Ноттингем

– Меня напрягает сама мысль, что я учусь до первого замечания о плохом поведении. – Глядя на школу, Сойер покачивает головой. – Миссия невыполнима.

Я касаюсь его запястья.

– Пожалуйста, постарайся не влезать в неприятности. И Нико… Все проблемы вечно из-за него.

– Он обещал вести себя хорошо.

– Слабо верится. Сколько он продержится? День, два?

– У него на днях отец вышел из тюрьмы, Нико его боится, так что будет делать все, чтобы не разозлить его.

Фелисити выглядит напряженной, даже испуганной, и мне начинает казаться, что она в шаге от того, чтобы сбежать отсюда прямиком в Соединенное Королевство.

– Тебе здесь понравится, обещаю, – успокаиваю я, похлопывая ее по плечу.

– В любом случае помни, что первый день всегда дерьмо, – говорит Сойер. – Дальше будет легче. Добро пожаловать в Ноттингем, Манчестер. Если пользовалась «Нетфликс», то отключай подписку, она тебе больше не понадобится, тут случаются вещи покруче любого сериала.

Подмигнув на прощание, Сойер подталкивает Зоуи в сторону входа, а я веду Фелисити к административному зданию, чтобы получить список учебников, номер локера и код.

– Мы будем вместе ходить на биологию и литературу, – говорю я, изучая на экране телефона электронное расписание Фелисити. – И у нас обеих ланч в первую смену. Я заберу тебя прямо у кабинета, и вместе пойдем в кафетерий.

Она не отвечает, и я поднимаю голову. Сцепив пальцы в замок, Фелис смотрит под ноги, пока группа девчонок в коридоре тихо переговаривается, окидывая ее насмешливыми взглядами.

– Не обращай ни на кого внимания, к новеньким всегда повышенный интерес.

Фелисити выдают список учебников, за которыми мы идем в библиотеку, а после наконец-то возвращаемся в главный корпус. Я нервно поглядываю на время и игнорирую вибрирующий от оповещений телефон – Хлоя и Ви наверняка потеряли меня.

Локер Фелис достается в другом конце школьного коридора, далековато от моего. Но я хочу довести новую ученицу до класса, ее первый день в Ноттингеме должен пройти гладко.

– Спасибо за помощь. – Убрав учебники на полку, она застегивает рюкзак. – Думаю, что дальше справлюсь сама.

– Знаю, что веду себя как назойливая мамаша. Я люблю все контролировать, поэтому меня иногда заносит…

Почувствовав на талии крепкую хватку рук, я замолкаю.

– Привет, Райли-Майли, – раздается низкий голос Каллума. Он сжимает руки сильнее, и моя спина врезается в его грудь. – Скучала?

Спроси Каллум об этом еще пару месяцев назад, я бы ответила «да», а мое тело отдалось бы приятным трепетом на его близость. Но сейчас я чувствую лишь раздражение и хорошенько щипаю его за тыльную сторону ладони, что заставляет парня ойкнуть и отстраниться.

Обернувшись, я едва сдерживаю недовольный стон. Почему бывшие не могут выглядеть плохо?

Каллум Брайт выглядит как парень с обложки подросткового романа, который я бы тут же купила, даже не читая аннотацию. Каштановые волосы, уложенные назад, голубые глаза, которые словно светятся на фоне загорелой кожи, ровные белые зубы с чуть заостренными клыками, отчего улыбка Каллума всегда смотрится соблазнительно-хитрой. Широкоплечий и накачанный, на животе восемь кубиков пресса, о которых знаю не только я, но и вся округа, потому что Брайт обожает постить однотипные фото, где он в одних шортах отражается в зеркале спортзала. Звезда школы и капитан футбольной команды, который принес «Северным звездам» не одну победу. На футбольных матчах весь Ноттингем скандирует имя Брайта, когда он в очередной раз спасает команду от провала, и Каллум обожает это.

– Да брось. – Разведя ладони в стороны, он смеется. – Неужели и правда ни капельки не соскучилась?

– За все лето я не ответила ни на одно твое сообщение. Это о чем-то должно говорить, разве нет?

– У тебя была пара грустных сторис, я подумал, что они посвящены мне. – Вытянув руку, Каллум упирается ладонью в дверцу локера и только сейчас замечает Фелисити. Осмотрев ее платье, он кивает и протягивает ладонь: – Ты, наверное, та самая ученица по обмену, о приезде которой Райли без остановки писала в сторис? Добро пожаловать.

– Спасибо. – Фелис коротко пожимает его руку и тут же хватается пальцами за лямку своего рюкзака.

Каллум еще раз бегло осматривает ее и, усмехнувшись, переводит взгляд на меня.

– Слышал, что из-за залета Бренды тренер Кинни скоро объявит нового капитана группы поддержки.

– И?

– И, – опустив ресницы, он разглядывает свои ногти, – ты знаешь, что я мог бы помочь тебе получить место. Все-таки тренер футбольной команды – мой отец, а он имеет большое влияние на Кинни. Только представь, мы с тобой – капитаны команд. Все, как мы мечтали, помнишь?

– Ты правда думаешь, что я буду спать с тобой ради места капитана? – Нервно рассмеявшись, я оглядываю коридор, проверяя, нет ли поблизости учителей, потому что готовлюсь, как когда-то в детстве, разбить Каллуму нос.

– Обижаешь, Райли, я просто хочу, чтобы ты сходила со мной на свидание. Начнем все сначала. К тому же с кем тебе еще ходить на свидания, если я запретил всем парням в школе приближаться к тебе? Ну же, соглашайся.

– Прости, но одержимые бывшие больше не в моем вкусе.

– Думаю, статус капитана будет красиво смотреться в твоем заявлении в колледж. Что скажешь, это ведь в твоем вкусе?

– Я и так получу это место, – мой голос звучит почти уверенно, но все же немного обрывается, и улыбка Каллума говорит о том, что он это заметил.

Брайт раскрывает рот, чтобы ответить, но его перебивают.

– Все в порядке, Райлс? – спрашивает Сойер, проходя мимо вместе с Нико.

Хоть Нико тощий и едва достает до плеча Сойера, он сжимает кулаки и напрягается, словно в любую секунду готов устроить драку. Только этого не хватало!

Улыбнувшись, я киваю, молча говоря, что все в порядке. Сойер чуть замедляет шаг, задерживая взгляд на Каллуме.

– Когда девушка говорит «нет», это действительно то, что она имеет в виду на самом деле. В этом ответе нет скрытого смысла. Вдруг ты забыл.

– Тебя забыл спросить, – бросает Каллум ему вдогонку.

Не оборачиваясь, Сойер вскидывает руку, показывая средний палец.

Сжав челюсть, Каллум провожает его взглядом, а затем наклоняется ко мне, чтобы спросить на ухо:

– Рассказала ему о том, что тогда произошло?

От одного лишь упоминания того дня мои внутренности скручиваются в колючий узел.

– Нет.

– Бедняжка. – Горячее дыхание проскальзывает по моей щеке, когда он заправляет прядь волос мне за ухо. – Он тебя так и не трахнул, малышка Райли?

Стиснув зубы, я выбрасываю руки вперед и толкаю Каллума в грудь, но он не двигается с места и только тихо смеется. Добился, чего хотел, – вывел меня на эмоции. Только испуганный возглас Фелисити приводит меня в чувство.

Мы уже привлекли лишнее внимание людей вокруг. Поправив волосы, я делаю глубокий вздох и стараюсь снова вести себя непринужденно, хотя выходит плохо, потому что меня трясет от злости и страха. Страха, что Каллум начнет при всех вспоминать нашу последнюю ссору и причину, по которой мы расстались.

Звенит звонок, но я продолжаю неотрывно смотреть на бывшего парня. Во мне борется желание разбить ему нос, но при этом я готова молить, чтобы он не сказал вслух то, что уничтожит мою дружбу с Сойером.

– Остынешь, и поговорим, – бросает Каллум перед тем, как уйти.

– Ты в порядке? – спрашивает Фелис, касаясь моего запястья. Ее прохладная ладонь слегка подрагивает, и я понимаю, что эта стычка испугала Фелисити намного больше, чем могло показаться.

– Да, все отлично. – Я выдаю отработанную чирлидерскую улыбку. – Пора на урок, встретимся за ланчем.

На первом уроке я почти не слушаю преподавателя, думая о том, что может выкинуть Каллум. Вторым уроком идет испанский, где я тоже не могу взять себя в руки и сосредоточиться. Не получается связать и двух предложений, чтобы рассказать миссис Гонсалес и классу, как прошло мое лето. Я ведь знала, что каждого попросят об этом, выучила наизусть текст, но сейчас он напрочь вылетел из головы. Миссис Гонсалес недовольно хмурится, но не ругает. Не так я планировала начать учебу в выпускном классе. Хлоя, сидя за первой партой, оборачивается, молча спрашивая, что со мной происходит, на что я только растерянно пожимаю плечами. Когда вопрос о лете переходит к подруге, она быстро лепечет на испанском, путая слова, чем смешит учителя.

Хлоя имеет удивительный дар нравиться всем. У нее заразительный и даже слишком громкий смех для такой хрупкой девушки. Ростом она еще ниже меня, а выкрашенные в пепельный цвет волосы подстрижены под каре. Она умеет сочетать грубые ботинки с юбками и сарафанами из струящихся ярких тканей, а ее большие глаза всегда подведены серебристыми стрелками.

Мы с Хлоей подружились пару лет назад, стоя в очереди на запись на внеклассные занятия. Мы похожи тем, что хотим успеть все и сразу, не можем долго сидеть без дела, обожаем планировать и составлять расписание. Это раздражает Ви в нас больше всего, поэтому она часто в шутку повторяет: «И зачем я только дружу с вами?»

Перед концом занятия Фелисити пишет, что будет ждать меня у входа в кафетерий. Из-за испорченного настроения меня мутит от одной лишь мысли о еде, но нужно поесть хоть через силу, иначе я быстро сломаюсь на тренировке.

– Я так рада с тобой познакомиться! – почти пропевает Хлоя, крепко обнимая Фелисити. – Миссис Беннет только и говорила, что о твоем приезде.

Подруга внимательно осматривает бесформенное платье амишей, но без осуждения, а с интересом, будто продумывает в голове, как можно перешить его в клубе по рукоделию. Она записалась туда в прошлом году, чтобы подшивать костюмы для школьного драмкружка, в котором поставила уже три пьесы.

– Как твой первый день? – спрашиваю я.

– Здесь все так… – Фелис замолкает, подбирая слово. – Расслабленно? На физике учитель разрешил свободно перемещаться по классу. В моей прошлой школе нас ругали, если горбишься, сидя за партой.

– Это где? – интересуется Хлоя.

– В католической школе Святого семейства и Англиканской церкви.

– Запишись на риторику, – предлагаю я, подхватывая поднос с раздачи. – Мистер Чалмер иногда выводит нас на задний двор школы и разрешает покричать.

– Или к нам в драмкружок, – говорит Хлоя, опуская на поднос сэндвич в пластиковой упаковке, – во время упражнения на эмоции можно материться, когда показываешь гнев и ярость.

Мы садимся за наш любимый стол у окна. Окружающие с интересом посматривают на Фелис, и я не знаю, что их интересует больше: новая ученица из Манчестера; тот факт, что она живет у меня дома; ее одежда или же то, что мы разрешили ей сесть с нами. В начале прошлого учебного года Ви завела свод правил для тех, кому позволительно сидеть за столом.

Допускаются: члены футбольной команды, чирлидерши, лучшие друзья, близкие и партнеры, которые обязательно проверены временем.

Вообще, эти правила появились после того, как Уилл – полузащитник «Северных звезд» – привел за стол новую девушку спустя два дня после разрыва с Ви. Тогда же Ви вписала в список запрета неухоженных девушек, широкоплечих девушек и девчонок со слишком тонкой или толстой переносицей – кажется, она попыталась внести всех, лишь бы Уилл больше никогда не приводил никого к нам за стол.

«Место за нашим столом должно стать недосягаемой мечтой для каждого в Ноттингеме», – сказала она тогда. Но правило «только самые близкие» действительно сократило ссоры, хотя в отношениях между футболистами и чирлидершами и без того полно драмы. И сейчас будет очередная, судя по тому, как к нам поспешно идет Ви.

– Дело дрянь, – бормочет Хлоя, откусывая кусок сэндвича, – она снова идет своей злой походкой.

Когда Ви злится, а это происходит часто, то всегда очень быстро ходит, отчего тугой хвост темных волос подпрыгивает на плече при каждом шаге.

– Мы с Уиллом расстались, – хмурится подруга, присаживаясь напротив.

– Снова? – спрашиваю я без удивления. – Напомни, какое это по счету расставание за год, сороковое?

– Сейчас все серьезно. – Взяв мою бутылку воды, она делает несколько больших глотков и вытирает губы тыльной стороной ладони. – Он хочет, чтобы я взяла у него в рот.

Поперхнувшись соком, Фелисити кашляет, чем привлекает внимание Ви. Пытаясь помочь, я похлопываю ее по спине.

Постукивая по столу ногтями, накрашенными оранжевым лаком, Вивиан пробегается по Фелис оценивающим взглядом и недовольно поджимает губы.

– Только на первое время, – говорит она, явно имея в виду место Фелис за нашим столом. – Пока не найдет друзей.

– Обсудим это позже. И я хочу пригласить за наш стол сестру Сойера, – говорю я, нанизывая листья салата на вилку. – У Зоуи сегодня первый день в старшей школе, а ее задевают девчонки. Увидят здесь и сразу отстанут.

– Нет, никаких малолеток за нашим столом. Сколько ей там, пятнадцать? Ни за что.

– Может, ее брат захочет к нам присоединиться? – спрашивает Хлоя, оборачиваясь. – Почему он никогда не садится с нами?

Я поворачиваю голову и нахожу в нескольких столах от нас Сойера, они с Нико что-то серьезно обсуждают. Наверняка говорят о будущих выступлениях и спорят насчет сет-листа.

Мне не хочется говорить девочкам, что Сойер скорее будет есть свой ланч в школьном туалете, чем сядет за этот стол. У нас разный круг общения, Сойеру тяжело найти общий язык с моими друзьями, а мне трудно сидеть в компании парней из его группы, потому что они постоянно обсуждают музыку. Порой я просто не понимаю, как мы умудрились подружиться, учитывая, насколько у нас разные интересы.

Словно почувствовав наше внимание, Сойер поворачивается и, поймав мой взгляд, подмигивает, прежде чем снова вернуться к разговору.

– Черт, соглашусь, – усмехается Ви. – Зови его к нам за стол. Заодно взбесишь Каллума.

– Он за лето стал еще горячее. Просто шесть с лишним футов ходячего секса. – Хлоя с мечтательным видом подпирает щеку рукой. – Сойер все еще подрабатывает механиком в автомастерской твоего папы? Надо будет заехать и сказать, что что-то барахлит. Хочу увидеть этого парня, перепачканного машинным маслом.

– А я бы посмотрела на него в другой обстановке. В какой спортзал он ходит?

– «Деф», на углу Шейди-лэйн.

– Случаем, не та дыра напротив церкви? – Ви в ужасе округляет глаза. – Ладно, возможно, я схожу туда на пробное занятие. Чего не сделаешь ради красивого вида, – усмехается она, продолжая смотреть на Сойера.

– Этот парень хоть когда-нибудь улыбается? Готова поспорить, что при рождении он обменял у Иисуса улыбку на возможность быть горячим по умолчанию.

– Это называется мрачная сексуальность, – поясняет Ви.

Каждая секунда восхищения девочек заставляет мою кровь кипеть от ревности. Сжав вилку, я едва сдерживаюсь, чтобы не хлопнуть по столу, прося их прекратить.

– Так что там с Уиллом? – перевожу я тему, стараясь не выдавать раздражения в голосе.

– Он знал, что я не собираюсь спешить с сексом, и сказал, что готов ждать сколько угодно. А вчера вечером мы целовались в машине, он взял меня за затылок и начал наклонять мою голову. Когда я отказалась, Уилл заявил, что оральный секс не лишит меня девственности, поэтому пора бы дать ему хоть что-то. А моих нюдсов[4] ему мало.

– Сволочь. – Хлоя морщит нос. – Давно надо было порвать с ним.

– Но ведь с какой-то стороны он прав, – тут же оправдывает бывшего парня Ви. – Эй, Райли, вы с Каллумом занимались таким?

– Нет. Он предлагал, но я отказалась.

– Вот и я не смогла. Не смогу, даже если Уилл намажется арахисовым маслом.

– Ну не знаю, – отвечаю я, пережевывая безвкусные листья салата. – Если бы Каллум намазался арахисовым маслом или «Нутеллой», то я бы как минимум задумалась.

Девочки смеются, а вот щеки Фелисити мгновенно розовеют от смущения, и мне становится неловко за брошенную при ней шутку.

– В общем, учебный год начался хуже, чем я могла себе представить. – Ви опускает локти на стол и подается ближе: – Слышала, у тебя утро тоже не задалось. Стычка с Каллумом в коридоре, м-м-м?

Хлоя перестает жевать, а затем многозначительно кивает.

– Так вот почему ты не могла собраться на уроке испанского. Что между вами произошло?

– Даже не хочу говорить о нем. Сосредоточусь на учебе и тренировках. У меня расписан четкий план на этот год, и в него не входят любовные разборки. У меня просто нет на это времени.

Ви вскидывает брови.

– Подруга, у тебя последние несколько лет нет времени, но ты каждый раз умудряешься найти свободное окошко для драмы.

– На этот раз все серьезно. В начале октября и в ноябре я сдаю SAT[5] и собираю рекомендации от учителей, чтобы отправить заявление в университет.

– Дважды сдавать SAT? Ты уверена, что не мазохистка? – Ви смеется, а вот в глазах Хлои я вижу понимание, потому что она тоже будет использовать все попытки.

– Хочу отправить лучший результат, а если сдам дважды, то смогу выбрать. Возможно, еще попробую сдать ACT[6]. Если все пойдет по плану, то ответы от университетов у меня будут уже в феврале, и тогда я смогу спокойно выдохнуть.

– Я смогу выдохнуть, когда наша команда снова обретет капитана. Чертова Бренда не могла подождать и залететь годом позже?

От мысли о тренировках и возможности побороться за звание капитана я внезапно чувствую прилив сил, а мышцы приятно ноют в ожидании нагрузки.

– Мне пора на урок. – Фелисити внезапно поднимается и забирает поднос. – Приятно было познакомиться. Увидимся после занятий, Райли.

Она уходит быстрее, чем я успеваю ответить. Я собиралась помочь ей, а вместо этого даже не попыталась вовлечь в разговор.

– Что на ней надето? – недоумевает Ви, глядя Фелис в спину. – В шторах меньше ткани, чем в этом платье.

– Будь с ней помягче. До приезда в Гамильтон ей пришлось очень нелегко.

– Не ей одной. Мне тоже пришлось нелегко, я рвала задницу, чтобы заполучить репутацию. Девчонке в хлопчатобумажном платье не место за этим столом. Не хочу быть стервой и знаю, что ты пытаешься помочь ей освоиться здесь, Райли, но либо сожги это платье и приодень ее, либо подумай, с кем еще она могла бы подружиться. Мы не должны менять правила ради нее или кого-либо еще.

5

Визг Клариссы разрезает стадион, и я крепче сжимаю ее щиколотку, а второй рукой придерживаю пятку. Ви держит с другой стороны, и по тому, как она стискивает зубы, становится ясно, что она очень злится, – Ви не любит работать в позиции базы[7]. Впрочем, я тоже.

Размахивая руками в воздухе, Кларисса вновь визжит и шатается. Я расставляю ноги еще шире и напрягаю мышцы, чтобы не дать ей упасть. Она не может выполнить простой трюк уже шестой раз за сегодня, это никуда не годится.

– Перестань кричать, – цежу я сквозь сжатые зубы. – Соберись.

Вместо ответа Кларисса охает, нога дрожит от напряжения.

– К черту, давай вниз, – командует Ви.

Мы ловим ее за талию, цепкая ладонь Клариссы хватается за мое плечо, и подошвы ее кроссовок наконец-то касаются земли. Прижав ладонь к вздымающейся груди, она пытается отдышаться.

Тренер Кинни молча наблюдает за нами. Обычно чем дольше она молчит во время плохого исполнения программы, тем хуже придется, когда мы сдадимся и закончим. Когда я только вступила в группу поддержки, то жутко боялась Миранду Кинни. Она вызывала тревогу одним своим видом: худощавая женщина низкого роста, впалые щеки, короткие светлые волосы, а глаза всегда чуть прищурены, отчего морщин в уголках глаз больше, чем обычно бывает у сорокалетних женщин. И всегда опущенные уголки тонких губ. Увидеть улыбку миссис Кинни – большая редкость. Я никогда не видела, чтобы она носила женственную одежду, на ней чаще всего надет синий спортивный костюм с белыми вставками и вышитой на груди золотой звездой с буквой «N» – эмблемой Ноттингема.

– В чем дело? – наконец спрашивает тренер Клариссу.

– Простите, я слегка потеряла сноровку.

– Ты тренировалась летом?

– Я все лето провела в Канаде, ездила к отцу в Торонто, поэтому слегка отстала от девочек.

– Вопрос был в другом.

– Д-да, тренировалась пару раз в неделю. – Под пристальным взглядом тренера Кларисса опускает голову. – Может, раз в неделю.

– Растяжка никакая, дыхание слабое. Готова поспорить, что ты все лето развлекалась, пила, курила, бегала на свидания с мальчиками и вообще не занималась спортом.

– Звучит классно, – говорю я. Девочки тихо посмеиваются, но миссис Кинни, как обычно, не реагирует на шутку.

– Твои проблемы мы обсудим чуть позже, Луи Си Кей[8], – отвечает она мне. Оценивающий колючий взгляд пробегается по моему лицу, спускается ниже и задерживается прямо под спортивным топом – на моей талии. – Расскажешь нам всем смешную историю о том, как за это лето ты наела спасательный круг на животе.

Все мои внутренности тут же сжимаются, а во рту появляется привкус жирных блинчиков со сладким сиропом. К горлу подкатывает тошнота. Обняв себя ладонями за талию, я пытаюсь спрятаться, потому что все внимание девочек теперь сосредоточено на моем животе.

– Ты больше не в команде, Кларисса.

– Но…

– Ты вытянулась в росте, стала слабой и потеряла сноровку. Такие нам не нужны. Мы готовимся к участию в конкурсе штата, и ни у меня, ни у команды нет времени на то, чтобы делать очевидные замечания и заново учить тебя, как работать в позиции флайера[9].

Глаза Клариссы наполняются слезами. Раскрыв пересохшие губы, она моргает в растерянности.

– Пара тренировок, и она снова будет в форме, – заступаюсь я. Стоящая рядом Ви постукивает пальцем по моей спине, молча прося не спорить с тренером. Подруга права, это бесполезно, можно лишь отхватить лишний раз.

– Продолжаем тренировку. За эту паузу и за лишний круг пробежки по стадиону поблагодарите Клариссу. – Тренер Кинни хлопает в ладоши, призывая нас продолжать тренировку, но никто не двигается с места.

Чуть помедлив, Ви первой решается побежать трусцой в сторону дорожки, следом за ней постепенно подтягиваются остальные девочки.

– Для тебя нужно особенное приглашение, Беннет?

Качнув головой, я оглядываюсь на плачущую Клариссу и, тихо сказав: «Мне жаль», бегу на штрафной круг.

Слова миссис Кинни о том, что я потолстела, стали выстрелом в голову моей самооценке. Я отказываюсь от ужина, несмотря на то что от запаха жареного стейка мой желудок призывно урчал. Открыв «Гугл», я изучаю статьи на тему правильного питания, содержание которых и так знаю дословно. В комментариях на форуме нахожу совет разнообразить рацион топинамбуром. Чем бы он ни был, он мне нужен.

Закрыв все вкладки, я встаю перед зеркалом и задираю футболку. Рельефный живот, который еще утром казался мне идеальным, теперь вызывает сомнения.

Чуть спустив резинку спортивных штанов, щипаю себя за бок – тренер Кинни права, нужно работать больше. А еще перестать тайком есть шоколадные батончики, которые я прячу под кроватью.

Как-то я сказала Ви, что если бы стала капитаном группы поддержки, то раз в три недели обязательно устраивала бы читмил[10] и водила девчонок в закусочную «Пинки-Милки» втайне от тренера Кинни. Мы съедали бы по бургеру, брали на десерт мороженое и запивали бы все жирным молочным коктейлем. Это помогало бы не срываться и не поедать по ночам шоколадки, после которых ругаешь и винишь себя за слабость.

Почему во все сладости в мире не могут добавлять мед, на который у меня аллергия? Тогда шансы на срыв сократились бы в разы. И, черт возьми, какая же я слабовольная, потому что теперь могу думать лишь о том, как шоколад с нугой и взрывной карамелью тает у меня во рту.

– Слабачка и обжора! – Топнув ногой от безысходности и злости на саму себя, я выглядываю в окно. В комнате Сойера выключен свет, а значит, он еще в автомастерской.

Опустившись на колени, я достаю из-под кровати коробку с батончиками и спешно пересыпаю шоколад в шоппер. Натянув толстовку, спускаюсь на первый этаж.

– Я на вечернюю пробежку! – кричу я, надевая кроссовки.

– С шопером? – спрашивает мама, выглядывая из гостиной. – Я думала, что мы посмотрим вместе «Аббатство Даунтон». – И добавляет шепотом: – Думаю, Фелис будет приятно послушать речь с британским акцентом.

– Прости, сегодня без меня. На обратном пути хочу зайти в супермаркет и купить топинамбур. Ну и еще заскочу в мастерскую к Сойеру.

– Топинамбур? – переспрашивает она. – Что ты будешь делать с ним, милая?

– Честно говоря, понятия не имею. – Пожав плечами, наспех чмокаю маму в щеку и выхожу за дверь.

Дорога до мастерской обычно занимает десять минут пробежки, но в этот раз я управляюсь за пять, потому что бегу быстро, наслаждаясь тем, как горят мышцы. Поворачиваю и уже вижу вывеску «Беннетс фикс» на одноэтажном здании, обшитом красным сайдингом. Один из въездов закрыт металлическим роллетом, но из второго на улицу падает свет.