- -
- 100%
- +
Длинные серебристые с переливом волосы развевает ветер, он наблюдает за ней поодаль, смотря темными как ночь глазами. Верхняя часть лица была укрыта узорчатой маской подобно лисьей морде, а одет мужчина был в просторные одеяния, словно древний монах.
Бог Смерти — Лалрехал. Тот Бог, владыка всего сущего, он самый, оказывался пленён одной лишь девчонкой, простой и скромной, с честными глазами и добрым сердцем. И казалось, плен его любви был настолько велик, что лишил его всякого здравого смысла.
— Ты снова одна? — решился тот заговорить, стоя в стороне от ее домика, небольшого, округлого, укрытого мхом по крыше.
Девушка с каштановыми волосами, собранными в слабый хвост тонкой алой лентой, в чуть запачканной простой одежде ставит небольшой кувшин на камень и оборачивается.
Элль, так ее звали, смотрит на того, кто вторгся на её территорию, и делает шаг назад, смотря на незнакомца с опаской.
— Кто вы? — спрашивает девица, но не перестает разглядывать человека, лицо которого частично скрыто под маской.
— Если скажу, ты будешь бояться... Так что могу ли я не отвечать на этот вопрос? — спрашивает тот в ответ, с легкой улыбкой на губах.
— Имя хотя бы у вас есть? — задает она вопрос следом, делая шаг вперед, решив, что тот не представляет опасности: — Или мне и его знать нельзя?
Тело из-за этого чуть подрасслабилось , а на её губах появилась мягкая улыбка.
— Меня зовут Элль, — представилась она первой и чуть склонила голову, показывая свои какие никакие манеры.
— Мое имя Лалрехал.... Ты слышала о таком? — спрашивает тот у нее. Конечно, оно было почти не на слуху, по большей части мужчину просто звали Богом Смерти.
Она отрицательно помотала головой и взглянула на почти накрытый к обеду стол, где стоял горшочек с картошкой и салат из овощей, что та собрала в маленьком саду за домом.
— Не хотите пообедать со мной? Все-таки… раз вы пришли, некрасиво с моей стороны будет выгонять вас. Получается, что вы гость.
— Даже если незванный? — спрашивает он.
— В нашей деревне таковых не бывает.
Он чуть наклонил голову и согласно кивнул:
— Разве тогда вежливо будет мне вам отказать, прекрасный цветочек?
На девичьих щеках выступил чуть видимый румянец, но та тут же дернулась с места и прошла в дом, чтобы взять еще одну тарелку и вилку, а так же небольшую чашку. Он смотрел ей в след и довольно улыбался.
«Стоило ли… мне приходить?»
Она вернулась скоро. Накрыв на гостя, положила немного того и другого на тарелку, а из кувшинчика налила молока, что было ещё теплым.
Они приступили к трапезе и каждый молчал, пока девушка не решилась все же задать вопрос:
— Откуда вы знаете, что я была одна?
— Я наблюдал...
— Наблюдали? — переспросила она.
— Да. Как бы это ни звучало странно.
— И правда, звучит очень странно, — согласилась Элль.
— Я наблюдал долго, и был удивлен, почему такой красивый цветок так одинок...
Она опустила свой взгляд вниз и чуть поджала губы, пытаясь уместить его ответ в своей голове.
— Многие думают, что я ведьма.
— Ведьма?
— Да. Особенно после того, как мои родители пропали. Поэтому я стараюсь не покидать дом, — объяснилась она и все же осмелилась снова взглянуть на мужчину.
— Вы совсем ничего не едите. Извините, судя по вашей одежде, вы, наверное, привыкли есть что-то более изысканное, а не такую простую еду.
— Нет... на самом деле еда мне не нужна... Но я не подумал о том, что тебя это может так расстроить. Все же я попробую... — тот взял приборы и отправил в рот немного еды, разжевал, проглотил и улыбнулся девушке:
— Очень вкусно...
Она улыбнулась чуть шире и снова этот алый румянец возник на ее щеках. Тот делал личико девушки более миловидным и даже каким-то кукольным.
После еды та собрала грязную посуду и скрылась в доме, а вернулась из него уже с маленьким запечатанным кувшином, в котором хранилось рисовое вино. Протянула его мужчине и чуть в бок наклонила голову.
— Это вам.
— Мне? Не стоило.
— Возьмите. Отец сам его делал, надеюсь вам понравится.
— Ты отдашь мне единственное, что осталось у тебя в память о семье? — спрашивает тот несколько удивленно. Сколько ни видел он людей на своем веку, настолько чистой души ему не попадалось давно.
Она кивнула.
— Да, за то, что вы согласились разделить со мной обед, мне больше отдать вам нечего в благодарность.
Проводив нежданного гостя и помахав ему рукой, девушка вернулась в дом, принявшись заниматься своими обычными делами..
Глава 2. Новая встреча
Бог смерти стоял на выступе. Позади него врата построенного ему храма, а внизу бесконечные леса, окружавшие деревушку, от которой шли несколько дорог.
— Она... — на выдохе произносит тот, — почему так трогает меня? В самую черную бездну души…
Лалрехал стоял неподвижно, глядя на закатное небо и мысленно возвращаясь к той встречи, которая произошла всего несколько часов назад. Воспоминания о девушке, её нежность и искренность вызывали нечто непостижимое в его холодном сердце. Впервые за долгое время он чувствовал нечто человеческое, нечто, что пробуждало в нём отголоски былого.
Её слова, её жесты, каждая деталь говорили о том, что она не просто выживает в этом суровом мире, но привносит в него свет, несмотря на все тяготы и потери, которые она пережила.
Бог смерти ещё раз взглянул на почтительный кувшин с рисовым вином, что она подарила ему. Он не нуждался в еде или питье, но сам жест был чем-то более значительным для него. Он открыл его и сделал глоток, почувствовав, как вино согревает его изнутри, напоминая ему о том, что даже в самых мрачных уголках мира можно найти свет и теплоту.
Прошло всего пару дней, но от чего-то Элль каждый раз выходила из дома в одно и то же время, надеясь снова увидеть нового знакомого. Она ждала, сидя часами возле домика, и снова возвращалась обратно.
Когда прошла уже неделя, та подумала, что больше его и не увидит. Взяв плетеную корзинку, она решила сходить в горы за травами.
Пару часов блужданий и Элль наконец находит нужные. Корзинка оказывается на земле, а следом и девушка, сев на колени, принялась собирать листики с цветами, складывая их аккуратно.
«Все-таки… ему же не обязательно снова приходить ко мне..?» —проносится у неё в голове. Она тут же головой мотает и принимается более усердно собирать листья, пытаясь настроиться только на работу.
Чужая рука касается травы всего в паре сантиметров от ее, срывает веточку и касается ей ее кожи.
— Это растение довольно привередливо... Лучше срывать его снизу, так ты не обожжешь свою нежную кожу...
Элль взгляд подняла и руку одернула от испуга, но то чувство быстро прошло, завидев кто перед ней.
Пальчики аккуратно берут травинку за стебель, едва касаясь чужой кожи, и укладывают в корзину.
— Спасибо за совет, — с легкой улыбкой, опустив взгляд вниз, произносит она, — Не думала, что встречу вас здесь.
— Не думал, что ты пойдешь сюда одна... Люди боятся уходить далеко в лес, здесь опасно. Почему ушла так далеко от тропы?
— Слышала, что здесь много лечебных трав. У тропы почти ничего не осталось, — немного удрученно та ответила и, поднявшись с земли, отряхнула колени от пыли. Взяла корзинку и на плечо ту закинула.
— Ко мне вчера привели маленького мальчика, больного… а травы, которые мне нужны, чтобы сделать лекарство — растут только тут. Я обещала его матери, что постараюсь помочь, поэтому, даже если со мной что-то случится, я должна выполнить обещание...
— Позволишь предложить помощь? — спрашивает мужчина. Его мягкий голос практически все время говорит в одной тональности, но кажется, будто сейчас тот говорит особенно нежно.
— Вы… умеете лечить? — интересуется та осторожно, и встает к мужчине спиной, смотря на ярко голубое и чистое небо, печально улыбнувшись.
— К сожалению — нет... Но я могу показать, где растут редкие травы. Если не побоишься пойти за мной... — произносит тот и указывает жестом руки в сторону непроглядной чащи леса, куда, кажется, даже не поступает солнечный свет.
Конечно, было боязливо, и сердце девушки было не на месте от волнения, но почему-то хотелось довериться ему, и она пошла.
Шаг за шагом та следовала за новым знакомым оглядываясь по сторонам и видя среди деревьев темные силуэты, словно призраков, вздрагивала.
Услышав шорох, она дернулась от испуга и, запнувшись на ровном месте, врезалась в мужскую спину, тут же упав назад. Благо корзинка смягчила падение.
Элль потирает ногу и, шикнув тихо, глядит на царапину, что образовалась после падения.
— Извините, — тут же она извиняется.
— За что ты извиняешься? — тихо он посмеялся, смотря на нее сверху, а после присел на корточки и протянул руку в помощь. Едва ли ее пальцы коснулись его руки, как тот потянул девушку на себя, а потом поднял на руки. Одной перехватывает и берет снизу корзинку, поднимаясь на ноги.
Она ойкнула и пальцами вцепилась в его одежду, ближе прижавшись, боясь упасть
— Не бойся… я тебя не уроню.
Глава 3. Помощь нового знакомого
Они прошли довольно приличное расстояние, прежде чем девушка наконец осмелилась подать голос. Их путь пролегал через густой лес, где солнечные лучи едва пробивались сквозь кроны деревьев, создавая причудливую игру света и тени.
— Я дальше могу сама идти. Просто испугалась шороха, — объяснила она, слегка смущаясь, и подняла глаза на его лицо, а точнее — на то, что было видно из-под маски. Ее взгляд скользил по очертаниям его скул, подбородка, губ — с каким-то странным, почти изучающим интересом.
— Мне не сложно... ты совсем ничего не весишь... — произнес мужчина с мягкой улыбкой, слегка опустив голову, чтобы лучше разглядеть ее из-под маски. Элль тут же отвела взгляд, словно боясь, что их глаза встретятся, и когда они наконец прибыли на место, аккуратно сползла с его рук, будто бы боясь задержаться хоть на секунду дольше и доставить мужчине дискомфорт.
Подхватив корзинку в руку поудобнее, она коротко и тихо пробормотала:
— Спасибо.
Девушка сделала несколько шагов вперед и, как и раньше, опустилась на траву, внимательно осматривая растения вокруг. Ее пальцы осторожно перебирали листья и стебли, выбирая только те, что были ей нужны. Было неловко, но за занятием смущение немного отступало.
Эта полянка казалась особенным местом — солнечный свет пробивался сквозь листву, окутывая ее мягким сиянием, будто они находились под волшебным куполом. Мужчина оставался в стороне, наблюдая, но не вмешиваясь, давая девушке полную свободу действий.
Прошел час, прежде чем корзинка наполнилась доверху. Элль водрузила ее на плечо и вернулась к мужчине, в глазах ее светилась едва сдерживаемая радость.
— Спасибо вам еще раз! Я даже набрала куда больше, чем рассчитывала! — воскликнула она, в ее голосе звенело искреннее восхищение.
— Давай ее сюда... негоже цветочку нести такую тяжесть на своих плечах... — улыбнулся он, и она слегка смутилась от этого сравнения. Лалрехалл протянул девушке руку.
— Я привыкла, а она не такая уж тяжелая, — пробормотала она, но под настойчивым взглядом Лалрехала все же протянула корзину.
Теперь брюнетка шла позади него, неспешно, почти неслышно. Они молчали, и только шелест листьев под ногами нарушал тишину. Когда же они оказались у тропы, ведущей к деревне, девушка остановилась.
— Я… дальше сама могу понести, — тихо сказала Элль, слегка потянув за край его рукава, как маленький ребенок, просящий внимания.
Он развернулся к ней вполоборота, уголки его губ приподнялись в загадочной полуулыбке.
— Ты так бессердечна? Почему не хочешь позволить мне позаботиться о тебе? Еще успеешь потаскать тяжести... воспользуйся моментом...
— Вы и так мне сильно помогли, показав то место! — возразила она с легким возмущением, но когда их взгляды наконец встретились, ее губы слегка приоткрылись от удивления.
«Глаза красивые...» — мелькнуло у нее в голове, они простояли вот так, смотря друг на друга почти что вечность, хоть и прошел всего миг. Внезапный шум из деревни и яркие вспышки праздничных салютов вернули обоих к реальности.
Элль даже не заметила, как быстро стемнело — казалось, в той полянке они провели не больше часа, но ночь уже опустилась на землю, окутав все мягким сумраком.
— Я все же провожу... — он протянул ей руку, и когда ее пальчики коснулись его ладони, они замерли на мгновение, будто не решаясь сделать следующий шаг. Девушка от волнения закусила щеку с внутренней стороны.
Деревня встретила их шумом и весельем, но, странным образом, никто не обратил на них внимания. Они шли тихо, почти невидимо, и вскоре оказались у ее дома.
Лалрехал поставил корзинку на стол, затем повернулся к Элль.
— Твои щеки красны... Ты приболела?
— Н-нет, что вы!! — она замахала руками, смущенно улыбаясь. — Просто… я никогда, кроме как с отцом, не держалась за руку с кем-то другим из мужчин… и еще… у вас очень красивые глаза… почему вы прячете лицо под этой маской?
— Так... положено. Я не могу ее снять, это мое проклятье... — его голос внезапно стал холодным, отстраненным.
«Я чуть было о нем не позабыл…» — мысленно остановил себя мужчина.
— Доброй ночи, Элль... Постарайся не заболеть. Сейчас довольно прохладные ночи. — Он вежливо склонил голову и направился к выходу из ее маленького дворика.
Она поклонилась ему в ответ, но вместо того, чтобы пойти в дом и лечь спать, принялась за работу. Перебирала травы, мыла их, растирала в кашицу, смешивала ингредиенты — ее движения были точными, почти механическими, будто она пыталась заглушить что-то внутри себя.
Закончила она только к утру. Усталость наконец сломила ее, и она уснула прямо за столом, среди обрезков стеблей и рассыпанных листьев, которые теперь лежали вокруг в полном беспорядке.
Глава 4. Мальчик
— Госпожа Элль! — сквозь сон я слышу женский голос за воротами, от чего механически дернулась и повернула голову в сторону, смотря на гостью, что стояла с заплаканными глазами.
Я тут же хватаю один из конвертов и подрываюсь с места, к женщине, протягивая тот. Так устала прошлой ночью, что совсем не было сил отнести лекарства в срок.
— Возьмите, это долж.. — но мне не дают договорить.
— Вэй Ин… умер сегодня ночью… мы приходили к вам, но… вас не было дома... — бормочет та, а у меня из под ног будто земля ушла. Я ведь так старалась, готовила лекарство, не понимаю, почему так случилось, а в груди щемило от вины за то, что не успела помочь бедному мальчику.
***
— Что так заставило тебя грустить? м спрашивает Лалрехал, видя, как девушка уже который час сидит за лавочкой, наблюдая за лесом. На щеках застывшие слезы, а сами глаза красные от них же.
— Тот мальчик? — спрашивает мужчина, подходя ближе и садится рядом.
— Он скончался ночью, пока я готовила травы... — произнесла та как-то безжизненно. Шмыгнула носом, замерзла за ночь и напала простуда.
— Ты не виновата…
— Он был единственным её сыном, а сейчас она осталась совсем одна… я приношу только всем несчастья...
Её губы дрогнули от очередной волны слез, коих казалось, уже не было. У Бога в груди что-то неприятно кольнуло. Видеть ее такой было больно.
Положив руки на стол, а поверх них голову, Элль зарылась в них личиком и спрятала заплаканное лицо. Она вся сжимается мелко задрожав.
Он не произносит слов о сожалении, лишь берет и обнимает ее, укладывая себе на грудь.
— Жизнь и смерть... предрешены свыше. Каждому отведен свой срок...Не печалься...
— Я ведь обещала им… в итоге, получается, соврала... — бормочет она сквозь всхлипы и прижимается к мужчине, пальцами вцепившись в ткань одежды и пряча лицо.
— Твоей вины в его смерти нет, и ты знаешь это не хуже меня... Он мог умереть еще до того, как ты отправилась в лес, но у него было время проститься с близкими.
Она отстранилась и вытерла слезы. Молча поднялась с места и лишь принялась собирать все то, что успела сделать из лекарств. Закончила, сложила в ящик, и унесла в дом.
На горизонте показался мужчина. В его глазах виднелась будто вся тоска этого мира, перемешанная со злобой.
— Элль! А ну выходи чертова ведьма! — ругается тот и кричит с порога.
Девушка ставит ящик на стол и выходит, но вместо того, чтобы ответить что-либо, садиться перед тем на колени и опускает голову в низком поклоне.
— Простите, что не смогла помочь...
— Мне что до твоих извинений?! Мне сына кто вернет?! — кричит тот и хватает девицу за волосы, потянув на себя, — Потеряла бы ты своего ребенка, я бы посмотрел, как ты убивалась! Будь ты проклята чертова ведьма и весь род твой!
Она поджимает губы от того, что тот больно тянул за волосы, но терпит, считая, что даже этого было мало за то, что она просто не успела помочь мальчишке.
— Отпусти ее... и не смей больше трогать и пальцем... — тон мужчины, что встал из-за стола сменился на холодный. Его глаза издавали легкое сияние, не будь на его лице маски, дело приняло бы иной оборот.
— Не она морила дитя голодом и заставляла спать в холодном хлеве, пока не закончит работу. Теперь явился к ней просить правосудия? А может, так тоскуешь по сыну, что хочешь отправиться за ним?
Мужчина стиснул зубы, смотря на незнакомца. Он был недоволен, но девушку отпустил, цокнул языком, плюнул ей в ноги и зашагал прочь со двора
Элль схватилась за дверной косяк и обессиленно вздохнула. Лента из её волос, что развязалась, упала на землю, вынуждая темные пряди полностью закрыть спину.
— Не стоило… его тоже можно понять. И понять, почему он так зол, — тихо та произнесла и подняла ленту.
Божество оказывается предельно близко к ней и забирает ленту из ее рук, а после кладет руку на ее личико заставляя смотреть на себя.
— Тебя больше не посмеют обидеть... Никто в целом мире не имеет на то права, поняла? Давай вплетем ленту обратно...
— Зачем вы так говорите? — чуть громче она произнесла, — Зачем давать надежду, если даже боги на это не способны?
У неё в сердце что-то сжалось снова. Ей казалось, что эти слова звучали слишком грубо, но это было её мнение. После пропажи родителей скольким богам она молилась в надежде, что те хотя бы живы, но годы шли и когда ей принесли весть о том, что они мертвы — разочаровалась в божествах.
— Почему ты считаешь, что Боги на такое не способны? — спрашивает тот у нее, забирает ленту и неспешно перебирает ее волосы, вот так и стоя в полу объятьях.
— Люди каждый день молятся о том, чтобы с их близкими было все хорошо. Чтобы взрос урожай. А те женщины, что не могут иметь детей, целыми днями готовы стоять на коленях и умолять помочь им, но вместо помощи лишь зря тратят свое время. Боги дают надежду лишь иногда, но тут же её отнимают, считая, что ни один человек не достоин быть счастливым, это… просто не честно...
Бог Смерти задумался, в ее словах был смысл, а потому он не мог сказать что-то, что сейчас бы ее утешило сильнее.
— Не желаешь прогуляться? Я знаю чудное место...
— Извините, я, пожалуй, откажусь. Почти всю ночь не спала и мне не здоровится... — та вежливо отказалась и, поблагодарив мужчину еще раз, а следом сделав поклон, скрылась за дверью этого маленького домика, ставшего для нее всем ее миром.
Глава 5. Предупреждение
— И вот повадился к ней ходить...— раздался тихий девичий голос, а со спины повеяло легким холодом.
— Снова ты, — произносит равнодушно Бог смерти.
— Нам нельзя выбирать среди смертных любимчиков, забыл? — На ее лице миленькая и теплая улыбка, но это лишь кажется на первый взгляд, все знают — лисам доверья нет.
Она была хороша собой. Нежно розового цвета волосы и белая как мрамор кожа, но кажется, что прикоснешься к ней и замерзнешь.
Бог смерти лишь усмехнулся, хотя в глубине души его кольнуло осознание. Мир между богами и смертными всегда был сложен, полон нерушимых правил и обязательств.
— Молчи лисица, и думай, прежде чем открывать свой рот, когда говоришь... — ответил тот, обдумав ответ, чтобы получился не слишком грубым. Даже не удосужил ее короткого взгляда. Но лисица, казалось, и не собиралась обижаться, её глаза блеснули лукавством. Она подошла ближе, её шаги были бесшумны, как первый снег.
— Ты знаешь, — её голос стал почти шёпотом, — что порой за маской равнодушия скрывается истинная привязанность?
Она сделала паузу, чтобы прочитать эмоции на его лице, но Бог смерти оставался непроницаем.
— Говори что хочешь, но не смей и близко к ней подходить, — это было предупреждение. Бог смерти посмотрел на ту строго, а после развернулся на месте и направился за калитку.
Он пошел за тем мужчиной. Да, ему не понравилось то, как тот себя вел, и он собирался наказать его по всей строгости.
— Хватит идти за мной, будто у тебя нет своих дел...
— Ты сам придумал эти правила, а теперь их нарушаешь...
— И?
— А что скажут остальные? — интересуется лиса, а улыбка с лица все не сходит. Это точно никому не понравится.
Бог смерти остановился и обернулся к лисице, его глаза были наполнены чем-то глубже, чем простая досада. Легкое чувство любопытства боролось с присущей ему хладнокровностью.
— Я знаю, что остальные скажут, — его голос был тихим, но поражал своей уверенностью. — Им не нравится, когда отступают от привычного порядка. Но иногда бездушные правила нужно нарушать ради истины. Или ты считаешь иначе?
Лисица прищурилась на мгновение, ее озорная улыбка стала ещё ярче, и в глазах появилась искорка непредсказуемости.
— Возможно, ты и прав, — ответила она с усмешкой. — Но твою истину могут не оценить. И что тогда? Ты готов рискнуть всем ради одного смертного? Она просто девчонка!
Бог смерти отвел взгляд, его мысли были сосредоточены на чем-то, недоступном даже самой проницательной лисице. Он знал — ответ кроется не в словах, а в действиях, и только время покажет, кто из них двоих окажется прав.
— Отстань уже от меня, — только и смог что ответить, а потом продолжить ход.
— Не пристало божеству марать руки! — Она обогнала мужчину и встала перед ним. Приблизилась, зацепила пальчиками маску, чуть приподняв ту. Холодный воздух вокруг неё ощутимо стал более плотным, будто раздулся пузырь зимней стужи. Её улыбка стала чуть шире, а глаза вспыхнули лукавым светом, — Лучше нам вернуться обратно, и ты это прекрасно понимаешь...
— Уйди лиса или мне придется лишить тебя жизни... Что скажут остальные? Есть ли мне до них дело?
Улыбка с её лица сошла, теперь в глазах была злоба.
— Ты совсем помешался на ней! — шипит та недовольно, — Люди предают, и она сделает так же! — бросила девица и вмиг испарилась, оставляя после себя лишь легкий аромат, напитанный морозным рассветом и полянами дремучих лесов.
Мужчина сидел с соседскими мужиками, что были его друзьями. Они были за столом во дворе. Тот подливал очередную чашку вина, опрокидывая её, пока его жена, наконец, успокоившись, уснула.
— И что ты ей сказал? — интересуется один из сидевших.
— Род её весь проклял! Пусть осознает, что наделала! И родители ее, поди, бросили, потому что она запятнана!
Бог смерти стоял в стороне, наблюдая за этой сценой. В душе у него кипели эмоции, которые он старательно скрывал за своим божественным обличьем. Эти простые смертные, такие уязвимые и непредсказуемые, каждый день принимали решения, которые, как они думали, были важны. Для него же всё это было мгновением, кратким вздохом в вечности.
Он вспомнил лисицу и её предостережения. Она была права в одном: безучастность могла обернуться последствиями, которые бы нарушили равновесие. Однако сердце его было борьбой, в которой участвовало умиротворение и неизученная дорога, таящая приключения. Стоило ли это потерь и жертв?
Пока он размышлял, весёлый смех мужчин донёсся до него, будто вызывая вернуться в реальность.
— Так-так... посиделки... А меня не пригласили? Обидно... — Лалрехал толкнул рукой калитку, а после ступил шаг во двор. Он все же решил, что игра стоит свеч.
— Че? Ты еще кто?
— И суток не прошло... а твоя хваленая любовь к сыну вылилась в реки алкоголя... И чем же ты ничтожный заслужил такое? — Бог качает головой.
Сидящий рядом с мужчиной товарищ по распитию, пихнул его в плечо рукой, задорно усмехаясь, а вот второй шутку не оценил, он весь побелел и пал ниц на землю, не смея поднять взгляда. Правда вот Лалрехал на него даже внимания не обратил.