Попаданка для герцога или выйти замуж за вампира

Голова гудит, будто в ней били в колокола. Каждый удар отдавался в висках, словно кто-то методично, с неумолимой силой, заставлял мой мозг сотрясаться от этой невыносимой, пронзительной боли.

Я открыла глаза, медленно, с трудом, будто веки были налиты свинцом, и тут же зажмурилась, потому что яркий, ослепительный свет ударил прямо в зрачки, заставив их судорожно сжаться.

Солнце? Быть такого не может! Но ведь только что была ночь, с ливнем, который хлестал по крышам и стенам, с грохотом грома, с этой ослепительной, пронзающей все вокруг вспышкой молнии…

— Миледи, вы в порядке?

Голос был незнакомым, но звучал тревожно, с нотками беспокойства, которые выдавали его внутреннее напряжение. Я попыталась сесть, опираясь на локти, и почувствовала, как по спине пробежал холодок — на мне было что-то мягкое, тяжелое, дорогое, с вышивкой, с узорами, и это определенно, совершенно точно, без малейших сомнений, не был мой дешевый офисный пиджак, купленный на распродаже в ближайшем торговом центре, название которого я даже не удосужилась запомнить.

— Кто… вы? — мой собственный голос прозвучал странно, мелодично, как будто кто-то другой, кто-то совершенно посторонний, говорил моими устами, словно я слушала запись, а не сама произносила эти слова.

— Миледи Алисия, вы… вас ударило солнцем? Перетрудились за письмом и совсем забылись? Как ваше самочувствие? Позвать лекаря? — Молодой человек в синем мундире, с аккуратно подстриженными волосами и выражением лица, полным неподдельного ужаса, склонился надо мной, его глаза были широко раскрыты, а губы слегка дрожали.

Солнцем? Миледи? Лекарь?

Я подняла руку перед лицом — тонкие пальцы, бледная, почти фарфоровая кожа, украшенная изящными, искусно выполненными кольцами с камнями. Это была не моя рука. Совершенно точно, без тени сомнения, не моя.

— Зеркало, можно мне зеркало? — прошептала я, и мой голос звучал так тихо, что я сама тому немало поразилась.

Слуга (а он явно был слугой, судя по покрою одежды, по манере держаться, по тому, как он почтительно склонил голову) тут же, не задавая лишних вопросов, подал мне небольшое серебряное зеркальце, отполированное кем-то до блеска.

В отражении смотрела на меня незнакомая девушка с каштановыми волосами, собранными в сложную, изысканную прическу, алыми губами и большими серо-голубыми глазами. Красивая. Точно аристократка.

— Где я? — спросила я, переведя взгляд на незнакомца, но тут же поняла, что это глупый вопрос, потому что ответ был очевиден, но мой разум отказывался его принимать.

— В имении вашего отца, миледи. Вас должны были доставить в столицу для… — он запнулся, словно боясь сказать лишнее.

— Для чего?

— Для замужества, конечно! Вы же дочь дома Вальтер. Так сильно ушибло? Может, все-таки лекаря?

Я закрыла глаза. В голове пульсировала боль, но сквозь нее, словно сквозь туман, пробивались обрывки чужих воспоминаний. Дворцы. Перешептывания. Смешки в мою сторону. Или не мою. А ее. Но я… и есть она, да?

Это не сон? Молния перенесла меня в другой мир? В тело другой девушки? Быть не может такого! Только в книгах и бывает!

Мозг судорожно думает, но в голову не приходит ничего умнее, чем: теперь мне предстояло выяснить… кто здесь я.

А главное — как отсюда выбраться.

Слуга — его звали Лоренц (это имя всплыло как по волшебству, будто кто-то вложил его в мои воспоминания) — смотрел на меня с таким беспокойством, будто я вот-вот рассыплюсь в прах, исчезну, превращусь в дым.

Я медленно поднялась, ощущая тяжесть платья. А это было именно платье, как в старых фильмах: бархатное, с кружевами, с вышивкой, в котором, кажется, можно было утонуть, если сделать неосторожное движение.

— Нет, лекаря не надо, — сказала я, стараясь говорить так же плавно, как эта… Алисия. — Просто голова немного кружится. Все в порядке. Честно.

Лоренц кивнул, но его взгляд выдавал сомнение, он не верил ни единому моему слову. И правильно. Какой тут в порядке? Когда я буквально застряла в чужом теле.

— Может, вам принести вина? Или отвар мяты? — учтиво предложил он.

— Да, мяту, — согласилась я, просто чтобы он ушел, чтобы остаться наедине со своими мыслями, которые кружились в голове вместе с ней.

Как только дверь за ним закрылась, я оглядела комнату. Большая, с высокими окнами, через которые лился мягкий свет, с резной мебелью, покрытой узорами, с коврами под ногами, такими плотными, что казалось, будто идешь по облаку. На столе — пергаменты, аккуратно свернутые, чернильница с засохшими чернилами, застывшая свеча, очевидно оставшаяся с прошлой ночи. В углу — зеркало в позолоченной раме, которое отражало свет, играя бликами.

Я подошла ближе.

Отражение по-прежнему было чужим. Но теперь, присмотревшись, я заметила детали: легкие морщинки у глаз (значит, не так уж молода), родинку на шее, почти незаметную, след от тонкого шрама на левой руке, будто от какого-то пореза давным-давно. На вид ей не больше двадцати пяти, а если я где-то в средневековье — пиши пропало.

— Кто ты? — прошептала я, и мой голос дрогнул.

И вдруг — резкая боль в висках.

В глазах помутнело, и передо мной поплыли образы:

Бал. Сотни свечей, мерцающих в огромном зале. Мужчина в черном, его холодные пальцы сжимают мою руку, и от этого прикосновения по телу бегут мурашки. Мы кажется танцуем.

Голос:

«Значит, вы согласны?»

Шепот. Мой:

«Вы же знаете, как это важно для моей семьи».

«Даже не смотря на то, что станете моей пленницей? И будете жить во тьме, отказавшись от солнца?»

«Я старшая дочь семьи Вальтер. И единственная не вышедшая замуж. Я не имею права отказываться».

Дождь. Удар молнии. И — пустота.

Я вскрикнула и схватилась за край стола, чтобы не упасть.

— Миледи?! — Лоренц ворвался в комнату с кубком в руках, его лицо побледнело от ужаса.

— Все в порядке, — я сделала глоток прохладного отвара, который слегка приглушил боль. — Просто… вспомнила кое-что.

— О слава небесам! — Он чуть не упал на колени, будто мое состояние было для него настоящей катастрофой. — Ваш отец приказал готовить карету к утру. Если вы нездоровы…

— Нет, — я резко подняла голову, стараясь взять себя в руки. — То есть… скажите, куда именно мы едем?

Лоренц замер, будто мой вопрос был чем-то неожиданным. Словно я недалекая, которая выбросила из головы все важные мысли. Но я то правда не знаю, куда мы планировали там…

— В столицу, миледи. На вашу помолвку с герцогом Горацио де Верди Буте.

Герцог.

Помолвка.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как в груди сжимается комок тревоги.

Надо собраться с мыслями. Опираюсь рукой о стол, второй массирую переносицу. Значит, так. Я — Алисия Вальтер, наследница знатного дома, и меня везут под венец с каким-то герцогом.

Лоренц все еще смотрел на меня, будто ожидал, что я вот-вот рухну на пол.

— Миледи, вы точно в порядке?

Я тут же улыбнулась, стараясь выглядеть спокойной.

— Да. Просто… перед дорогой нужно кое-что проверить.

— Что именно?

— Мои вещи. Документы. Украшения…

Он кивнул и вышел. Даже спорить не стал. Значит, все сказала как надо.

Дверь закрылась с тихим щелчком, оставив меня наедине с этой чужой роскошью, где даже воздух казался пропитанным запахом воска, дорогих духов и чего-то еще — чего-то тревожного, что щекотало нервы.

Мне тут не нравится.

С одной стороны — я запросто могла сойти с ума. Ведь это же невозможно, правда? Проснуться в чужом теле, в чужом мире, где все говорят о каких-то герцогах, помолвках и угрозах, как в дешевом историческом романе. А ты просто секретарь! Даже кота себе не завела, потому что времени на него совсем нет, что говорить о мужчинах?

С другой стороны… если это не сон (а боль в висках и холодный пот на спине говорили, что не сон), то у меня есть малюсенький шанс тут выжить.

И, может быть, если повезет, найти способ вернуться.

Но сначала надо понять, кто такая Алисия, чтобы не опозориться при первом же серьезном разговоре, и меня как ведьму не сожгли на костре. Да. Точно.

С чего начать?

Окидываю комнату взглядом. Останавливаю на столике. Первым делом — письма. Они должны были пролить свет на эту загадку хоть немного. Ведь всем известно, что если хочешь узнать гаденькие секреты человека — прочти всю его переписку. Тут почти то же самое, только вместо телефона — бумага. Или…чем они тут пользуются?

Я подошла к столу, где лежали аккуратно свернутые пергаменты, перевязанные шелковыми лентами. Первое, что бросилось в глаза — печать с фамильным гербом: серебряный волк в поле, оскалившийся, будто готовый к прыжку.

«Дом Вальтер»

Развернув письмо, я увидела четкий, каллиграфический почерк:

«Дорогая Алисия, твой отец уже сообщил тебе о решении. Герцог де Верди Буте не потерпит отказа. Ты должна понимать — это единственный способ сохранить наш дом. Если ты не явишься в столицу к назначенному сроку, последствия будут… необратимы…»

Подписи не было.

Я перевернула письмо — никаких дат, никаких имен. Только угроза, завуалированная под заботу. Как мило!

Следующее письмо было написано другим почерком — нервным, торопливым:

«Сестра, беги! Беги! Пока не поздно. Он не человек. Ты не представляешь, что он сделал с Лизеттой! Отец продал тебя, как скот. Если ты получишь это письмо — сожги его и не возвращайся в столицу»

Лизетта? Сестра?

Я перебирала обрывки воспоминаний, но они ускользали, точно им сейчас тут быть не время и не место.

Третье письмо было запечатано черным воском. Я вскрыла его дрожащими пальцами.

«Миледи Вальтер, ваше молчание будет расценено как отказ. Герцог не привык ждать. Если к полнолунию (интересно какого дня) вы не прибудете в его резиденцию, ваш брат будет объявлен предателем короны. А предателей, как вы знаете, ждет только плаха»

Холодный пот выступил на спине.

От писем должно было стать проще. Понятнее. Но я ничего не понимаю.

Из того, что мне удалось вспомнить ранее, Алисия (то есть я) сама согласилась на помолвку. Но эти письма… Они говорили о другом. О том, что замуж она не хотела. Что за этим браком стояли угрозы, шантаж, и ее собственная продажа.

И если я не поеду — кого-то убьют.

Что за чертовщина тут творится?

Я не понимала. И вряд ли пойму, пока не узнаю больше.

Но кто такой этот герцог? Почему его все боятся? И что он сделал с той… Лизеттой?

Я резко подняла голову — за дверью послышались шаги. Не хватало еще, чтобы меня застали за… чтением? Очень сомнительно, что за такое накажут. Но вот содержание этих писем…

— Миледи? — Лоренц постучал, его голос звучал напряженно. — Ваш отец требует вас в зал.

— Сейчас, — ответила я, быстро пряча письма в складки платья.

Встреча с «отцом».

И, судя по тону Лоренца, он был не в настроении ждать.

Я глубоко вдохнула, машинально потрогала шрам на руке.

«Кто бы ты ни была, Алисия… теперь это моя жизнь. Давай ка распутаем этот клубочек…»

Глава 2

Я вышла в коридор, стараясь держать спину прямо, как подобает знатной даме. Так ведь ходят все аристократы? Подбородок приподнят, взгляд чуть свысока, плечи расправлены...

Первым делом надо постараться, чтобы никто не понял, что я самозванка в чужом теле. Надо быть милой и учтивой, но не слишком — вдруг настоящая Алисия была строптивой? Ноги дрожат. Не слушаются.

Лоренц шел чуть позади, почтительно склонив голову, но я чувствовала его настороженный взгляд, будто он видел сквозь мой наигранный покой. Его пальцы нервно перебирали швы мундира.

— Миледи... — он осторожно начал, понизив голос до шепота, — Барон сегодня не в духе. Лучше не перечьте ему.

— Спасибо за совет, — кивнула я, прикусив губу до боли.

«Не перечьте».

Значит, Алисия перечила? Как часто? По каким поводам? Была ли она дерзкой или просто имела свое мнение? Хоть какой-нибудь намек дайте!

Дальше мы шли в тишине.

Зал оказался огромным — высокие потолки с позолоченными балками, витражи, бросающие на пол разноцветные пятна, гобелены с изображением сцен охоты, где серебряные волки терзали оленей. В центре, у массивного камина, стоял мужчина лет пятидесяти — высокий, с седеющими висками и холодными серыми глазами, в которых отражалось пламя.

Барон Вальтер. Мой «отец». Ничего такой генофонд! Даже в таком возрасте (а видно что возраст приличный) держит осанку как король мира!

— Наконец-то, — его голос прозвучал как удар хлыста по обнаженной спине. Я невольно вздрогнула. — Я уже начал думать, что ты решила избежать нашей беседы.

Я сделала легкий реверанс, как делала бы настоящая Алисия, надеясь, что не переборщила с изяществом. Колени дрожали. Одно дело в голове прокручивать диалоги, а другое выйти за двери комнаты и показать какая ты храбрая чиху(я)ашечка!

— Простите, отец. Я... плохо себя чувствовала.

— Неважно, — он махнул рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи (вот так теплота!). — Завтра мы отправляемся в столицу. Герцог ждет. — Его глаза скользнули по моему наряду с холодной оценкой. — Ты уже решила, какие украшения возьмешь с собой? Помни, не слишком дешевые, но самое дорогое оставь здесь. Нам еще пригодится. Герцог богатый, купит еще.

Я сжала пальцы в кулаки, пряча их в складках платья, чувствуя, как кольца впиваются в кожу. Нет! Ну как так можно говорить с родной дочерью? Мы для них что, мебель с приданым? Оставить украшения? Разве они не должны принадлежать мне? Без пяти минут в этом теле, а уже так возмущаюсь, будто это и правда мои украшения.

— Не слышу? — его брови поползли вверх.

— А... — вырвалось у меня само собой. Клянусь, Лоренц за спиной подпрыгнул до потолка от нервов! Я поспешно добавила: — Мне показалось, что ваши слова не требуют ответа... — Говорю как в плохом историческом сериале, но лучше уж так, чем выдать себя.

— Ты похоже и правда нездорова, — брезгливо ответил «отец», — Вся какая-то...

— ...бледная и рассеянная? Ох, права слова! Думала, мне показалось! А нет, так и есть, — закончила я за него, стараясь не дрожать. — Просто устала от сборов. Так утомляет выбирать между жемчужным ожерельем и бриллиантовым...

Он фыркнул, но, кажется, принял мое объяснение. Его пальцы постукивали по мраморной полке камина.

— В таком случае, иди, отдохни. Завтра в дороге тебе понадобятся силы. И не ужинай… и без того поднабрала… герцог должен видеть, что ты еще можешь тягаться с молодыми девками, — Он повернулся ко мне спиной, явно давая понять, что разговор окончен. Его тень, искаженная пламенем, вздымалась по стене как некое чудовище.

Молодыми девками? Да Алисии на вид нет даже тридцати! А! точно! У них же тут педофилия процветает! Чем моложе и румяней, тем пригоже!

Я поспешно вышла, чувствуя, как сердце колотится в груди, угрожая разорвать корсет. Лоренц последовал за мной, но я остановила его жестом.

— Мне нужно побыть одной, — прозвучало даже слишком резко.

Он кивнул, но в его глазах снова читалось беспокойство. Похоже, он тут единственный, кому есть до меня дело. Возможно, с прежней Алисией они были друзьями? Или может... больше чем друзьями?

— Если что-то понадобится...

— Я знаю, — улыбнулась я, хотя улыбка вышла натянутой, как слишком туго зашнурованное платье, то что на мне, — Дорогу тоже помню! Не тронулась умом!

Дверь в мои покои закрылась с тихим щелчком. Я прислонилась к ней, закрыв глаза, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Что за чертовщина?

Письма. Угрозы. Этот холодный, расчетливый взгляд «отца». Здесь Алисию не любят и не жалуют. Но что, если то место, куда меня отвезут — еще хуже?

Этот... герцог. Снова думаю о нем! В воспоминаниях только руки — молодые, с длинными пальцами, но почему-то вызывающие дрожь. Почему она не хотела замуж? Что скрывается за этим браком?

Я подошла к окну, распахнула его, впуская прохладный вечереющий воздух. В поместье такая духота, а корсет так тянет, что снова кружится голова. Где-то вдалеке завыл волк, собака, или может, это просто ветер?

Лизетта...

Имя всплыло в памяти снова, но на этот раз с ним пришло и смутное воспоминание — девушка с золотистыми волосами, ее звонкий смех во время какой-то игры, а потом... пронзительный крик, разбивающий тишину.

Я резко отшатнулась от окна и сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Нет. Так не пойдет. Эти обрывки не приводят ни к чему хорошему, только к еще большей путанице.

Если уж я оказалась в этом теле, значит, должна разобраться сама, что слишком рискованно. Либо начать все с начала, делая вид, что у меня амнезия...

— Ну что, Алисия, — прошептала я, — похоже, нам обеим предстоит опасная игра...

Я подошла к резному дубовому шкафу и начала методично рыться в ворохе шелков и бархата. Как у нее много одежды! И вся в темных тонах! Как монахиня какая-то!

«Должно же быть здесь что-то полезное...»

Мои пальцы скользнули по прохладной ткани, пока не наткнулись на что-то твердое, спрятанное под стопкой вышитых платков.

Маленький кожаный кошелек, потертый по краям, будто его часто открывали в спешке. Сердце заколотилось чаще, когда я развязала шнурок и обнаружила внутри пожелтевший клочок пергамента:

«Если передумаешь — приходи к старой мельнице за рекой. Там тебе помогут. Но помни: после этого пути назад не будет»

Ни подписи, ни даты. Только эти роковые слова, выведенные неровным почерком — будто писали в темноте или в страшной спешке.

Я перевернула записку дрожащими пальцами. На обратной стороне был нарисован странный символ: две змеи, переплетенные в бесконечный круг, кусающие друг друга за хвосты. Заговор? Тайное общество? Или просто чья-то зловещая шутка?

Возможно.

Но одно было ясно как день — завтра меня везут к человеку, которого боятся даже собственные слуги. Чьи приказы не обсуждают. Чье имя (возможно, судя по тому, как его произнес Лоренцо) произносят шепотом. И если я хочу выжить в этой игре, мне нужно либо бежать под покровом ночи... либо подготовиться к встрече, вооружившись хитростью и притворством.

Я спрятала записку обратно, глубоко вздохнув. Сомнительная встреча у мельницы? Если эти люди знали настоящую Алисию, они сразу раскусят подмену. А если не знали... то кто они вообще? Друзья? Враги? Те самые, кто подбросил письма с угрозами? Надо оно мне? Нет.

Выбора, по сути, нет. Придется играть по их правилам, но не забывать о том, что это только для того, чтобы выжить. И, если этот герцог думает, что я сдамся без боя... он жестоко ошибается. Еще пожалеет! Сам расторгнет помолвку, лишь бы избавиться от меня!

Я резко распахнула шкаф дверцами до предела и принялась методично перебирать платья, представляя, как буду сводить герцога с ума своей «идеальностью».

— Ах да, ваша светлость, — прошептала я, прикидывая в голове сценарий, — вы хотели, чтобы я носила голубое? О, какая досада... — Я приложила тыльную сторону ладони ко лбу в театральном жесте. — У меня аллергия на этот цвет! Да-да, сразу сыпь и удушье!

Я швырнула на кровать самое нелепое платье из найденных — розовое, с рюшами, бантами и перламутровыми пуговицами, похожее на свадебный торт.

— И музыку вы любите? — продолжала я свой монолог, размахивая веером перед воображаемым женихом, да хлопая ресницами, — Как чудесно! Я обожаю петь по ночам. Особенно оперные арии. — Я взяла высокую ноту, нарочито фальшивя. — Фальцетом!

За дверью послышался сдавленный кашель.

— Миледи? — это был Лоренц. Его голос звучал странно — будто он изо всех сил старался не рассмеяться. — Вам... не нужна помощь?

Я резко захлопнула шкаф, смущенно поправив растрепавшиеся волосы. Застал гаденыш! Будто нарочно ждал такой момент!

— Нет-нет! Все в порядке! Просто... готовлюсь к завтрашнему дню.

Пауза. Слишком долгая пауза.

— Вы... поете, миледи? — наконец выдавил он. Только засмейся! И я тебя рукавом придушу!

— О, да! — воскликнула я с наигранным энтузиазмом, хватаясь за эту соломинку. — У меня замечательный голос! Вскоре герцог в этом лично убедится. И папенька тоже! — Я сладко улыбнулась закрытой двери. — Всю дорогу до столицы! Без перерыва!

За дверью наступила мертвая тишина.

— Как скажете, миледи!

Потом раздались поспешные, слегка спотыкающиеся шаги — Лоренц явно ретировался. Подумал, наверное, что я тронулась умом. Ну и ладно!

Я плюхнулась на кровать, сжав в руках злополучное розовое платье.

— Ладно, Алисия, — прошептала я. — Будем действовать по плану «Несносная невеста». А потом... будь что будет, да?

Где-то вдали прозвучал глухой удар грома, и сразу за ним — шум начавшегося ливня. Капли забарабанили по стеклу.

— О, — ухмыльнулась я, глядя на затянутое тучами небо. — Кажется, сама судьба на моей стороне.

Завтра будет интересный день.

Очень интересный.

Визуал. Алисия Вальтер

Настало время познакомиться с нашей главной героиней!

Алисия Вальтер

165 см очарования. 25 лет уверенности.

Серые глаза, в которых отражается мир и утонул сам Герцог.

Альтернативная версия:

Глава 3

Утро встретило меня серым, хмурым, совершенно неприветливым небом и ледяным, пронизывающим до костей дождем, который монотонно и настойчиво стучал по оконным ставням, словно пытаясь пробиться внутрь.

Я проснулась от резкого, неожиданного стука в дверь — это горничная, торопливая и немногословная, принесла завтрак. Мда… завтрак… Одинокое яблоко, лежащее на холодном серебряном подносе, видимо, в угоду отцовскому строгому и бескомпромиссному «не ужинать».

Извините? Экскюземуа! А силы мне брать от святого духа?

Потом она сухо, без лишних эмоций сообщила, что карета будет готова ровно через час, не раньше и не позже, и покинула мою комнату.

«Класс… да ты прямо купаешься в любви подданных, Алисия, да?» — с горькой иронией подумала я, разглядывая поднос.

— Так… с чего бы начать?

Одевалась я медленно (ну его, это яблоко), с преувеличенной тщательностью, словно готовилась не к светскому визиту, а к настоящей войне.

Розовое платье с бесчисленными рюшами (о боже, оно оказалось еще ужаснее, чем я думала, при дневном то свете), самые нелепые, кричащие и безвкусные украшения из старой шкатулки и шляпку с перьями, которые так и норовили попасть мне в глаза, будто издеваясь. Да! Определенно того стоит! Хочется поскорее, прямо сейчас, немедленно увидеть его реакцию, оценить каждый миг его замешательства. Какие еще синонимы есть к моему гениальному плану?

«Идеальный образ невыносимой невесты», — с удовлетворением подумала я, разглядывая свое отражение в зеркале, которое, казалось, тоже слегка поморщилось.

Никакого вкуса! Полное его отсутствие. Идеально!

— И куда же без макияжа, верно? — пробормотала себе под нос, берясь за кисти, и усаживаясь за туалетный столик.

Я нанесла себе на лицо, наверное, половину содержимого пудреницы, если не больше. Выглядит так, будто клоун сбежал из цирка и решил устроить здесь собственное представление.

Щеки, конечно же, были покрыты густым слоем румян, а губы! О, губы! Я не пожалела времени, чтобы вывести контур как можно четче, чтобы они казались больше, ярче, нелепее.

Лоренц терпеливо ждал у кареты, как всегда невозмутимый и собранный. Увидев мой наряд, он едва сдержал улыбку, но стоило его взгляду перейти на мое лицо, как тот даже слегка вздрогнул, будто увидел нечто по-настоящему пугающее.