Вкус вина на кончике языка

Город Лафис, когда-то являвшийся одним из самых живых и динамичных мест на земле, теперь превратился в мрачную тенистую столицу, окутанную зловещей вуалью тьмы. Вампиры захватили город, да, да, вам не показалось, именно вампиры! Свергнув правительство и превратив его жителей в своих покорных слуг. Ни одна кровь в Лафисе уже не принадлежала людям, а лишь служила вампирам их неутолимой жаждой.

Вместе с владыками тьмы, пришло время страданий и нищеты. Улицы города пусты, лишенные любви и тепла. Бывшие прекрасные аллеи и площади стали бездушными, словно ждут своего исцеления. Но не все было потеряно. В «гнездах», охраняемых высокими стенами, продолжали существовать остатки человечности.

Гнезда — это места, где вампиры хранили своих «кормильцев». Здесь собирались мужчины, женщины, дети и подростки, потерявшие свободу и надежду. Все, кто мог бы напитать вампиров. У каждого упыря был свой личный человек, а иногда не один, но это не запрещало и другим брать у той особи кровь. Это значило, что с дозволения человек мог давать только одному, а с принятием лекарства — остальным.

Вся глубина жестокости и цинизма этого нового мира открывается в том факте, что вампиры используют противоядие, чтобы избежать риска превращения человека в вампира, если к нему прикасается не его хозяин. Некоторым вампирам было просто в кайф трогать чужих!

Прямо на выпускном вечере, который проходил очень скудно, в детском доме — Руби Хоуп, или просто Ру, забрали с оравой таких же, как и она. Белая униформа, чтобы было видно кровь, на руках цепи, на глазах повязки, дабы люди не поддались чарам вампиров до того, как им подберут хозяина. Если один наложит их, то второй не сможет даже и попытаться встать в очередь за особью.

Голоса. Шепотки. Горячее дыхание на шее. Некоторых стали разбирать в считанные минуты. Руби осталась одна. Ей так сказали, и повели в камеру. Такую же, как и для всех. Только эта была поменьше и на двери стояло клеймо «отказ». Таких пускают по кругу, они ничейные, не нужные, и повязку с глаз можно убрать.

Девушка рассматривает белую комнату своими большими глазенками, сидя на краю кровати. Страшно, но и в тоже время понимает, что они его чувствуют и ей нельзя никак его показывать.

Вдох, выдох, закрывает глаза и просто ждёт. Ей ведь ничего не сказали. Неизведанность, как мы знаем — пугает.

«Господин, уверены, что вам нужна именно такая?» — слышится голос за железной дверью. Пробирает до мурашек, не успокаивает ее беспокойную душу. Она отчетливо слышала разговор, словно бы он свидетельствовал о ее неизбежной кончине.

«Я невнятно выразился? — слышится бархатистый голос в ответ, — Для прислуги сгодится любая. Здоровая и ладно… Отпирай».

Скрежет замочной скважины прервал создавшуюся мертвенную тишину от окончания их разговора. Медленно, будто собственными руками вырывая ее из сложившихся границ, повернулся ключ, и дверь зловеще скрипнула на своих петлях. В проникший сквозь темноту комнаты проем проникла пара лучей света из коридора, пытаясь осветить глубины скрытых тайн.

На пороге стоял мужчина в черной одежде, словно только что выбравшийся из собственных похорон. Его алые глаза, чуть светящиеся в зловещей тени лица, осматривали помещение неуклонным и проницательным взглядом. Лицо его сияло мертвенной бледностью, будто он уже давно покинул мир живых и был проклят на бесконечное скитание во мраке.

— Молода… — произнес он.

Руби поднимает голову, смотря на двоих, один из которых подходит к ней и хватает за руку. Девушка была его ростом ниже намного. Метр шестьдесят, фигура модельная. Было даже за что ухватиться, но тут до этого дела, наверное, никому нет. Им ведь просто нужна кровь.

— Слишком молода… — обнюхивает девушку незнакомец, — Не выдержит… Даже служить…

Она старается держаться подальше от мужчины. Молчит, так велели, сглатывает неприятный ком, что сдавливает глотку и перекрывает пути для подачи воздуха. От того и темнеет в глазах. Чертов страх овладевает ею.

— Откормим значит… Отпускай, пока прямо в руках не растаяла… — отдал темноволосый приказ и подошел ближе, чтобы рассмотреть полуобморочную. Берет ее личико в руку, крутит, как экспонат на витрине.

Руби не смотрит на него, водит взглядом серо-зеленых глаз по стенам. На этого мертвеца хоть и было приятно смотреть, будь он моделью, но зная, что он мертвец, да ещё и живой, что пьет кровь… Будоражит.

Она могла поклясться, что ее сердце провалилось вниз и перестало стучать, как и дыхание сперло вновь.

— Смотри на меня… — приказывает тот и чуть сильнее сжимает ее челюсть. Ему нужно наложить на нее «свои чары», чтобы и не подумала служить кому-то другому.

Шатенка поднимает взгляд и смотрит на вампира, вздыхая еле уловимо. Глазенки сами по себе бегают, рассматривая его бледное лицо.

— Будешь служить мне… — произнес тот, сверкая взглядом, а после отпустил ее лицо и кивнул на дверь, — На выход.

Она слегка подняла бровь, испытующе глядя на него, но молчала. Чувствуя какое-то подавленное одобрение в воздухе, не осмеливалась нарушить его тишину. Для нее это был непривычный опыт, нечто совершенно новое, и пока что ее ощущения были смешаны.

Впереди маячил порог, и Руби остановилась на нем, не нарушая таинственности этого момента. Взгляд ее был залит вопросом, мол, куда дальше? Что теперь с ней будет? Она понимала, что вместе с этим вампиром она вступает в совсем новую жизнь, но она еще сомневалась, готова ли она к этому. Даже если ее не спрашивали…

Решительный жест со стороны вампира вынудил ее двинуться вперед. Она не столько повиновалась, сколько поддавалась внутреннему убеждению, что ей придется идти дальше, даже если не знает, куда именно. Проходя мимо него, она почувствовала тонкую вибрацию его силы и силы, которая она сейчас обретает. Это начало? Или конец ее жизни?

Глава 2

Снаружи пару ждало черное дорогое авто с темными стеклами. Водитель нервно стучал пальцами по рулю, но, заметив хозяина, тут же сел по стойке смирно. Хоуп дождалась, когда вампир сядет на сидение и сама уселась, держась в уголке.

«Наверное, очень важный…» — подумала шатенка про себя, кинув короткий взгляд на мужчину. Он ничего не говорил, просто сел поудобнее. Одна нога согнута в колене, другая прямая. Он достал из кармана телефон и принялся что-то листать.

— Пристегнись… — отдал только приказ, когда авто тронулось с места. Выпускница ремень безопасности нащупала и сразу же пристегнулась, слушаясь его, снова косо посмотрела на вампира. Рассказы, которые она слушала, были не так страшны, как оказаться на месте рассказчика.

— Как вас зовут? — нарушила она запрет о молчании. Хотелось хоть что-то узнать о том, кто забрал ее к себе. Кому она должна служить.

— Фаготт Барнбас… — ответил тот коротко. — Сиди молча, пока не приедем. Отвлекаешь…

Всего одну фразу произнесла и уже отвлекает. Да, Руби, сиди лучше молча. Тебя предупреждали.

Автомобиль проехал небольшое расстояние, судя по времени, и водитель вышел, чтобы открыть двери с правой стороны для хозяина. Между тем, девушка осознала, что никто не собирается сделать ей то же самое, и самостоятельно открыла свою дверцу. Похоже, слугам это не требовалось.

Они направились к особняку, когда вслед за ними приехала еще одна машина. Из нее вывели трех молодых девушек, которые были связаны, измождены и изранены. Но, кажется, это не волновало самого «курьера». Фаготт продолжал движение, внешность его была такая же мрачная, как и у самого особняка.

— Идем. Не смотри на них. — произнес тот так, будто Руби чуть выше статусом.

Шатенка слегка зависла, засмотревшись на девушек, но прошла за мужчиной, следуя за ним где-то на расстоянии пяти шагов. Если эти упыри не чувствуют холода, то Ру до костей промерзла, пройдя до дверей особняка всего за минуту.

В конечном итоге всех девиц собрали в общем холле поместья. Там их встретило три горничных, две молодых девушки в дорогих нарядах, вызывающего облика. Они были красивы, но явно не предназначались для выполнения уборки. Кроме них, там присутствовала еще одна женщина, вампир, по-видимому, старшая по дому. Впечатление, что они составляют его гарем, было сильно заметно.

— Этих на первый этаж, — указав пальцем на троих новоприбывших, сказал Фаготт. — Они будут работать в прислуге.

— Господин… Не многовато ли прислуги? — интересуется старшая.

— Если считаешь, что много, убей, в чем проблема? Лентяи мне здесь не нужны. Эту… — он посмотрел на Ру, — Как зовут?

— Руби. Руби Хоуп, — сказала она, смотря ему прямо в глаза. И что, страх весь растеряла? А может она пристально пялит именно из-за него?

— Руби на второй этаж, отмой ее и переодень, — ответил он.

Старшая посмотрела на девушку и подошла к ней. Она повертела ее на месте, осмотрела ее лицо. Незнакомка выглядела аристократично. Холодное бледное лицо, светлые локоны, собранные на затылке ракушкой, строгое черное платье.

— Хиловата… Не припомню, чтобы у вас были такие вкусы, — произнесла старшая.

— Решил попробовать что-то новое. Ада… И следи за остальными. Не хотелось бы, чтобы от нее избавились раньше, чем я ее попробую…

— Поняла… Ну что, красавица, идем? — спрашивает Ада, как выяснилось выше, а потом кидает взгляд на тех двоих, — Лира, Хансоль, вы слышали? Девочку не трогать. Господина на всех хватит…

Шатенка последовала за старшей. По лестнице, коридору и вот дверь. Она вошла в комнату и запомнила мгновение на всю жизнь. Просторное помещение захватывало взгляд, словно пыталось объять ее величием. Но девушка не могла не почувствовать некую неловкость перед этим излишеством. Комната была просто огромной. Ни одно ее жилище прежде не сопоставлялось по размерам с этим роскошным пространством.

Помимо величественного размера, помещение поражало своей роскошью и изысканностью. Личная ванная была настоящим шедевром дизайна, где все предметы были расставлены с безупречным вкусом. Гардеробная, куда также была приоткрыта дверь, даже казалась бесконечной — полки содрогались от обилия одежды и обуви.

Одиноко в центре комнаты стояла кровать с благородными балдахинами, словно созданная для сна принцессы. Великолепие и элегантность каждой детали заставляло Руби задуматься о том, насколько такая роскошь оправдана и действительно нужна ей.

Она наполнила эту комнату своим присутствием, но все еще ощущала, что затерялась среди этой богатой обстановки. Одиночество и некая пустота проникали в ее сердце, делая ее сомневаться в собственном достоинстве.

«Может быть, такая роскошь и величие не для меня», — подумала Хоуп, ощущая, что с каждым мгновением теряет себя среди этой испещренной роскошью. Она мечтала о чем-то гораздо более простом и сокровенном, что могло бы наполнить ее сердце и дать ощущение действительного счастья. Но ее никто не спросил…

Ее отвели в ванную, дали одежду, которая вообще-то была ей в облипку. Буквально все очерчивала. Выглядела как девушка, сбежавшая с клубнички.

— Разве… это мой размер? — стоит она напротив зеркала, рассматривая себя. Хотелось даже как-то мешок на себя нацепить.

— Такой, какой нужно. Тебе же не натирает? — спрашивает старшая, сложив руки у груди. — Тебе повезло… Стоит быть благодарной за то, что не направилась на этаж прислуги. Иногда такое убирать приходится, что воротит даже меня. А я не человек…

— И каков фронт работы? — поправляет девушка низкий хвост с бантом вместо резинки. Уже вроде собралась с мыслями и телом, готова выполнять приказы. Наверное, в этом и был плюс жизни в детском доме. Тебе говорят, а ты делаешь.

— Набирай вес… Худая как щепка. Не за что ухватиться. Такими темпами, Барнбас будет навещать тебя не чаще раза в месяц. Ты ему быстро наскучишь и отправишься в бордель. Не хочешь? Тогда будь мила вежлива и делай, как скажет… — она сделала паузу, а потом добавила: — И все, что скажет.

Младшая поджала губы, смотря на свое тело. Да где же худая? На свой рост больше остальных выглядит!

— Значит, просто слушать господина? И это все? — дует она губы, разворачиваясь к девушке.

Ада как-то странно улыбнулась. За этой улыбкой будто что-то притаилось.

— Пока да… Готовься, через десять минут ужин. Ровно в семь. Всегда. Не опаздывай. Господин этого не любит.

— А как я узнаю, что десять минут прошло? Часов же нет, — оглянулась она по сторонам, пытаясь найти часы на стенах. — Или мне развивать наитие? — пустила та смешок, а после прокашлялась и сразу же стала серьезной.

Ада хмыкнула, не особенно радуясь шутке девушки, и прошла к двери комнаты. Рука сделала решительное движение, и дверь распахнулась. За порогом стояла горничная, держа на подносе фитнес браслет-трекер и смартфон. Ада пристально взглянула на оба устройства.

— Прошу прощения, мадам, за задержку… — проговорила горничная с некоторым смятением и протянула поднос к старшей ближе.

Ада хладнокровно взяла браслет-трекер и провела им по руке, чтобы убедиться в его надежности и качестве изготовления. После этого она взглянула на смартфон, промелькнувшими на ее лице различными эмоциями.

— Мой номер и номер господина должны быть вбиты в контакты. Так и есть? — спросила старшая с нескрываемым интересом и легким намеком на вызов.

Горничная, запутавшись в ее словах и интригованности всей ситуации, покорно ответила:

— Да, мадам. Мы обязательно внесли все номера, которые нам были предоставлены. Но, разумеется, если вам что-то не устраивает, я могу…

— Нет, ступай! — прервала ее Ада, подчеркивая свое решительное намерение. Она взяла фитнес браслет-трекер и смартфон из рук горничной и закрыла дверь комнаты, захлопнув ее с мягким звуком беззаботных мечтаний, прошла к Руби и протянула ей. И для чего, если никуда выпускать не будут? Странные эти вампиры! Однако, приняв подарки, Руби нацепила браслет и положила смартфон в карман на задней части платья. Невозможно его просунуть, слишком облегает все.

Глава 3

Руби спустилась вниз по лестнице, миновала коридор и уже была у стола в столовой, как и все остальные. Смотрит на их одежду, на свою, и что-то мямлит себе под нос. Она почувствовала себя неуклюжей в сравнении с остальными. Хилая говорят, худая. Да пуговица каждая у нее на добром слове держится! От того еще более неловко.

Фаготт сел за стол первым, после Ады. Она же отдала остальным команду и те две девушки прошли к столу, косясь на Руби. Мол, чего она не идет?

На столе были разнообразные салаты, стейки, политые аппетитным соусом. Аромат проникал по всей комнате, заставляя задуматься каждого о том, насколько голодными они на самом деле были. Выбирать есть из чего даже для большого привереды в еде.

Место Хоуп находилось рядом с хозяином, через угол стола. Она была окружена людьми, но чувствовала себя одинокой и не принадлежащей среди них. Выпускница покосилась на всех в ответ и села за стол, натянув юбку ниже. Все себе еду набирают, а она на нее только смотрит с недоверием, но берет только стакан с водой и лимоном, а затем и кусочек мяса. Они уплетают, как с голодного края, а ей хоть бы хны. Смирненько себе сидит, как и учили всю жизнь, да и нормально себя уже чувствует.

Барнбас попивал вино из бокала. Само оно казалось обычным, но с его первым глотком можно было ощутить, что то, что он пьет, гораздо более гуще и таинственнее. Это не было обычное вино, которое можно найти в супермаркете или заказать в ресторане. Оно было чем-то большим, непостижимым и сверхъестественным.

«Это кровь?» — подумала девушка.

— Неужто не вкусно? — спрашивает тот у новенькой, вырывая ее из размышлений и разглядывании капелек жидкости, стекающих по краям бокала.

Она мотает отрицательно головой, и, решив, что выглядит и правда как-то дико, отличаясь ото всех — берет себе несколько кусков мяса. Взяла приборы в руки и стала резать еду на более мелкие куски. Она умела пользоваться и вилкой, и ножом, так что настоящей дикаркой не выглядела. Первый кусочек ложится в рот.

— Другое дело, — он произнес с неподдельной заботой, но, не теряя при этом легкой усмешки, а потом поднял взгляд на блондинку, что уткнула взгляд в тарелку. — Сегодня пойдёшь вне очереди…

— Господин? — та даже как-то радостно посмотрела на него, а вот он совершенно равнодушно.

Руби не совсем понимала, почему те так радуются этому «приглашению». Может быть, стоит спросить у кого-то, что именно так заставляет сиять девиц? После. Обязательно.

Ужин прошел довольно быстро для шатенки. Она наелась пищей, которую набрала для себя, а затем встала из-за стола со всеми и подошла к самой красивой на ее взгляд девушки, что находилась здесь. Стоит и смотрит на нее.

— Почему та девушка выглядит такой счастливой?

— Как это почему? — удивилась та, — Господин же ее выбрал! Глянь на этих, — кивает в сторону стола прислуги на кухне. Да, у них тоже стояло мясо и салаты, но не в том же количестве и не так красиво уложены. Можно даже было подумать, что они просто доедали за ними. — Если будешь вести себя паинькой и не злить его лишний раз, мало того, что получишь удовольствие, так еще и сможешь выбрать любой подарок, какой захочешь! После прошлого раза у меня дико болела шея, но меня все равно отвезли покататься на яхте. Разве плохо? Лучше, чем быть просто кормом. Лежи, раздвигай ноги пошире, да стони послаще… вот и все…

Руби кивала головой часто, на каждое слово, а услышав конец ее рассказа — глаза выпучила и подавилась слюной, пытаясь откашляться.

— Правильно ли я поняла…? Боже… — прикрывает себе рот младшая и сглатывает. Кровь брать у нее еще ладно, но это…

— Кровь слаще только тогда, когда она напитана эмоциями. Так говорит господин. Нам крайне повезло… в соседнем доме девиц меняют раз в неделю… и не каждая выходит, — она сделала паузу, подбирая слова, — не ногами вперед…

— Хансоль… довольно сплетен! Марш к себе! — заметив их за непристойными разговорами, Ада отругала младшую.

Руби провела взглядом собеседницу, и когда осталась одна в столовой, тоже последовала к себе в комнату. Закрываться было нельзя, открывать окно тоже. Много чего было под запретом, но хоть принятие ванной два часа — не было запрещено.

***

Хоуп сидела в ванной, и смотрела на то, как капли с душа падали на белую эмаль. Затем ее взгляд опустила на ноги, что были согнуты в коленях, а после разъехались по сторонам.

— Ноги пошире… Ужас какой…! — тут же свела она их обратно.

Звукоизоляция хороша везде, кроме ванной комнаты из-за вентиляции. И, похоже, сейчас блондиночка не скупилась на стоны для старшего, неизвестно на сколько, мужчины.

Когда ты смотришь видео для взрослых, это не особо смущает. Но когда слышишь, что происходит за стенкой, или где-то в доме, то губы только поджимаешь и встаешь, чтобы быстрее покинуть помещение от неловкости.

Девушка замоталась в полотенце и спешно вышла из ванной, усаживаясь на кровать. Берет в руки спальную одежду и быстро одевается, укладываясь в кровать. Для девственной психики, такое действо нечто невообразимое и странное.

— Нужно просто уснуть… просто уснуть… Один день. Я прожила еще день. — причитала та самой себе, плотно так зажмурив глаза и прижав к себе спасительное одеяло.

Глава 4

Следующим утром блондинка сидела за столом, довольно улыбаясь. На шее повязка, скрывающая следы от питья крови, на груди закрытая кофточка, но, Фаготт похоже, радости от проведенной ночи не разделял. Кружил в руке бокал с «вином» рассматривая, как капли стекают по стенке бокала.

— Что так смотришь? — спрашивает Барнбас на то, что Руби гипнотизирует кашу. На столе фрукты, сок в графине, какие-то печеньки и чайнички с чаем.

Она чувствовала, что он видит ее такой, какой она есть в действительности. Снова мотает головой, говоря таким образом «ничего». Берется за ложку и набирает немного, посмотрев на хозяина этого дома, да и уже ее жизни.

Опустила взгляд снова в тарелку и, пока жевала, глянула на юбку и на свои бедра, прокручивая в голове дурацкую фразу «ноги пошире». Ее к такому не готовили, если быть честным, но в ее внутренних диалогах уже родилась решимость не дать ему себя столько, сколько это будет возможным.

— Успеешь подготовиться… — произнес тот, словно понимая, о чем она думает, — А если не переносишь кашу, просто скажи. Приготовят что-то другое.

Руби снова мотает головой и продолжает есть. Каша как каша. Такой она ещё не ела, конечно. Эта приготовлена, так сказать, с душой, а не просто на грязной воде без соли.

Шатенка снова одергивает юбку вниз и вздыхает. Уже не маленькая, должна понимать, что в этом мире так будет работать всю ее оставшуюся жизнь. Кому-то тело, кровь, а ей кров и еду.

— Ада… — говорит хозяин.

— Да? — спрашивает блондинка, поднимая взгляд со стола.

— Отвези их в торговый центр… Пусть прикупят новых нарядов. Развеются.

— Поняла господин. Это как-то связано с вашим гостем?

— Лучше будет, если никто не будет слышать наших разговоров. И отвлекать его от дела тоже…

Руби так любопытно было, о чем же могут беседовать вампиры. Но ясно было, что никто не расскажет.

Уже спустя полчаса девушки бродили по торговому центру. Ни для кого не было странным наличие оравы в одинаковой форме. Здесь все такие. Они зашли в один магазин, другой, третий. Две другие рвали с полок наряды, словно голодные звери, заполняя корзины и вешая одежду на себя прямо в магазине. Руби же спокойно рассматривала каждый наряд, впитывая в себя его красоту, а потом, видя ценник, безжалостно вешала его обратно на место. Как же так спокойно девицы могут горами такие дорогие вещи носить в примерочные? Даже стыдно не будет? Расточительство.

— Просто выбери, то, что нравится, — подошла к ней Ада, — Пусть платит. В конце концов, на кону твоя кровь, а может и жизнь. Человеческий век короток. Они, — кивает она в сторону подружек, — Живут одним днем. Видели, как выводят таких же… Когда они становятся неинтересны. Иногда ногами вперед…

— Хорошо… выберу что-нибудь, — согласилась она.

Выбор Руби пал на легкое платье. Тоже обтягивающее, но по размеру, а не потому, что такое досталось. Легкий шифон молочного цвета и пастельного оттенка цветы в разброс по нему. Оно было на тонких лямках.

Также ее взгляд упал на лодочки на каблуке светло-коричневого цвета, с открытым носком и завязками по щиколотку, кожаные шнурочки. Хоть что-то на выход. Размер прикинула и обратила взгляд на кассу. Туда уже ринулись другие, ожидая оплаты своих покупок.

Решив не терять времени, Хоуп быстрым шагом направилась к кассе, уверенная в своем выборе.

— Только одно? — спрашивает Ада, окинув девушку взглядом, она кивнула на пару тройку вещей нейтральных цветов и обувь. — Взяла на свой вкус, чтобы был что надеть. Так и знала, что поскромничаешь.

— Для чего столько? — спрашивает Руби шепотом, — Мы же все сидим в своих комнатах. Это странно, разве нет? Деньги можно и пустить на другое дело.

— Вы не всегда будете сидеть в комнатах. А если взять такой день как сегодня? Или придется куда-то сопровождать господина, пойдешь в этом? — спрашивает она, окинув ее взглядом. — Его просто засмеют, если будешь являться в людные места в одном и том же.

— Все ходят куда-то с господином? Он всех сразу берет? — удивленно спрашивает Хоуп, отдавая вещи кассиру. — И что за день сегодня?

— Сегодня к нему приедет давний друг. Если не задержится… То застанем его к возвращению. Нужно показать, как он хорошо о вас заботится, чтобы… этот друг не доложил, куда не следует о том, что господин дозволяет себе лишнего.

Руби кивает головой, забирая пакет. Всего один, а не пять, как у остальных.

Когда Ада вышла с магазина, а за ней поплелась младшая из двух других девушек, она заговорила с ней:

— Лучше молчать? Глупый всё-таки вопрос. Лучше молчать, — ответила она сама себе.

— Лучше не задавай слишком много вопросов Аде. И много с ней не делись. Она обо всем докладывает господину Фаготту… — посоветовала та ей, — Вообще обо всем. Вплоть до того, сколько раз и как ты сходила в туалет.

Глава 5

По прибытии в особняк, девушки побежали надевать свои обновки на себя. Руби также занялась этим. Решила одеться в то платье с каблуками и распустить волосы, подколов их красивыми заколками, что лежали на туалетном столике в ее комнате. Сидит и смотрит на себя, на каблуки. Да, она умела на них ходить, но у нее никогда не было своих. Может эта жизнь не так уж и плоха?

Дверь открылась, и на пороге стояло двое мужчин. Хозяин поместья и его светловолосый друг с такими же проницательными и чуть хитроватыми алыми глазами.

— Видишь…? Живые и здоровые. Я ведь сказал, в прошлый раз был несчастный случай.

— Ой, знаю я твои случаи! — смеется с него блондин, с ямочками на щеках, а потом рассматривает Руби, — Какой цветочек… Еще не сорванный! От нее прямо и веет…