КР-V. Сверхновый

Я — песчинка. Я маленькая песчинка в безбрежном океане космоса. Я осколок, частица разума в информационном потоке, в матрице бытия. Я… Кто я? Куда летит мое Я в кромешной темноте?

Темнота. Что это? Это безбрежный космос или вакуум? Нужно отойти в сторону и посмотреть, чтобы это понять. А чтобы отойти в эту самую сторону, нужно приложить усилия. Нужно сместиться самому или сместить в сторону мир вокруг себя.

Я делаю усилие, титаническое усилие разума, разгоняя частицу себя до космических скоростей, до такой скорости, чтобы обогнать само мироздание.

— Нужно развить скорость в три скорости света, — подсказывает мне внутренний голос.

Легко сказать «три скорости света». А если его нет? Вот так РАЗ — и нет света! Скорость чего я должен развить? Скорость темной материи? Скорость вакуума в пространстве или пространства в вакууме. Чем измерить скорость, если относительно мироздания и вечной тьмы ты, твоя частица, находится в абсолютном покое.

— Крути мир вокруг себя, — усмехнулся внутренний голос, — тоже мне, пуп всеобъемлющего пространства.

Вот же зараза! Сидит где-то внутри моей частицы и издевается! Ну ничего, я его выгоню изнутри себя. Хотя стоп! Как выгнать голос, бесплотный внутренний голос из себя? Да тут проще самому выйти, и пусть он сам с собой разговаривает.

Погодите, а может быть это я уже и вышел из себя, и теперь этот самый голос и есть то, что связывает меня с собой?

— Ау, голос! — зову я.

— Чего тебе? — отзывается ОН.

Я прислушался. Голос показался знакомым. Да нет, это не просто знакомый голос, это мой голос и есть!!! Но если он там, то где тогда я? Стоп! Сейчас взорвется то, что вмещает мои мысли. С тех самых пор, как я начал ощущать себя песчинкой и во мне зародилась мысль, пространство, в котором она завелась, начало болеть.

Но как может болеть пространство? Очень интересная мысль. Надо этому пространству дать название. Какое название может быть у бесконечного пустого пространства?

«Голова», — пришла мысль.

— А почему нет? — вслух интересуюсь я. — Если мне нет разницы, как называется это пространство, то пусть это будет «голова». Оно же нормально звучит: «У меня болит ГОЛОВА». Опа! Я уже это слышал!!! Я уже слышал эту фразу, только говорил ее не я. Думай!

— Думать вредно, — хмыкнул голос, — от мыслей морщины на лбу появляются.

«Лоб» — как много новых слов я узнал, начав общаться с внутренним голосом! Какой он у меня умный! Хорошо всегда иметь при себе умного собеседника.

Частица меня начала расти, она росла быстро, стремительно заполняя все пространство, частицу рвало во все стороны, деля меня на тысячи я. Но вскоре обнаружились стенки, и внутреннее я заполнило всю выделенную для него пустоту, буквально впечатавшись в эти самые стенки.

Нет, никакого звука типа «шмяк» я не услышал, да вообще ничего не услышал, а только почувствовал, как у пространства появились твердые границы и начали нестерпимо болеть.

Две светлые точки в кромешной тьме возникли внезапно. Вскоре они растянулись в стороны, став щелями, порвавшими мироздание. Я осмотрелся. В бьющем из щелей свете стало видно, что нахожусь я в абсолютной пустоте. Нет, может быть, там, где-то рядом. И было что-то, что можно было увидеть, но я этого не разглядел.

Щели в мироздании стали расширяться, становясь всё больше и больше. Вскоре я перестал видеть, что происходит вокруг, но начал улавливать некое движение снаружи, там, откуда сюда прорывался слепящий свет. Там что-то двигалось, там что-то происходило. Набравшись смелости, я придвинулся к прорезям, прильнув, сроднившись с ними.

«Глаза, — пришла отрешенная мысль, — теперь у меня есть глаза, которые видят».

Я прислушался к мысли, постарался уловить разницу в ощущениях. Ничего не поменялось. Я попытался управлять этими самыми глазами, сфокусировать их на одном предмете. Приглядеться…

Зря я это сделал! Когда зрение сфокусировалось, оказалось, что оттуда, прямо в мои глаза, смотрят совсем чужие глаза, красивого синего цвета. Я сосредоточился. В глазах появились эмоции, их хозяин обрадовался, потом радость сменилась тревогой и любопытством. Потом у глаз появилась рука, и она чем-то посветила мне прямо в глаз.

Резкая боль пронзила организм, и я попытался усилием воли закрыть глаз, чтобы перекрыть доступ резкому свету в мое вместилище, в мой внутренний мир. У меня получилось! Получилось, и поток фотонов резко оборвался…

— Ты тоже умный, — усмехнулся внутренний голос, — про фотоны знаешь. Постарайся вспомнить, может быть, это не всё, может быть, ты такой умный, что с тобой на «вы» нужно общаться.

Получается, он подслушивал мои мысли? Это что же получается… Мне стало так обидно, что я горестно вздохнул. Попытался вздохнуть, но закашлялся и резко открыл глаза. Мир буквально бросился мне навстречу. Окружив меня разными событиями и вновь обретенными знаниями!

Девушка! Напротив меня сидела красивая девушка с развитой фигурой, которую не мог скрыть даже бесформенный белый халат, да и халат был не совсем бесформенный, а скорее даже наоборот, именно по этим самым формам и сшитый. Девушка с ухоженными ногтями на прикрывающей рот руке и подведенными косметикой глазами. Вполне симпатичная, даже красивая девушка, отделенная от меня прозрачным куполом.

Это купол капсулы восстановления! Вот оно что! Получается, что меня здесь во всю восстанавливают. А девушка — это оператор восстановления! Это она следит по приборам, как я восстанавливаюсь, и поправляет движение мелких организмов, которые своими телами латают бреши в моем организме. Это такие специальные организмы с изменчивым, подстраиваемым под носителя набором ДНК.

Дальше, за девушкой, просматривается потолок, лампы искусственного освещения, стоит мебель. Комната не большая, раз я вижу одну стенку, то и другие недалеко. В памяти возникла картинка подобного агрегата, даже девушка оператор, только она была другая, не вот эта, самая красивая в мире, а простая девушка.

Возникла легкая вибрация, и появившаяся из невидимого бокового пространства рука-манипулятор подвела к моему рту и носу дыхательную маску. Да, кислорода требуется много, большая его часть пойдет на питание микроорганизмов восстановления, некоторая часть обеспечит жизнедеятельность моих органов, насытив кровь кислородом. Маска дает кислорода ровно столько, сколько надо для жизни, и ни на литр больше.

— Капсулы восстановления есть только на больших кораблях, — подсказал внутренний голос, — на десантных кораблях и на кораблях тактического командования. Остальные корабли еще не успели оснастить таким нужным приспособлением. А! Еще есть три медицинских корабля, там этих капсул много, там сразу до роты бойцов могут восстановить.

— Я — космический десантник, — объявляю я своему внутреннему голосу.

Он, в ответ, показывает мне несколько картинок про то, как мы высаживаемся на далекой планете, как бежим, стараясь не попасть под лучеметы и плазмометы. Бегу сильно мешает скафандр. Да, он легкий, специальная штурмовая модель, но все равно громоздкий…

Если я в госпитале и меня восстанавливают, значит, мы победили! Никто не будет лечить солдат врага, их проще разобрать на органы или разложить на биомассу для плодородного слоя планеты.

Я устал. Столько событий, столько мыслей, столько всего, и чистый кислород делают свое дело. Глаза закрываются, погружая разум во тьму. Нет, теперь я точно не умру — не дадут. Я уснул.

Разбудил меня голод. Оказалось, что быть бесплотным разумом в темноте не так энергозатратно, как человеком с глазами. Поискав глазами свою очаровательную сиделку, я внимательно посмотрел ей в глаза. Говорить я не мог, слышать ничего не слышал и другими органами, кроме глаз, управлять не умел.

Девушка что-то сказала. Очаровательные, чуть надутые губки произвели несколько движений, и в глазах появился вопрос. Я не слышал ни одного звука, но понял, что девушка уточняет, что именно меня беспокоит. Я вздохнул. Будет обидно умереть с голода, так и не сумев договориться с сиделкой.

Но девушка была опытной. Она нахмурилась и что-то сказала. Сказала, судя по всему, мне. Ведь кроме нас двоих в комнате никого не было.

— Это каюта космического корабля, — подсказал внутренний голос. — Я чувствую небольшую вибрацию, как будто реактор двигателя работает на самых маленьких оборотах.

Он чувствует. Ладно, раз такой чувствительный, расскажи еще что-нибудь про нашу жизнь.

В комнату вошел большой робот. Я таких страшных и не видел никогда, ладно когда боевой монитор в десантном соединении, там все ясно, вооруженная до зубов машина прикрывает уязвимых людей. Или помощник по кораблю, который перемещает тяжелое оборудование или выполняет мелкие поручения. Но таких делают похожими на людей, и они не заставляют вздрагивать от одного своего вида.

Здесь все было не так. Круглая бочка была буквально утыкана манипуляторами. Колорита добавлял большой настоящий орден, висящий на железной груди… Вот скажите, кому в здравом уме придет в голову мысль наградить железяку? А тут сделали вот такое исключение из правил. Одно радовало, робот принес разнос с двумя большими тарелками еды и высоким стаканом с жидкостью.

При виде жидкости у моего организма обнаружился язык. Он лежал во рту жалкой тряпочкой и не подавал признаков жизни до тех пор, пока я ему не приказал приготовиться к приему жидкости и пищи. Вот тогда он шевельнулся, сам шевельнулся, без моей команды, и, высунувшись изо рта, облизнул губы.

Зубы! Я провел языком по зубам и обнаружил лишь разного размера пеньки там, где должны быть зубы. Это было плохо. Плохо тем, что совсем не важно, кем ты являешься в этом мире, восстановление зубов обойдется тебе недешево.

Девушка наклонилась к небольшому пульту, и аккуратные пальчики пробежали по почти невидимым клавишам. Защитная крышка капсулы восстановления пришла в движение и сместилась в сторону. Я думал, что с ее исчезновением я начну слышать разные наружные звуки, но этого не произошло. Девушка, все также улыбаясь и что-то непрерывно говоря, взяла с разноса ложку и, зачерпнув из миски съедобного, уже собралась кормить меня, словно маленького ребенка, но передумала и взялась за высокий стакан с жидкостью.

Вода! Ее небольшой поток пробежал по языку и стремительным водопадом обрушился куда-то внутрь меня. Какое блаженство! Я просто физически почувствовал, как расправлюсь, раскукоживаюсь обратно.

Светленькая одобрительно улыбнулась. Искренне так, по-доброму, по-настоящему. Это было так мило, что я даже засмотрелся. Я не помню, кем я был до отключки и чем занимался. Может быть, у меня даже и семья есть… Но я откуда-то знал, что вот так искренне незнакомым людям не улыбаются.

Девушка отставила стакан и вновь взяла в руку ложку, которой зачерпнула нечто съедобное из большой миски.

«Ка-ша», — подсказал внутренний голос. «О! Да здесь еще и кормят!» — я с готовностью открыл рот для приема направленной ко мне ложки.

В следующий миг ложка коснулась зубов, и сразу произошло несколько разных событий. Они произошли настолько стремительно, практически одновременно, что я до сих пор затрудняюсь ответить, что и за чем, в какой последовательности произошло. Во-первых, мою челюсть пронзила острая зубная боль, как будто вспышка, она буквально пронзила мое тело. А во-вторых, мне в лицо кинулась рука!

Я вздрогнул и даже попытался уклониться, но рука ухватила меня за лицо, и я почувствовал щетину на щеке. Оказалось, что это моя рука, и она постаралась успокоить зубную боль, удерживая подбородок.

Сердце старалось выпрыгнуть из груди, показав, что оно у меня есть. Я выставил руку перед собой и осмотрел. Нормальная рука, такие есть у всех, вот и у меня есть… Я слегка приподнял голову и осмотрел свое тело. Тело как тело, только совсем голое, а так даже ноги есть и все остальное, что присуще настоящему космическому десантнику.

— Великий космос! — пронеслась в голове мысль. — И я лежу голый перед молодой и красивой девушкой!!!

— Она не девушка, а врач, — строго возразил внутренний голос.

— Тебе хорошо, — вздохнул я. — Ты только голос, это не ты лежишь тут, сверкая всем, чем только можно сверкнуть.

Внутренний голос усмехнулся и замолчал. А я попытался прикрыться руками, но тут в поле зрения появился уже виденный страшный медицинский робот. Металлические щупальца потянулись к моей голове, что-то неслышимое сказала девушка, явно стараясь меня успокоить. С кончика одного пальца ударил луч фонарика, а пальцы второй руки бесцеремонно раздвинули мои губы, показывая фонарику зубы.

Я тоже решил исследовать свои зубы и провел по ним языком. Зубов у меня не было! Нет, что-то там явно еще осталось, обломки, острые осколки и треснувшие пеньки. Я закрыл глаза, представляя себе, что я из себя представляю, с такими-то зубами. И ведь я еще девушке улыбался… Я открыл глаза. Из красивых глаз девушки бежали большие, словно смазанные маслом, слезы.

Она меня точно знала в прошлом, иначе от чего ей вот так плакать при виде моих увечий? Я постарался улыбнуться девушке, на что она что-то сказала и оскалилась, явно предлагая мне показать роботу все свои зубы. Спорить я не стал. Нет, в самом деле, сопереживающая так девушка плохого не пожелает.

Робот провел пальцем, в котором был фонарь, вдоль моих зубов и два раза мигнул индикатором. Может быть, он и говорил, а не только мигал, но слух ко мне еще не вернулся, поэтому я ничего не слышал. Я мог только видеть, чувствовать и нюхать, вдыхая чисто медицинские запахи комнаты.

Девушка улыбнулась и сделала серьезное, даже строгое лицо. А робот ткнул меня в руку неизвестно откуда взявшимся шприцом. Я посмотрел в горящие индикаторы, заглянул в обзорные камеры. Картинка поплыла, я постарался сфокусироваться, но не смог. Глаза мои закрылись, я отключился.

Пробуждение было тревожным. Было такое чувство, что что-то изменилось, а вот что именно.

— Мы ведем бой, — подсказал внутренний голос. — Ритмичная вибрация на корпусе — это от работы силового поля. А вот эти встряхивания — это отдача залпов электромагнитного резонатора лучевого распылителя.

Мой внутренний голос, оказывается, еще и в военном деле разбирается, может по ощущениям картину боя обрисовать!

Я открыл глаза и осмотрелся. Недалеко, практически в паре шагов от меня, на небольшом столике стоял высокий стакан, из которого я в прошлый раз пил, и в стакане этом просматривалась жидкость. Сразу же захотелось пить, причем так, что язык стал колючим и неповоротливым.

— Давай встанем и дойдем, — предложил внутренний голос. — Мы же можем? Должны мочь!

Вставать было страшно. Нет, не вставать, а упасть, когда организм потеряет такую комфортную опору, какой является капсула восстановления.

— Может быть, не стоит? — как-то робко уточнил внутренний голос.

— Стоит! — заявил я, выказывать перед внутренним голосом свои страхи не хотелось. — Хватит здесь валяться!

Ухватившись руками за края капсулы, я напрягся и сел. Это уже была победа! Немного кружилась голова, появилась предательская слабость, но я не подавал вида.

«А вот интересно, внутренний голос чувствует мои переживания, страхи?» — с любопытством подумал я. Потом прислушался, подождал. Молчит внутренний голос, значит, не чувствует и мыслей моих не читает. А вот интересно, почему? Мы живем в одном теле, в одной голове…

— Понимаешь, — ворвался в сознание задумчивый внутренний голос, — это как читать чужие письма. С одной стороны интересно, а с другой — неприлично.

«Зараза! Всё-таки подслушал!» — мысленно выругался я.

Помогая себе руками, я перекинул сначала одну ногу, а потом и вторую через край капсулы, свесив их на одну сторону. Передохнул. Голова больше не кружилась, видимо, привыкнув находиться в вертикальном положении.

Я осмотрелся. Напротив меня стул, на котором до этого сидела светловолосая красавица, рядом с ним столик, на котором стоит стакан с жидкостью.

— Если аккуратно спуститься, можно будет удерживаться за капсулу. Потом перехватиться за стул и перейти к нему, — составил план действий внутренний голос.

Мысль показалась мне правильной, ведь было неизвестно, как поведет себя мой организм, оказавшись без поддержки. Организм меня почти подвел. Спустившись на пол, я едва не упал и, чтобы сохранить равновесие, сделал два шага вперёд и ухватился за стул. Но стоять было тяжело, поэтому я сел.

Протянув руку, подхватил со столика заслуженный приз — высокий стакан с жидкостью, сделал глоток и откинулся на высокую спинку. Жаль этого не видел мой внутренний голос…

— Обзорные панели на стене видел? — внутренний голос, чтоб его, легок на помине. — Два шага, и можно будет посмотреть, что происходит снаружи.

Отставив пустой стакан, я облизнулся и… и обнаружил во рту зубы! На ощупь, когда провел языком, показалось, что я стал обладателем новых, ровных и наверняка красивых зубов. Жаль, в памяти не осталось информации о том, какими были мои зубы до того, как я все забыл.

Обзорная панель была в трех шагах. Весь медицинский отсек был совсем небольшой, да и место было рассчитано на одного пациента, а вот двоим будет уже тесно. Поэтому стоит поторопиться с выздоровлением, нечего занимать место, вдруг оно кому другому понадобится.

Три шага — это совсем недалеко. Это как раз два и три. А если прихватить с собой стул, чтобы было на что опереться…

Со стулом получилось не три шага, а все пять. Только шаги эти были короче, ведь каждый раз приходилось подталкивать довольно тяжелый стул. Панель включилась одним касанием ее нижнего края.

Чернота панели вспыхнула яркими красками, показывая все, что творилось снаружи. А снаружи был плотный поток астероидов разного размера, преодолевая который, лихо маневрировал наш корабль, укрытый радужным куполом силового поля.

Выводов из увиденного я сделал сразу несколько. Судя по излишней верткости, у нас не самый большой, а скорее совсем маленький корабль. Но, несмотря на это, на корабле есть искусственная гравитация, не позволяющая мне упасть. А еще у нас мощное вооружение и совсем отмороженный капитан, раз осмелился влезть в такой плотный астероидный поток.

«Влево! — мысленно скомандовал я. — Ныряй!!! Залп! Еще залп!!!»

Иногда корабль как будто слушался меня и угадывал движения, а иногда неведомый капитан принимал другие решения. Вскоре я просто устал стоять и уселся на стул.

Да, слуха мне сильно не хватало. Вот если бы он был, я бы так не вздрогнул, когда изо моей спины вышла та самая красивая девушка-доктор с тарелкой еды и ложкой. А так да, было жутко.

Говоря что-то неслышимое и, судя по улыбке и жестам, успокаивающее, она начала кормить меня с ложки.

Но теперь я был уже не тот, лежащий в капсуле восстановления беспомощный и обнаженный… Хотя нет, я все еще был обнаженный, но вот ложку я у нее забрал и есть стал сам. Видимо, я давно не ел. Потому что когда я начал наедаться, то начал и засыпать. Дело дошло до того, что у меня едва ложка из рук не выпала.

Видя это, девушка забрала ложку и показала жестом, что нужно встать. Потом я старался не опираться о подставленное для помощи хрупкое плечо и идти самостоятельно.

А вот пошли мы не к капсуле, а в другую сторону, где обнаружилась дверь, ведущая в одноместную палату. Это уже больше походило именно на палату, реабилитационную палату, из которой имелась еще одна дверь, как я понял, в общий коридор.

А еще я увидел зеркало на стене и, несмотря на то, что уже почти засыпал, показал своему отражению зубы. Я не запомнил, как я выгляжу, да и не смотрел я на это, зато зубы разглядел. Они были белые, ровные и явно очень дорогие. Но айрунскому дальгу в зубы не смотрят, простите за каламбур.

Пока я любовался зубами, буквально миг, мимоходом, девушка расстелила кровать, расправив постель. Кровать была большая, рассчитанная явно не на одного, хотя каюта была явно тесноватой для такой кровати.

Я не заставил себя долго ждать, забравшись на кровать, буквально сразу провалился в сон, даже с внутренним голосом не поговорил, еще подумалось, что так он и обидеться может.

Сколько я спал? Да кто же его знает? Да и не важно это. Главное, выспался и, проснувшись, обнаружил себя полным сил, даже сам с кровати поднялся. И обнаружил стопку одежды, лежащую на стуле. Это было хорошо, а то нагота в присутствии девушки-доктора меня смущала. А вот ее, кстати, вовсе нет. Кажется, она вообще не замечала отсутствия одежды на моем теле.

Мое внимание привлекла дверь, ведущая в общий коридор. Она была прозрачной, и можно было видеть, что происходит снаружи. А снаружи, в общем коридоре, было оживленно.

Первое, что бросалось в глаза, это свет. Свет был как будто аварийным, приглушенным и меняющим интенсивность. Это могло означать что угодно, но я сразу вспомнил лихой прорыв через астероидный пояс и поморщился. Видимо, нас зацепило.

В пользу этой версии говорила прошедшая мимо двери пара темнокожих женщин в странной форме, несущих на плече стальную балку. А как вы хотели? Спасение корабля — дело общее, тут уж не до жиру, кто есть, тот и работает.

Потом, мигая зелеными огоньками, деловито пробежал небольшой дроид, размером ниже моего колена. Он нес на себе конец тянущегося за ним толстого кабеля. Сначала я подумал, что кабель будет тащиться по полу, но середку поддерживал точно такой же работник, а на противоположном конце кабеля обнаружился третий их собрат.

Темнокожие женщины прошли обратно. Они не разговаривали между собой, а просто шли обратно, видимо, за следующей балкой. Так тоже бывает, когда люди устают и уже нет сил на общение.

Навстречу девушкам шел большой дроид. Он был точной копией маленьких, которые тянули кабель, только увеличенной в несколько раз копией. Передвигаясь вертикально, на двух ногах-манипуляторах, остальными он держал перед собой большой прозрачный лист обшивки, прижимая его к себе. Через лист были видны сочленения манипуляторов, шаровые шарниры, позволяющие манипуляторам поворачиваться под разными углами, защитные пластины синего цвета, желтый отдел батарей.