Володя

Мороженое было свежим и вкусным, а в сочетании с кислородным коктейлем не только освежало, но и становилось полезным. Во всяком случае, именно так описывалось это сочетание на прикрепленном к стойке из оргстекла листке бумаги. Вовчик откинулся в пластмассовом кресле и посмотрел через темные очки на разносящих заказы девушек-официантов.

Время перевалило за обед, и на улице стояла настоящая жара, спастись от которой можно было только в машине, включив кондиционер, или в тени открытой веранды уличного кафе. Выходить на солнцепек не хотелось, да и спешить особо было некуда.

— Надо будет Наташку сюда сводить, — заметил Бэрик, — место хорошее, тихое. А до скольки они работают?

— Они рано закрываются, — Вовчик посмотрел на стоящие перед ними на столике четыре вазочки из-под мороженого и столько же пустых стаканов, в которых совсем недавно были разные коктейли. — Считается, что это детское кафе, а если детское, то зачем ему допоздна работать? Вот видишь…

— А днем я занят, да и она…

— Завтра. — Вовчик вновь откинулся в кресле и даже прикрыл глаза. — Завтра после тренировки ее забирай и сюда. Меня только завезите в редакцию.

— А если я вечером с тобой в казино не пойду, а с Наташкой на машине покатаюсь?

— Давай, — согласился Вовчик. — И то верно, нечего там такой толпой делать. Я тоже туда надолго не пойду, сегодня четверг, сегодня отдохну перед завтра и послезавтра. Завтра там жарко будет, в городе зарплата будет, народ шиковать станет…

— В городе зарплату всем в один день дают? — удивился Бэрик.

— Нет, десятого комбинатовским, двенадцатого разным другим конторам, а коммерсанты своим тринадцатого выплачивают, когда за два дня месячную прибыль сделают, и денег становится много. Так город и живет из месяца в месяц, три дня шикуют, потом пояса затягивают, потом зубы на полку и опять дни до зарплаты считают. Раньше еще аванс был, теперь авансы не платят. Одно время и зарплаты не платили, это сейчас более или менее выровнялись.

— А как люди выживали, когда зарплаты не платили?

— У многих дачи есть, а это картошка своя, огурцы, кабачки. Потом колхозы рядом с городом были, баранов много ходило. Даже из города видно было, как по горам отары баранов ходили… И Китай третий год уже всех кормит.

— А ты был в Китае?

— Мы туда иногда мотаемся, — Вовчик усмехнулся, — мы редко, а вот Галинка по нескольку раз в день. Работа у нее такая, товары через границу возить.

— Я бы тоже съездил, — вздохнул Бэрик.

— Подумаем. А сейчас поедем в редакцию. Интересно, а на вынос у них мороженое бывает?

Мороженое на вынос было. Девушка упаковала в пластиковый, новомодный, китайский контейнер почти килограмм лакомства. Она собиралась пробить чек, но подошедшая администратор сказала, что хозяин велел с Вовчика денег не брать, и пришлось даже настоять на оплате.

— А почему ты заплатил, если хозяин разрешил так брать?

— Понимаешь, сам Саша сейчас едет далеко отсюда, а меня попросил иногда показываться в кафе, чтобы девушки понимали, что за ними присматривают. Бесплатно взять можно, конечно, но потом окажется, что взял ты не один килограмм, а целых пять. Все должно учитываться, а где нет учета, там начинается бардак.

— Думаешь, они тогда тоже так брать начнут?

— Конечно, — уверенно заявил Вовчик, — а говорить будут, что это я взял. А так… В одной умной книжке про бизнес написано, что даже если ты хозяин автомобильного завода, машину себе ты должен купить, а не просто забрать с конвейера. Тогда все будут понимать, что твой бизнес — это серьезно.

— И ты свой бизнес по-науке ведешь? — Бэрик вывел машину на проспект и перестроился в крайний ряд.

— Свой? Нет. Я не покупаю газету, которую выпускаю, просто незачем. Телевизор я не смотрю, только если как видео, а анекдоты и статьи мне Марина показывает еще в макете. Даже пейджер себе в Китае купил, когда на продажу брал большую партию, один себе оставил. И лимонад не покупаю. Домой не беру, а в редакции он всегда есть. Кстати, надо у Солдата спросить, откуда он появляется.

— Марина! — заглянул Вовчик в кабинет. — Давай, избушку на клюшку, и пошли в столовую, будем мороженое есть!

— Иду! — отозвалась Марина, и Вовчик, прикрыв дверь, пошел дальше по коридору, в сторону кабинета радиостудии.

Записка на пейджер пришла в тот момент, когда Вовчик убеждал Аню, что за пятнадцать минут ее отсутствия в мире ничего страшного не произойдет, а есть мороженое в кабинете — это не красиво. Вдруг кто-нибудь придет, а директор радио ложкой вкусняшку мечет. Всего два слова: «Позвони. Люся».

Пришлось на минуту отложить спор и, взяв со стола радиорубку, набрать знакомый с детства номер.

— Вовчик, привет! — голос у Люси был приглушенный, как будто она старалась говорить как можно тише. — Есть разговор, но он не для лишних ушей.

— Сегодня тепло, — Вовчик подмигнул прислушивающейся Ане, — выходите с Жориком погулять, а я подъеду.

— Только сильно не спеши, мы минут сорок собираться будем.

— Буду через час, — Вовчик нажал на красную кнопку сброса вызова и, поставив трубку в телефонную базу, обратился уже к Ане: — Ну чего сидим? Кого ждем? Там сейчас все съедят без нас! Ты же знаешь, если баклан летит поздно…

— То он летит мимо, — вздохнула Аня, поднимаясь из-за стола.

Рядом с Люсей вышагивал охранник, один из парней Толстого, и еще двое шли следом, соблюдая дистанцию в два шага.

Вовчик подошел и первым делом присел на корточки поздороваться с сидящим в коляске Жориком. Ребенок внимательно посмотрел на крестного карими глазами, нахмурился, наклонив голову вперед и разглядывая Вовчика исподлобья.

— Надо чаще встречаться, — сделал вывод Вовчик.

— Вот-вот, — согласилась Люся, — заходи чаще, а то скоро и я забуду, как ты выглядишь.

— А хочешь, я тебе фотку подарю? Попрошу парней меня сфоткать красиво, в полный рост, распечатаю в самом большом формате.

— И зачем мне это? Живой все равно лучше.

— Потом в будущем в буфет поставишь, чтобы Жорик конфетки не тырил. Скажешь, что бабайка…

— Бабайка из тебя так себе, — Люся дотянулась и растрепала Вовчику прическу. — Витя, погуляйте, мы с бабайкой дела семейные обсудим.

Охранник молча кивнул и отошел в сторону. Но не туда, где стояли, ожидая продолжения движения, его напарники, а прошел шагов на пять вперед и обернулся, беря под контроль сектор за спинами Вовчика и Люси.

— Ты в надёжных руках, — усмехнулся Вовчик, — парни работают как надо.

— Достали, — поморщилась Люся, — из-за них даже дома одеваться приходится и краситься каждый день. Не будешь же ходить как лахудра, мужики всё-таки.

— Трудно тебе, — посочувствовал Вовчик.

— Я чего тебя звала, — Люся замолчала и осмотрелась, словно боясь быть услышанной посторонними. — Батон на пейджер поэму целую прислал. Ты же знаешь, что их не прослушивают, вот он и подстраховался. Говорит, Юру из больнички украл и везет домой, сюда, в смысле, в специальном медицинском вагоне. В понедельник приедут утренним поездом, местным.

— Встретим, — кивнул Вовчик.

— Батон сказал, что у тебя связи в хирургии. Надо хорошего доктора и так, чтобы никто не знал, что он кого-то лечит. То есть все должно быть тихо. Надо осмотреть, перевязать и лечить здесь. Юру и этого, большого, который с Батоном.

— Физика, — предположил Вовчик.

— Да, — кивнула Люся, — Батон сказал, что того зацепило.

— Сегодня четверг. Тогда я прямо сейчас метнусь к доктору. Переговорим, узнаю, что купить к приезду. Договорюсь…

— Вот, возьми, — Люся достала из кармашка на коляске перетянутый резинкой для волос сверток и протянула его Вовчику, — денег не жалей, эти кончатся, скажешь, еще дам.

— Сколько здесь? — убирая сверток во внутренний карман жилета, спросил Вовчик.

— Двадцать пять лимонов, — Люся вновь посмотрела по сторонам.

— Чеки потом принесу.

— Забей, — Люся дотянулась и вновь растрепала Вовчику волосы, — главное, договорись с доктором.

В кабинете доктора не было, впрочем, как и в перевязочной и в приемном покое. Даже в хирургическом отделении не могли сказать ни где доктор, ни когда он придет.

— Прямо как Ленин в анекдоте, — проворчал Вовчик, — жене сказал, что пошел к любовнице, любовнице, что остался у жены, а сам на чердак и конспектировать, конспектировать, конспектировать.

— Может быть, на обеде, — Бэрик постучал по часам, — время как раз обеденное.

— Подождем, — сделал вывод Вовчик.

Знакомая фигура показалась из-за здания больницы только через пятнадцать минут. Все те же джинсы, рубашка и, наверное, туфли. Хотя нет, туфли должны быть другими, ведь в прошлый раз была зима.

Вовчик открыл дверь машины, чтобы выйти наружу, Бэрик последовал его примеру.

— Посиди, музыку послушай, — улыбнулся одними губами Вовчик, — я сейчас быстро, пару слов скажу доктору, и разбежимся.

Увидев идущего навстречу Вовчика, доктор остановился.

— Здравствуйте! — как можно жизнерадостнее поздоровался Вовчик. — А я вас жду!

— Владимир, вас что-то беспокоит? — доктор бегло осмотрел Вовчика, задержав взгляд на плече.

— Да нет, просто надо поговорить.

— Мало кто хочет вот так, запросто, поговорить с хирургом.

— Тут такое дело, — Вовчик помолчал, подбирая слова. — Двоим моим друзьям нужна хирургическая помощь. Все как вы любите, осколочные и пулевые ранения…

— Да не люблю я всего этого, — возразил доктор.

— Зато умеете, — Вовчик улыбнулся, — там уже все извлекли и зашили, осталось только восстановление, наблюдение и швы поснимать. Только сделать все это надо качественно.

— Так и лечились бы там, на месте. Где начали, там бы и долечились.

— Не климат им там, сыро, ветрено, — вздохнул Вовчик, — поэтому и едут сюда.

— Я откажусь, — помотал головой доктор.

— Мы заплатим. Хорошо заплатим.

— Деньги мне не нужны, — помотал головой доктор.

— Хорошо, — согласился Вовчик. — Вы на какой машине ездите?

— Я пешком хожу.

— А права есть? — Вовчик дождался утвердительного кивка и продолжил. — Тогда, после всего этого приключения, мы с вами дружно поедем на стоянку «Японский остров». Вы выберите себе машину, любую, какая понравится, и я ее для вас куплю.

— И что я скажу в городе?

— Скажите, что наследство получили. Накопили. Вы же работаете, значит, вполне могли накопить. Соглашайтесь, одним словом.

— А как я их в отделение положу? Скажу, что на дороге нашел?

— Не надо в отделение, — помотал головой Вовчик, — и рассказывать про них никому не надо. Они будут в квартире, под присмотром, а вы будете навещать, перевязки делать, за состоянием следить.

— Еще не лучше! Нет, я против!

— Вы уже не можете отказаться, — Вовчик замолчал.

— Я слишком много знаю?

— И это тоже.

— С дяденькой договорились, — Вовчик положил на стол перетянутый резинкой для волос сверток, — деньги не понадобились.

— На чем сошлись? — Люся выпустила в сторону приоткрытой форточки струю дыма.

— Мы ему потом машину купим, какую покажет.

— Продешевил дяденька, — сделала вывод Люся, — на эти деньги можно пару машин купить, а потом получить еще и еще пару…

— У всего своя цена, — Вовчик поднес кружку с парящим напитком, но пить не стал, а просто втянул в себя запах заваренного кофе с добавлением коньяка. — Для него автомобиль — это дороже, чем деньги.

— Да и ладно, — Люся затянулась сигаретным дымом, задержала дыхание и, сделав глоток кофе, выпустила дым в форточку, — пусть считать не умеет, главное, чтобы лечить умел.

— Лечить он умеет, — Вовчик отпил кофе.

— Совсем забыла, — Люся потушила сигарету в пепельнице и переставила ее на подоконник, — охранники в казино на тебя жаловались. Говорят, ты их в официанты хотел поставить, а твоя девочка вообще их чуть не перестреляла. Говорят, что если бы не Солдат, то там точно бы до кровопролития дошло.

— Нормально всё, — заверил Вовчик, — рабочие моменты. Быки решили пободаться, а Наташка их успокоила. Правда, вместо одного предупредительного выстрела сразу два бахнула, но так даже лучше получилось, эффективнее.

— Кстати, ты без нее.

— Она ушла. Теперь просто тренирует девочек на пару с Олей. Оля по гимнастике, Наташка по ударной технике.

— Может быть, мне тоже позаниматься с ними? — Люся задумчиво посмотрела в сторону окна, — для поддержания организма, а то засиделась я дома. Оля же берет Надюшку, я тоже буду Жорика с собой брать. Как думаешь?

— Конечно, — согласился Вовчик. — Но с тебя спонсорская помощь залу.

— Хитрый какой, — Люся погрозила пальцем.

Во дворе два раза просигналила машина. Один раз и еще один.

— Побегу я, — поднялся Вовчик, — вон, Бэрик с заправки вернулся, сейчас в редакцию, Аню возьму и в казино.

— А охранников правильно поставил, — вслед за Вовчиком поднялась Люся, — нечего моих девочек обижать.

— Твоих?

— Ну да. У нас же разделение, Юра охраной и казино занимается, а я рестораном и официантами.

Поезд прибывал на первый путь. Вообще, иногда он и на второй путь прибывал, тогда состав приходилось обходить, ведь переходы были с разных сторон перрона, а по рельсам перебегать не давали железнодорожники и милиционеры. Выходить на перрон вместе со встречающими Вовчик не стал, просто не было смысла.

Еще вчера пришло сообщение от Батона, что их вагон приедет в хвосте поезда, что выгружать будут после отцепки, где-то в тупиках, подальше от посторонних глаз. Единственное, что просил Батон, так это чтобы доктор встретил на перроне и, пока вагон увозили в тупик, уже осмотрел пациентов.

Доктор заметно нервничал, хоть и старался не показывать виду. Ему все время казалось, что сейчас подойдут люди в штатском и обязательно спросят, что он тут делает такой нарядный и с кожаным саквояжем в руке. Поэтому даже в машине он вздрагивал при виде посторонних, разглядывающих автомобиль или проходящих слишком близко.

— Наш выход, — объявил Вовчик, когда поезд окончательно остановился и проводники открыли двери, выпуская пассажиров. — Сейчас нас вообще никто не увидит, встречающие встречают, приехавшие спешат на автобусы. К тому же нам в самый хвост состава.

Возле вагона стоял Батон и с нетерпением смотрел по сторонам, а к вагону с другой стороны уже цеплялся маневровый локомотив, и парень в оранжевом жилете что-то говорил в рацию.

— Вовчик, — облегченно выдохнул Батон, — рад тебя видеть!

— Взаимно, — Вовчик пожал протянутую для приветствия руку и кивнул на доктора: — Знакомьтесь, это доктор, он меня два раза лечил, всё умеет и знает.

— Проходите, — Батон указал на дверь вагона.

Доктор только успел подняться, как вагон качнулся и плавно отъехал от состава.

— Командир! — окликнул Батон парня в жилете. — Куда вагон поставишь? Там на машине можно будет подъехать?

— Там уже ждет машина, — отозвался парень, — видимо, ваши знают это место.

— Нам тоже расскажи, — попросил Вовчик.

— Сейчас на трассу выверните и второй съезд вправо. Первый — это милиция, линейный отдел, а второй в тупик ведет. Там направо, мимо стаек, и второй поворот опять налево. Там микроавтобус стоит, кирпичного цвета, возле него можно будет остановиться. Вы если поедите, садитесь в вагон. Нам надо путь освобождать.

— Какой серьезный, — усмехнулся Батон, но в вагон поспешил и уже оттуда, самостоятельно опуская площадку и поднимая лесенку, добавил: — Подгребайте туда, я, наверное, с вами поеду.

Парень в жилете пригнал вагон в тупик и, уложив специальные упоры под колеса, отцепил маневровый локомотив. И только после этого в вагоне открыли широкую среднюю дверь и на землю спустили трап. Спуск получился крутым, и Вовчик сначала не понял, как по такому крутому спуску будут спускать раненых. Но оказалось, что в вагоне всё предусмотрено и, помимо трапа, есть небольшая лебедка, которая спускает и поднимает по трапу коляску с носилками.

Сначала на землю спустили каталку, на которой стояли обычные тканевые носилки. На носилках, прикрытый простыней и покрывалом, лежал Юра. Увидев Вовчика, он улыбнулся и приподнял руку, словно попытался помахать, но тут же ухватился ею за борт носилок. Раздалось урчание лебедки, и Юра медленно начал опускаться на землю, где каталку уже ждали люди Батона, которые тут же сняли носилки и передали их внутрь «Делики».

Физик сам спустился по трапу, он был почти целым, не считая висящей на лангете руки. Выглядел он более или менее здоровым, даже отказался от помощи при посадке в машину и помог достать из нее уже пустые носилки. Потом из машины передали скомканную простыню и покрывало, которые Батон подал сотруднику вагона.

Доктора пришлось ждать. Батон сказал, что доктор заполняет бланки приема-передачи пациентов и что-то там выспрашивает чисто по медицинской части. Но, видимо, вопросов было немного или ответить толком никто не мог, но вскоре по трапу сбежал и доктор. Сначала он направился к машине Вовчика, но Батон указал ему на «Делику», сказав, чтобы присматривал за пациентами в дороге.

— Юре, конечно, сильно досталось, — рассказывал Батон, когда Бэрик вывел машину на трассу и пристроился в хвост «Дэлике». — Там осколочное в скулу, челюсть в двух местах сломана, зубов как не бывало. Шрам останется. Он только начал немного шевелить и говорить, хотя и совсем непонятно. До этого только писал. Хорошо, что хоть почерк у него понятный, разборчивый, и скорость письма приличная. Еще из спины килограмм железа достали, потроха покоцало малость, селезенку удалили. Но он не унывает, обещает, что поднимется и посчитается со всеми.

— А Физик?

— Там непонятки были с местными, они не хотели Юру нам отдавать, пришлось поссориться. Понимаешь, на него много чего завязано оказалось, документы разные, многие вещи и не продашь без его согласия. Когда это выяснилось, местные надавить хотели, а тут мы. А Физик… Да в такую тушу можно и не целиться, так, наобум стрелять, и не промахнешься. Пуля под суставом прошла, под плечевым, как только артерию не задела. Сердце тоже там недалеко. Вот ему руку и примотали. Чтобы не дергал ею и рану не тревожил. Но он и ходит уже сам, и вообще на поправку идет.

— А в вагон как попали? Я и не знал, что бывают медицинские вагоны.

— Повезло. Они туда парня привезли, тот или под поезд попал, или с поезда упал, не важно. Главное, что его во Владик привезли, и вагон там оказался. Мы случайно про него узнали, просто увидели. А дальше дело техники и денег. Вот местные, наверное, ошалели, когда поняли, что мы «По шпалам, по железной дороге»! — последнюю фразу Батон пропел, и Вовчик сразу вспомнил эту песню. — Они же нас на трассе да в аэропорту караулили, да мы и билеты купили. На паром до Сахалина взяли, чтобы типа оттуда самолетом…

— Хитрые, — похвалил Вовчик.

— Да нет, я просто плавать не люблю, особенно с камнем на шее или с тазиком цемента в ногах. Доктору много пообещали?

— Машину, в какую пальцем ткнет.

— Продешевил доктор, — сделал вывод Батон. — Мы бы и больше дали. Но раз машину, значит, машину. Кстати, а это чья?

— Моя, — отозвался Вовчик.

— А девочка твоя где, охранница?

— Уволилась.

— Жаль. А Карп, глядя на тебя, нанял себе двух девок. Одна вместе с ним погибла, другую осколками посекло, врачи говорят, всё плохо. Они с ним в машине ехали. Обычно одна впереди, но тут Юра ее назад выгнал, сказал, что хочет город посмотреть…

— Судьба, — вздохнул Вовчик.

— Да. Так бы она живой осталась.

— Вам еще один хирург нужен, — доктор вытирал руки полотенцем, присев на краешек стула в кухне в квартире Люси, — челстно-лицевой, стоматолог, на худой конец. Понимаете, я с лицевой хирургией не очень, там немного по-другому всё. И сроки заживления разные, и методы лечения. Даже препараты другие.

— У тебя есть знакомый? — перебил Батон. — Такой, чтобы не болтал и в деньгах нуждался.

— Женщина, — доктор внимательно посмотрел в глаза Батону.

— Баба даже лучше, — заверил Батон, — она за хорошие деньги и болтать не будет, и сделает всё аккуратно. Особенно если сказать, что в случае чего деньги вернуть придется.

— Тогда я завтра с ней переговорю, — доктор поднялся.

— Сегодня, — Батон тоже встал. — Поехали сейчас, ты ее позовешь, а я поговорю.

— Неудобно… — начал доктор, но Батон его перебил.

— Неудобно на потолке спать, одеяло спадает. Поехали…

— Можно с Юрой поговорить? — спросил Вовчик.

— Только пусть меньше говорит, если что, записки пусть пишет, — посоветовал доктор. — Я не специалист, точно не скажу, но по виду челюстям покой нужен.

Юра полулежал на кровати, обложенный подушками, и смотрел в потолок.

— Привет, — поздоровался Вовчик.

Вблизи стал виден синий шрам, перечеркнувший всю правую щеку, вокруг шрама росли волоски щетины, а сам рубец был перехвачен в нескольких местах стальными скобками. Он начинался чуть ниже уха и скрывался на подбородке.