Здесь эльфов нет!

На четвертый день я решила, что хватит бездельничать, и так не особо напрягаюсь, мозг уже процентов на пятьдесят атрофировался, и явила рано утром свою похудевшую, но вполне здоровую персону обществу. Представьте себе мое удивление, когда я обнаружила ровную цепочку аборигенов нарезающих круги за хвостом с рыжей кисточкой. Челюсть отвалилась. Вместе с головой. Да эти братья черноморцы мечта любого американского полковника. Железная дисциплина! Пока я привинчивала необходимую мне часть тела на место и собирала рассыпавшиеся слова и мысли в кучку, Рыжик подбежал ко мне, обнюхал и скривился. Я понимаю, что не Шанель № 5, но мне тогда при его приближении противогаз одевать надо, а еще лучше в костюм химзащиты запаковаться! Парфюмер, блин!

Без уговоров с моей стороны и дрессировки с его, он посадил меня на спину и отнес на озеро. Где и сгрузил. Прямо в воду в одежде. Помылись, заодно и постирались, ага. Вот черт, второй комплект белья забыла! И как я теперь? Голой? Пред ним? Ними?! И когда эта толпа успела последовать за нами. На берегу, поблескивая любопытными глазками, собрались местные в количестве двадцати штук или около того. Они уселись на корточки полукругом и выжидательно уставились на меня. Чего им всем от моей персоны надо? Стриптиз бесплатный посмотреть?! Ах так, подайте мне сюда виновника этого торжества. Сейчас я ему объясню популярно, что скрывается за фразой «хвост накрутить». После чего оторванную часть тела аборигена Сове из мультфильма экспресс-почтой переправлю. Ей как раз шнурок для колокольчика на дверь требуется!

Рыжик стоял по пояс в воде, от нетерпения похлопывая по ней ладошками. Дитё великовозрастное. Я прошла чуть дальше и поманила его за собой, улыбаясь самой невинной улыбкой из своего арсенала. Это мои знакомые и коллеги знали, что когда я так зубы показываю, то ко мне приближаться опасно, даже смотреть в мою сторону нельзя, а еще лучше не думать про меня на всякий случай, но хвостатый был не в курсе и доверчиво зашел в озеро по горло. В воде у меня было преимущество, которым я и собиралась воспользоваться. Плевать, что на берегу двадцать потенциальных свидетелей преступления. Разберусь как-нибудь. Озеро большое, глубокое. Места на всех хватит!

Нырнув, я схватила парня за хвост и резко дернула, вынуждая его погрузиться в воду с головой. Вода хлынула через широко открытый в крике рот Рыжика в легкие. Он запаниковал и попытался выбраться, но я уже крепко обхватила его за шею, притапливая еще глубже. Я не собиралась его убивать, что я маньяк что ли! Так припугнуть немного. Достал он меня хуже горькой редьки, но когда я увидела его испуганные глаза и последние судорожные движения грудной клетки, стало понятно – шутка зашла слишком далеко. Выволокла я его на мелководье все за тот же многострадальный хвост. Теперь я уже сомневалась насчет полезности этой части тела. Рыжик отплевался, резко оттолкнул меня и бросился бежать прочь.

Ну, куда эта рыжая сволочь подевалась?! Его собраться недоуменно пожимали плечами и переглядывались. Сиди тут переживай за него. Чувством вины мучайся. Как ему надо мной издеваться, так ничего, нормально, а как мне над ним, так сразу о справедливости и цивилизованности вспомнили. Гадко-то как. Придется идти извиняться, и как прикажете это делать, если мы друг друга ни черта не понимаем! Растолкав уже поредевших зрителей, я направилась в ту сторону, куда сбежал объект моих мыслей. Минут через десять поисков, я услышала непонятные звуки в прибрежных кустах. Естественно, я туда сунулась. Любопытство не порок, а средство приобретения неприятностей на пятую точку тела. Не в этот раз. В зарослях, стоя на коленях и размазывая по лицу грязь, рыдал Рыжик.

Бог ты мой, плачущий мужчина! Ну, какое женское сердце не дрогнет при виде такого зрелища? Мое. Правда, извиниться необходимо. Парень мне нужен: он лучше всех идет на контакт. Я дотронулась до его плеча, абориген дернулся и скинул мою руку. Я присела на корточки перед его лицом, он отвернулся. Нет, вы только посмотрите на это – я извиняться пришла, а он еще характер свой демонстрирует!

– А ну, прощай меня быстро, кому говорят! – заорала я от избытка чувств. Всхлипывания прекратились. Абориген распрямился во весь свой не маленький рост и не щупленькие плечи. Какой у него нехороший прищур глаз. Ой-ой, кажется, я серьезно нарвалась!

– Эназа ри ту орас! – рявкнул мужчина и стремительно замахнулся. О том, какая у него тяжелая рука, я размышляла уже в воде, куда вылетела, проделав новую просеку в кустах своим телом.

Не зная броду, не суйся в воду. Умный был человек, который изрек эту мысль. В отличие от меня. Что ж я, такая красивая, предполагала, что мне все с рук сходить будет? Тут не цивилизованное общество, где мужчины на женщину не то, что руку, глаза поднять не смеют. Добро пожаловать в реальный другой мир!

Я успела и вещи постирать, и себя в порядок привести. Относительный, конечно. Волосы уже давно дыбом стояли, попытка пригладить их успехом не увенчалась. Одна надежда – отрастут через некоторое время и сами опустятся. Месяцев через шесть. Если я доживу до этого времени. Рыжик все не появлялся. Нельзя быть таким обидчивым, ничего ведь страшного не произошло! За то время, пока я занималась своими делами, мои воображаемые действия при появлении хвостатой ошибки генетики прошли эволюционный путь от «расцелую и отдамся прямо тут» до «зубы повыдергаю, уши поотрываю».

Повторяемая про себя в течение последних пяти минут вторая мантра не помогла. Чуда не произошло. Пришлось признать очевидное: не успев стать полноценным участником местного общества, я оказалась изгнанной из него. Причем за сущую мелочь с моей точки зрения. Свои мысли абориген озвучил, но дискуссии между нами не получилось. Тяжко повздыхав над своей нелегкой попаданской долей, я отправилась вдоль берега, шурша зарослями кустарника. Хорошо хоть не крышей. Впрочем, там шуршать уже нечему. Один полусгнивший каркас остался. Вот читаешь книжки, учишься, как надо с эльфийскими принцами общаться, как миры спасать и пророчества исполнять. Льешь слезы над сценами воссоединения влюбленных, разделенных превратностями злодейки-судьбы, а на практике вся голова забита исключительно бытовыми проблемами.

Сгину здесь во цвете лет молодая, образованная, начитанная, и никто добрым словом не помянет. Согласна с тобой, мозг, исключительно матерными крыть будут, но их тоже можно произносить с любовью и нежностью… Ага, к себе любимым, счастливо избавленным от моего общества.

Занятая своими мыслями, я набрела на группку местных. «Не мои», – с ходу определила я и затаилась в кустах. Эти шестеро были как-то синее и выглядели более щуплыми по сравнению с другими неандертальцами. Да и волосы отливали синим, а не розовым. Интересно, а цвет волос, кроме эстетической привлекательности, еще какую-нибудь смысловую нагрузку несет? Положение в обществе определяет или ориентацию… Чувствую себя тайным агентом британской разведки МИ-6, о присутствии которого все прекрасно знают, поэтому общаются на зашифрованном языке. С другой стороны афишировать свое присутствие запрещал внезапно проснувшийся здравый смысл – не все же такими мирными и веселыми могут быть, как Рыжик. Вдруг он и вся его компания просто приятное исключение, в качестве компенсации за все остальное свалившееся на мою голову.

Аборигены расходиться не спешили, наоборот, разговор набирал обороты: громкий смех, активная жестикуляция и пересказ событий в лицах. У них тут встреча выпускников или фанатов футбольного клуба что ли?! Долго мне еще в кустах сидеть, а вдруг меня Рыжик на прежнем месте заждался? Надежды на благополучное разрешение ситуации с ним я еще не потеряла. Эта сволочная дама бальзаковского возраста отравляет жизнь до последнего. Но поздороваться с неандертальцами меня все-таки вынудили: холодные руки, обнявшие меня за талию и хвост, нагло обвивший мою лодыжку.

Из кустов я вылетела, как ошпаренная, оглашая окрестности диким визгом, прямо в объятия синеволосого мужчины, увешанного костяными цацками. Обалдели все. В том числе моргавшие из зарослей знакомые лиловые глаза. Явился, твою мать, не запылился! Нельзя же так пугать – инфаркт будет! У окружающих! А до этого, судя по глазам аборигенов, приобретающих знакомую круглую форму, было не далеко. С трудом оторвав от себя когти любителя украшений, я невинно похлопала глазками, махнула на прощание и потопала в сторону глазастых кустов. Только бы обошлось…

Черт, ну и на что я надеялась?! Синеволосые отошли от ступора и бросились мне наперерез. И почему моя скромная персона вызывает у всех в этом мире такой нездоровый интерес?! Рыжик, почуяв, что меня собираются конфисковать, как контрабандный товар на таможне, вылез из своего укрытия, что-то повелительно рявкнув. Мужчина с украшениями (назову его Медь, для тех, кто не понял – поясняю: раствор медного купороса лазурного цвета, как волосы аборигена) заржал. Остальные его напарники поддержали главаря банды сдержанными смешками. Лица у них были не такие уверенные и довольные. Старые знакомые никак встретились, а чем такие встречи заканчиваются, мы знаем – разбитые носы и фонари под глазом. Надо срочно спрятаться за подходящую мужскую спину. Я даже знаю за чью!

Сей маневр и был незамедлительно проделан. Рыжик сначала его полностью одобрил, но потом, почесав голову, выставил меня вперед. Кто его только хорошим манерам обучал! Ах, да, я сама же и обучала. Вот теперь ясно, насколько неблагодарен труд учителей. Аборигены что дети – все копируют как мартышки! Ну ладно, драться, так драться! Я выбрала из своего арсенала самое страшное лицо, нацепила его и встала в боевую стойку. Медь с товарищами осмотрели наш дуэт, высказались по этому поводу и… снова заржали. Посмотрю я, как они без зубов скалиться будут! Мы с Рыжиком понимающе переглянулись. Он глазами указал мне на Медь и покачал головой. Ясно, к этому красавчику соваться не буду.

В следующий момент до меня дошел весь расклад. Пятеро на одного?! Это что, шутка? Злобное лицо на мне слегка окосело от такой перспективы, а ножки подогнулись. Я, безусловно, благодарна за оказанную мне честь и веру в мои силы, но не чересчур ли это? Додумать мне не дали.

Медь прыгнул на Рыжика, предоставив мне разбираться с остальными. Правильно… первый удар в пах… говорил… сальто назад, чтобы вырваться из кольца… наш тренер… рывок за хвост пальцами другой руки в глаза… что тут думать… подпрыгнуть и с разворота в нос… надо… подпрыгнуть, удар открытыми ладонями по ушам… бить… и снова в пах! Та-дам, зрители аплодируют, аплодируют великолепной мне!

«А ну не шевелиться», – рыкнула я на попытавшегося отползти синеволосого. Что там Рыжик возится? Я обернулась на шевеление. Парни успели основательно потрепать друг друга. Медь, хоть и выглядел щупленьким, но ни в чем не уступал Рыжику. Ладно, пусть мальчики развеются, а я пока рукоделием займусь. Помнится, в школе нас макраме учили плести. Чтобы мои учебные пособия не разбежались, пришлось их вырубить. Минут через десять я осталась полностью удовлетворенной результатом: пятеро моих противников уселись кружком спиной друг к другу, не самостоятельно, с моей безвозмездной помощью. Сложно было – они так и норовили упасть, но я справилась. Гораздо больше сил ушло на плетение сложной объединенной косы их хвостов и волос неандертальцев. Я не мстительная, что вы! Просто здоровый смех тоже люблю, особенно не над собой! Жаль, что я пропущу момент их прихода в себя.

Шум за спиной стих, я обернулась посмотреть, кто из двоих соперников выиграл право обладать прекрасной дамой, т. е. мной. Я ни капельки не сомневалась в Рыжике, но мало ли что – всякие неожиданности случаются. Удовлетворено улыбаясь, мой герой, без пары передних зубов, с разбитыми губами, прихрамывая, подошел ко мне. Медь валялся без движения. М-да, битва титанов. Парень полюбовался на дело рук моих, долго и со скрипом соображал, что и как, пока ему не помогли пришедшие в себя синекожие, во взгляде которых возник панический ужас, едва они меня заметили. Поддавшись панике, ребятки рванулись в разные стороны. Впрочем, бегали они не далеко и не долго – ровно на тот кусочек хвоста, который остался свободен. Их болезненные и жалостливые вопли целительным бальзамом пролились на мои уши. Я говорила, что не мстительная? Напоминаю на всякий случай, а то, может быть, кто-то ранним склерозом страдает.

С места битвы мы с Рыжиком уползали, корчась от смеха, а я еще и с трофеем – увела у Меди его браслетик. С детства питаю слабость ко всяким плетеным фенечкам с бусинками. Рыжику я об этом ничего не сказала. Кто знает, чем у них тут мародерство карается. Остановившись перед переходом, мой абориген посмотрел вниз, потом на меня и сделал такое умилительное лицо, что кот из мультфильма Шрек два мгновенно потерял первое место в моем списке кумиров. Но… победить эгоизм, тщательно взращиваемый на протяжении двадцати трех лет не так-то просто. Совершенно не проняло. У меня сразу же «заболела» рука, нога, отбитая о тела синеволосых парней, голова, которой сегодня тоже досталось. Для достоверности я покаталась по земле и выдавила слезинку.

По Рыжику было видно, что представлением он впечатлен, но не убежден, тем не менее, позволил залезть на спину. Руки и ноги заняли привычную позицию на плечах и талии аборигена соответственно, а нос зарылся в красно-розовые косички.

В ранении аборигена была своя прелесть – я успела немного рассмотреть головокружительную дорогу до нашего пристанища. Площадки, где крупные, где только чтобы ногу поставить, помимо широких переходов по горизонтальной плоскости соединялись также прочными лианами для передвижения вверх и вниз. Особо длинные естественные канаты оснащались перекладинами. Места, с недостроенными или вовсе отсутствующими переходами, приходилось перелетать на лианах, подчас закладывая неимоверные виражи.

Рыжик проделывал все необходимые движения с поистине неземной ловкостью и проворством, орудуя всеми пятью конечностями. Боюсь представить, какой была бы его скорость без дополнительных пятидесяти пяти килограмм в моем лице за спиной. Обезьяны тихо вешаются на своих баобабах, не выдержав позора, а удавы и прочие ползающие гады стройными рядками отправляются на сапожную фабрику. Им до местных аборигенов еще эволюционировать и эволюционировать.

Нагло выпрошенный мной у Рыжика способ доставки до дома воскресил в памяти фразу из русской народной сказки – «битый не битого везет». Ага, еще бы удила придумать, чтобы направление задавать, и стремена. О, и седло тоже, и можно с комфортом отправляться на верховые прогулки. Нет, кнут, не надо. Я же не живодер, в конце концов. Так, мозг, прекрати рисовать картины стоящих в конюшнях разноцветных неандертальцев, нетерпеливо рыхлящих когтями землю в ожидании, когда хозяйка соизволит выгулять их. Ты им еще бубенца пририсуй и в сани запряги! Тьфу, блин, ну и наградил же меня Бог извилистым подарочком: не то, что другие, я сама иногда логику своего мозга понять не могу!

Стоило нам прибыть на площадку с продуктовым хранилищем, где я обитала последние несколько дней, как нас обступили встревоженные мужчины и женщины, разглядывая помятое лицо моего транспортного средства. Рыжик, одним жестом угомонив разбушевавшуюся толпу, настроенную немедленно отомстить за приобретенную боевую раскраску, принялся в лицах рассказывать нашу триумфальную историю. Последнюю часть пришлось воспроизвести буквально со всеми душераздирающими подробностями, выбрав из слушателей пятерых добровольцев. Моя идея нашла живейший отклик в сердцах хвостатых – следующие два часа я обучала большинство членов племени плетению макраме и морским узлам. Я была так рада вернуться к своим, хоть и недалеким, но ставшим такими родными, весельчакам, что и вязанию на крючках бы научила, но их под рукой не было.

Под мои руководством хвостатые освоили несколько новых видов косичек и пару заковыристых узелков, которые я выудила из своей памяти. Дед у меня моряком был, вот и научил, как правильно пленников связать, и как самой из пут освободиться. За этим занятием время пролетело до ужина, после которого аборигены скрылись в разных направлениях, предоставив меня моим невеселым мыслям. Сколько раз я в спорах про патриотизм заявляла, что в чужих странах меня ностальгия мучить не будет, а тут смотри-ка – через неделю обратно захотелось. Да вот беда, табло с расписанием авиарейсов Лиловый мир – Москва Домодедово не вижу. Чуть было не расплакалась, но вовремя заметила приближающуюся фигуру.

Рыжик уселся рядом и протянул мне какой-то орех. Второй он раздавил и принялся усердно натираться кашицей. Я…сейчас…скончаюсь!!! Так вот откуда у местных такой непередаваемый аромат городской помойки! Рыжик, не обращая никакого внимания на вонь, от которой мои глаза тонули в слезах, спокойно продолжал свое занятие. Еще и на меня прикрикивал, не давая выбросить злополучный орех. Я скромно попыталась отползти, но была поймана за ногу и водворена на место. Менторским тоном, Рыжик, приобняв меня за плечи (все, читайте отходную моему обонянию!), принялся объяснять мне назначение этой штуки, пальцем показывая на редких светляков. Ага, поняла, я поняла – инсектицид это местный. Под стать комарикам. Только я от него быстрее ласты двину, чем они!

Рыжее чудовище, сокрушенно покачал головой и поставил мое тело на ноги. В голове успели пронестись две фразы: «свобода» и «даешь свежий воздух», как я осознала всю глубину его коварства: парень, схватив меня в охапку, начал натирать себя мной!!! От такого поворота событий у меня пропал дар речи, отнялись руки и ноги. Хорошо не забыла, как дышать, но лучше бы забыла! Когда Рыжик уверился, что запах основательно въелся в мои кожные покровы, он плюхнулся рядом и похлопал рукой рядом с собой. Я обреченно села. Мозг снова начал изводить мое сознание картинками глубокого озера с трупиками на дне, основательно обглоданными пираньями. Мой и без того не ангельский характер определенно приобретает садистские наклонности. Может он уйдет а? Я с надеждой посмотрела на хвостатое чудо, но оно не спешило исчезать.

Дикая птица «обломинго» и тут водится. Раз так, займемся чем-нибудь полезным для развития междупланетных отношений. Сказано – сделано!

– Мария, – сказала я, показывая на себя пальцем. Абориген на меня посмотрел и быстро сообразил. Вроде бы даже обрадовался.

– Мия, – утвердительно произнес он.

– Ма-ри-я, – произнесла я по слогам. Будет он тут еще мое имя коверкать!

– Мия! – Мия, так Мия. Черт с тобой. Я выжидательно уставилась на него.

– Ксан! – он ударил себя рукой в грудь.

Стоило сделать первый шаг, как обмен любезностями перерос в составление словаря до самой поздней ночи. Если пересказать кратко, то я узнала, что планета называется Коралу, ее жители – отори. Население немногочисленно и делится на несколько групп по цвету волос: розовые – кора-отори, синие – лу-отори, красные – ора-отори, желтые – тиса-отори. С последними двумя я еще не встречалась, а вот с лу успела познакомиться сегодня. Основное население сосредоточенно вокруг известного мне озера, которое не одно, а целая группа. Плавать они действительно не умеют, но хотели бы научиться.