Клан Гамбино. Новое поколение мафии

ПРЕДИСЛОВИЕ

КОРНИ ДЬЯВОЛА

В 1882 году в США был принят закон, устанавливающий правила въезда в Соединенные Штаты иностранных граждан, в частности криминальных элементов. Однако оставил лазейку тем, кто набрался смелости и рискнул пересечь океан без всяких документов. «Мы до предела переполнили наш корабль, который идет ко дну от ужасающего наплыва попрошаек и сумасшедших, – годом позже жаловалась газета «Нью-Йорк геральд». – Нас не удивляет то, что они прибывают к нам. Но наша страна не прибежище для разбойников и тунеядцев. Чем быстрее мы закроем двери для таких людей, тем будет лучше для всех нас».

В то время газеты не жаловались на безденежных и нищих иммигрантов, прибывавших в США из Англии или Германии. К ним относились с уважением и даже с почтением за их «добропорядочность» в противовес «ненормальным сицилийцам», которые, по мнению репортеров почти всех нью-йоркских газет, слыли шарлатанами и попрошайками, порой совершавшими разбои и грабежи. Репортеры СМИ на страницах своих изданий изображали сицилийцев узколобыми, с глупым выражением лица и с не закрывающимся от постоянной ругани ртом. «Такие люди не в состоянии заботиться о своем будущем, – писал тогда в журнале «Век» известный социолог Эдвард Роз. – Они никогда не расстанутся с привычкой просить милостыню».

Выходцы из Италии, в частности из Сицилии, действительно были безденежными, ибо на их родине с конца XIX столетия царила беспросветная нищета. Сицилия – сельскохозяйственная провинция, соответственно подавляющее большинство ее выходцев – безграмотные крестьяне. Незнание английского языка лишь усугубляло их положение, хотя они считали себя баловнями судьбы, несмотря на низкооплачиваемую работу в качестве дворников, землекопов, каменщиков, разносчиков газет и еды из ресторанов.

Первые годы пребывания по ту сторону Атлантики им было очень трудно свыкнуться с незнакомыми привычками коренных жителей. Им, например, было невдомек, почему им на каждом шагу говорят: «Thank you, dear!» («Спасибо, дорогой! Спасибо, дорогая!») даже после долгого и надоедливого торга на рынке или когда пешеходы уступали друг другу дорогу. При этом за свой труд они получали гроши – в разы меньше, чем коренные жители.

Изначально нищенское существование подталкивало иммигрантов на опасный путь. Иные даже объединялись в воровские шайки, грабившие прохожих на улицах и квартиры горожан. Однако криминальный промысел не приносил ожидаемого дохода, а лишь вызывал к итальянцам ненависть и презрение местных жителей, а со стороны полиции – жесткую реакцию.

В те первые годы иммиграционного цунами, захлестнувшего страну в преддверии ХХ века, главным критиком закона 1882 года стал влиятельный конгрессмен от штата Массачусетс, известный историк Генри Кабот Лодж, который увещевал своих коллег-конгрессменов: «США превратились в рай для безработных, нищих и преступников. Это безумие – разрешать всем без проверки и селекции наводнять наши берега, в особенности деклассированными элементами. Повторяю, безумие». Нью-йоркская пресса вторила ему: иммиграция из Италии принесла в Америку «не только крупицы золота, но и отработанный, никому не нужный шлак, засоряющий общество».

Но, несмотря на препятствия, чинимые беженцам американской прессой и влиятельными политическими деятелями, как Генри Кабот Лодж, а также недоброжелательство американского общества, миграция итальянцев продолжалась прежними темпами. Постепенно в Нью-Йорке на огромной территории Нижнего Манхэттена между улицами Кэнал, Хоустон, Лафайет и Беверли, примыкая к китайской общине «Чайна-таун», сформировалась новая этническая община «Маленькая Италия». В последнем десятилетии XIX века в «Маленькой Италии» проживало 40 тысяч выходцев преимущественно из Сицилии.

С возникновением новой общины облик итальянцев начал меняться с небывалой для иммигрантов быстротой. Бывшие крестьяне и плотники открывали в «Маленькой Италии» овощные лавки и небольшие продуктовые магазины. А позже – парикмахерские, прачечные, закусочные и рестораны, которые, кстати, быстро прославились на весь Манхэттен национальными итальянскими блюдами, вселив владельцам этого бизнеса уверенность в завтрашнем дне и возможность разбогатеть, подобно коренным жителям Нью-Йорка. Тогда же в «Маленькой Италии» стали появляться ночные клубы, в которых до глубокой ночи играли джаз и звучали задушевные итальянские песни. Они в короткий срок превзошли по популярности даже многие знаменитые нью-йоркские клубы.

«Маленькая Италия» продолжала развиваться: появилась собственная газета, открылся театр, по праздникам и в выходные по улицам общины часто маршировали джазовые музыканты и певцы, распевавшие любимые песни. Регулярные парады джазменов стали привычными. Постепенно неприязнь коренных жителей Нью-Йорка таяла. Появлялись смешанные семьи, в которых царила любовь.

Так иммигранты из Италии постепенно выбирались из нищеты. Они даже инициировали, совместно с коренными жителями Нью-Йорка, празднование дня Христофора Колумба.

Между тем иммиграция на Американский континент с противоположных берегов Атлантики достигла тогда своего апогея. Новые потоки беженцев, учитывая опыт первых поселенцев, быстро адаптировались к новой жизни, получив признание коренных жителей Америки. Их даже стали именовать «италиан американ», что вселяло в них чувство гордости и уверенности в равноправии с коренными гражданами США.

К 1910 году материальное положение жителей «Маленькой Италии» улучшилось настолько, что многие из них с гордостью называли себя богатеями, иные умудрились перещеголять своих нью-йоркских партнеров по бизнесу. Десятилетия спустя представители последующих поколений итальянцев достойно вышли на жизненную арену, завоевав мировую известность в области науки, политики, бизнеса, искусства, литературы и во многих других сферах.

Среди знаменитостей – родоначальник нейтронной физики, совершивший прорыв в области ядерной физики и физики элементарных частиц, Энрико Ферми, бежавший в США из фашистской Италии. Именно он открыл цепную ядерную реакцию и первым в мире произвел взрыв в подземелье заброшенного стадиона Чикагского университета, в котором работал. В числе известных людей последующих поколений – бывший мэр Нью-Йорка Рудольф Джулиани, бывший спикер конгресса США Нэнси Пелоси, певец Фрэнк Синатра, кинозвезды Роберт Де Ниро и Сильвестр Сталлоне…

Этот перечень можно продолжать, несмотря на то что общая численность итальянской общины, в сравнении с другими этническими группами, была не столь уж велика. В начале второго десятилетия ХХ века было официально зарегистрировано чуть более 6 миллионов представителей итальянской общины. Это значение в городах США сохранилось и в последующие десятилетия, тогда как к 2010 году в США проживало 313 миллионов граждан.

Итальянская община по своей численности оказалась на седьмом месте, уступив разросшимся этническим общинам выходцев из Германии, Ирландии, Африки, латиноамериканских стран и стран Азии. В Чикаго и его ближайших пригородах с начала ХХI столетия, к примеру, поляков числилось больше, чем их проживало в Варшаве, – почти 1,5 миллиона человек. В составе итальянской общины преобладающее большинство – более 80 процентов – люди, чья родословная велась из Сицилии. Как ни печально, именно из их среды проросли зловещие корни преступной группировки «Коза Ностра» («Наше дело»).

Говорят, корни дьявола проложат себе дорогу куда хотят и когда хотят, в любые времена и в любых уголках земного шара. Сицилия навсегда с тех пор получила «титул» родины настоящих кровавых дьяволов: рэкетиров, торговцев наркотиками, аферистов и профессиональных убийц.

Именно в годы шквального иммиграционного потока главари «Коза Ностра» решили открыть для себя новую, более богатую и к тому времени практически неискушенную в преступных деяниях сферу за пределами Италии – на другом берегу Атлантики. Они примкнули к потоку беженцев из их родной страны и осели в США. Иногда в одиночку, а иногда со своими большими семействами осваивали Нью-Йорк, а потом и другие города страны. Особенно полюбился им Новый Орлеан.

«Коза Ностра» пустила корни в Соединенных Штатах в 1880 году. Как утверждают историки, ее первым представителем был некий Джузеппе Эспозито. Он возглавлял в Палермо, столице Сицилии, банду вымогателей и грабителей, получившую в криминальной истории Италии прозвище «Черные руки». По всей вероятности, у Джузеппе Эспозито произошел серьезный конфликт с главарями конкурирующей банды. Ему показалось, что те готовят на него покушение, после чего он и решил сбежать из страны.

Но прежде чем взойти на борт корабля, отправлявшегося с иммигрантами в США в конце июня 1880 года, Джузеппе Эспозито совершил ужасное преступление. Он дал команду членам своей банды «Черные руки» убить неугодных ему людей. По его приказу в Палермо были убиты шесть богатых землевладельцев, канцлер провинции Сицилии и его первый заместитель.

Прибыв в Нью-Йорк, Джузеппе Эспозито сразу же уехал в Новый Орлеан в надежде навсегда замести следы. Но он ошибся. Спустя почти полгода после его прибытия в Новый Орлеан, в январе 1881 года, полиция города арестовала мафиози и депортировала в Италию.

Новый Орлеан оказался первым городом в США, где «Коза Ностра» впервые всем показала, на что способна. Мафиози со знанием дела совершили там первое на американской земле злостное преступление – убили гражданина США, о чем сообщили все американские газеты, подробности которого отразили агенты ФБР в официальных документах своего ведомства.

Это произошло 15 октября 1890 года. В тот день члены «Коза Ностра» совершили покушение на главу новоорлеанской полиции Дэвида Хэннеси. Он был убит выстрелами из пистолета в затылок. В тот же день несколько десятков сицилийских иммигрантов были арестованы без объяснения причин. Но их тут же выпустили на свободу. На следующий день полиция Нового Орлеана арестовала еще девятнадцать сицилийцев, которым было предъявлено обвинение в зверском убийстве Дэвида Хэннеси.

По неизвестным причинам, а по слухам – за взяточничество, на следующий же день после ареста все девятнадцать гангстеров тоже были отпущены на свободу. Взбешенные жители Нового Орлеана решили линчевать освобожденных из тюрьмы убийц Дэвида Хэннеси. Сначала ими были пойманы двое из девятнадцати организаторов покушения и демонстративно повешены на одной из новоорлеанских улиц. Затем взбунтовавшиеся горожане поймали и убили еще девять бандитов. Но восьми гангстерам все же удалось скрыться.

События, произошедшие в Новом Орлеане, впервые в истории США выявили банды «Коза Ностра». Газеты не умолкая сообщали об опасном вторжении в США ранее никому не известных банд. В те первые дни открытой активности бандитов американская пресса тут же окрестила преступную организацию как мафию.

С тех пор слово «мафия» прочно вошло в обиход американцев. Вскоре после убийства шефа полиции Нового Орлеана члены жюри присяжных заседателей, осудившие девятнадцать бандитов, обнародовали свой манифест, в котором заменили название криминального клана. «Коза Ностра» больше нигде и никогда не употреблялось. «Скрупулезность наших исследований позволила установить существование в США новой секретной и очень опасной преступной организации, теперь именуемой американская мафия, – сообщалось в манифесте, опубликованном во всех ведущих газетах Соединенных Штатов. – Доказательства тому мы, с помощью агентов федерального следственного органа, добыли из разных источников. Выяснилось, что новоорлеанская мафия была укомплектована беженцами из Южной Италии, главным образом выходцами из Сицилии. Не исключено, что подобные банды мафии, новой преступной организации в США, по мере нарастания волны иммиграции из Италии распространятся и в других городах страны».

Вскоре предположение новоорлеанского жюри присяжных заседателей подтвердилось со всей очевидностью. В Нью-Йорке тайными агентами ФБР были обнаружены пять таких криминальных кланов. А каждый из них зарегистрирован под названием «мафия». Агенты ФБР выяснили, что все члены этой пятерки криминальных кланов прибыли в Нью-Йорк из Сицилии и преспокойно проживали в Манхэттене в общине «Маленькая Италия».

Через некоторое время после публикации манифеста членов жюри присяжных в Нью-Йорке произошло нечто похожее на то, что случилось в Новом Орлеане. В Бруклине выстрелами из пистолета в затылок был убит глава одного из мафиозных кланов «Маленькой Италии». Завербованный агентами ФБР гангстер этой мафии Тони Нотара выдал убийцу своего босса. Им оказался наемный убийца из другой этнической общины Нью-Йорка. Тони Нотара подробно рассказал агентам ФБР о мафиозных ритуалах и о структуре организаций.

Год за годом в следственных организациях США накапливалась информация о разраставшихся в стране кланах мафии под началом главарей, в свое время сбежавших из Сицилии.

Наиболее известным информатором ФБР в 20-х годах прошлого столетия был Джозеф Валачи – в то время член одного из мафиозных кланов. Его арестовали по обвинению в рэкетирстве и посадили в тюрьму в предместье Атланты. Там Джозеф Валачи совершил еще одно преступление: до смерти избил одного из арестантов, которого подозревал в намерении совершить на него покушение по приказу сидевшего в той же тюрьме босса нью-йоркской мафии, конкурировавшей с кланом Джозефа Валачи. После этого инцидента во избежание смертного приговора Джозеф Валачи согласился сотрудничать с ФБР. И даже согласился на огласку своего имени.

Его показания были признаны американской прессой небывалой сенсацией. Нью-йоркские газеты утверждали, что именно Джозеф Валачи открыл всем глаза на то, как исподтишка в стране разрастались завезенные сицилийцами дьявольские корни, как из года в год их яд пропитывал души людей и как в те годы в Соединенных Штатах стала складываться организованная преступность. Показания Валачи транслировались по всей стране.

То, что Джозеф Валачи сообщил в своих показаниях членам комиссии конгресса, не было ранее известно агентам ФБР. Они только тогда узнали, что каждая мафия, организованная сицилийцами в США, имела ту же структуру, что и действовавшие в Италии отряды «Коза Ностра»: каждая мафия представляла собой криминальный клан, состоявший из банд, специализировавшихся на определенных сферах преступной деятельности. Эти банды, объединенные в один клан под предводительством босса, иначе мафиози, на итальянском языке назывались «коска» («бандитская семья»).

Джозеф Валачи убеждал агентов ФБР в том, что все созданные в Соединенных Штатах «бандитские семьи», как и криминальная организация «Коза Ностра», руководствовались единым кодексом «Омерта». Это старинное итальянское слово, от латинского humilitas, означает «покорность» или «смирение». В рядах «Коза Ностра» оно значило – «кодекс молчания».

Кодекс «Омерта» представлял собой свод правил поведения своих членов и наказаний даже за малую провинность, не говоря уже о предательстве или сотрудничестве со следственными органами. За подобного рода поведение, добровольно ли оно было совершено или под принуждением, – казнь на глазах остальных членов мафии или убийство предателя где угодно.

Иными словами, кодекс «Омерта», внедренный в жизнь американских мафиози, требовал держать язык за зубами даже в общении с женами или любовницами, близкими друзьями или партнерами по криминальному бизнесу, на допросах агентами ФБР или в разговорах с сокамерниками. Джозеф Валачи однажды в интервью корреспондентам нью-йоркской прессы даже сказал, что он, вероятно, стал первым человеком, который в показаниях агентам ФБР изложил оригинальную и доступную интерпретацию кодекса «Омерта». Свод законов «Омерты», как утверждал Джозеф Валачи, являлся инструментом убеждения каждого члена криминальных семейств в том, что тот, кто является солдатом мафии или ее боссом, живет в раю. Тот, кто является членом мафии, должен быть глух, слеп и молчалив, тогда он будет жить дольше любого другого человека в полном спокойствии сотни, а то и тысячи лет».

Показания Джозефа Валачи были действительно сенсационными и помогли агентам ФБР раскрыть многие секреты мафии. К 1930 году мафиозные кланы образовались в Чикаго, Детройте, Нью-Джерси, Лос-Анджелесе, Сан-Франциско, Майами. Нью-Йорк сохранял за собой роль лидера преступных кланов.

Очередной и самый значительный расцвет мафии в США приходится на 50-е годы прошлого столетия, когда следом за концом эпохи Аль Капоне стала расцветать эпоха нового поколения мафии во главе с легендарным Карло Гамбино. Его появлению на вершине власти организованной преступности предшествовала эра запрета производства и продажи алкогольных напитков в Соединенных Штатах, сыгравшая роль мощного двигателя процесса ассимиляции сицилийских мафиози. Кроме того, эта эра создала для организованной преступности в США превосходные условия формирования и процветания «криминальных семейств» в точном соответствии с «Коза Ностра».

ГЛАВА 1

Эра запрета производства и продажи алкогольных напитков, или, как ее прозвали историки, «эра сухого закона», длилась почти тринадцать лет – с 17 января 1920 года по 5 декабря 1933 года. Казалось, отсутствие алкоголя должно было бы повлиять на снижение численности любителей спиртного и преступности в стране. Но этого не произошло. Наоборот, «эра сухого закона» оказалась повинной в росте количества алкоголиков и уровня преступности. Как утверждала криминальная статистика, численность алкоголиков за годы «сухого закона» увеличилась на 2,5 процента, уровень преступности в целом по стране подскочил на 24 процента, количество убийств возросло на 12,7 процента.

Во времена «сухого закона» процветал черный рынок спиртных напитков. В небывалых ранее масштабах выросла проституция. Примером тому могут служить почти 30 тысяч созданных в Нью-Йорке подпольных борделей, в которые рекой текли контрабандные поставки коньяка, виски, водки и всех сортов вин из Канады и Мексики, а также из собственного подпольного производства. В начале 30-х годов Нью-Йорк был провозглашен центром черного рынка и местом, где быстро богатели криминальные семейства нескольких мафий.

Черный рынок дал толчок активному росту в стране сети мафии. За контрабандой спиртных напитков последовали наркотики. Наркобизнес быстро проник чуть ли не во все крупные города США. Но, несмотря на постоянный рост стоимости наркотиков в годы «сухого закона», спрос на героин, кокаин и марихуану, на удивление даже агентов ФБР, оказался, как никогда ранее, очень высоким. В те времена мафиози платили контрабандистам за килограмм героина не более четырех тысяч долларов. На черном рынке цена одного килограмма этого наркотика была в три-четыре раза дороже.

Среди первого поколения сицилийских мафиози, доминировавших в преступном мире США, оказался Джо Массериа. Он родился в небольшом сицилийском городке Марсала в 1887 году. В возрасте четырнадцати лет Джо влился в банду одного из местных кланов «Коза Ностра». Он занимался воровством и вымогательством денег у продавцов рынка и владельцев уличных лавок.

Однажды, вымогая деньги у хозяина одной из уличных лавок, Джо совершил убийство. Возможно, как предполагают историки, это было не первое его убийство. Но в его биографических сведениях, хранящихся в архивах, упоминаний об этом нет. Опасаясь ареста и смертного приговора, шестнадцатилетний гангстер в мае 1903 года сбежал в Нью-Йорк.

Там он быстро нашел себе прибежище в одной из нью-йоркских мафий, промышлявшей рэкетом, воровством и убийствами. Возглавлял ее Ник Морелло, за несколько лет до Джо Массериа тоже сбежавший в США из Сицилии. По некоторым документам, Ник Морелло, как и Джо Массериа, тоже родился в городе Марсала. Может быть, именно это подвигло Ника Морелло принять в свою банду несовершеннолетнего Джо. Несмотря на юный возраст, ему поручили весьма рискованное дело – быть наводчиком на владельцев магазинов, ресторанов, ночных клубов и просто богатых людей, которые могли стать подходящими объектами вымогательства.

Джо Массериа промышлял в этом качестве почти тринадцать лет. Он разбогател и купил дорогую квартиру в роскошном доме на Второй авеню, женился и заимел двоих детей. К тому времени уже зрелый и опытный гангстер, Джо Массериа часто подумывал о том, что может не хуже Ника Морелло руководить бандами. Он долго вынашивал план избавления от своего босса. И его час пробил.

В 1914 году гангстеры недавно сложившегося клана сицилийца Дона Морены стали посягать на территорию Ника Морелло. Они организовали в ее районе на улицах свои посты тайной торговли наркотиками и переманили на свою сторону многих клиентов Морелло. Ответный удар последовал немедленно: гангстеры Ника Морелло убили нескольких мафиози, в том числе и одного из главных помощников Дона Морены.

Война двух мафий за территории продолжалась почти два года. Жертвами ее были не только рядовые бойцы, но и некоторые вожаки. Война завершилась безжалостной расправой над Морелло.

В тот день Ник Морелло вместе со своим первым помощником Чарльзом Убриако в сопровождении двух телохранителей пришел на ланч в ресторан «Валеро», в одном из районов Манхэттена. Не успели они усесться за стол, как в ресторан зашли два человека. Они подошли вплотную к Нику Морелло и всадили в него несколько пуль. Не теряя ни секунды, они расстреляли всю его команду, включая телохранителей, не успевших даже вытащить из карманов оружие.

Через шесть лет, в июне 1922 года, в ресторане «Венеция», расположенном на одной из улиц «Маленькой Италии», состоялась секретная встреча трех представителей мафии Дона Морены с Питером Морелло, наследником мафии покойного родственника Ника Морелло. Он прибыл с двумя представителями своей криминальной организации. Джо Массериа тоже прибыл в ресторан в сопровождении двух гангстеров и мафиози Сальваторе Де Эквуила, еще в Италии пользовавшегося среди членов «Коза Ностра» большим авторитетом, а ныне владевшего мафией, орудовавшей в Бруклине. Сальваторе Де Эквуила был близким другом Джо Массериа, поддерживавший его во всем и всегда.

Встреча была посвящена мирному договору слияния трех криминальных семейств в единую мафию и выбору босса. Наконец Джо Массериа дождался осуществления своей мечты, его избрали «боссом боссов» – главой новой и самой многочисленной в стране мафии. В ней, по свидетельству ФБР, насчитывалось не менее двух тысяч гангстеров, или солдат, как их было принято называть в Сицилии.

Однако жизнь Джо Массериа не была столь радостной, как ему раньше виделось. Завоевав почетный титул «босса боссов», он тут же нажил себе огромное число врагов и завистников, не оставлявших его в покое ни днем ни ночью. Джо получал анонимные телефонные звонки, письма с требованием немедленного ухода и угрозами убийства его, жены и детей. 9 августа 1922 года с ним произошел совершенно уникальный случай, описанный историками весьма подробно во многих публикациях.

В тот день Джо – почему-то без телохранителей – покинул свою квартиру и направился вдоль Второй авеню в сторону Пятой улицы. Был жаркий день, и Джо надел шляпу с большими полями. Но, как только он вышел из подъезда дома и сделал пару шагов по Второй авеню, его обогнал черный лимузин. И в тот же момент двое мужчин, сидевших в кафе, рядом с его домом, выхватили оружие и стали стрелять в оторопевшего мафиози.

По странности стрелки промахнулись: их пули просвистели над головой мафиози, насквозь прошив его новую шляпу. Джо тут же бросился бежать по Второй авеню и скрылся в первом попавшемся продуктовом магазине. А двое киллеров помчались за ним, стреляя ему вслед. Через десять минут хозяин магазина Фриц Хэйни уже давал показания прибывшим полицейским. «Пули звенели в моих ушах. Стекла магазина вдребезги, – сказал он. – А вбежавший в мой магазин человек не пострадал. За исключением его шляпы. Первая пуля попала в нее, а не в голову этого человека».

Когда незадачливые киллеры бросились к ожидавшему их черному лимузину, дорогу им неожиданно преградили женщины, выбежавшие из здания на Второй авеню с собрания международной женской профсоюзной организации International Garment Workers Union. Они героически попытались остановить черный лимузин, но из него тут же раздался треск выстрелов: две женщины были убиты, шесть получили ранения и на прибывшей «скорой помощи» были увезены в больницу. В печальном списке жертв неудачного покушения на босса крупнейшей мафии Нью-Йорка – два случайных пешехода Второй авеню, по стечению трагических обстоятельств оказавшиеся в зоне стрельбы.