Фея лени

Пролог

Просторная спальня была окутана приятным полумраком, разбавленным тусклым светом одинокой свечи на прикроватном столике. Эрик сидел на кровати, в предвкушении уставившись на дверь: вот-вот должна была показаться его обожаемая Эмилия…

– Меня ждёшь, дорогой?

Откуда-то сзади, хотя там не было ничего, кроме сплошной стены, раздался отвратительный фальцет – весьма безыскусная попытка имитации женского голоса.

Вздрогнув всем телом, Эрик резко обернулся… и тут же шлёпнулся на задницу, потому что кровать под ним исчезла, а комната моментально изменилась, утратив сходство с его собственной спальней, превратившись в крохотную каморку без мебели, все стены которой были выкрашены в ярко-розовый цвет. Но самым страшным была не комната, нет! Куда ужаснее был ОН. Высокого роста, широкоплечий тучный мужчина с солидным животом, густой седеющей бородой по грудь и блестящей плешью. Никаких сомнений, перед юношей стоял магистр Кея – преподаватель проклятий и по совместительству декан его факультета. Только вот вместо привычного строгого камзола стального цвета и брюк с отутюженными стрелками, страх и ужас академии Ардман был облачён в розовую балетную пачку, за спиной у него трепыхались розовые бумажные крылышки, а в руках мужчина держал детскую «волшебную» палочку с пушистым помпоном, который, как и всё вокруг, тоже был тошнотворного розового цвета.

– Д-д-декан? – голос Эрика предательски дрогнул и дал позорного петуха. Однако юноша учился уже на втором курсе факультета боевых магов, поэтому достаточно быстро взял себя в руки и спросил более уверенно: – Что с вами?

– Я – Фея Лени! – взмахнув «палочкой» в своих руках на манер дирижёра, объявил мужчина всё тем же фальцетом.

– Кто? – Эрик опешил от подобного заявления.

– Фея Лени, – состроив обиженную мордашку, повторил «магистр». – Теперь мы будем с тобой всегда вместе! – после чего игриво шлёпнул юношу по лбу помпоном и тут же полез обниматься.

Взвизгнув, точно первокурсница, увидевшая паука, Эрик шустро отполз к противоположной стене, задыхаясь от ужаса.

– Я не хочу с вами дружить! – пылко заявил он.

– Как это не хочешь? – удивился «фея». – Зачёт по проклятиям уже через неделю, а ты конспекты ни разу не открывал. А это значит, что ты мой самый что ни на есть близкий друг. – И снова принялся наступать на беззащитного парня, распахнув руки для объятий. – Мы с тобой так хорошо вместе будем отдыхать! Ни на минуту не расстанемся! Я покажу тебе столько фокусов… – и многозначительно пошевелил густыми бровями.

– Не-е-т!!! – закричал Эрик в полный голос и… проснулся.

Осознание того, что это был только сон, накатило девятым валом, сорвав с губ юноши облегчённый вздох. А в следующую секунду юный боевой маг соскочил с постели, подбежал к письменному столу и принялся рыться в ящиках, среди хаотично сваленных конспектов ища нужную тетрадь.

– Нет уж, не надо мне таких друзей, – бормотал Эрик, трясущимися руками открывая нужную тетрадь, в которую в течение всего семестра не особо прилежно, но всё же записывал лекции магистра Кеи. – Мне и без них хорошо.

В то время, как Эрик старательно листал конспект в своей комнате в общежитии, за много километров от него, в просторной гостиной уютного одноэтажного домика, магистр ментальных практик Тарий заливался смехом, разглядывая своего закадычного друга, стоявшего посреди ритуальной пентаграммы.

– Фея Лени, ой, не могу, – ухохатывался менталист, в то время как магистр Кея, облачённый в розовую пачку и белоснежную водолазку, буравил его снисходительным взглядом. – Как ты только додумался до такого бреда?

Задорно сверкнув голубыми глазами, бородатый толстячок развёл руки в стороны, пожал плечами и, выпятив губы «уточкой», изобразил на лице самое несчастное выражение, на которое только был способен, после чего, спустя буквально пару секунд, присоединился к заливистому смеху друга.

– Ты не представляешь, Тар, как меня достали эти двоечники, – густым басом проговорил Кея, устало опускаясь в кресло, стоявшее неподалёку. Всё-таки проникновение в чужие сны – процесс крайне трудоёмкий, отнимающий прорву сил и энергии. – Каждый год одно и то же, вместо того, чтобы выучить необходимый минимум и получить честную тройку, они отнимают у меня время бесконечными пересдачами. Ещё и ректор всю плешь проел со своим фирменным «нельзя лишать возможности ребят на пересдачу, они ещё молодые да зелёные, вот и не умеют правильно расставлять приоритеты», – Кея весьма правдоподобно изобразил брюзжащий голос своего непосредственного начальника. – Тьфу, тоже мне, деточек нашёл. Ардман – академия высшей магии, а не пансионат для благородных девиц!

– Ну-ну, разбушевался, – Тарий послал другу примирительную улыбку. – На самом деле, идея с ментальной стимуляцией студентов мне очень даже нравится. Глядишь, такими темпами количество пересдач по всем предметам сократится в разы!

– Вот и посмотрим, – мрачно кивнул Кея. – Главное, чтобы в этом семестре все худо-бедно сдали, у нас с Маршей нынче годовщина свадьбы – двадцать лет как-никак. Я обещал ей поездку на море.

– Правильно, работа работой, а о семье забывать нельзя, – кивнул Тарий. – А то дай нашему ректору волю, мы всем педагогическим составом из академии вылезать не будем с бесконечной чередой занятий, отработок, факультативных курсов и пересдач. – Тяжело вздохнув, менталист размял затёкшие плечи и поднялся на ноги, приготовившись продолжать «веселье». – Сколько у нас там ещё осталось?

– Пять человек, – обречённо ответил Кея, тоже поднимаясь на ноги. – К утру точно управимся.

Двоечник – это диагноз

Титвин Вэрт сидел за столом в мастерской и, подперев голову ладонью, со скучающим видом наблюдал за тем, как его лучший друг и по совместительству сосед по комнате вот уже целый час кряду посылает всевозможные кары на голову магистра Кеи.

– Да как он вообще смеет лазить в наши сны? – бушевал Алкур. – Это противозаконно!

– Напротив, – вяло возразил Титвин, отчаянно зевая – бессонная ночь, проведённая на работе, давала о себе знать. – Согласно Уставу академии преподаватель менталистики имеет право проникать в сознание своих студентов, причём как в учебное, так и во внеучебное время с целью повышения их навыка ментальной защиты.

– Кея – заклинатель, а не менталист, – напомнил Алкур.

– Да, – согласился Титвин. – А ещё он декан нашего факультета и обязан обеспечивать как физическую, так и ментальную безопасность студентов. Ты можешь доказать, что он, пробравшись в твой сон, не уничтожил какого-нибудь паразита или подселенца?

– В розовой балетной пачке и с бумажными крылышками? – ядовито уточнил Алкур.

Титвин пожал плечами.

– Если ты подашь жалобу, магистр Кея может заявить, что подобный внешний вид выбрал не сам, а принял его под воздействием твоего сознания.

– Бред! – воскликнул Алкур. – Ладно, кому-то одному такая чушь ещё могла прийти в голову. Но я поспрашивал ребят с потока. Вместе со мной за одну ночь Кея посетил шестерых человек. Ты только вдумайся в эту цифру! Шестерых человек! И у всех был в образе этой треклятой Феи Лени.

Титвин тяжело вздохнул и прямо посмотрел в глаза другу.

– От меня ты сейчас чего хочешь, Ал? Я уже сказал: желаешь подать жалобу в ректорат – дело твоё. Я даже помогу тебе её правильно составить.

– Да на кой мне сдалась эта твоя жалоба! – в сердцах воскликнул Алкур. – Я не крыса какая-то, чтобы к ректору с доносами бегать. Нет, тут надо поступить умней!

Алкур стянул с плеча рюкзак и вытащил из него солидный фолиант в тёмно-коричневом кожаном переплёте. Пролистав несколько страниц, юноша отыскал нужную и вручил книгу Титвину, ткнув пальцем в нужный абзац. Пробежав глазами написанное, Вэрт нахмурился и поднял на друга недоверчивый взгляд.

– Тебе проще провести какой-то сомнительный ритуал, предварительно обчистив хранилище артефактов, чем подготовиться к экзамену по проклятьям?

– Это теперь вопрос принципа, – категорично заявил Алкур, сверкая аметистовыми глазами. – Кея своим проникновением в наши сны фактически объявил войну. Он силой пытается заставить нас учить билеты! Если мы сейчас прогнёмся, он решит, что его метод работает, и станет практиковать его на постоянной основе.

– И что в этом плохого? – Титвин возмущений друга совершенно не разделял. – Будет дополнительный стимул освоить ментальную защиту.

Алкур скрестил руки на груди и вперил в Вэрта подозрительный взгляд.

– Ты на чьей стороне? – требовательно спросил он. – На моей или Кеи?

– Разумеется, на твоей, – поспешно заверил его Титвин. – Но мне всё-таки кажется, что твоя идея чересчур радикальна. – Юноша ещё раз перечитал описание ритуала. – В конце концов, мы с тобой только-только заканчиваем первый курс, а это – изящный палец ткнул в аккуратные строчки, выведенные острым почерком неизвестного писца, – тянет курс на третий, не меньше.

– Струсил? – с вызовом бросил Алкур.

– Ты меня на слабо не бери, – одёрнул его Титвин, наградив строгим взглядом. – Я, в отличие от тебя, предпочитаю сначала хорошенько подумать и взвесить все «за» и «против», прежде чем что-то делать.

– Перестраховщик, – беззлобно фыркнул Алкур и широко улыбнулся. – Да ладно тебе, Тит, чего ты боишься? Самое страшное, что нас ожидает – ритуал не удастся, и утром у нас будет дико болеть голова.

Титвин энтузиазма друга не разделял. Впрочем, судя по описанию, ритуал действительно не представлял серьёзной угрозы. Правда, зная их везение…

– Хорошо, – поддавшись мольбе в аметистовых глазах, сдался Титвин. – Но магический кристалл из хранилища артефактов вытаскивать будешь сам! Я не хочу вылететь из академии в случае, если нас поймают.

– По рукам, – Алкур выглядел донельзя довольным. – Я с удовольствием влезу в хранилище один. – В аметистовых глазах вспыхнуло предвкушение. – И даже буду очень рад, если меня поймают.

С Алкуром Хайотом Титвин познакомился во время заселения в общежитие. Будучи выходцем из небогатой семьи, Титвин сразу обратил внимание на щеголеватого смуглого красавца с яркими аметистовыми глазами – главным признаком принадлежности к высшей аристократии королевства. Вёл себя Алкур крайне вызывающе, хамил коменданту, ругался через слово, как портовый грузчик, и даже демонстративно распил бутылку красного вина в момент, когда комендант зачитывал правила о запрете алкоголя на территории академгородка. После всего этого, узнав, что Алкур будет жить с ним в одной комнате, Титвин почувствовал закономерное разочарование и даже раздражение – юноша рассчитывал вести тихую, спокойную жизнь все пять лет обучения. Теперь с этими планами можно было попрощаться.

В общем и целом, Титвин не ошибся. Алкур был полной противоположностью слова «спокойный». Только вот и высокомерным засранцем, каким показался на первый взгляд, юноша тоже не был. Он с уважением относился к личным границам своего соседа, в душу не лез, старался не шуметь, если Титвин что-то читал или учил, и вообще проводил в комнате минимально возможное время, возвращаясь туда лишь ночевать, а порой и вовсе не показываясь на глаза несколько дней кряду.

С мёртвой точки их отношения сдвинулись спустя три месяца после начала занятий. В одну из ночей Алкур завалился в комнату в практически невменяемом состоянии и траурным голосом сообщил:

– Меня не исключат.

Титвин, только-только проснувшийся, окинул соседа непонимающим взглядом.

– О чём ты говоришь? – осторожно спросил он, выбираясь из кровати и неуверенно приближаясь к усевшемуся прямо на полу Алкуру.

Красивые губы исказила болезненная гримаса.

– Я могу хоть взорвать эту чёртову академию, но меня не исключат, – заявил Алкур убито. – Ректор мне сказал. Отец заплатил ему какую-то астрономическую сумму, так что, что бы я ни делал, на это закроют глаза.

Сказав это, юноша обхватил колени руками и разрыдался, тем самым вогнав Титвина в состояние близкое к панике.

Позднее той же ночью, – а точнее уже ранним утром, – Алкур, напоенный успокаивающим зельем и ромашковым чаем, рассказал, что в академию Ардман поступил не по своей воле. Его сюда запихнул отец. Потому что, цитата: «наследник семьи Хайот не может быть никем другим, кроме как боевым магом». Мнение самого наследника главу семьи не интересовало. Поэтому Алкур совершенно осознанно завалил вступительные экзамены. Однако благодаря связям отца и «благотворительным пожертвованиям» всё равно оказался в числе студентов. После чего Алкур пустился во все тяжкие: прогуливал занятия, хамил преподавателям и целенаправленно, пункт за пунктом, нарушил Устав. Его выходки, естественно, не остались незамеченными и юношу, наконец-то вызвали на ковёр к ректору. Где Алкур и узнал ошеломительную новость: ничто не заставит Фейтмана его исключить. Так что хочет Алкур или нет, ему придётся отучиться в Артмане пять лет и получить диплом.

К зимней сессии у Алкура ещё теплилась надежда на отчисление за неуспеваемость и непосещение занятий. Однако по всем предметам он получил автоматом абсолютно незаслуженную тройку и окончательно махнул рукой на учёбу, полностью сосредоточившись на своей страсти – уходу за животными. Хайот даже устроился на подработку в питомник при академии, где с удовольствием общался с местными обитателями – псами самых разных пород.

И вот теперь, накануне летней сессии, перед Алкуром нарисовалась неожиданная проблема – магистр Кея, преподаватель проклятий и по совместительству декан их факультета, очевидно, не собирался никому ставить зачёт по своему предмету просто «за красивые глаза». И перспектива встречаться с ним во сне каждую ночь, тем более в виде «Феи Лени» не улыбалась никому, даже безбашенному Хайоту.

У самого Титвина с проклятьями отношения тоже не задались. Наслушавшись жутких историй про Страх и Ужас академии Ардман, впечатлительный юноша никак не мог сосредоточиться на занятиях магистра Кеи, из-за чего регулярно допускал наиглупейшие ошибки – суровый преподаватель в ответ то и дело награждал нерадивого студента хмурыми взглядами и колкими замечаниями. Впрочем, во сне к Титвину Фея Лени не явилась, за что тот был безмерно благодарен – после такой встречи ни о какой успешной сдаче экзамена не было бы и речи, юноша бы просто не смог вымолвить ни слова, даже если бы знал билет на зубок.

Несмотря на все старания Алкура, ему всё же удалось незаметно проникнуть в хранилище артефактов, забрать из ящика фиолетовый кристалл – накопитель магии, – и незаметно же покинуть здание.

– В академии охрана – курам на смех, – сетовал Хайот, пока Титвин старательно перерисовывал из книги октаграмму со сложными сигилами по периметру лучей, стараясь растянуть её на весь пол, чтобы внутри можно было поставить обе их кровати.

– В хранилище кроме ингредиентов зелий и простых артефактов нет ничего особо ценного, – объяснил Титвин, вытирая рукавом испарину со лба. – Ты же не будешь выставлять вооружённую охрану перед кладовой с вёдрами и половыми тряпками или шкафом с продуктами?

– Магические кристаллы можно использовать в сложных и опасных ритуалах, – напомнил Алкур, ухмыляясь.

– Защитный купол академии не позволит провести ничего опасного или чересчур энергоёмкого.

– А как же бои в дуэльном зале и практические занятия по проклятьям и некромагии? – удивился Алкур.

– Ты совсем ничего на занятиях не слушаешь, да? – Титвин наградил друга осуждающим взглядом.

– Совсем ничего, – радостно подтвердил тот. – А что?

– Практические занятия по проклятьям и некромагии, а также учебные бои проходят в специальном здании. И вот туда ты точно не сможешь проникнуть без разрешения ректора и сопровождения кого-то из магистров.

– Звучит, как вызов.

Титвин укоризненно покачал головой, но ничего не сказал. Закончив с незапланированным уроком рисования, юноша, кряхтя, точно столетний дед, выпрямился, придерживаясь за ноющую поясницу – всё-таки полчаса ползать на корячках это вам не шутки. Даже если тебе всего восемнадцать, и ты полон сил и пышешь здоровьем. Окинув проделанную работу пристальным взглядом и сверив получившийся рисунок с тем, что был изображён в книге, Титвин удовлетворённо кивнул и установил магический кристалл точно в центр октаграммы, после чего они с Алкуром установили кровати так, чтобы те оказались в зоне действия «Охранной печати».

– Всё, теперь можно ложиться спать, – радостно сообщил Алкур, заваливаясь на свою постель, даже не потрудившись раздеться. – Главное перед тем, как заснуть, не забудь представить образ того, кого не хочешь допустить в своё сознание.

– Спокойной ночи, – пожелал ему Титвин, неторопливо раздеваясь. Он привык бережно относиться к одежде, поэтому брюки всегда складывал стрелочка к стрелочке и вешал на спинку стула, а рубашку и пиджак – на специальные плечики.

День был крайне насыщенный, поэтому, едва только голова коснулась подушки, оба юноши моментально уснули. И ни один из них не заметил, как линии октаграммы вместо синего цвета, указанного в книге, вспыхнули бледно-фиолетовым.

То, что что-то пошло не по плану, Титвин понял сразу же, как только оказался посреди незнакомого просторного холла, залитого ярким светом от трёхъярусной хрустальной люстры под потолком. Стены помещения были украшены изящной лепниной в растительном стиле, на полу лежал дубовый паркет, а перила широкой лестницы были начищены до такой степени, что в них можно было разглядеть собственное отражение.

– О, Тит, а ты тут чего делаешь? – раздался рядом удивлённый голос Алкура.

Обернувшись, Титвин увидел друга, облачённого в роскошный тёмно-синий костюм, отделанный богатым золотистым шитьём. Густые тёмные волосы юноши были элегантно зачёсаны на бок, а в ухе сверкала серьга-гвоздик с крупным бриллиантом.

– Похоже, меня затянуло в твой сон, – мрачно сообщил Титвин. – Только я не понимаю, как это произошло.

– Разве такое вообще возможно? – в голосе Алкура слышалось сомнение.

В этот момент дверь в противоположном конце холла с оглушительным грохотом распахнулась, и в комнату, зловеще сверкая голубыми глазами, влетел магистр Кея… В розовой балетной пачке и с розовыми же бумажными крылышками за спиной.

– Хайот! – рыкнул мужчина зычным басом, и у обоих юношей по спине пробежали мурашки. – Я тебя убью, гадёныш!

В руке декана появился самый настоящий топор, а всегда бесстрастное лицо приобрело просто-таки зверское выражение.

– Ой-ой, – Алкур, предчувствуя неприятности, попятился, а затем, схватив друга за руку, скомандовал: – Бежим!

Тяжкая доля преподавателя

После ночи, проведённой в сознании двоечников, Кея чувствовал себя выжатым, как лимон. Поскольку основные лекции и практические занятия по его предмету уже закончились, магистр посчитал возможным взять несколько отгулов и хорошенько восстановить силы перед сессионной неделей.

Ректор Фейтман, отличавшийся чрезмерным добродушием к студентам, но едва ли не три шкуры сдиравший с преподавательского состава, на этот раз проявил поразительное великодушие и без лишних разговоров подписал заявление на четыре дня отгулов – просто неслыханная щедрость с его стороны. Правда перед тем, как запереться у себя дома и хотя бы немного забыть об обязанностях и надоедливых ленивых спиногрызах, Кея сначала заглянул в библиотеку, чтобы убедиться: его план сработал на отлично. Все двоечники и прогульщики, даже засевший в печёнках Хайот, появившийся за семестр от силы на трёх занятиях по теории проклятий, чинно сидели в читальном зале и корпели над книгами. С чувством глубокого удовлетворения в душе Кея покинул опостылевшие стены академии.

Дома магистр застал интересную картину: Марша паковала небольшой ярко-жёлтый, точно цветок подсолнуха, чемодан, хаотично мечась по комнатам, точно конь, которому под хвост насыпали перца.

Жену Кея искренне любил. За двадцать лет брака Марша заметно располнела, в уголках глаз появились морщинки, а густые смоляные кудри, некогда достающие до колен, укоротились по плечи и покрылись серебристыми прядями. Однако колдовские зелёные глаза всё так же ярко блестели, а губы то и дело изгибались в соблазнительной улыбке, которую так и хотелось целовать.

– Опять командировка? – поинтересовался Кея, перехватив жену в коридоре, нежно прижал к себе за талию и запечатлел на шее за правым ухом ласковый поцелуй.

– Нет, – Марша покорно откинула голову на плечо мужа, позволяя губам терзать беззащитную шею. – Маме вдруг захотелось съездит в Ран на выставку каких-то редких орхидей, и я вызвалась её сопровождать.

Кея нахмурился. Он не то чтобы не ладил с тёщей, просто старался сократить их общение к минимуму. Однако…

– Мне поехать с вами? У меня как раз внезапный выходной образовался. Целых четыре дня!

Марша насмешливо фыркнула, повернула голову и ласково клюнула мужа в щёку.

– Вот давай только без жертв, – голос женщины был наполнен теплом. – Я прекрасно знаю, как ты любишь проводить время с моей мамой. А тут ещё и скучная выставка, после которой ей наверняка захочется пройтись по рынку и скупить кучу бессмысленных безделушек.

Кея невольно скривился от подобной перспективы, а Марша весело рассмеялась, увидев выражение его лица.

– Отдыхай, – новый поцелуй пришёлся в уголок губ, и даже колючая борода ничуть не смутила женщину. – Не так уж и часто тебе выпадает возможность посветить время себе, не отвлекаясь на меня.

– Мне нравится отвлекаться на тебя, – многозначительно шевельнув густыми бровями, заметил Кея.

– Да неужели? – Марша с лёгкостью включилась в игру, копируя его тон. – Да ты, мой дорогой супруг, мазохист! Насколько я помню, в прошлый отпуск я заставил тебя перестилать крышу и отремонтировать крыльцо. А до этого ты делал ремонт на кухне.

– А три года назад был вынужден отправиться в поход с твоими балбесами, – хохотнул Кея, вспомнив кучку студентов-биологов, не способных даже костёр развести.

– Вот именно, – Марша улыбнулась. – Так что советую тебе воспользоваться моим отсутствием и отдохнуть по-холостяцки.

– Боюсь, я для этого уже слишком стар, – весело заметил Кея, а затем добавил уже совершенно серьёзно: – Я отвезу тебя на вокзал.

– Хорошо, – Марша и не думала спорить.

– Ты зарядила переговорный кристалл? Я буду звонить тебе минимум трижды в день!

– Разумеется, зарядила. И запасной на всякий случай взяла.

Кея кивнул, невесомо коснулся губами макушки жены и разжал объятия.

– Я приготовила тебе лазанью и суп, – сообщила Марша, поправляя растрепавшуюся причёску. – Всё в холодильнике. В морозилке есть мясо, в кладовой – овощи. Надеюсь, с голоду за четыре дня не умрёшь.

– У меня большие соцнакопления, – Кея многозначительно потряс огромный живот. – И я не маленький мальчик, найду уж как-нибудь, что пожевать.

– Только не мои фиалки, – предупредила Марша, наградив мужа строгим взглядом. – Не забывай их, кстати, поливать. И газон завтра подстриги, он уже весь зарос.

– Слушаюсь, моя госпожа, – Кея отвесил жене глубокий поклон, за что был награждён лёгким подзатыльником.

Кея не особо любил отдыхать. Будучи по натуре человеком деятельным, свободное время мужчина привык проводить либо за исследованиями, либо за домашними делами. В молодости он ещё увлекался артефакторикой, но с годами страсть к возне с различными камнями, деревяшками и железками угасла. А стремление придумывать всё новые и новые заклинания – нет.

Опыт во внедрении себя любимого в чужое сознание был для Кеи новым и крайне будоражащим. Во времена обучения в академии мужчина, разумеется, изучал ментальные практики, однако особо не углублялся в этот раздел, посчитав его неинтересным. И вот теперь, разменяв пятый десяток, решил вернуться к истокам и изучить малознакомую отрасль магических наук.

Тарий, узнав об интересе друга, тут же притащил целую стопку монографий, посвящённых его любимой стихии – ментальной магии.

– Советую начать вот с этого, – Тарий протянул Кее увесистый талмуд, на форзаце которого красовалась его собственная фамилия. – Это переработанный мною лично учебник. Поможет освежить азы и не наделать ошибок. Я надеюсь, практиковаться в одиночку ты не планируешь?

– Я же не дурак, – фыркнул на подобное предположение Кея. – Разумеется, для практики я приглашу тебя.

– Частное репетиторство дорого стоит, – насмешливо заметил Тарий.

– Фрикасе из ягнёнка и бутылка Амалонда пятнадцатилетней выдержки будет достаточной платой? – иронично

– В самый раз! – заверил его Тар. – Говоришь, старый хлыщ дал тебе вольную на четыре дня? Отлично. Тебе ведь хватит трёх на вспоминание азов?

– Вполне.

– Тогда я загляну к тебе в пятницу на ужин. Заодно и попрактикуемся.

Чтобы не ударить перед другом в грязь лицом, весь вечер Кея провёл за изучением учебника, от которого мужчину отвлёк взрыв сверхновой в собственной голове – защитные чары общежития сигнализировали об использовании мощной, непредусмотренной учебным планом магии.