Ревизор: возвращение в СССР 18

Глава 1

Москва. Кабинет второго секретаря Московского городского комитета КПСС.

– Угу. Попробуй, загони их, хоть, за Можай, хоть, просто, в угол, – недовольно сказал Майоров.

– Вот что за молодёжь нынче пошла, а?! – кипятился Ганин. – Ничего не боятся! Никакого уважения к старшим! Никаких авторитетов! Это ж надо было такое, вообще, придумать: на нас чернуху собирать!

– А ведь, они не остановятся и так просто не утрутся, – заметил Майоров.

– Вот и я о том же, – задумчиво проговорил Захаров. – А молодёжь, да… Уже на пятки наступает… Предлагаю тормознуть, пока, с меховой фабрикой и обдумать, не спеша, ситуацию. Взвесить все за и против, просчитать последствия.

– Согласен, – неохотно ответил Майоров.

– Я как все, – недовольно проворчал Ганин.

***

Приехали в деревню и, первым делом, выпустили на волю пса. Он умчался сразу в кусты. Трофим и бабушка сразу закопошились по хозяйству, воду курам долить, огород и картошку проверить. Всё еле живое, засуха, бабушка расстроилась.

– Ничего, – успокаивал её Трофим. – Воды вон, нам набрали, вечером польём.

Хотелось им чем-нибудь помочь, но надо возвращаться в Москву.

***

Аэропорт в Бейруте.

– Ну, девочки, а теперь мы должны расстаться, – сделал Фирдаус печальное лицо.

– Как это? – спросила Диана и руки у неё сами, вдруг, оказались упёртыми в бёдра.

– Вот так, дорогая. Я лечу в Москву.

– А мы? – испуганно спросила Аиша.

– А вы нет, – продолжал он мариновать девчонок. – Вы полетите другим рейсом.

– Куда? – начиная ощущать подвох, сбавила тон Диана.

– К Амалю, – начал он улыбаться во весь рот, не в силах больше сохранять серьёзное выражение лица.

– В Париж? – с надеждой спросила Диана.

– В Париж, – обнял её муж и поцеловал в макушку.

– А-ааа!.. – только и смогла она выдавить из себя.

– Париж!!! – захлопала в ладошки счастливая Аиша.

– Амаль вас встретит. Пойдёмте, ваш рейс объявили, я вас провожу.

– А как же твои вещи? – опомнившись, спросила Диана, показывая на большой чемодан на колёсиках.

– Там нет ничего, что мне может понадобится в ближайшее время, – подмигнул ей муж и показал второй чемодан поменьше, который оставался у него.

– Ах ты ж, хитрый лис! – воскликнула обалдевшая Диана, припомнив, как он неожиданно предложил ей свою помощь при сборах.

Такого фортеля она от мужа никак не ожидала и посмотрела на него совсем другими глазами.

– Но это что получается, впервые мы в Париже не вместе окажемся? – дошла еще одна важная мысль до нее.

– Ты правильно говоришь – впервые, – подмигнул он ей. – Будут и следующие разы, и не один. А мне надо крепить финансы семьи. Чтобы они, как там у вас в русском языке говорится, позабыл… Не исполняли песню?

– Не пели романсы, – подсказала Диана, и надулась, – но все равно, я расстроена, что ты не едешь со мной.

– Ничего, девочки, вы и вдвоем там повеселитесь неплохо! Амаль вам все покажет и расскажет, что захотите.

***

Прилетел поздно, пока поймал такси и доехал, время уже было ближе к полуночи, но никто не спал, кроме Аришки. Меня встречали как дорогого гостя.

– Что за праздник? – удивлённо поинтересовался я.

– Виктория Францевна вчера всем рассказала, что ты в Верховном Совете работаешь, – объяснила радостная жена. – Будем отмечать твоё назначение.

– Понятно, – улыбнулся я.

– Как Эля с Трофимом добрались? – поинтересовалась Никифоровна.

– Всё хорошо, встретил, отвёз в деревню, – доложил я. – Пожаров, только, ещё больше стало, но от нас, к счастью, далеко. Кстати, Марат машину купил. Иномарку. Вартбург.

– Да? – Удивилась Галия. – Ничего себе… Как он умудрился?

– Он же в стройотряде нашем работает, – пожал я плечами, мол, я тут ни причём, – и на ЗИЛе вечером тренировки проводит. Ну и родители с деньгами помогли, не без этого. А саму машину привез новый студент МГУ, племянник профессора Нойлера, Мартин. Пару дней как приехал. Ничего такой парень, спокойный, думаю, вы с ним поладите в Москве.

– Немец этот твой Нойлер? – уточнил Егорыч.

– Немец, из ГДР. Наш немец.

– Вот времена пошли, немцы уже не с оружием на нас идут, а учиться приезжают, и машины на продажу привозят, – покачала головой Никифоровна.

– Это всё хорошо, – заметил Егорыч, берясь за бутылочку вина, – но мы отвлеклись, – он встал, налил всем вина и прокашлялся. – Паша, поздравляем тебя с новым назначением, и пьём за то, чтобы оно было не последнее!

– Ура! – закричал Родька, протягивая мне свой стакан с компотом.

– Поздравляю, – прижалась ко мне жена и поцеловала.

– Поздравляю, – сказала пани Нина.

– Верно, Андрей сказал: чтоб не последнее. Так держать! – добавила Никифоровна.

– Спасибо, – растрогался я. – Спасибо вам, – обнял я жену и поднял свой стакан.

Прекрасно посидели, что особенно приятно, теперь все в курсе и можно больше не бояться обмолвок про Кремль. Почувствовал такое облегчение от этого.

В среду просто отдыхали с женой, наелись в кафе маленьких пончиков с пудрой и карамельным соусом, а вечером ходили к пирсу. С погодой повезло, свежий ветерок, запах моря и сосен. И как я в прошлый раз на них внимания не обратил. Не зря говорят, всё познаётся в сравнении. После удушливого угара Москвы сразу восприятие поменялось.

***

г. Москва. Кабинет первого секретаря Пролетарского райкома КПСС.

– Ну так что, получилось у сыскаря раздобыть что-то еще?

– Ага! – радостно сказал Войнов. – И вы удивитесь, сколько всего!

– Так, ну давай! – нетерпеливо выхватил папку Бортко из рук Войнова. – Мне сегодня в семь часов с Захаровым встречаться…

Он начал изучать собранный материал, передавая прочитанные листы дальше по столу.

– Ну надо же… – пробормотал он, продолжая читать.

– Угу, – многозначительно ответил Войнов, уже ознакомившийся с отчётом сыскаря.

– Они совсем обалдели там, что ли? – потрясённо уставился на коллег Бортко, закончив читать и передав им последний лист. – Это ж сколько под ними предприятий?

– Я насчитал двадцать восемь, – ответил Войнов.

– И они ещё на наши нацелились? – не мог прийти в себя первый секретарь. – Жадные упыри! Нет, таких надо учить!

– Про любовницу Захарова, Михаил Жанович, обратили внимание? – спросил Сатчан, продолжая читать. – Квартира без очереди, пустяк, конечно, но как дополнительный аргумент в вашем сегодняшнем разговоре пригодится.

– Пригодится, пригодится… По отдельности может что-то выглядеть пустяком, а все вместе – уже совсем не пустяк. Это всё пригодится. Подготовьте мне отдельно список предприятий и досье на Захарова. Там, в сегодняшнем отчёте, на последнем листе, про охоту в заказниках, это тоже к досье добавьте. До кучи…

Бортко барабанил пальцами по полированному столу и его задумчивый взгляд становился всё более и более кровожадным.

– А сгруппируйте-ка мне по каждому, из команды Захарова, такое же досье, – велел он. – Пусть будут…

***

Москва. Один из ресторанов при гостинице Россия.

Бортко сразу увидел одиноко сидящего за дальним столиком Захарова и направился к нему.

Тот тоже его увидел и спокойно смотрел на приближающегося Бортко.

Не встал. Не подал руки. Не пригласил присесть за стол, автоматически отмечал Бортко. – Взгляд дерзкий и уничижительный.

Бортко сел напротив без приглашения и спокойным жестом подозвал официанта. После этого долго разглядывал меню, издеваясь над Захаровым прежде, чем сделать заказ.

– Ты совсем офигел вместе со своими комсомольцами?! – с угрозой в голосе зашипел Захаров, не подозревая ещё, что его ждёт дальше. – Вы кем там себя возомнили?! Ты думаешь, горком управы на райком не найдёт?!

– Может, и найдёт, – равнодушно ответил Бортко. – Но прежде, чем наговорите лишнего, о чём потом будете жалеть, лучше просмотрите документы в этой папочке, – и он пододвинул ему обычную папку «Дело» на завязках, в которой лежало досье на Захарова и список подконтрольных его команде предприятий.

По мере чтения Захаров краснел и откровенно злился. Дочитав до конца, он бросил папку перед Бортко, уже получившим свой чай и пирожное.

– Да я тебя сгною! Вместе с твоими щенками! – зашипел он.

– Может, и сгноите, – спокойно доел своё пирожное Ботко. – Только не забывайте, – наклонился он через стол к Захарову, – вместе сидеть будем. Ни меня, ни вас, думаю, такой расклад не устраивает. Не горячитесь сейчас, подумайте, как следует. Не забывайте, что чем выше забрались по лестнице, тем больнее лететь вниз по ступенькам. И в вашем возрасте шанса оправиться от поражения уже не будет, мы-то молодые, нам полегче. Упали и встали, да дальше пошли.

Захаров явно хотел сказать что-то дерзкое в ответ, но неожиданно передумал. Бортко удовлетворённо кивнул. Видел он такое выражение лица раньше. Оно появляется, когда гнев у человека проходит, и начинает появляться страх.

– Встретимся завтра здесь же, в это же время и продолжим разговор. До завтра, – допил свой чай Бортко, встал и ушёл, не прощаясь.

***

Москва. Квартира Фирдауса Эль Хажж.

– Всю область дымом заволокло, не то, что Москву, – жаловался Фирдаусу Ихсан, сотрудник торгпредства. – Нет никакого смысла квартиру менять.

– Да, я видел с самолёта, – кивнул Фирдаус. – Я собираюсь в Прибалтику на пару дней, может, исправится ситуация за это время.

– Сколько уже вот так живем, и все надеемся, надеемся, – печально покачал головой Ихсан, – а тут не то, что лучше, хуже только становиться…

Он попытался дозвониться до Ивлевых в надежде, что Павел ещё дома, но ответил незнакомый голос. Узнав, что Павел вернётся только через неделю, Фирдаус представился и попросил адрес Ивлевых в Паланге. После недолгого раздумья, незнакомец продиктовал ему адрес, и они попрощались.

***

Москва. Квартира второго секретаря Московского комитета КПСС.

Придя домой, Захаров сказал супруге, что устал, и голова болит, и заперся у себя в кабинете. Голова, и правда разболелась. Этот наглец Бортко довёл его сегодня до белого каления.

Хам! И спокойный такой при этом. Как они так умудряются? – ходил взад-вперёд по кабинету Захаров. – Наглость несусветная. Ещё пара лет, и эти молодые сожрут всю старую гвардию, – раздражённо думал он. – Оперились, заматерели, страх потеряли. Свои условия диктуют уже! «Подумайте, завтра продолжим разговор». Да где это видано, чтобы райком так говорил с горкомом?! Куда катится этот мир?! Подумайте…

Отступить сейчас под давлением материалов из папки Бортко? Он же верёвки из меня, тогда, будет до конца жизни вить. Посадить его после тщательного обыска? Но он же не идиот, хранить у себя такие материалы. Наверняка, они сразу же всплывут, как только Бортко арестуют. Правильно тот сказал, не тот уже у меня возраст, чтобы вставать, после того, как упал…

Денег уже собрано столько, что и самому, и детям, и внукам хватит. Может, бросить всё к чёрту? Купить инвалидность и уехать в Крым на пенсию?

Вроде бы тоже неплохой вариант. Но тоже есть нюансы… А вдруг эта папка Бортко не в те руки попадёт? Это сейчас у МВД и КГБ руки связаны, а уйдёшь со службы, никто им не помешает дело завести. Этим только дай поиздеваться над бывшим начальником, чтобы премии да повышения выбить у начальства.

Так ничего и не придумав, Захаров достал начатую бутылку коньяка и плюхнулся обессиленно в кресло.

С другой стороны, – немного расслабившись думал он, – Бортко предложил подумать. Значит, он не собирается меня топить. Значит, он собирается завтра мне что-то предложить…

***

В четверг с самого утра повёз жену к врачам в Клайпеду. Помня об их страсти к назначению различных анализов, специально поехали рано, чтобы всё сделать одним днём. Галие уже трудно давались пешие прогулки, поэтому позавтракали в ближайшем кафе после сдачи анализов, да и поехали домой.

В двенадцать мы были уже дома в Паланге. У нас уже были Шадрины. Маша развлекала Аришку. Родька с Егорычем отсыпались после утренней рыбалки. А Виктория Францевна, пани Нина и Никифоровна чистили рыбу. Вот, не ожидал, что Виктория Францевна будет этим заниматься.

– Коптить будете? – спросила Галия, тяжело усаживаясь за стол.

– А куда деваться, – нервно рассмеялась Никифоровна. – И носят, и носят…

– Что, детка, финишная прямая? – спросила Виктория Францевна, ловко орудуя ножом. – Последние два месяца самые трудные.

– Это ещё хорошо, что вы не в Москве! – услышали мы мужской голос от калитки. – У вас собаки нет?

– Нет, нет. Заходите! Кто там? – приподнялась пани Нина.

Спустился с террасы посмотреть, услышав знакомый голос, и не поверил своим глазам. Я был полностью уверен, что мне послышалось, но и глаза не обманывают…

– Кого я вижу! – закричал я радостно. – Какие люди и без охраны!

– Охрану в Париж отправил, – подошёл он и мы обнялись.

– Фирдаус! – взвизгнула от радости и неожиданности Галия.

– Что ты тут делаешь? – не мог я прийти в себя от удивления.

– Навестить вас приехал, – улыбался он. – Соскучился.

Он подошёл к Галие, обнял её, я представил его женщинам. Они были потрясены и удивлены. И его внешностью, и его прикидом. Неплохо он приоделся – белый костюм, явно изо льна, голубая рубашка. Правда, алый галстук снял и нес в руке, погода совсем не та, чтобы галстуки носить.

– А Диана-то где? – спохватился я.

– Говорю же, в Париж отправил. В Москве сейчас жуть, что творится. Я там привёз вам кое-чего, пошли машину разгрузим.

– Ты что, на машине приехал? – поразился я. – Тут же расстояние какое!

– Для бешеной собаки семь километров не крюк, – хохотнул Фирдаус, демонстрируя блестящее знание русских образных выражений, и мы пошли на улицу к машине.

***

Москва. Один из ресторанов при гостинице Россия.

Бортко пришёл ровно в семь. Захаров уже сидел за столиком. Какой нетерпеливый, – подумал Бортко, – нервничает.

На этот раз Захаров встал, заметив его и протянул руку, здороваясь. Бортко пожал протянутую руку, не стал ничего заказывать и молча ждал, что скажет Захаров.

– Что вы предлагаете? – наконец, спросил тот.

– Есть два варианта, – оживился Бортко, поняв, что теперь можно поговорить конструктивно. – Первый – вы возвращаете нам типографию, больше ничего у нас не отбираете, мы расходимся и забываем друг о друге.

Сказав это, Бортко посмотрел на Захарова, ожидая его реакции. И показывая также, что контролирует ситуацию…

– А второй вариант? – спросил тот.

– Объединяем активы и работаем в одной команде. Вам, всё равно, нужны молодые, грамотные, активные люди. Они у меня есть. У нас есть уже и большой опыт управления производственными предприятиями. И мы внедряем современные методы управления, заметьте, более эффективные, – Бортко погрозил указательным пальцем для пущей убедительности, и Захаров откинулся на стуле, удивлённо глядя на него, а Бортко продолжал: – Ваши и наши связи при объединении только усилят друг друга, мы все будем в большей безопасности. И прибыль мы тоже увеличим, – сделал он контрольный в голову, опять жестикулируя. – Все будут зарабатывать больше, чем раньше.

– Мне надо подумать, – сдавленным голосом ответил Захаров.

Как?! – думал Захаров. – Как они в горкоме проспали момент, когда у них под носом появились такие зубры?

Какой вариант выбрать? Первый? Опасно… С учетом того, что собрал о нем Бортко, нельзя его упускать из виду. Никаких «расходимся». Значит, возможен только второй вариант. Объединять активы, договариваться о долях… Но как убедить остальных, что отказываться от сотрудничества неразумно?

– Вы же не только на меня материалы собрали? – спросил Захаров, пристально глядя на Бортко.

– Всё может быть, – неопределённо ответил тот.

– Дайте мне их. Так мне будет легче убедить коллег в необходимости слияния наших, как вы говорите, активов.

***

Глава 2

***

Москва. Один из ресторанов при гостинице Россия.

Бортко задумался. Понятно, что Захаров хочет прижать своих этим компроматом и держать их всех в кулаке. У них-то компромата на него не будет. По большому гамбургскому счёту, какая разница, как он заставит своих себя слушаться. Но с другой стороны, получится, что он обеспечит себе рычаги власти за наш счёт? Станет беспрекословным лидером у своих… Разве что, за исключением крыши из ЦК. Но все равно, очень приподнимется посредством этого компромата.

– Была проведена большая работа, – медленно проговорил Бортко. – И потрачено много денег… – многозначительно посмотрел он на Захарова.

– Но это же и в ваших интересах тоже, – попытался перевести стрелки тот. – Зато я смогу гарантировать, что войны не будет, а будет мирное объединение наших групп. Вы же сами именно этого хотите, и вряд ли вас устроит вариант, когда остальные в нашей группе меня не послушают и решат прибегнуть к силовым рычагам в отношении конкурентов?

– Я прекрасно понимаю, что вы собираетесь делать с этими досье на своих коллег, – улыбнулся Бортко. – Компромат на самого себя вы же не планируете им при этом показывать, я прав?

– Что вы хотите? – понял Захаров, что его планы раскусили, угрюмо глядя на него. – Какие-то дополнительные бонусы?

– Равные лично с вами права в новой команде и равные доли прибыли, – с готовностью озвучил свои условия Бортко, – уверяю вас, та власть, что вы получите над своими при помощи этих материалов, этого стоит.

– Не только со мной, – подбирая слова, медленно проговорил Захаров. – Есть ещё третий человек…

– Стельмухов-то из ЦК? – небрежно спросил Бортко, и Захаров чуть не поперхнулся, услышав эту фамилию. – На него тоже есть очень хороший материал. Надо?

– Нет, – испуганно отрезал Захаров. – Даже знать об этом ничего не хочу! Ему всех нас раздавить – как мне чай заварить. Не больше усилий потребуется.

Он нервно забарабанил по столу пальцами, принимая решение.

– Я согласен, – наконец проговорил он. – Но не от одного меня всё зависит. Дайте мне ваши досье, и я сделаю всё, что в моих силах.

– Хорошо, – испытующе всматривался в Захарова Бортко. Тот выдержал взгляд. – Завтра встречаемся здесь же. Я всё привезу.

– Договорились, – протянул ему руку Захаров. Они попрощались, и он пошёл на выход из ресторана.

***

Захаров прямо чувствовал взгляд Бортко на своей спине. Очень хотелось обернуться, но он удержался, и только покинув ресторан, позволил себе расслабиться. И уверенный в себе чиновник с прямой и гордой осанкой сразу превратился в сутулого, до смерти уставшего и испуганного человека.

Сев в ожидавшую его машину, Захаров вытер пот со лба и подумал, до чего же отчаянные эти ребята! Не побоялись на самого Стельмухова компромат собрать! Вот это хватка! Получается, что мы перестали быть для них непререкаемыми авторитетами. Мы забронзовели, а у них, понимаете ли, «современные, более эффективные методы». Похоже, и правда, пора объединять с ними усилия. Иначе сдвинут на обочину жизни и сделать ничего не успеешь.

***

Н-да, сдаёт старая гвардия, – думал Бортко, глядя вслед удаляющемуся Захарову. – Хлипковаты стали, стареют, что ли? Или они, просто, никогда не сталкивались с тем, что им кто-то снизу может возразить? Привыкли, что они для нижестоящих истина в последней инстанции. Захаров, вон, вообще, удар не держит, как будто первый раз с открытым сопротивлением столкнулся. Как хорошо, что мы не уступили и не прогнулись! А ведь могли! Еще как могли!

И он с теплотой вспомнил, как Сатчан его вдохновил не отступать, а сражаться за свое. Пашка молодец, надо его будет продвигать…

***

Аэропорт Ле Бурже недалеко от Парижа.

Диана с Аишей вышли в зону прилёта и огляделись в поисках Амаля. Но он первый увидел их, замахал руками и поспешил навстречу. Они обнялись сразу втроём. Амаль смотрел на них с нескрываемым удивлением.

– Вы похожи как сёстры! – воскликнул он.

У Дианы от объятий расстегнулась верхняя пуговка на блузке и стало видно колье…

– Это очень неосмотрительно, – сделал ей замечание Амаль.

– Ну, не в багаж же было его сдавать, – поспешно застегнула пуговку Диана, прикрывая замысловатую цепочку с тремя ромбиками разного размера с одним большим бриллиантом в центре и множеством мелких вокруг.

– Такие вещи должны хранится в сейфе, – серьёзно сказал ей шурин, наметанным глазом определив, что это не серебро, а платина и вставок там карата на два.

Ага, как же, – подумала Диана, – домой поеду, и забуду, так оно тут и останется. Да и кто его увидит под одеждой? А если даже увидит, кто поймёт, сколько оно стоит и из чего сделано? Цепочка и цепочка. Почему бы не серебряная с фианитами?

Они получили свой багаж, но понес его не Амаль. Откуда-то из толпы ловко выскочил высокий мужчина в черном костюме, и, взяв оба чемодана за обычные ручки, пошел за ними, пока они не пришли к огромному белому лимузину. Он оказался личным шофером при лимузине.

Диана никогда раньше не видела таких шикарных машин. Даже в кино. Амаль встретил их, как двух восточных принцесс. Прохожие оглядывались на них с любопытством. Амаль сел напротив них в просторном салоне, и машина тронулась.

– Раз вы в Париже впервые, покатаемся немного по городу, – сказал Амаль и достал бутылку шампанского.

У девчонок не было слов, они только восторженно попискивали обе. Шампанское оказалось невероятно вкусным. Диана заворожённо смотрела по сторонам. На Марсовом поле сделали остановку и погуляли минут двадцать, любуясь на Эйфелеву башню.

Попав, наконец, в апартаменты Амаля, Диана вышла на балкон с видом на старый город.

– Париж!.. – прошептала она, вдыхая всей грудью этот чудесный воздух свободы и любви. – Париж, – повторила она, не в силах скрыть мечтательную улыбку.

Вдруг она вспомнила про брата.

– Жаль, не смогла предупредить… Что ж поделать?.. Так получилось…

Не просить же было Фирдауса передать Павлу на словах, что им КГБ интересуется. Тогда пришлось бы и рассказывать, что она сама птичка певчая… А Пашка категорически делать это запретил. Учитывая мнение о нем родителей Фирдауса да и самого мужа, Пашка явно знает, что делает. Глупо было бы не следовать его советам.

***

Фирдаус привёз всевозможных восточных сладостей – целую большую коробку, и коньяк Мартель ВСОП.

– Там внизу, в коробке, ещё консервы. Фрукты не довёз бы по такой жаре и тряске, – развёл руками он, – сам понимаешь, тысяча километров…

Принесли вдвоём с Фирдаусом тяжелую коробку, придерживая за дно, чтоб ее содержимое не вывалилось, и поставили перед женщинами на стол. Они, пока мы ходили к машине, убрали рыбу, вымыли стол и стали готовиться к обеду.

– Принимайте подарки из солнечного Ливана, – улыбаясь, сказал я.

– О, прекрасный коньяк, – улыбнулась Виктория Францевна. – И он точно не из Ливана, а из Франции.

– Егорыч, открывай, – поставил я перед ним бутылку и предложил Галие и Маше посмотреть, что из сладостей на стол выложить.

– Давайте-ка, пообедаем сначала, – тут же засуетилась Никифоровна. – Девочки, не доставайте, пока сладкое, а то вкус перебьете.

Виктория Францевна моментально принялась вести с Фирдаусом светскую беседу.

– Не подскажите, как ливанский бизнес относится к сотрудничеству с Советским Союзом? – сделав заинтересованное лицо, спросила она.

– Небольшой фруктовый частный бизнес в лице моей семьи очень даже благосклонно, – улыбаясь, ответил ей Фирдаус.

– Понимаю, – улыбнулась ему в ответ Виктория Францевна.

Маша с Никифоровной и пани Ниной, тем временем, быстро накрыли стол и присоединились к нам, с интересом прислушиваясь к светскому разговору. Егорыч наполнил коньяком маленькие рюмочки. Опробовали. Всем понравилось. Даже Егорычу, хоть он и топорщил брови, многозначительно поглядывая на стоявшую на шкафу бутылку водки. Намекал, что она якобы лучше. Но я судил по тому, как он быстро и с охоткой налил себе вторую рюмку.

– А как ливанская молодёжь относится к обучению у нас? – продолжала расспрашивать Фирдауса Виктория Францевна. – Есть в планах посылать к нам на учёбу больше ребят?

– Есть, конечно. Вот, к примеру, у меня племянница будет поступать в этом году.

– Куда? – удивлённо спросил я.

– А куда ты посоветуешь?

– В МГУ, конечно, – как о само собой разумеющемся, ответил я. – Что-то вы затянули. Надо было давно уже заняться этим вопросом. Она хоть чуть-чуть говорит по-русски?

– Ну, немного говорит, как и я, – скромно ответил Фирдаус.

– Отлично! – был приятно удивлён я. – У вас поразительная семья! – пришлось быстренько сходить за записной книжкой. – Дам тебе телефон моего замдекана, позвони, попроси помочь с устройством племянницы.