Ревизор: возвращение в СССР 42

Глава 1

Москва, завод «Полёт»

Директор завода «Полёт» уже и не помнил, когда он в последний раз спал больше пяти часов, но недовольным он отнюдь не был. Он очень радовался тому, что два года назад создал связку с заместителем первого секретаря горкома Захаровым.

Да, тогда он немного рискнул, но теперь было очевидно, что это была прекрасная идея, и весь риск полностью окупился. Ключевые сотрудники предприятия, включая его самого, получали дополнительные деньги в рамках сверхплановой деятельности. А граждане СССР – увеличившиеся поставки продукции завода.

А в сентябре на деятельность предприятия обратило внимание само Политбюро. Согласованное вначале с Захаровым изготовление двух десятков детских площадок вскоре по настоянию Гришина получило совершенно новый уровень поддержки, которая раньше директору казалась невозможной. При этом она последовала уже после изготовления этих самых двадцати площадок. До того, как он ее получил, он думал, что при поддержке Захарова как сыр в масле катается, но те потоки сырья и станков, что обрушились на предприятие после высказанной Политбюро заинтересованности в скорейшем развитии производства детских площадок были просто манной небесной…

Захаров ему все разъяснил, рассказав по секрету, что уже размещённые площадки стали источником чрезмерного шума для членов семей Политбюро, и нужно поставить в соседних дворах побольше других площадок для отвлечения детворы, а иначе бы можно было и умом повредиться, так и не поняв, с чего вдруг такая щедрость…

Да, от него потребовали срочно изготовить десятки новых площадок, но и фонды выделили совершенно грандиозные. Старое оборудование вынесли из цеха, предназначенного для расширения производства детских площадок, за рекордное время – за сутки. Новое разместили и наладили всего за двое суток.

Все работники, что участвовали в этом авральном переустройстве, получили такие премии, что были беспредельно счастливы. На территории цеха разместили новейшие станки из Японии, Швейцарии и Германии, причём он сам лично выбирал, что именно хочет получить.

Под шумок, конечно, воспользовался такой возможностью, чтобы прихватить кое-что и для модернизации традиционных часовых цехов, то, что было жизненно необходимо для улучшения качества, а ведь в этой пятилетке он ничего нового уже получить не ожидал…

Более того, помимо самого Гришина, ему уже звонило трое других членов Политбюро, которые расспрашивали его о нуждах предприятия и обещали всяческую поддержку в случае, если возникнет такая в ней необходимость. Из скромного директора стандартного московского предприятия, которое, конечно, было на слуху, но таких в столице были ещё десятки, он внезапно превратился в политическую фигуру.

Правда, когда он думал об этом, руки немножко начинали дрожать от такого внезапно высокого уровня, на который он вышел. А в ответ от него-то всего-то и требовалось клепать как можно больше новых детских площадок повышенного комфорта. Изготовить их нужно было как минимум сотню к Новому году, но с такими-то возможностями, что он получил, почему бы и нет?

Той же самой нержавейки он нахапал столько, что хватит для следующих двух лет производства в ускоренном режиме. Выдали ему фонды на нее так щедро, словно у него важное предприятие военно-промышленного комплекса, а не скромное гражданское предприятие…

Была заказана и щедро оплачена и незапланированная ранее научно-исследовательская работа по созданию универсальных разборных железобетонных платформ, которые можно заливать прямо на предприятии и потом монтировать на нужной местности под основу детской площадки. Со всеми нужными пазами для крепления элементов детской площадки…

Теперь площадки можно монтировать хоть в самый лютый мороз, без проведения каких-либо других землеустроительных работ. Снег, главное, отгрести в сторону, и можно возводить. И когда потеплеет, ничего плохого с площадкой не случится. Это, конечно, удорожало каждую детскую площадку, но, с другой стороны, теперь их можно было устанавливать в любое время года. И не переживать, что дети расшатают конструкции в первые дни после заливки бетона, когда он ещё ничего не держит.

Конечно, директор понимал, что два-три года такого масштабного производства – и новенькими площадками будет оснащена не только Москва, но и Ленинград, и другие крупные города. В совсем уж провинциальные города, конечно, такую дорогостоящую продукцию вряд ли повезут. И вот тогда уже могут возникнуть проблемы с загруженностью нового цеха…

Он уже говорил об этом с Захаровым. Захаров покивал, но особых опасений не высказал, отметив, что новейшие импортные станки-то на заводе останутся. Значит, просто-напросто надо будет придумать выпуск какой-то новой, такой же востребованной продукции вместо детских площадок. Или же заранее позаботиться о том, чтобы предприятие всё же получило заказ и для производства детских площадок для провинциальных городов небольшого размера. Пообещал переговорить с кем-то толковым, кто обязательно подскажет, как именно лучше поступить, и потом вернуться к этому разговору.

***

Москва, Лубянка

Румянцев был собой весьма доволен. Он даже получил огромное удовольствие, наблюдая раз за разом, как высокопоставленные офицеры КГБ, к которым он подходил со своим вопросом, ошарашенно разевали рты, услышав, что дерзкий студент собрался в загранку на Кубу на военном самолете, и просит от комитета замести все хвосты… Сначала Кутенко… Непосредственный начальник, кстати, ошарашенно помотав головой, сам с этим вопросом дальше по инстанции идти не решился. Явно перепугался, что начальство на него наорет – мол, распустили совсем агентов, раз они такое у вас себе позволяют! Может, еще «Чайку» Леонида Ильича прикажете переправить тем же самолётом тоже на Кубу, чтобы студент там по острову Свободы на ней катался, ни в чем себе не отказывая?

Так что к генералу Комлину ему пришлось идти самому, что его вполне устраивало. В отличие от напугавшегося подполковника Кутенко, он присутствовал возле того кабинета, в котором наглый студент самому Андропову лекцию читал, и полагал, что на него лично никто из приближенных к председателю лиц орать точно не будет. А вот мелькнуть лишний раз у таких тяжеловесов для карьеры совсем не помешает…

В кабинете у Комлина он получил истинное наслаждение, глядя на побагровевшего после его рассказа о скромной просьбе Ивлева генерала. Тот матюгнулся, не без этого, но отнюдь не в адрес Румянцева.

А затем они вместе пошли в кабинет Вавилова. Да, это удовольствие продолжалось и продолжалось… А вот Вавилов, вначале тоже разозлившись, почти тут же и расхохотался:

– Не, ну анекдот же! Выйду на пенсию, будет хоть что вспомнить!

И дал добро без каких-то проблем. Хотя Румянцев и так понимал, что к Андропову уже они точно не пойдут. Хватит цирка на сегодня. Полномочий заместителя председателя для такого решения вполне достаточно.

Вернувшись в кабинет, он начал названивать Ивлеву. А того дома не оказалось. Пришлось общаться с его няней.

***

Москва, двор у дома Ивлевых

Хотел уже домой идти, звонки нужные делать, но Валентина Никаноровна еще не закончила со всей накопившейся информацией.

– Павел, вам также звонил Олег Петрович Румянцев. Я ему сказала, когда вы будете, он обещал вам перезвонить. Свой телефон, как и в прошлый раз, когда вы отсутствовали, оставлять отказался.

– Спасибо большое, Валентина Никаноровна, – ответил я. – У него смежный телефон с начальником, и тот не любит, когда ему на него звонят… Вот он сам и набирает всегда.

Надо же как-то объяснить няне такое удивительное нежелание оставлять свой номер телефона? А про себя подумал: «Ну вот он, решающий момент. Едем ли мы на Кубу или нет?».

Потрепал детей по макушкам и, вздохнув с сожалением, направился домой. Дела не ждут. Всем дозвониться, время нужно.

Раза три набирал – каждый раз у Таисии Григорьевны было занято. Наконец, спустя минут пятнадцать, всё же до неё дозвонился.

– Здравствуйте, Таисия Григорьевна, – говорю, – Павел Тарасович Ивлев, звонили мне?

– Да, Павел Тарасович, – властным голосом, словно именно она была членом комитета партийного контроля при ЦК КПСС, а не Межуев, сказала она. – Владимир Лазаревич хотел бы вас завтра увидеть в 16:00. Сможете подойти?

– В 16:00, к сожалению, нет, читаю лекцию по линии общества «Знания» в Московском зоопарке.

– Ясно, – недовольным голосом сказала секретарша–помощница. – Сейчас посмотрю ещё раз его расписание.

– Хорошо.

– А в пятницу в десять утра сможете?

– В пятницу в десять утра у меня занятие на полигоне воинской части, но при необходимости, если другого времени не найдется, могу перенести.

– Ну, конечно, переносите, что вы там себе еще думаете? – раздражённо ответила Таисия Григорьевна. – Вас такой к себе человек вызывает, а вы ещё тут размышляете, переносить или нет?

Тут я уже не выдержал.

– Знаете что, Таисия Григорьевна, при всём моём уважении, я не готов к тому, чтобы вы на мне своё раздражение вымещали. Я себя не на помойке нашел. Уже неважно, на какое время мы с вами договоримся, но я обязательно при встрече с Владимиром Лазаревичем проинформирую его о том, каким тоном вы с его посетителями разговариваете.

Не, ну а что она о себе вообразила? Что я ей, мальчик, что ли, чтобы меня строить? Тоже мне, царица Савская, поруководить мной тут решила. Похоже, вообразила, что она абсолютно незаменимый человек и может себя как угодно вести с теми, в ком Межуев видит перспективный кадровый резерв. Тем более если бы я к ней с пустыми руками приходил и смотрел как на пустое место, а я же ей постоянно что-то притаскиваю вкусное, и веду себя очень даже уважительно. Тут уже любой разумный человек начнёт себя повежливее вести с таким посетителем. Но если нет, она хочет войну – то она её получит.

В трубке повисло тяжёлое молчание. Я так понял, что помощница Межуева просто онемела, никак не ожидая услышать от студента такую отповедь. Потом сказала холодным голосом, который, возможно, показался ей самой гордым:

– Хорошо, договорились на пятницу на десять утра. Не опаздывайте.

И, не прощаясь, повесила трубку.

Я по этому поводу нисколько не обеспокоился. Даже если она побежит к Межуеву жаловаться, то он выглядит как серьёзный, обстоятельный чиновник. Такой человек не будет рубить не глядя, ясно, что захочет прежде всего со мной поговорить. А я уж не буду стесняться во время этого разговора. Все, что думаю о его деспотичной помощнице выложу…

Решив этот вопрос, сразу же сел, конечно, писать доклад для КГБ.

Раз теперь не требовалось раздувать объем, то текст доклада у меня много времени не занял. Как и в докладе для Андропова, постарался сделать основной упор на экономические, геополитические, психологические и культурные аспекты неразрешимых противоречий между русскими и американцами. Развил многое из того, что делал еще в прошлом докладе.

Румянцев перезвонил через час, когда я как раз и закончил. Словно чувствовал…

– Собственно, – сказал он, поздоровавшись, – я сразу по нескольким вопросам. Первый: когда будет готовый текст, который можно будет посмотреть?

– Да практически всё уже готово, – сказал я. – Осталось напечатать, но на это нужно хотя бы четверть часа. Могу подвезти доклад хоть прямо через час.

– Отлично, – сказал он. – Тогда другие вопросы обсудим не по телефону.

Положив трубку, я подумал, – эх, на самом интересном месте! Ну ладно, с другой стороны, подход совершенно разумный, я сам стараюсь ему следовать каждый день.

Напечатав доклад, поехал в КГБ. Молча поздоровались с Румянцевым около вахты, молча дошли до кабинета.

– Давай я сразу доклад гляну, хорошо? – спросил он, и я кивнул. Правильно, а то начнем о чем другом говорить, и позабудем про это… А нам же еще и дату надо согласовать, когда доклад буду читать.

Текст был по объему небольшим, офицер его быстро прочитал.

– Понятно, – сказал он, – значит, вот так, без вариантов? Не подружиться нам с американцами, получается.

– Никак совсем, – с сожалением развел руками я, – у них мания величия. Либо мы соперники, которых надо к ногтю, либо слуги. Промежуточных вариантов для нас не заготовлено. И ясно, что в слуги мы не готовы…

– Это точно, с чего бы вдруг, с нашей-то мощью? – фыркнул Румянцев.

Эх, ему бы сейчас про девяностые рассказать… И про то, как почти всю эту нынешнюю мощь быстро в немощь превратили… Но нет, неохота мне еще в психушку, лучше буду и дальше играть роль очень умного молодого человека…

– Так, в четверг уже поздновато, графики не согласуют многие. В пятницу можешь в десять утра? – спросил он деловито, порывшись в ежедневнике.

Да что они все, сговорились, что ли?

– Уже точно не могу, слишком серьезный человек встречу назначил, – покачал я головой.

– Генерал твой, небось? – попробовал на халяву разжиться информацией Румянцев.

– Не-а, – только и ответил я, и офицер хмыкнул, поняв, что продолжения не последует.

– Долгая встреча-то будет? – спросил он.

Ясно, значит, хочет все же в пятницу, да не во второй половине дня, а понедельник вообще не рассматривает. Крепко же ему хвост накрутили…

– Не знаю, но за час рассчитываю уложиться. Еще полчаса до вас добраться с запасом… В 11.30, наверное, смогу.

– Отлично, приходи за десять минут. Или даже за пять. Ты человек ответственный, и за эти пять минут тебя доведу. Править, тем более, твой текст больше вообще не будут, так что на это время можем в запас не закладывать.

Кивнул головой и выжидающе посмотрел на него – мол, давайте к следующему вопросу переходить.

– Так, по твоей поездке все согласовано. Устроим все отметки и для тебя, и для жены, и для няни… – сказал Румянцев, при этом «для няни» произнес с сарказмом, но я не стал реагировать на провокацию. Мы по этому поводу уже вчера посмеялись…

Дальше я получил еще и адрес пансионата, где на четверых на нас в ноябре уже номер подготовлен.

Вышел из здания КГБ. Так, теперь куда мне дальше?

Пошёл сразу к городскому телефону, набрал адъютанта генерала Балдина. Продиктовал ему название кубинского пансионата и его адрес. Тот, видимо, уже знал о планах своего начальника на отдых на Кубе, так что вообще ни одного лишнего вопроса мне не задал.

Вспомнил, что мне теперь надо договориться с Догеевым о переносе занятия в пятницу. Телефона Догеева у меня где-то был, но только домашний. И звонить ему ещё рано, можно только через часик его попробовать набрать.

Вспомнил о Догееве, и неизбежно всплыла в голове и сцена нашего недавнего визита с Эммой в воинскую часть на Лосином острове. Впрочем, каком недавнем – неожиданно для меня уже пять дней прошло… А я же хотел с Эммой встретиться, посмотреть на её статью, которую она сделает по итогам этой нашей вылазки.

Честно говоря, не очень сильно заботился об этом, потому что был уверен, что она сама меня наберёт, чтобы статью показать. А вот и не набрала. Значит, возможно, статья, с её точки зрения, вышла просто идеальной. Ну, кто его знает, может быть, и так.

Но всё же чувство ответственности взяло верх. Я сел в машину и поехал к общежитию, в которое Либкинды заселились. Надо всё же быть ответственным до конца. Затеяв какое-то дело, нужно доводить его до ума. Генерал Ветров провинциальной девушке огромный аванс сделал. Так что очень важно, чтобы Эмма писала прямо-таки идеальные статьи. Чтобы в «Красной звезде» ею все были очень довольны и транслировали это довольство и генералу, что её в Москву вытащил. Нам через него ещё, вполне возможно, и Славку пристраивать в Москве придётся. Так что он должен быть абсолютно уверен в правильности своего доброго поступка.

Но ехать с пустыми руками в общежитие, конечно же, было неприлично. К счастью, недалеко отсюда была булочная, а народ ещё не повалил с работы, так что очередей должно было быть по минимуму. Подъехал туда и за пять минут отоварился пятью красивыми, вкусно пахнущими баранками с глазурью и пятью свежайшими маковыми булочками. Они еще теплые даже были. Если сядем чай пить, то каждому будет по две штуки, – вот и славно.

Но мой визит в этот раз пошел не по плану. Дверь мне открыла незнакомая мне женщина лет шестидесяти, и на мой удивлённый вопрос:

– Добрый день! А где Эмма?

Ответила:

– Я Изольда, помощница. Она меня наняла, пока в Святославле будет, уехала вот вчера поздно вечером. До субботы, сказала, что не появится.

– Понятно, – сказал я. – Тогда я Кларе Васильевне сдобу занесу и оставлю, да и побегу по своим делам.

Правда, уйти от Клары Васильевны быстро не удалось. Так-то она раньше настороженно на меня посматривала, видимо, не очень была счастлива от идеи переезда в Москву. Но вот сегодня как-то оказалась ко мне вполне себе расположена, так что пришлось мне задержаться и поболтать с ней. Да собственную баранку одну съесть с чайком.

Она сообщила мне, что гуляет теперь каждый день с детьми по два часа во дворе, когда погода соответствующая. И что Эмма договорилась в военном госпитале, что в следующий понедельник повезёт туда деда на полное обследование, в том числе даже на самых современных аппаратах. А в среду туда же и обоих детишек завезёт, но уже к педиатру.

А ещё Эмма уже была в одном из тех садиков, список которых я ей от профессора Северцева передал в пятницу. Но там предложили обратиться к ним или в другое заведение уже после того, как они переедут из общежития жить в конкретный район Москвы. Сказали, что раз они ещё не знают, где будут жить, то какой смысл на месяц или два ребёнка отдавать? Вполне может быть, что если место окажется слишком далеко от нового дома, то он только адаптируется, и придётся его снова забирать, чтобы вести в другое учреждение. Это может оказаться плохо для психики.

Я кивнул, соглашаясь. Клара Васильевна всплеснула руками, увидев, что у меня чай закончился, и тут же побежала мне доливать.

Ну вот и выяснилась причина, почему она стала ко мне гораздо лучше относиться, чем раньше. В отличие от Святославля, в Москве явно есть кому позаботиться о здоровье и деда, и малышей.

Надо будет, кстати, сказать Эмме уже не при Кларе Васильевне, чтобы она вслед за дедом и бабушку пристроила на полное обследование. Нельзя всё же забывать о том случае, когда она всерьёз помирать собралась. То, что узнав о страшной аварии, приключившейся с Эммой, и о том, что за детьми присматривать больше некому, фактически восстала из мёртвых – это хорошо, конечно. Но кто сказал, что здоровье у неё с тех пор существенно улучшилось?

Очень волевые люди способны на буквально крохах здоровья годы своей семье в тяжёлой ситуации помогать. А потом, едва ситуация улучшится, тут же рухнуть замертво. И нам вот такой вот сценарий абсолютно точно не нужен.

Да, точно, надо сказать, чтобы обследование бабка прошла, и чтобы какой-то курс лечения для неё обязательно провели. По тем её слабым местам, что прежде всего внимания требуют.

Вышел от Либкиндов. Посмотрел на часы. О, великолепно, как раз успеваю к Галие на работу, подхвачу ее. Жена точно обрадуется… Подъехав к работе, припарковался, вышел из машины и постоял минут десять, наблюдая за выходом из ССОДа.

Наконец, выбежала Галия. Рабочий день позади, а походка лёгкая, счастливая. Как же хорошо быть молодой! После сорока лет – черта с два вот так легко и радостно, после целого трудового дня выскочишь…

Ладно, хватит уже погружаться в такие вот размышления. Я теперь тоже молодой. И нужно стараться соответствовать своему новому возрасту, а не ворчать по каждому поводу.

Увидев меня, жена обрадовалась. Подбежала резво, обняла за шею, поцеловала! Приобнял ее за талию и пошли к машине.

– Как дела на работе? – спрашиваю ее.

– Ой, пока что всякая ерунда, но скоро две крупные выставки будут. Народу понаедет!!!

Глава 2

Италия, Больцано

Тарек очень сильно беспокоился. Сбывались его худшие опасения. Он так хотел скрыть от невестки проблемы с подделками продукции, но Дина как-то умудрилась с присущей некоторым женщинам легкостью попасть в цель на первом же совещании, едва не расколов финансового директора, которого Тарек просто забыл предупредить о том, что сицилийскую тему не нужно вообще упоминать на общем собрании. Он специально вынес этот вопрос к рассмотрению в другое время для узкого круга специалистов, но все сбили эти цифры темпа прироста за прошлый месяц. И как Дина на них внимание обратила?..

И ведь не прекратила попытки разузнать что-то. Сеньор Сандрелли рассказал, что она его расспрашивала после совещания, но он промолчал, сообразив, что Тарек не хочет, чтобы она знала о проблемах с мафией. И на фабрике потом тоже нескольким сотрудникам вопросы наводящие задавала, словно невзначай. Хорошо, что о проблеме знают немногие, и ничего конкретного Дина не узнала.

Но меры принимать надо было. Поэтому вечером, придя домой, Тарек первым делом попросил Нуралайн завтра проехаться с невесткой по магазинам, чтобы он мог спокойно поговорить с Фирдаусом. От сына он ничего скрывать не планировал и намеревался строго-настрого запретить тому что-то сообщать Дине. Хотя был уверен, что Фирдаус и сам будет держать рот на замке, едва узнает, в чем проблема. Сын не меньше его самого опасался взрывного и непредсказуемого характера жены. А ну как снова рванет закупаться автоматами?! Деньги у нее есть…

Нуралайн с поручением справилась на «отлично», уехав с Диной с самого утра и предупредив, что вернутся они не раньше вечера. Тарек же первым делом пригласил к себе сына на разговор, попросив секретаря, чтобы через час к ним присоединилась Мария, как раз подготовившая подробный план рекламного турне.

Разговор с сыном получился длинным. Помимо сицилийцев Тареку с Фирдаусом хватало важных тем для разговора. Начавшаяся война, новости с родины от общих знакомых, которые не уехали по их примеру и оставались в Ливане, лихорадка, охватившая на фоне войны мировые рынки, перспективы их бизнеса… Проговорили они намного больше часа.

Тарек очень подробно рассказал Фирдаусу о подделках и обо всех шагах, что уже были предприняты в этом направлении и информации, которую удалось получить.

– Сын, очень прошу тебя, – повторил он напоследок, – сделай все возможное, чтобы Дина оставалась в неведении обо всей этой ситуации. Она очень решительна и импульсивна. Мне с лихвой хватило впечатлений в прошлый раз, когда она с оружием в руках бросилась воевать с мафией. Я совершенно не хочу повторения. Тем более, что в этот раз все намного серьезнее.

– Отец, не волнуйся, я целиком и полностью тебя поддерживаю. Диана ничего от меня не узнает. Я слишком люблю жену и не стану подвергать ее такому риску.

Одобрительно кивнув сыну, Тарек пригласил в кабинет Марию.

– Я бы хотел, чтобы Дина была максимально загружена подготовкой к этому проекту, – предупредил он Марию, едва она сделала краткий обзор предстоящих в рамках турне мероприятий для Фирдауса. – Желательно, чтобы у нее и минуты свободной не было, чтобы отвлекаться на что-либо другое.

– О, сеньор Эль-Хажж, у меня прямо камень с души сейчас упал, – лучезарно улыбнулась Мария в ответ. – Я как раз переживала, что вы будете против того, что Диана будет слишком занята рекламным турне. Дело в том, что большинство мероприятий у нас завязано именно на нее, организационных вопросов надо решить огромное количество. Кроме того, есть возможность дополнительно договориться о нескольких рекламных контрактах для Дианы с нашими партнерскими компаниями…

– Делайте все, что посчитаете нужным, – энергично кивнул Тарек. – Чем больше Дина будет занята турне, тем меньше времени и сил у нее будет на то, чтобы интересоваться другими темами.

– Замечательно, сеньор Эль-Хажж. Можете на меня всецело рассчитывать, – радостно потерла руки Мария, уже перебирая в уме все дополнительные акции и прикидывая график. – Тогда завтрашний день мы проведем в Больцано, чтобы Диана могла подробно ознакомиться с мероприятиями в рамках турне, а послезавтра я хотела бы слетать с ней в Милан на пару дней. Нужно заняться примерками, а также договориться о съемках для портфолио.

– Хорошо, – кивнул Тарек. – Делайте все, что необходимо. Но по возможности, все подготовительные мероприятия все же лучше проводить в Больцано, как мы и договаривались. Приглашайте необходимых специалистов сюда, когда это возможно. Хочу побольше побыть с детьми, пока они не уехали.

– Само собой, сеньор Эль-Хажж, я помню нашу договоренность, – улыбнулась Мария в ответ.

***

Москва, типография

С самого утра решил заехать к Марьяне по поводу трёхтомника Майн Рида.

Приехал в типографию без звонка. Решил посмотреть заодно, как там идёт работа, когда никто не ждёт куратора. Проходную прошёл с таким деловым видом, что мне никто и слова не сказал, словно я имею право сюда ходить, как только мне захочется. Это мне, кстати, не очень понравилось. Получается, что кто угодно может так зайти, и Марьяна даже не будет знать об этом. Сразу направился в её кабинет.