Сказка "Сказочная ярмарка"

В то утро, светлое, как сон,

Когда росой покрылся клён,

Когда в окошко бил рассвет,

Переливаясь, как монет

В ручье, где солнце цедит свет,

— Проснулась вдруг София. Нет,

Не от будильника, не от

Скрипенья стареньких ворот.

А оттого, что за стеклом

Звенел колокольчиковый дом.

Как будто тысяча стекляшек,

Как будто крошечных милашек

Крылатых фей перебирали

И музыку из сна рождали.

Глядит София — сад в огнях

Весь золотистых, как в мечтах.

Искрится воздух, как река,

Что ночью звёздами текла.

А на подоконнике — листок,

Берёзовой коры кусок.

Огнём на нём слова горят,

Как будто светлячки сидят:

«Раз в сто лет — Ярмарка чудес.

Приходи с пустыми руками.

Уйдёшь с полным сердцем, как лес —

С листвой, наполненной ветерками.

Тропа откроется в полдень, у дуба.

Опоздаешь — жди снова сто лет.

Бери с собой только друга,

А денег и серебра — нет».

И тут из-за печки, пыхтя и спеша,

Как пыльный комочек, летит малышня —

Кузьма-домовёнок, весь в искрах, в пыли,

Кричит, подпрыгая до потолка:

— Сказочная ярмарка! Та, что вдали!

Я слышал о ней от дедка-старика!

Там диковины такие

— Голова идёт кругами!

Там товары не простые,

Что не купишь и деньгами!

Васька на лежанке, ленивый как тень,

Потянулся, зевнул, отгоняя весь день:

— Меня не обманешь.

Ты, Кузька, постой.

Ярмарка — это где пахнет едой.

Где рыба и сметана, где масло и хлеб.

Остальное всё — чушь, просто бред.

— Глупый кот! — рассмеялся Кузьма.

— Там сны продают, а не рыбу!

Там цвета, и запахи, и сама

Тишина уместилась в глыбу.

И время там в баночках, словно вода,

Уходит сквозь пальцы — и не вернуть никогда!

Герри навострила уши свои,

Хвостом завиляла от этой любви.

Она не слова понимала, но нюх

Ей подсказывал: чудо — и это не слух.

Сегодня случится что-то большое,

Что-то нежное, золотое.

И сердце её, как щенок на лугу,

Билось от счастья: «Я всё сберегу».

А в доме у печки, где пахнет теплом,

Где веник стоит за углом,

Где травы сухие свисают с потолка

Бабушка кружилась с пирогами у стола,

Услышала шум и вздохнула легонько,

Погладила скатерть ладошкой тихонько.

— Ох, внученька, дочка, — вздохнула она,

— На ярмарке этой — не наша страна.

Там всё неспроста. За каждое чудо,

За каждый смешок, за любую причуду

Платить надо будет. Не златом, не медью —

А тем, что согрето дыханьем, терпеньем

Души твоей чистой, сердечка простого.

Будь осторожна, родная, и снова

Я повторю: не бери ничего,

Что плачет без слёз иль смеётся без всего.

Дала ей узелок — три пирожка,

Румяных, с пылу с жару, с молочка.

И глиняный свисток, простой, как дудка:

— В беде — свисти три раза. Я на минутку

Тебя услышу. Будь то лес или поле

— Я рядом. Всегда. Мы с тобою, и боле

Никто не разлучит. Ни зло, ни беда.

Любовь наша — крепче, чем в скалах вода.

Кузьма собрал свой мешочек с песком,

Проверил — не сыплется? Нет, всё в порядке.

Волшебный песок, что хранится тайком,

Он сыпал на лапку, играл с ним в загадки.

Потом насупился, строго сказал,

Как будто не в лавку, а в бой провожал:

— Запомните, други, закон ярмарочный.

Он прост и коварен, и очень прозрачный.

Там нет покупателей. Нет продавцов.

Там только искатели. Только творцов,

Кто хочет обменять одно на другое:

Умение — на умение, покой — на покой.

И помните главное, самое злое:

Не бери то, что смеётся с тоской.

Не бери то, что плачет без слёз и без звука.

Это — ловушка. Это — разлука.

Васька фыркнул с лежанки, пушистый, ленивый:

— Я отдавать ничего не намерен.

Я приду посмотреть. Я красивый и милый —

А точнее, честнее, чем все, кто потерян

В погоне за дивом. Я сяду в сторонке.

Ни слова не дам. Ни монетки.

Ни крошки. — Ой, смотри,

Васька, — Кузьма улыбнулся,

— Как бы на тебя самого оглянулся

Тот, кто торгует. Как бы и ты

Не стал вдруг товаром среди суеты.

Васька надулся, но в глазках блеснул

Огонёк — то ли страх, то ли интерес.

Он хвостом повёл, носом клюнул,

И подумал: «А вдруг я исчез?..»

Но вслух не сказал.

Лишь мурлыкнул тихонько,

И прыгнул с лежанки, и встал у порога.

Герри рядом — хвостом, как метёлкой,

Вилизнула. И вот их дорога

Началась. За окном — золотистый туман,

И старый дуб ждёт их. Ярмарка — там.

Дорога через Туманное болото

В полдень вышли за порог.

Солнце пекло, как пирог.

Тропка вилась не к реке,

А к дремучем узелке —

Туда, где лес стеной вставал,

Где свет дневной не доставал.

Шли всё дальше, глубже, в тень.

Вдруг расступилась вдруг сирень,

И лес исчез. Пред ними — гладь.

Её не взять и не обнять.

Туман клубился, словно тесто,

Седое, злое, без поместья.

Из мглы торчали коряги,

Как пальцы скрюченной бедняги,

Как руки тех, кто потонул,

Кто в этой топи утонул.

— Ой, мамочки, — шепнула София,

— Как перейдём? Ведь здесь стихия

Нас проглотит, не помыв.

Туман стоит, клыки открыв.

Кузьма достал горсть песка,

Что от деда, от грудка.

Бросил в серую постель —

И загорелся, как метель,

Песок волшебный в тишине.

И в серой, жуткой пелене

Зажглись огни. Зажглись огни —

Как будто звёздочки, они

Сплелись в мосточек из живого,

Из света тёплого, ночного.

— Скорей! — кричит Кузьма.

— Бегом! Пока светлячки не устали,

Пока не рухнул этот дом

Из света, сна и серой дали!

И все помчались по мосту,

По светлому, по золотому.

Дрожал туман, дрожал за ним,

Как зверь, оставшийся без крова.

И вот на самой серединке,

Где свет сплетался в паутинке,

Васька лапой поскользнулся,

Вскрикнул, в ужасе очнулся —

И едва не полетел

В серый, жуткий, злой предел.

Но Герри — верная душа —

Схватила кота за шкирку, спеша,

Зубами вцепилась в пушистый загривок,

Дёрнула сильно — и вот, без ошибок,

Поставила Ваську на мост, на твёрдый настил.

Кот весь дрожал, он чуть не уплыл.

— Спасибо, — впервые промолвил он вслух.

— Ты спасла меня, друг.

Герри лизнула его в ухо нежно,

Как летнее солнце, как воздух прибрежный.

И туман под ними зло зашипел,

Сомкнулся, завыл, загудел…

Но мост уже кончился.

Вот и земля. Твёрдая, светлая, своя.

За болотом — поляна, какой не бывало

В лесу. Словно небо на землю упало.

Цветы неземные, трава — из парчи,

А в центре — ворота. На них лучи

Играют, как струны на арфе ветровой.

Калитка из радуги. Сказки живой.

Она переливалась, звенела, дышала,

Как будто сама из мечты вырастала.

Семь цветов — семь дорог,

Семь небес — семь тревог…

Но калитка манила: войди, не робей,

Здесь всё — для людей. И для зверей.

И для фей. По бокам — два Стража.

Огромных, как горы, как небеса.

Из тумана и молний их тёмные взоры.

Один говорит — словно гром вдалеке:

— Кто вы? С чем пришли? Расскажите руке

Моей, что всё видит. Зачем вы здесь?

С чем? Отвечайте, иначе — путь заперт совсем.

Кузьма поклонился, прижав колпачок:

— Мы гости. Пришли на чудесный денёк.

С открытым сердцем и с пустыми руками.

Нам светят светлячки, а не костры с бедняками.

Мы честно пришли. Мы хотим посмотреть.

Позвольте нам с миром войти и смотреть.

Второй Страж — из молний и сизой воды —

Прошелестел, как звук осенний листвы:

— Входите. Но помните: что здесь увидите

— То тайна навек. Ничего не отнимете.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.