Двое мужчин. Ни одного рядом

ГЛАВА 3. Клиент, который прислал себя

В понедельник я приехала в «Новую опору» без десяти девять. На парковке стояла машина Павла. Раньше я искала ее автоматически: понимала, успел ли он к утреннему совещанию, не надо ли забрать для него кофе. Теперь серый седан сообщал только о том, что медицинский директор находится на работе.

Елена подключилась к встрече по видеосвязи. Она заранее посоветовала не спорить о мотивах и просить каждый пункт оформить письменно. Я записала ее фразу в блокнот, хотя она не требовала памяти: «Устная обида не заменяет письменного уведомления».

Совещание проходило в малой переговорной. Павел сидел во главе стола. Справа от него расположилась Полина Маркова, слева — финансовый директор и юрист клиники. Для меня оставили место напротив.

Полина была в светлом брючном костюме, волосы собраны в низкий хвост. Я видела ее десятки раз: на открытиях, рабочих обедах, общем новогоднем вечере. Сегодня она не прятала глаза и не пыталась показать особую близость с Павлом. Перед ней лежала папка с логотипом центра.

— Марина Сергеевна, благодарю, что нашли время, — начала она.

— В приглашении стояло обязательное совещание.

Полина на секунду задержала взгляд на моем блокноте.

— Мы хотим обсудить изменение модели оказания услуг. Центр формирует внутреннее подразделение по домашней адаптации. Текущий договор с вашим ИП действует до пятнадцатого октября и продлен не будет.

Я записала дату.

— Уведомление подготовлено?

Юрист передвинул ко мне два листа.

— Договор не требует объяснения причин, — сказал он.

— Я причин пока не спрашивала.

Павел положил ладонь на стол.

— Марина, давай без демонстрации.

— Какой именно?

— Ты прекрасно понимаешь. Мы можем закончить сотрудничество корректно.

— Для этого я и уточняю документы.

Финансовый директор открыл таблицу. До конца срока у меня оставалось четыре активных проекта. Клиника предлагала закрыть их по уже согласованным сметам, а новых клиентов передавать внутренней группе.

— Кто отвечает за группу? — спросила я.

— Мы завершаем подбор, — ответила Полина. — В нее войдут архитектор, координатор и несколько подрядчиков.

— Какие мои материалы вы планируете использовать после пятнадцатого октября?

Юрист заговорил первым:

— Все результаты, переданные по актам, принадлежат центру в объеме, установленном договором.

— Я задала вопрос о перечне.

— Перечень определяется приложениями.

— Тогда прошу до среды направить мне список файлов, шаблонов и методических документов, которые центр считает вправе использовать после окончания договора. Отдельно прошу подтвердить, что новые проекты не будут выполняться по моим исходным чертежам без согласования.

Полина посмотрела на Павла. Он едва заметно кивнул.

— Направим позицию юристов, — сказала она.

— И еще фото клиентов. В рекламных материалах есть объекты, согласие по которым давалось для внутреннего портфолио.

— Мы проверим согласия.

— До проверки рекламу надо приостановить.

— На каком основании? — спросил Павел.

— На том, что человек мог не разрешать публичное размещение своей квартиры и истории болезни.

— Истории болезни там нет.

— Есть имя, возраст, период восстановления и фотографии жилья. Я не утверждаю нарушение до проверки. Я прошу остановить публикацию на время проверки.

Полина записала что-то в папке.

— Мы ответим письменно.

Совещание заняло двадцать восемь минут. Никто не упомянул развод, пока финансовый директор и юрист не вышли. Полина закрыла папку, но осталась.

— Следующую часть можно провести без меня? — спросила она у Павла.

— Да.

Я встала вместе с ней.

— У меня тоже нет следующей части.

Павел нахмурился.

— Нам надо обсудить квартиру.

— Через представителей. Я вчера написала.

— Ты не можешь каждый разговор переводить юристу.

— Могу, если в разговоре есть имущество или отказ от прав.

Полина поправила ремень сумки.

— Марина Сергеевна, я хочу сказать одну вещь.

Я посмотрела на нее.

— Говорите.

— Павел Андреевич сказал, что решение о разводе принято вами обоими давно.

Павел резко поднялся.

— Полина, не сейчас.

— Когда? — спросила она. — Ты просил не вмешиваться, но ее поведение не похоже на заранее принятое решение.

— Мы не будем обсуждать личное в переговорной.

Я застегнула сумку.

— Решение Павел сообщил мне в пятницу. Про одиннадцать месяцев ваших отношений — тогда же. Больше мне нечего добавить.

Полина не извинилась и не оправдывалась. Она коротко кивнула, открыла дверь и вышла. Ее каблуки быстро удалились по коридору.

— Зачем ты это сделала? — спросил Павел.

— Ответила на прямой вопрос.

— Ты прекрасно поняла, к чему это приведет.

— Нет. Я не знаю ваших договоренностей.

— Теперь тебе легче?

— У меня в одиннадцать оценка дома. Если клиника направит перечень материалов до среды, я отвечу вовремя.

Я вышла, не дожидаясь разрешения.

До дома Юрия Громова было сорок пять минут без пробок. Максим предложил встретиться у центра и ехать за его машиной, но я отказалась: после оценки мне требовалось вернуться в город на другой объект. Мы договорились прибыть к одиннадцати тридцати.

Черный внедорожник стоял у калитки, когда я подъехала. Рядом разговаривали двое мужчин. Дениса я узнала сразу. Второй был выше, в темном пальто без заметных знаков дорогой марки. Он держал в руках связку ключей и смотрел не на меня, а на часы.

Я припарковалась у забора, взяла сумку с рулеткой и планшетом.

— Марина Астахова, — представилась я.

— Максим Громов.

Рукопожатие было коротким. У него оказался сломанный когда-то нос и седина у висков. Внешность не требовала долгого изучения, зато мне сразу стало ясно, почему подчиненные старались приходить заранее: Максим не спрашивал, кто виноват в опоздании. Он фиксировал время.

— В пятницу вы отказались начинать, — сказал он.

— Оценка владельца дома не состоялась.

— Денис мог утвердить финансовую часть.

— Финансовую — да. Пользовательскую — нет.

— Сегодня отец будет здесь двадцать минут. Потом его надо вернуть в центр.

— За двадцать минут можно проверить вход и одну комнату. Полная оценка займет больше часа с перерывами.

— Все комнаты одинаково устроены.

— Люди пользуются ими по-разному.

Максим повернулся к Денису.

— Почему мне сказали про сорок минут?

— Поставщик называл стандартный выезд, — ответил тот.

— Я не поставщик, — сказала я. — В письме Лизы указан план оценки и длительность до двух часов с перерывом.

Максим достал телефон, нашел письмо и прочитал. Потом убрал его.

— Хорошо. Сегодня сделаем столько, сколько сможет отец. Остальное перенесем.

Он не извинился, но и не стал доказывать, что прав по должности. Для первой встречи этого было достаточно.

Дом построили лет пятнадцать назад: два этажа, высокий цоколь, широкая терраса со стороны сада. До входной двери вели пять ступеней. Временный металлический пандус, который заказал помощник Максима, стоял у стены и был слишком крутым для самостоятельного подъема.

— Это временно, — сказал Денис, заметив мой взгляд.

— Кому-то уже пришлось им пользоваться?

— Нет.

— Хорошо. Пока не крепите.

В доме пахло свежей краской. Рабочие сняли часть дверей, освободили проход и сложили мебель в гостиной. На кухне стояли коробки с автоматическими приводами. Я сфотографировала маркировку с разрешения Максима.

Микроавтобус центра приехал в двенадцать. Юрия Ильича сопровождали врач физической и реабилитационной медицины Вера Матвеева и санитар. Он сидел в кресле, левую руку держал на подлокотнике, правой поправлял плед на коленях. Максим подошел первым.

— Как дорога?

— По-прежнему состоит из ям, — ответил Юрий. Голос звучал медленнее обычной речи, но слова он произносил отчетливо. — Кто распорядился покрасить стены?

— Они были грязные.

— Я жил с ними и не жаловался.

— Зато теперь светлее.

Юрий посмотрел на меня.

— Вы архитектор?

— Да. Марина Астахова. Максим попросил подготовить дом к вашему возвращению. Я хочу узнать, что вам нужно и что вы готовы изменить.

— Наконец-то правильный порядок слов.

Максим отступил, освобождая проход.

Санитар помог Юрию пересесть на ходунки у входа. Я не вмешивалась: сначала надо было увидеть привычную технику, которой его обучили в центре. Порог мешал поставить опору ровно, а дверь открывалась наружу и сокращала площадку. Юрий прошел несколько метров, остановился и попросил стул.

— Он устал, — сказал Максим.

— Я скажу, когда устал, — ответил отец.

Вера Матвеева вмешалась спокойно:

— Юрий Ильич, по шкале от нуля до десяти?

— Четыре.

— Тогда две минуты сидим и решаем, продолжать ли.

Я присела напротив, оставив между нами достаточно места для ходунков.

— Что вы хотите делать дома сами в первую неделю?

— Дойти до кухни. Сварить кофе. Принять душ, если меня не станут караулить у двери. Выйти на террасу.

— Лестница?

— На втором этаже кабинет. Пока обойдусь без него.

Максим указал на коробки.

— Мы заказали подъемник.

Юрий медленно повернул голову.

— Зачем?

— Чтобы ты мог подняться.

— Я не просил.

— Ты не хотел обсуждать дом.

— Я не хотел обсуждать его с продавцом техники.

Денис отошел к окну. Я открыла список оборудования.

— Здесь также указано видеонаблюдение в жилых комнатах. Юрий Ильич, вы согласны?

— Нет.

— Отец, если ты упадешь…

— Тогда нужна кнопка вызова, часы, датчик движения в коридоре. Камера в спальне тебе зачем?

Максим сжал ключи, потом положил их на подоконник.

— Чтобы знать, что с тобой все в порядке.

— Ты хочешь знать или смотреть?

Вопрос остался между ними без красивого ответа. Максим не привык, что практическое решение называют вторжением. Юрий не хотел превращать страх сына в свое круглосуточное наблюдение.

— Есть варианты без изображения, — сказала я. — Но выбирать будем после оценки риска и с согласия Юрия Ильича. Сейчас проверим кухню, если Вера разрешит.

Реабилитолог кивнула.

Мы прошли по первому этажу. На кухне Юрий попытался открыть верхний шкаф правой рукой и потерял равновесие, потому что перенес вес назад. Вера остановила движение. Рабочая поверхность была слишком высокой для приготовления сидя, чайник стоял далеко от края, а тяжелая сковорода — в нижнем глубоком ящике.

— Вот это надо менять, — сказал Юрий, отдышавшись. — А не окна с телефона открывать.

— Окна вы часто открываете сами? — спросила я.

— Каждое утро.

— Привод может быть полезен, если ручка высоко. Но надо оставить обычное управление и аварийное открывание.

— Тогда обсуждаем.

Максим молча слушал. Через пятнадцать минут Юрий оценил усталость на семь, и Вера прекратила осмотр. Мы успели проверить кухню, санузел и путь к спальне. Терраса и вход оставались на следующий выезд.

Перед отъездом Юрий подозвал меня.

— Вы приедете без этой комиссии?

— Вера нужна для оценки нагрузки. Максим принимает финансовые решения. Но мы можем ограничить число людей.

— Пусть сын приезжает. Ему полезно увидеть дом. Остальные — по необходимости.

— Договорились.

— И скажите ему, что я не проект.

— Лучше скажите сами. Он вас слышал.

Юрий посмотрел на сына, который помогал санитару закрепить подножку кресла.

— Слышать он умеет. Выполнять пока учится.

После отъезда Максим вернулся в дом. Денис уехал раньше, рабочие ждали указаний во дворе.

— Вы намеренно задавали вопросы о камерах при отце? — спросил Максим.

— Камеры предназначались для его дома. Когда еще спрашивать?

— Можно было сначала обсудить со мной.

— Тогда вы бы дали ответ за него.

— Я отвечаю за его безопасность.

— Вы участвуете в ней. Врач отвечает за медицинские рекомендации, я — за проект в пределах договора, ваш отец — за согласие на изменения. Если он признан способным принимать решения, мы не можем убрать его из разговора.

Максим прошел к кухне и открыл коробку с приводом.

— Половина этого оплачена.

— Часть можно вернуть. Часть использовать после проверки. Я составлю перечень.

— Сколько мы потеряем?

— Пока не знаю.

— Когда узнаете?

— После ответа поставщика и полной оценки. Предварительно к четвергу.

Он посмотрел на часы, потом на коробки.

— Во вторник в десять. Отец согласовал время с Верой Матвеевой. Я буду.

— Заложите два часа и дорогу.

— Я прочитал письмо.

Это прозвучало почти как признание ошибки. Почти — потому что Максим все еще не произнес самого слова.

Я убрала рулетку в сумку.

— И еще. До договора я не выдаю смету. Завтра мы фиксируем объем, потом я направляю коммерческое предложение.

— Денис сказал, вы можете отказаться от заказа.

— Могу.

— Я тоже.

— Конечно.

Он взял ключи с подоконника и открыл мне дверь.

— До завтра, Марина Сергеевна.

— До завтра, Максим Юрьевич.

На обратной дороге я получила письмо от юристов клиники. Они подтверждали прекращение договора, но на вопрос о материалах отвечали одной строкой: «Центр продолжит использовать результаты работ в объеме предоставленных прав».

Объем снова оставался без перечня.

Я переслала письмо Елене. Затем открыла календарь и поставила на вторник два часа для дома Юрия. Максим не прислал вместо себя другого человека. Пока этого было достаточно, чтобы встреча состоялась.

ГЛАВА 4. Дом принадлежит тому, кто в нем живет

Во вторник Юрий Ильич ждал нас в зале лечебной физкультуры. Вера Матвеева поставила рядом с его креслом обычный кухонный стул и предложила показать, как он пересаживается без помощи.

Максим потянулся к подлокотнику.

— Не надо, — остановил его отец.

— Я только подстрахую.

— Вера страхует. Ты смотри.

Максим убрал руку. Он стоял так близко, что при неудачном движении все равно успел бы поддержать, но больше не вмешивался.

Я наблюдала за последовательностью. Юрий поставил правую стопу ближе к стулу, перенес вес вперед, оперся на подлокотник и поднялся. Левая нога включилась с задержкой. Вера держала ладонь у его лопатки, не касаясь. До стула было полшага, однако Юрий потратил на поворот почти минуту.

— Дома расстояние от кровати до кресла больше, — сказала я.

— И ковер мешает, — ответил он. — Уберем.

— Ковер уже убрали, — сообщил Максим.

— Куда?

— На склад.

— Это ковер твоей матери.

— Он скользит.

— Я не спорю, что его надо убрать. Я спрашиваю, куда.

Максим назвал адрес склада. Юрий кивнул и продолжил упражнение.

Этот короткий разговор объяснял больше списка оборудования. Максим принимал правильные решения, не сообщая их человеку, чью жизнь менял. Юрий спорил не со смыслом, а со способом.

После занятия Вера пригласила нас в кабинет. Юрий подписал согласие на обсуждение рекомендаций в присутствии сына и архитектора. Документ был коротким: какие сведения можно сообщать, кому и для какой цели. Максим прочитал его до конца. Я тоже.

— Домой мы ориентируемся на следующую пятницу, — сказала Вера. — При условии, что терапевт подтвердит стабильность и будет организована помощь на первое время. Юрий Ильич ходит с ходунками на короткие расстояния, но устает. Ночью риск выше. Левую руку в быту пока почти не использует.

— Круглосуточная сиделка, — сказал Максим.

— Нет, — ответил Юрий.

— Мы это обсуждали.

— Ты говорил. Я слушал.

Вера повернулась к Юрию:

— Какой объем помощи вы готовы принять?

— Утром и вечером. Днем буду заниматься. Ночью — кнопка вызова.

— Первые дни лучше, чтобы человек оставался в доме, — сказала она. — Не обязательно в вашей комнате и не с камерой. Отдельная спальня, понятный график, помощь по вызову.

Юрий посмотрел в окно. На площадке за стеклом молодой мужчина учился подниматься по ступени с тростью. Инструктор не торопил его.

— На три ночи, — решил Юрий. — Потом смотрим по факту.

— Семь, — сказал Максим.

— Три.

— Пять с пересмотром после третьей, — предложила Вера.

Юрий согласился. Максим записал договоренность в телефон.

— Камеры в жилых комнатах не устанавливаем, — добавила я. — В коридоре можно поставить датчик движения без записи изображения, если Юрий Ильич согласится. Кнопка вызова — на руке или на шее, плюс стационарная в ванной.

— На руке, — сказал Юрий. — На шее я ее забуду под рубашкой.

— Вы уже пользовались такой?

— В центре пробовал браслет. Застежка неудобная.

Я записала модель, чтобы проверить другой ремешок.

Максим перевел взгляд с отца на меня.

— Почему поставщик не спросил об этом?

— Потому что продавал комплект, — ответила я. — Мы составляем решение под конкретного человека.

— В комплекте было все необходимое.

— Необходимое кому?

Он закрыл блокнот.

— Понял.

Юрий усмехнулся.

— Запишите дату. Сын понял вопрос со второго раза.

Максим не обиделся. Он убрал телефон и спросил Веру, какие занятия должны продолжаться дома. Вопрос был практичным и не затрагивал ее полномочия. Вера перечислила только то, что имело значение для помещения: место для упражнений, устойчивый стул, свободный проход, хранение ходунков. Медицинский план она обещала передать Юрию отдельно.

В дом мы приехали после полудня. Юрий остался в центре отдыхать; подробности маршрутов я уже увидела накануне и получила его разрешение проверить размеры без него. Максим ехал следом на своей машине. На этот раз Дениса не было.

— У вас всегда столько согласований? — спросил Максим, когда мы вошли.

— Если работа влияет на безопасность — да.

— На стройке окончательное решение принимает заказчик.

— Здесь три заказчика с разной ответственностью. Вы платите. Отец пользуется. Врачи определяют ограничения.

— Удобная схема. Всегда можно сказать, что отвечает кто-то другой.

Я достала лазерный дальномер.

— Поэтому в договоре будет таблица ответственности. Моя часть — проект и соответствие согласованным данным. Ваша — доступ, оплата, решения по смете. Юрия Ильича — согласие и достоверные сведения о том, чем он пользуется. Медицинская часть остается у специалистов.

— Если отец ночью упадет, таблица не поможет.

— Таблица не предотвращает падение. Она не позволяет продавцу двери решать вместо врача и сына.

Максим снял пальто и повесил на спинку стула. Я показала на настенную вешалку в прихожей.

— Стул понадобится для переобувания.

Он без комментария перенес пальто.

Мы начали с входа. Площадка перед дверью была недостаточно глубокой: человек с ходунками оказывался на траектории створки. Временный пандус имел слишком большой уклон и не подходил для самостоятельного использования. Я предложила расширить площадку и рассмотреть короткий подъемник, но только после решения, будет ли Юрий пользоваться креслом на улице или ходунками с сопровождением.

— Подъемник мы уже заказали, — сказал Максим.

— Для лестницы на второй этаж. Здесь нужен другой тип.

— Значит, два.

— Возможно, ни одного на входе, если можно изменить маршрут через теплый гараж. Покажите его.

Из гаража в дом вела одна ступень, проем был шире, а площадку можно было выровнять без сложной конструкции. Зимой маршрут требовал регулярной уборки, зато Юрий мог выходить к машине без крутого пандуса.

Максим присел у ступени и измерил перепад моей рулеткой.

— Восемнадцать сантиметров.

— Здесь можно сделать пологий участок внутри, если дверь и утепление позволят. Андрей посмотрит основание.