- -
- 100%
- +
ПРОЛОГ. Ты останешься моей женой
К вечеру я перестала чувствовать пальцы.
Не от магии. От того, что последние шесть часов держала в руках то список гостей, то ведомость кухни, то план рассадки, то записки управляющего, который именно сегодня решил выяснить, можно ли перенести ремонт западной галереи на следующий месяц.
Нельзя.
Я объяснила это утром.
Потом повторила днем.
К четырем часам решила, что если он спросит в третий раз, я лично переселю его в западную галерею и предложу пожить там до первого осеннего дождя.
— Госпожа Вейр.
Я обернулась.
Молодая служанка стояла в дверях малого зала и выглядела так, будто собиралась сообщить о пожаре.
— Что случилось?
— Ничего, госпожа.
— Тогда почему у вас такое лицо?
Она растерялась.
— Какое?
— Как у человека, который разбил фамильный сервиз и надеется, что я не замечу.
Девушка побледнела еще сильнее.
Я вздохнула.
— Я шучу, Мира.
— Да, госпожа.
Неубедительно.
— Что нужно?
— Господин Салвер спрашивает, открывать ли северную террасу. Ветер почти стих.
Я посмотрела на высокие окна.
За ними темнел сад, вдоль дорожек уже зажгли первые фонари. Небо было чистым, но воздух к вечеру стал прохладнее. Половина гостей наверняка захочет выйти после ужина, а драконы старших родов терпеть не могли закрытые помещения дольше нескольких часов.
— Открывать. Поставьте жаровни у колонн и попросите кухню перенести туда горячий чай после девяти.
— Да, госпожа.
— И скажите господину Салверу, что цветы с центрального стола на террасу не выносить. В прошлый раз их сдуло в фонтан.
Мира едва заметно улыбнулась.
— Хорошо.
Когда она ушла, я наконец позволила себе опереться ладонями о край стола.
Передо мной лежал план приема.
Сто восемьдесят четыре гостя.
Два посла.
Три главы крупных торговых домов.
Представители земельной палаты.
Драконьи семьи с севера и востока.
Члены королевской комиссии по дорогам.
Половина людей, которых Каэль считал необходимым видеть хотя бы раз в сезон.
Прием был важным.
Я знала это не потому, что муж подробно объяснил.
Каэль вообще редко объяснял очевидное.
Торговый дом Вейров собирался подписать два новых соглашения по северным перевозкам, и сегодняшний вечер должен был показать партнерам, что семья стабильна, богата и способна выполнять обязательства.
Слово «стабильна» в доме Вейров любили особенно.
Оно встречалось в отчетах, письмах, разговорах управляющих и даже в семейных тостах.
Я тоже когда-то считала его красивым.
За семь лет брака поняла, что стабильность обычно означает: если что-то может рухнуть, Лиара должна сделать так, чтобы не рухнуло.
Я закрыла ведомость.
— Госпожа?
На этот раз в дверях стоял Весс, управляющий домом.
— Если вы снова о галерее, я увольняю вас.
Он моргнул.
— Я хотел сказать, что музыканты приехали.
— Тогда пока оставляю.
— Благодарю.
— Разместили?
— Да. Но первый скрипач просит переставить их ближе к восточной стене. Говорит, там звук лучше.
Я закрыла глаза.
— А магический усилитель уже закрепили в западной арке.
— Да.
— Значит, если они переедут, усилитель придется перенастраивать.
— Да.
— Кто будет перенастраивать?
Весс посмотрел на меня.
Я посмотрела на него.
— Вот именно.
— Я скажу, чтобы оставались на месте.
— Спасибо.
Он не уходил.
— Что еще?
— Господин Вейр не прислал сообщения.
Я не сразу поняла, о ком он.
Потом поняла.
— Каэль?
— Да.
— Он должен был вернуться к пяти.
Сейчас было без четверти семь.
— Поезд с северной линии прибыл двадцать минут назад, — сказал Весс. — Герцога среди пассажиров не было.
Я посмотрела на часы.
Каэль уехал утром на короткую встречу в Саэр. Обещал вернуться задолго до приема.
За семь лет я привыкла к его опозданиям.
Не бытовым.
Каэль никогда не опаздывал на рабочие переговоры, заседания или инспекции. Он мог появиться за десять минут до приема, переодеться и выйти к гостям так, будто именно это и было запланировано.
— Он, вероятно, едет другой дорогой.
— Возможно.
— Если придет сообщение, скажите сразу.
— Конечно.
Весс ушел.
Я осталась одна.
На секунду возникло раздражение.
Не тревога.
Каэль умел заботиться о себе. Он был взрослым мужчиной, драконом, герцогом и человеком, который мог организовать перевозку через половину королевства быстрее, чем я находила собственные перчатки.
Но сегодня он обещал быть дома.
И я рассчитывала на это.
Глупость.
Я взяла бумаги и вышла из малого зала.
До прибытия первых гостей оставалось сорок минут.
У меня не было времени думать о муже.
Большой зал выглядел почти идеально.
Я прошла между столами, проверяя последние мелочи.
Ленты на светильниках.
Состав карточек.
Сервировку.
Работу защитных пластин у окон.
Вот здесь пришлось остановиться.
Один из индикаторов у северной стены мерцал.
Слабо.
Для гостя незаметно.
Для меня — достаточно.
Я присела, убрала декоративную панель и коснулась металлической рамки двумя пальцами.
Внутри системы шел неровный отклик.
Не опасный.
Просто одна линия снова принимала больше нагрузки, чем должна.
— Конечно, — пробормотала я.
Эта секция требовала ремонта еще прошлой зимой.
Олдер, главный мастер, обещал заменить два узла весной.
Потом летом.
Потом сообщил, что новые детали задерживаются.
В сентябре он перестал обещать даты.
Я сняла перчатку и сосредоточилась.
Мой дар никогда не выглядел впечатляюще.
Никаких вспышек.
Никакого огня в ладонях.
Я чувствовала устройство как последовательность напряжений: где система сопротивляется, где поток идет слишком быстро, где одна часть компенсирует слабость другой.
Нашла сбой.
Чуть выровняла распределение.
Не ремонт.
Временная настройка.
Индикатор перестал мерцать.
Я убрала руку.
Пальцы слегка дрожали.
— Госпожа, вы опять сами?
Олдер стоял в нескольких шагах.
Я поднялась.
— А кто еще?
Он поморщился.
— Я проверял утром.
— Утром все было нормально.
— Значит, нагрузка выросла после включения внешних фонарей.
— Значит, эту секцию все-таки нужно заменить.
— Я знаю.
— Вы знаете с февраля.
— Детали...
— Не надо. Сегодня не надо.
Он замолчал.
Я вернула панель.
— До конца приема выдержит?
Олдер подошел и посмотрел на индикатор.
— Теперь да.
— Теперь — потому что я поправила.
Он виновато кивнул.
Я не стала продолжать.
Сегодня мне нужен был работающий зал, а не спор с мастером.
— Завтра принесите мне нормальный план ремонта. С датами и сметой.
— Хорошо.
— И без слова «примерно».
— Постараюсь.
Я посмотрела на него.
— Хорошо. Без слова «постараюсь» тоже.
Он усмехнулся.
— Понял.
Первые гости прибыли ровно в семь.
После этого вечер перестал принадлежать мне.
Я встречала.
Представляла.
Улыбалась.
Следила, чтобы графиня Мерд не оказалась за одним столом с госпожой Таллен после их прошлогоднего судебного спора.
Объясняла представителю торговой палаты, почему Каэль задерживается.
Выслушивала комплименты дому.
Принимала благодарности за приглашение.
Исправляла две ошибки кухни, одну музыкантов и одну посольского секретаря, потребовавшего место ближе к главному столу.
К восьми часам я уже не раздражалась на Каэля.
Для раздражения требовалась свободная мысль.
Ее не было.
Я заметила его только потому, что зал изменился.
Не магически.
Люди просто начали смотреть к входу.
Разговоры не прекратились, но несколько гостей одновременно повернули головы.
Я тоже обернулась.
Каэль стоял на верхней ступени.
Высокий, в темном парадном сюртуке с золотой вышивкой дома Вейров. Волосы после дороги были чуть влажными, лицо спокойным.
Рядом с ним стояла женщина.
Я знала Селену Орс.
Не близко.
Мы встречались на приемах несколько раз.
Дочь землевладельца с юга, двадцать девять лет, хорошее образование, собственная доля в семейном торговом деле.
Красивой ее называли даже женщины, которые обычно не находили красивыми никого моложе себя.
Темные волосы были уложены просто. Платье светло-синее, без слишком дорогих украшений.
Ничего вызывающего.
Ничего такого, что сразу объясняло бы, почему она приехала вместе с моим мужем.
Но Каэль положил ладонь ей на поясницу.
Не для поддержки.
Не случайно.
Очень знакомым жестом.
У меня внутри стало пусто.
На секунду.
Потом вернулся зал.
Музыка.
Голоса.
Свет.
Запах горячего вина и цветов.
Каэль увидел меня.
Я стояла возле центрального стола рядом с главой дорожной комиссии.
Муж чуть наклонил голову.
Обычное приветствие.
Как будто вернулся домой один.
Я закончила разговор.
Не помню как.
Наверное, нормально.
За семь лет я научилась заканчивать разговоры нормально даже тогда, когда на кухне ломался нагреватель или северный гость внезапно объявлял, что его оскорбила форма десерта.
Я подошла к Каэлю.
Селена смотрела на меня.
Не вызывающе.
Скорее напряженно.
Это было хуже.
— Ты опоздал, — сказала я.
— Знаю.
— Я уже дважды объяснила послу Эрену, что ты задержался на переговорах.
— Это почти правда.
— Почти?
Каэль посмотрел на Селену.
Вот тогда я поняла.
Не все.
Но достаточно.
— Нам нужно поговорить, — сказал он.
Я улыбнулась.
Не ему.
Пожилой баронессе, проходившей мимо.
— Сейчас?
— Да.
— У нас прием.
— Это важно.
— Все, что сегодня происходит в этом доме, важно.
Каэль не ответил.
Селена опустила взгляд.
Я посмотрела на нее внимательнее.
И впервые заметила то, что раньше приняла за особенности кроя платья.
Ладонь, которую она почти незаметно держала ниже талии.
Осторожность в движениях.
Не доказательство.
Но я уже знала, что услышу.
Я догадалась раньше, чем успела назвать это словами.
Я повернулась к Вессу.
Он стоял неподалеку.
— Продолжайте ужин без нас. Посол Эрен пересядет на место герцога до второго блюда. Скажите, что Каэль присоединится позже.
Весс посмотрел на мужа.
Потом на меня.
— Да, госпожа.
Я пошла первой.
Не в нашу спальню.
В кабинет Каэля.
Хотя позже мне много раз вспоминалось, что даже тогда я выбрала помещение, где он привык принимать решения.
Каэль вошел следом.
Селена осталась снаружи.
Я заметила это.
— Она не войдет?
— Нет.
— Почему?
— Этот разговор между нами.
Я закрыла дверь.
В кабинете было тепло.
На столе лежали документы, которые я оставила утром: счета, два письма, план ремонта северного крыла.
Обычная жизнь.
Она раздражала меня своим присутствием.
— Говори.
Каэль не сел.
Я тоже.
Он провел ладонью по подбородку.
Редкий жест.
Я видела его перед сложными переговорами.
— У меня отношения с Селеной.
Не «случилось».
Не «я совершил ошибку».
Отношения.
Я услышала и заставила себя принять сам факт.
— Как долго?
— Четыре месяца.
Четыре.
Я машинально вспомнила лето.
Поездки Каэля на юг.
Две ночи, когда он не вернулся из города.
Его объяснение про позднее заседание.
Мое собственное раздражение, которое я потом сочла несправедливым.
— Четыре месяца, — повторила я.
— Да.
— И ты решил сообщить мне сегодня.
— Я хотел сделать это раньше.
Я посмотрела на него.
— Правда?
Он замолчал.
— Не говори мне то, что звучит лучше, Каэль. Сегодня хотя бы не надо.
Его лицо стало жестче.
— Хорошо.
— Почему сегодня?
Пауза была достаточно длинной.
— Селена беременна.
Вот и все.
Я ожидала боли.
Она пришла.
Не красивой.
Не острой.
Просто неприятное давление в груди, будто я слишком долго стояла, задержав дыхание.
Я медленно вдохнула.
— Срок?
— Почти три месяца.
— Значит, ты знал раньше.
— Да.
— Сколько?
— Две недели.
Я посмотрела на часы на стене.
Не знаю зачем.
До следующего блюда оставалось минут десять.
Гости ели в доме, прием продолжался, а я стояла напротив мужа и узнавала, что его любовница беременна.
Мир не остановился.
Мне это показалось почти оскорбительным.
— Ребенок твой?
Каэль нахмурился.
— Конечно.
— Я имею право спросить.
— Имеешь.
— Ты признаешь его?
— Да.
— Наследником?
Он не ответил сразу.
Ответ уже был.
— Да.
Я отвернулась к окну.
В саду светились фонари.
На террасе уже появились первые гости.
Все работало.
Я все сделала правильно.
Сервировка.
Музыка.
Защита.
Жаровни.
Даже ветер стих.
Смешно.
— Лиара.
— Не надо.
— Нужно.
Я повернулась.
— Что именно нужно? Объяснить, почему ты четыре месяца спал с другой женщиной? Или почему решил привести ее на прием, который я готовила для твоего дома?
— Я не собирался унижать тебя.
Я даже не рассердилась.
Пока.
— Ты привез беременную любовницу в дом своей жены.
— Я не хотел, чтобы ты узнала от кого-то другого.
— И поэтому выбрал зал со ста восемьюдесятью четырьмя гостями.
Каэль поморщился.
— Мы приехали позже, чем планировали.
— Какая досада.
— Лиара.
— Что?
— Я понимаю, что ты злишься.
Это наконец задело.
— Нет, Каэль. Не понимаешь. Если бы понимал, мы бы не стояли сейчас здесь.
Он сделал шаг ко мне.
Я подняла руку.
— Не подходи.
Он остановился.
Хорошо.
Хотя бы это.
— Что ты собираешься делать? — спросила я.
— Я уже думал.
Конечно.
Он уже думал.
Я почти рассмеялась.
— Расскажи.
— Ребенок будет признан официально.
— Это я поняла.
— Селена не будет жить здесь.
Я моргнула.
— Что?
— Я приобрету для нее отдельный дом в городе. Она сохранит собственное имущество. Ребенок будет обеспечен. После рождения можно будет решить вопрос с титулом.
Я смотрела на него.
— А я?
Каэль будто ждал этого вопроса.
— Для тебя ничего не изменится.
Вот тогда мне стало по-настоящему страшно.
Не потому, что он угрожал.
Потому что говорил спокойно.
Уверенно.
Он действительно считал это хорошей новостью.
— Повтори.
— Ты останешься моей женой.
Мне понадобилось несколько секунд.
— Ты изменял мне четыре месяца. Твоя любовница беременна. Ты признаешь ее ребенка наследником. И предлагаешь мне остаться твоей женой.
— Да.
— Почему?
Каэль нахмурился, словно вопрос был странным.
— Потому что развод ничего не решит.
— Для меня решит довольно многое.
— Ты сейчас говоришь на эмоциях.
Я почувствовала, как горячими стали щеки.
— Осторожнее.
— Я не пытаюсь тебя оскорбить.
— Тогда очень плохо получается.
Он выдохнул.
— Послушай. Я не собираюсь лишать тебя положения. Ты останешься герцогиней. Твое содержание не изменится. Дом останется под твоим управлением. Если захочешь отдельные комнаты или отдельное крыло, это можно устроить. С Селеной тебе не придется жить под одной крышей.
Я слушала.
С каждым словом становилось легче.
Не лучше.
Именно легче.
Потому что исчезало последнее сомнение.
Он не пришел просить прощения.
Не пришел признавать, что разрушил брак.
Он пришел согласовать новую схему управления.
— Ты уже обсуждал это с ней?
— В общих чертах.
Я закрыла глаза на секунду.
— Селена согласна быть твоей любовницей в отдельном доме, пока я остаюсь герцогиней?
— Она знает, что ситуация сложная.
— Это не ответ.
— Она рассчитывала, что мы разведемся.
— А ты?
— Я объяснил, почему сейчас это неразумно.
— Ей или себе?
Каэль молчал.
Я подошла к столу.
На краю лежал мой список расходов на прием.
Смешно, что я все еще помнила цифры.
Цветы.
Музыканты.
Дополнительная охрана.
Три вида вина.
Сто восемьдесят четыре гостя.
Четыре месяца измены.
Три месяца беременности.
Семь лет брака.
Каэль заговорил снова:
— Я понимаю, как это выглядит.
— Нет.
— Лиара.
— Ты все время говоришь, что понимаешь. Перестань.
Он сжал губы.
— Хорошо.
Я повернулась к нему.
— Скажи правду. Почему ты не хочешь развода?
— Потому что он создаст проблемы, которых можно избежать.
— Какие?
— Дом.
Я ждала.
— Что именно с домом?
— Ты знаешь состояние защитных систем.
— Знаю лучше тебя.
— Вот именно.
Я замерла.
Каэль продолжил:
— После развода доступ к части семейного оборудования изменится. Придется переоформлять полномочия. Контуры потребуют перенастройки. Ты годами занималась этим лучше любого приглашенного мастера.
Я смотрела на него.
В голове наконец соединилось слишком многое.
То, как часто он говорил: «Лиара разберется».
Как управляющий приносил мне счета, хотя формально отвечал перед Каэлем.
Как мастера ждали моего решения.
Как отец Каэля однажды сказал за ужином:
«Вы удивительно хорошо подошли нашему дому».
Тогда я приняла это за похвалу.
— Продолжай.
Каэль явно почувствовал опасность, но было поздно.
— Ты знаешь арендаторов, слуг, поставщиков. У тебя хорошие отношения с земельной палатой. Тебе доверяют. Если сейчас все резко изменить, дом потеряет устойчивость.
— Дом.
— Да.
— Не ты.
Он нахмурился.
— Что?
— Ты все время говоришь о доме.
— Я говорю о нашей жизни.
— Нет. О своем хозяйстве.
— Это и твой дом тоже.
— Пока я управляю им удобно для тебя.
— Это несправедливо.
Я рассмеялась.
Коротко.
Без радости.
— Несправедливо?
— Да. Ты сама выбрала заниматься домом.
Эта фраза ударила сильнее признания об измене.
Я действительно выбрала.
Когда-то.
В первый год брака временно помогла управляющему.
Потом временно взяла на себя переписку.
Временно проверила счета.
Временно перенастроила защиту после сбоя.
Временно отказалась от работы в нотариальной палате, потому что Каэль сказал, что первый год после свадьбы будет сложным.
Потом второй.
Третий.
Седьмой.
Никто никогда не приказывал мне отказаться от собственной жизни.
Просто каждый новый шаг казался разумным.
Полезным.
Нужным.
Я сама ставила галочки напротив задач, пока однажды список задач не стал всей моей жизнью.
— Да, — сказала я. — Выбрала.
Каэль явно не ожидал согласия.
— Тогда...
— И это была моя ошибка.
Он замолчал.
Я опустила взгляд на свои руки.
На правом запястье лежал брачный браслет.
Тонкая золотая полоса с гербом Вейров.
Я носила его семь лет.
Не снимала даже ночью.
Он не был магической цепью.
Обычный символ зарегистрированного брака старого дома.
Когда-то Каэль застегнул его сам после церемонии.
Я помнила его пальцы.
Помнила, как нервничала.
Как думала, что теперь у меня есть семья.
Странно, какие вещи человек считает доказательством счастья, пока не знает, чем все закончится.
Я расстегнула браслет.
Каэль посмотрел на мои руки.
— Что ты делаешь?
— Снимаю.
— Вижу.
— Тогда зачем спрашиваешь?
— Лиара.
Я положила браслет на стол.
Золото тихо ударилось о дерево.
Никакой вспышки.
Никакого магического знака.
Просто металл.
Каэль смотрел на него.
— Не делай глупостей сегодня.
Я подняла глаза.
— Каких именно?
— Не принимай решений в таком состоянии.
— В каком?
— Ты только что узнала...
— Что мой муж четыре месяца изменял мне и ждет ребенка от другой женщины.
Его лицо напряглось.
— Да.
— Очень полезное уточнение.
— Я не отрицаю своей вины.
— Но и не предлагаешь ничего, кроме новой схемы проживания.
— Что ты хочешь, чтобы я предложил?
Вот он.
Вопрос.
Только слишком поздно.
Я смотрела на человека, с которым прожила семь лет, и пыталась вспомнить, когда он последний раз спрашивал, чего я хочу.
Не что нужно дому.
Не какую ткань заказать в гостевую спальню.
Не согласна ли я перенести поездку.
Не могу ли я поговорить с управляющим.
Чего хочу я.
Не вспомнила.
— Развод.
Каэль не сразу отреагировал.
— Что?
— Я хочу развод.