Пока солнце не встретило луну

ГЛАВА 6

Марк проснулся от того, что в комнате было слишком тихо.

Он открыл глаза и несколько секунд просто лежал, глядя в потолок. За окном уже начинало светать — серый, бледный свет пробивался сквозь шторы, окрашивая комнату в цвета утра. Он знал, что сегодня — день, который изменит всё. Сегодня полнолуние. Сегодня он разобьёт зеркало. Сегодня он освободит Лию. Сегодня он сделает то, ради чего приехал сюда.

Мысль об этом наполнила его одновременно надеждой и страхом. Он не знал, что произойдёт, когда зеркало падёт. Не знал, сможет ли он пережить эту ночь. Не знал, увидит ли он её снова. Но он знал одно: он должен попытаться. Ради неё. Ради них. Ради всего, что было между ними.

Он сел на кровати и посмотрел на тумбочку. Кинжал лежал там, завернутый в полотенце. Он помнил, как нашёл его вчера в подземельях. Помнил холод, который исходил от него. Помнил, как тени преследовали его, как они шептали его имя, как они тянулись к нему своими призрачными руками. Но он выжил. Он вернулся. И теперь он был готов. Он чувствовал, как внутри него загорается свет, который не мог погаснуть.

Он взял кинжал в руки. Ткань была холодной, но под ней чувствовалось тепло — пульсирующее, живое. Как будто кинжал дышал. Как будто он ждал своего часа. Как будто он знал, что сегодня наступит его время.

— Сегодня, — прошептал Марк. — Сегодня всё закончится. Сегодня я освобожу тебя.

Он посмотрел на свои руки. Они дрожали. Он чувствовал, как его сердце бьётся быстрее, как кровь стучит в висках. Он боялся. Он боялся, что не справится. Что подведёт её. Что потеряет её навсегда. Но он знал: он должен идти вперёд. Должен сделать это. Ради неё.

Он встал и подошёл к окну. Во дворе Анна поливала цветы. Она выглядела спокойной, но он знал, что это только внешность. Внутри неё была тревога. Он видел это по тому, как она держала лейку — пальцы побелели от напряжения. Как она смотрела на дом, словно ждала, что он исчезнет. Как она дышала — прерывисто, неровно.

Он оделся и спустился вниз. Анна уже накрыла стол. На тарелках дымилась яичница, пахло свежим хлебом и кофе. Она улыбнулась, когда он вошёл, но улыбка была натянутой. Она была как маска, скрывающая страх.

— Доброе утро, Марк. Хорошо спалось?

— Нормально, — ответил он, хотя это было не совсем правдой. Он почти не спал — всё время ворочался, думая о сегодняшней ночи, о том, что ждёт его, о том, что будет с Лией. Он чувствовал, как его тело устало, но дух был готов.

Анна поставила перед ним тарелку с яичницей и села напротив. Она смотрела на него долго, как будто хотела запомнить каждую черту его лица. Каждый волосок, каждую морщинку, каждую эмоцию.

— Сегодня ночью? — спросила она тихо, и её голос дрогнул.

— Да, — сказал он. — Сегодня. Я готов. Я должен сделать это.

Она помолчала. Потом протянула руку и сжала его ладонь. Её пальцы были холодными и дрожали. Она смотрела на него с мольбой.

— Береги себя, — сказала она. — Пожалуйста. Ты нужен ей. Ты нужен мне. Ты нужен этому миру. Не рискуй зря.

— Я обещаю, — сказал он. — Я вернусь. Я не оставлю её. Я не оставлю вас.

— Ты не знаешь этого, — сказала она. — Ты не знаешь, что ждёт тебя там. Ты не знаешь, что может случиться.

— Знаю, — сказал он. — Но я должен идти. Я должен сделать это. Ради неё.

Она кивнула и отпустила его руку.

Он доел завтрак и вышел из дома. Воздух был свежим, но в нём чувствовалось что-то странное. Какая-то тяжесть. Как будто природа затаила дыхание в ожидании того, что должно было случиться. Птицы не пели. Ветер не шевелил листья. Всё замерло. Всё ждало.

Марк шёл по улице, и каждый шаг отдавался в его груди глухим стуком. Он знал, что сегодня ночью он либо спасёт Лию, либо умрёт. И он был готов к обоим исходам. Он чувствовал, как его душа наполняется решимостью. Как его сердце становится сильнее.

* * *

В школе было шумно. Ученики бегали по коридорам, смеялись, обсуждали уроки, спорили, делились секретами. Марк шёл среди них, но чувствовал себя чужим. Он знал, что сегодня ночью всё изменится. Что эти коридоры, эти стены, эти лица — всё это станет другим. Он чувствовал, как его отделяет от них невидимая стена.

На первом уроке он сидел за партой и смотрел в окно. Мысли крутились вокруг Лии, зеркала, кинжала. Он почти не слышал учителя. Перед его глазами стояло её лицо — рыжие волосы, голубые глаза, веснушки. Он слышал её голос, её шёпот, её смех. Он чувствовал её присутствие — она была где-то рядом, он знал это. Она была его светом в темноте.

— Марк! — услышал он голос. — Ты с нами?

Он вздрогнул и повернулся. Учительница смотрела на него вопросительно. В её глазах было нетерпение.

— Извините, — сказал он. — Я задумался. Я думал о… о домашнем задании.

— Это заметно, — сказала она сухо. — Постарайся сосредоточиться. Это важно для твоей оценки.

Он кивнул и попытался слушать, но мысли снова ускользали. Он думал о том, что будет, когда он ударит кинжалом по стеклу. Что будет, когда зеркало разобьётся. Что будет с Лией. Что будет с ним. Что будет с их будущим.

На перемене к нему подошёл Томас. Он выглядел озабоченным — глаза были красными, под ними залегли тёмные круги, лицо бледное. Он был похож на человека, который не спал несколько ночей.

— Ты выглядишь уставшим, — сказал он. — Всё в порядке? Ты выглядишь хуже, чем я.

— Да, — ответил Марк. — Просто не спал. Думал о… о разных вещах.

— Сегодня ночью? — Томас понизил голос. — Ты идёшь? Ты собираешься сделать это?

— Да, — сказал Марк. — Я должен. Я не могу ждать.

Томас кивнул. Он смотрел на Марка с тревогой и сочувствием. Он знал, что это опасно.

— Будь осторожен, — сказал он. — Я не знаю, что там, но я чувствую, что это опасно. Я чувствую, что это может убить тебя.

— Я буду, — сказал Марк. — Спасибо, что беспокоишься. Это много для меня значит.

Томас хотел сказать что-то ещё, но раздумал. Он просто похлопал Марка по плечу и ушёл.

Марк вышел из класса и направился в коридор. В этот момент он почувствовал, что кто-то смотрит на него. Взгляд был тяжёлым, почти осязаемым. Он обернулся. Давид стоял у стены и смотрел на него странным взглядом. Его глаза были пустыми. Стеклянными. Он не двигался, не моргал, просто стоял и смотрел. Смотрел сквозь него.

— Давид? — позвал Марк, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее.

Давид медленно повернул голову. Его лицо было бледным, как мел. Он улыбнулся — но улыбка была чужой. Нечеловеческой. Она была как маска, натянутая на пустоту.

— Ты придёшь сегодня ночью? — спросил он голосом, который не был его голосом. Голос был низким, скрипучим, как будто кто-то говорил через него. Как будто он был марионеткой.

Марк почувствовал, как кровь отливает от лица. Сердце забилось быстрее. Он смотрел на Давида и чувствовал, как страх сжимает его горло.

— Джейкоб? — прошептал он.

— Умный мальчик, — усмехнулся Давид. — Я жду тебя. Приходи. Приведи кинжал. И мы закончим то, что начали. Ты и я. Один на один.

— Отпусти его, — сказал Марк. — Он не имеет отношения к этому. Он не виноват. Отпусти его.

— Он имеет, — сказал Джейкоб голосом Давида. — Он твой друг. Он часть твоей жизни. Через него я вижу тебя. Через него я чувствую твой страх. Через него я знаю, что ты боишься.

— Я не боюсь тебя, — сказал Марк. — Я не боюсь.

— Ты должен бояться, — сказал Джейкоб. — Потому что я убью тебя. Я заберу твою душу. И ты станешь частью зеркала. Навсегда. Ты будешь моим.

Он развернулся и пошёл по коридору. Его шаги были механическими, неестественными. Давид двигался как кукла, которую кто-то дёргал за нитки. Каждое движение было резким, неестественным.

Марк смотрел ему вслед, чувствуя, как страх сжимает горло. Он не знал, что делать. Он не знал, как спасти друга. Он не знал, как победить врага.

— Джейкоб забрал его, — услышал он голос.

Он обернулся. Рядом стояла Лия. Она была бледной. Почти прозрачной. Её рыжие волосы потеряли яркость, стали серыми. Глаза — тусклыми. Она выглядела слабой, уставшей.

— Лия! — сказал он. — Что происходит? Почему ты такая бледная? Ты выглядишь хуже, чем вчера.

— Я слабею, — сказала она. — Джейкоб питается моей энергией. Он использует её, чтобы вселяться в людей. Он становится сильнее, а я умираю. Я чувствую, как он забирает мои силы. Как он становится сильнее.

— Я спасу тебя, — сказал он. — Сегодня ночью. Я сделаю это. Я освобожу тебя.

— Ты должен быть осторожен, — сказала она. — Джейкоб будет ждать тебя. Он хочет твою душу. Он хочет использовать кинжал против тебя. Он знает, что ты единственный, кто может остановить его. И он сделает всё, чтобы ты не дошёл до зеркала. Он будет использовать всё, что у него есть.

— Я не позволю ему, — сказал Марк. — Я не дам ему победить.

Лия посмотрела на него. В её глазах была надежда. И страх. И любовь. Всё это смешалось в один коктейль.

— Я верю в тебя, — сказала она. — Всегда. Я верю, что ты сможешь. Я верю, что ты победишь.

Она шагнула ближе. Почти коснулась его руки. Он почувствовал холод — ледяной, обжигающий. Но он не отступил. Он смотрел на неё и чувствовал, как его сердце наполняется теплом.

— Я люблю тебя, Марк, — прошептала она. — Я никогда не говорила этого при жизни. Но я говорю это сейчас. Я люблю тебя. Я всегда любила тебя.

— Я тоже люблю тебя, Лия, — сказал он. — Всегда.

Она улыбнулась и исчезла.

* * *

День прошёл как в тумане. Марк почти не помнил уроков, не помнил, с кем разговаривал. Он думал только о ночи. О зеркале. О Лие. О Давиде. О Джейкобе. Он чувствовал, как время ускользает от него, как каждая секунда приближает его к чему-то неизбежному.

После обеда он пошёл к Кларе. Она сидела в своём кабинете и смотрела в окно. Её лицо было бледным, глаза глубоко запали. Она выглядела старше, чем вчера. Она выглядела уставшей.

— Я знаю, зачем ты пришёл, — сказала она, не оборачиваясь. — Сегодня ночью. Я чувствую это.

— Да, — сказал Марк. — Я готов. Я чувствую, что должен сделать это.

Клара повернулась к нему. Она смотрела на него долго, как будто хотела увидеть что-то в его душе. Что-то, что он сам не видел.

— Ты знаешь, что должен сделать? — спросила она.

— Разбить зеркало, — сказал он. — Кинжалом. В полнолуние. Освободить Лию.

— Да, — сказала она. — Но ты должен знать: когда ты разобьёшь зеркало, ты освободишь не только Лию. Ты освободишь всех. Всех духов, которые были заперты там. Всех, кто ждал.

— Что значит «всех»? — спросил он, хотя уже догадывался. Он чувствовал, как его сердце сжимается.

— Духов, — сказала Клара. — Тех, кто заперт внутри. Они вырвутся. Они вселятся в учеников. И ты должен будешь остановить их. Ты должен будешь вернуть их обратно. Ты должен будешь спасти их всех.

— Как? — спросил он. — Как я смогу остановить их? Как я смогу спасти их всех?

Клара покачала головой. Она смотрела на него с сочувствием.

— Я не знаю, — сказала она. — Никто не знает. Ты будешь первым, кто попытается. Но я знаю, что ты сможешь. Ты — Солнце. Ты — свет. Ты сможешь найти путь. Твоя любовь к Лии — это твоя сила. Она поможет тебе. Она сделает тебя сильнее.

Марк вышел из кабинета Клары с тяжёлым сердцем. Он не знал, что ждёт его ночью. Но он знал, что должен идти. Должен сделать это. Ради неё.

* * *

Вечер опустился на школу быстро. Солнце село, и небо окрасилось в тёмно-синий цвет. Луна поднималась над горизонтом — огромная, круглая, почти полная. Её свет был холодным и серебряным. Она была как обещание. Как надежда. Как судьба.

Марк стоял в своей комнате и смотрел на кинжал. Он взял его в руки. От него исходил холод. Он чувствовал его силу. Он чувствовал его ожидание.

— Ты готов? — услышал он голос.

Он обернулся. Лия стояла у двери. Она была почти прозрачной, но он видел её лицо. Её улыбку. Её глаза.

— Я готов, — сказал он. — Я чувствую, что должен сделать это.

— Тогда идём, — сказала она. — Время пришло.

Они вышли из дома и направились в школу. Ночь была холодной. Ветер выл в трубах. Тени плясали на стенах. Он чувствовал, как его сердце бьётся быстрее.

Они вошли в холл. Зеркало стояло на месте. Оно светилось тусклым серебристым светом. Внутри него двигались тени. Они шептали его имя. Они звали его. Они ждали его.

— Он здесь, — сказала Лия. — Он ждёт тебя. Он готов.

Марк шагнул вперёд. Зеркало засияло ярче. Из стекла вышла тень. Она приняла форму человека. Светловолосого, красивого. С голубыми глазами. Но в этих глазах была пустота. Они были как бездонные колодцы.

— Джейкоб, — сказал Марк.

— Ты пришёл, — сказал Джейкоб. — Я знал, что ты придёшь. Ты не мог не прийти. Ты не мог оставить её.

— Отпусти Лию, — сказал Марк. — И освободи Давида. Отпусти всех, кого ты запер.

— Ты думаешь, что сможешь победить меня? — засмеялся Джейкоб. — Ты глупый, Марк. Глупый и наивный. Я сильнее тебя. Я сильнее всех. Я бессмертен.

— Я не боюсь тебя, — сказал Марк. — Я не боюсь смерти.

— Ты должен бояться, — сказал Джейкоб. — Потому что я убью тебя. Я заберу твою душу. И ты станешь частью зеркала. Навсегда. Ты будешь моим навечно.

Он шагнул вперёд. Марк сжал кинжал. Он чувствовал, как сила разливается по его телу. Как свет загорается внутри него.

— Я не позволю тебе, — сказал он. — Я не дам тебе победить.

Он поднял кинжал и ударил по зеркалу.

Звук был похож на крик. Тысячи голосов закричали одновременно. Стекло треснуло — и из трещины хлынул свет. Белый, ослепительный. Он заполнил всё вокруг.

Марк зажмурился. Он чувствовал, как сила вырывается из зеркала. Как она проходит сквозь него. Как она забирает что-то важное. Часть его души. Часть его жизни. Часть его любви.

— Нет! — закричал Джейкоб. — Нет! Это невозможно!

Тьма начала рассеиваться. Джейкоб исчез. Тени разлетелись в разные стороны, исчезая в воздухе.

Марк упал на колени. Он чувствовал, как силы покидают его. Он открыл глаза. Зеркало было разбито. Осколки лежали на полу, тускло отражая лунный свет.

— Ты сделал это, — услышал он голос.

Он повернул голову. Лия стояла рядом. Она была прозрачной, почти невесомой. Но она улыбалась. В её глазах была надежда.

— Ты свободна? — спросил он хрипло. — Ты свободна теперь?

— Да, — сказала она. — Теперь я свободна. Ты освободил меня.

Она шагнула к нему. И впервые он почувствовал тепло. Не холод. Тепло. Она протянула руку и коснулась его щеки. Он почувствовал это — настоящее прикосновение. Живое. Тёплое.

— Я ухожу, — сказала она. — Но я никогда не забуду тебя. Я всегда буду помнить тебя.

— Я тоже не забуду тебя, — сказал он. — Я никогда не забуду тебя.

Она улыбнулась — и начала таять. Медленно, как утренний туман. Исчезая в лунном свете. Её лицо становилось всё прозрачнее, всё дальше.

— Солнце встретит луну, — прошептала она. — Всегда. Всегда, Марк.

И она исчезла.

Марк остался стоять на коленях в пустом холле. Разбитое зеркало. Осколки. Тишина.

Он закрыл глаза. Слёзы текли по его щекам.

Он сделал это. Он спас её.

Но он потерял её.

И он знал, что никогда не забудет её. Никогда. Она была его светом. Его надеждой. Его любовью.

ГЛАВА 7

Марк не знал, сколько времени он просидел на коленях в пустом холле.

Осколки зеркала тускло мерцали в лунном свете, разбросанные по каменному полу, как тысячи маленьких глаз, которые смотрели на него с немым укором. Они отражали свет луны, создавая на стенах причудливые узоры, которые двигались и менялись, как живые. В воздухе всё ещё витал холод — тот самый, который исходил от зеркала, от теней, от Джейкоба. Но теперь в этом холоде было что-то другое. Пустота. Тишина. Одиночество. Он чувствовал, как этот холод проникает в его душу, заполняя пустоту, которую оставила Лия.

Он медленно поднялся на ноги. Ноги дрожали, колени болели от долгого стояния на твёрдом камне. Он чувствовал себя старым. Разбитым. Как будто вместе с зеркалом разбилась и часть его самого. Он смотрел на осколки, и каждый из них отражал его лицо — бледное, уставшее, с красными глазами. Он не узнавал себя в этом отражении. Он был другим. Он изменился навсегда.

Он посмотрел на свои руки. На правой ладони всё ещё был зажат кинжал. Он разжал пальцы — и кинжал упал на пол с глухим звоном, который разнёсся по пустому холлу, как похоронный колокол. Марк смотрел на него, но не видел. Он видел только её лицо. Её улыбку. Её глаза, которые смотрели на него в последний раз. Её губы, которые прошептали: «Солнце встретит луну. Всегда».

Эти слова эхом отдавались в его голове. Он слышал их впервые от неё в тот вечер в библиотеке, когда она объясняла ему смысл их родимых пятен. Но теперь они звучали иначе. Теперь они звучали как прощание. Как обещание, которое она оставила ему. Как надежда, которую он должен был сохранить. Он повторял их снова и снова, пытаясь удержать её образ в своей памяти. Она была здесь. Она была рядом. А теперь её нет.

Он повернулся и пошёл к выходу из холла. Шаги отдавались эхом от стен, гулко, неестественно громко в этой мёртвой тишине. Каждый шаг давался с трудом, как будто он нёс на плечах невидимый груз. Он чувствовал, как его ноги тяжелеют, как его тело устаёт. Он хотел упасть и лежать, но он знал, что должен идти. Должен жить дальше. Ради неё.

В коридоре было темно. Света почти не было — только бледный лунный свет пробивался сквозь высокие окна, рисуя на полу причудливые узоры. Тени плясали на стенах, и Марку казалось, что они двигаются сами по себе. Что они следят за ним. Что они ждут. Он чувствовал их присутствие. Он чувствовал, что они наблюдают за ним.

Он вышел из школы и вдохнул холодный ночной воздух. Небо было чистым, усыпанным звёздами. Луна висела высоко — огромная, круглая, серебряная. Она казалась насмешкой. Он смотрел на неё и думал о том, что Лия больше никогда не увидит этого света. Что она ушла. Что она исчезла. Что она оставила его одного в этом мире. Он стоял и смотрел на луну, и чувствовал, как его сердце разрывается от боли. Она была его луной. Его светом в темноте. И теперь её нет.

Он пошёл к дому Анны. Дорога казалась бесконечной. Каждый шаг отдавался болью в груди. Он чувствовал, как слёзы снова подступают к глазам, но он не позволял им течь. Он должен быть сильным. Он обещал ей. Он должен жить дальше. Он должен сохранить её память.

Когда он вошёл в дом, было тихо. Анна сидела в гостиной в том же кресле, где он видел её утром. Она не спала. Она смотрела на него, и в её глазах была надежда. И страх. Она ждала его. Она ждала новостей.

— Ты вернулся, — сказала она тихо. Её голос дрожал.

Марк кивнул. Он не мог говорить. Слова застревали в горле. Он смотрел на неё и чувствовал, как его сердце сжимается.

— Она… — начала Анна, и её голос прервался. — Она ушла?

— Она ушла, — сказал он. — Зеркало разбито. Джейкоб исчез. Она свободна. Она освободилась от проклятия.

Анна закрыла глаза. По её щекам потекли слёзы. Она плакала беззвучно, как будто боялась, что кто-то услышит её.

— Она сказала что-нибудь? — спросила она. — Перед тем, как уйти? Она сказала что-нибудь мне?

— Она сказала: «Солнце встретит луну. Всегда», — ответил Марк. — Что это значит? Она говорила это и раньше. В библиотеке. Но я не понимаю до конца. Я не понимаю, что она хотела сказать.

Анна улыбнулась сквозь слёзы. Она смотрела на него с теплотой, которая согревала даже в этой холодной ночи. Она смотрела на него, как на сына.

— Она всегда так говорила, — сказала Анна. — С самого детства. Когда она была маленькой, она смотрела на закат и говорила: «Мама, смотри, солнце встречает луну». Я не понимала, что это значит. Думала, просто детская фантазия. Но потом, когда она подросла, она нарисовала это. Картину. Солнце и луну, встречающиеся на горизонте. Она повесила её у себя в комнате. Ты видел её?

Марк покачал головой. Он не видел картины. Он не знал о ней.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.