Между строк и чашек

СТИХИ

Здесь всё начинается с утра. С первого глотка, с первой строчки, с того самого момента, когда ты решаешь: «А давай сегодня — иначе». В этой части — стихи о простом счастье, о тишине за окном, о любви, которая не требует подвигов. О том, как весна входит в дом через приоткрытую форточку, и ты позволяешь ей остаться.

Вечностью

Это стихотворение родилось в апреле, когда за окном уже не было снега, но ещё не было тепла. Только тот самый воздух — прозрачный, хрупкий, пропитанный ожиданием. Мне хотелось написать о любви, которая не требует обещаний. Которая просто есть — как утренний свет, как дыхание. Без «навсегда». Без «до гроба». Просто — «останься».

О, останься рядом вечностью, опорой и беспечностью,

Когда мир за стеною твердеет, как камень и лёд.

Пусть между нами лишь песней струится та нежность,

Без вопросов тяжёлых, без разговоров на срок вперёд.

Чтоб любовь была не долгом, а лёгкой возможностью

Затаить в ладонях миг, не считая его длину.

Чтоб в потоках дней, в их вечной озабоченности,

Нам найти тот островок, где время — как утренняя роса на окне.

Чтоб глаза твои, как небо, смотрели бездонно и преданно,

А прикосновение руки говорило: «Я здесь. Не уйду».

О, останься — не подвигом, не судьбою обязанной,

А как свет от лампы в окне, как тишина, что лечит в бреду.

И пускай за окном кружатся метели или солнце палит до тлена,

Мы с тобой — словно в детском шатре из стульев и двух простынь.

Ты — моя тихая крепость и ветер, что меняет направление,

Где тревоги тонут, а утро можно пить, зачерпнув пригоршней, как будто оно — родник.

Не эхо, а ответ

Это посвящение учителям. Тем, кто однажды поверил в тебя так сильно, что ты сам начал верить. Я написала эти строки, когда вышла вторая книга, и вдруг поняла: всё, что я делаю — это отражение того света, который мне когда-то подарили. Каждая строчка — как «спасибо», произнесённое через годы.

От строк ваших — к первой своей строке,

От вашего слова — ко мне.

И вот эта книга, написанной рукой —

Лишь эхо ваших же слов и подсказок вслух.

А может, не эхо — наоборот, ответ,

Что время взрастило из ваших побед.

И в каждой главе, в каждом новом сюжете —

Ученичья призма учительского света

И пусть эта книга не стала открытьем,

В ней нет громких истин, признанных всеми.

Но в ней — благодарность и тихое биенье

Того сердца, что вы научили гореть ей.

Научи меня

Разговор с собой. О том, как трудно разрешить себе быть счастливым без условий. Без «заслужил». Без «доказал». Мне казалось, что любовь — это всегда подвиг, всегда преодоление. А потом я поняла: любовь — это когда ты просто разрешаешь себе дышать. И не боишься, что у тебя отнимут этот воздух.

Научи меня лёгкости простого бытия,

Когда не нужно горы за горой носить.

Дай мне тихую науку забывать слова «нельзя» —

На глазах у препятствий, беспрепятственно любить.

Не как подвиг, не как вызов брошенный судьбе,

А как ветер, что не спорит — просто где-то впереди.

Как трава, что прорастает меж камней, не ломая их,

Только цветом заполняя все закоулки и изгибы бытия.

Пусть мир кричит, строится из стен и из преград,

Пусть говорят, что счастью нужно что-то заслужить.

А мы с тобой — как воздух меж колоннами колоннад,

Как простое чудо, которому не нужно победить.

Чтобы в каждом взгляде — небо, в каждом вздохе — ширь,

Чтобы нежность не грузила, а легко могла парить.

Чтобы на глазах у всех преград, что созданы людьми,

Мы могли лететь, не замечая даже, что они — земля.

И если спросят — «Как?» — я улыбнусь в ответ:

Любовь не пробивает стены. Она их просто видит насквозь.

И там, где другим мерещится тупик и чей-то запрет,

Для неё — лишь новые пути, которым только стоит развернуться в рост.

Краски судьбы

Зарисовка. Один вечер, одно окно, одна мысль. Иногда самые важные вещи приходят не в громких монологах, а в тишине, когда ты просто сидишь и смотришь, как тает свет. И вдруг понимаешь: судьба рисует линии, но цвета выбираешь ты.

В тишине рождаются слова,

А в сердце тают звёзды не спеша.

И кружится над пропастью листва,

Пока с тобой молчит наша душа.

Сквозь синий вечер льется тишина,

Прозрачный месяц смотрится в стекло.

Такая небывалая длина

У света, что растаял так тепло.

Лови момент, пока он не угас,

Вдохни поглубже этот дивный миг.

Судьба рисует линии для нас,

Но краски выбираем мы сами.

Ты просто будь. Над крышей облака.

И в этом мире, полном суеты,

Одна лишь нежность, словно две руки,

Нас держит в мире выше потолка.

Баллада о краях

Самая личная вещь в сборнике. Стих о том, как иногда то, что мы считаем падением, оказывается спасением. Как тот, кого называют «тёмным», может протянуть руку в самой глубокой тьме. Здесь нет чётких ответов — есть только путь.

Ангел уронил мою душу и сказал:

«Летать учись, падать сама будешь».

А внизу — ни небес, ни зеркал,

Только холод, что ребра студит.

Демон подобрал её — и ни слова зла.

Лишь осколки собрал бережно в горсти:

«Пойдём, научу падать так, чтобы взлетала.

Пойдём, тут темно. Но темно не до смерти».

И летели вдвоём: он — вниз, я — на дно,

Где небесный закон — лишь пустая форма.

Ангел плачет сейчас: «Мне не всё равно!»

Но его доброта была слишком тёплой для шторма.

Демон хрипло смеётся, держа за крыло,

Что когда-то мне ангел сломал, роняя.

«Твоё сердце, — говорит, — не добро и не зло.

Оно просто живое. А это большая, редкая».

Весна, кофе и книги

Стих-состояние. Когда я его писала, за окном был апрель, на столе дымилась кружка, и я впервые за долгое время никуда не спешила. Кажется, это и есть счастье — просто быть. В доме, где пахнет кофе, где на подоконнике цветёт фиалка, а рядом есть тот, с кем можно разделить тишину.

За окнами апрель играет в кошки-мышки

С последними остатками зимы.

Я открываю книгу на закладке,

Где мы вчера с тобой остановились.

На кухне кофе в турке закипает,

И пар танцует в утреннем луче.

Весна стучится в форточку ветвями,

И что-то шепчет, прячась за плечом.

Я насыпаю сахар, помешаю,

Сажусь в кресло, укрываюсь пледом.

И мир за окнами такой большой, но знаю —

Он весь помещается между этими стенами, где светом

Пахнут страницы, ещё не читанные мною.

Где кофе горький, но с молоком — как раз.

Где за окном шумит весна хмельная,

А я здесь — дом, покой, уют и вязь.

Строк неспешных, тёплых, как ладони

Того, кто рядом может просто быть.

И не надо ни Парижа, ни Болоньи,

Когда есть с кем весну и кофе пить.

А за окном уже проталины и лужи,

И воробьи устроили базар.

И кто-то книгу новую предложит,

И кто-то скажет: «Это не товар,

А подарок судьбы». И я согласна.

Весна, кофе, книги — это три

Столпа, на которых держится прекрасно

Мой маленький, но тёплый мир. Смотри:

Вон на подоконнике фиалка

Расцвела — забыли полить, а ей всё равно.

И закладка выпала из сборника стихов опавшей,

А на улице звенит уже не только дно синевы.

Небесной синевы, но и капели,

И какой-то мальчишка бежит с букетом мимоз.

Я листаю главу, где герои еще не успели

Понять, что любить — это не вопрос.

А просто — варить кофе по утрам,

Читать друг другу вслух смешные строчки,

Весной не прятаться по городам,

А вместе слушать, как набухают почки.

И книга не дописана. И вечер

Опустится на крыши не спеша.

Я добавлю в чашку корицы — легче,

А весна в открытое окно дыша.

И так хорошо — никуда не надо.

Никуда не хочется. Всё — здесь.

Кофе, книги, весна, и рядом

Тот, для кого я точно есть.

Мы дочитаем эту книгу завтра.

А сегодня — просто будем пить кофе.

И за окнами весенняя вата

Облаков плывёт в небесной карете.

И я закрываю книгу, но знаю:

Завтра новая глава, и новый день.

Весна, кофе и книги. Такая простая,

Но такая правильная, живая

В моём доме поселилась тень —

Нет, не тень. А свет. От лампы и от солнца,

От строчек и от зерен молотых.

И сердце моё спокойно бьётся

В ритме весны, кофе и книг простых.

«После звонка»

Благодарность всем учителям. Тем, кто остался в памяти. Кто открыл нам мир не только учебниками, но и тем, как они сами смотрели на этот мир. Спустя шесть лет после выпускного я поняла: хороший учитель остаётся с тобой навсегда. Даже если вы больше никогда не увидитесь.

Она входила первой — в тихий класс, где пахло мелом и тоской,

С указкой, с тетрадями, с улыбкой, что осталась навсегда.

«Язык, — сказала, — вы несите небесами, не грязните суетой,

Не марайте его пустотой, не гасите его, как звезду в пруду».

Спасибо ей — за русский, за Тургенева, за Блока, за каждый стих,

За каждую запятую, за свет, что горел в конце любой строки.

Её уроки — как дорога в детство, где мы были тихи и просты,

Где мы, как дети, были к ней близки, где мы дышали, как в раю.

Учительница математики — с мелком, с мечтою о нуле,

Входила в класс и говорила: «Икс — не страшно, это просто шаг».

Мы программировали первые шаги на невидимой земле,

Её улыбка — ярче всех огней, её слова — как нужный знак.

Учительница химии — в халате белом, с пробиркой и огнём,

Шептала тихо: «Реакция — это шум, без неё нам не понять».

Мы смотрели, как цвет меняет раствор, как газ выходит в потолке,

Её урок — как костёр в ночи, что светит, чтобы нам не пропасть.

Учительница биологии — с гербарием, с микроскопом, с душой,

Нам говорила: «Вы — жизнь, не просто плоть, вы — свет под каждым лучом».

Мы видели, как дрожит клетка, как кровь течёт, как дышит лист,

Её наука — как редкий свет, который мы в сердце несём.

Учительница истории — мудрая, строгая, с прошлым в руке,

«Прошлое — это компас, — говорила, — не стройте к ошибкам дорог».

Общество — мост, не ров, по нему мы идём к людям в тоске,

Её уроки — как тихий зов, который запомнил и Бог.

Учительница татарского — с тёплым словом, с буквами-ветками, с родной тоской,

«Язык предков жив, пока вы его слышите в шуме и в снах».

Мы учили склоненья, падежи, и она вела нас рукой,

Чтоб мы не забыли, откуда мы, даже в далёких краях.

Учительница географии — с картой, с глобусом, с вечным вопросом «где?»,

«Земля — ваш дом, — говорила, — знайте её, не теряйте себя».

Мы помним, где Волга, где Байкал, где Памир, где Альпы в огне,

Её урок — как вокзал, откуда уехали мы, но вернёмся, любя.

Учительница английского — с акцентом, как море, как шум прибоя,

«Hello! — встречала. — Мир не замкнут стенами, двери — в словах».

Мы учили топики, краснели, но говорили «I love you» собою,

Её улыбка — как утренний свет, что не гаснет в чужих голосах.

Учитель физики — в очках, с проводами, с законами, с током в руках,

«Мир не загадка, — говорил, — он ждёт, чтоб его поняли».

Мы ставили опыты, смотрели на свет в рождённых лампах,

Его уроки — как путь к истине, где мы не ошиблись ни разу.

Учитель физкультуры — со свистком, с секундомером, в спортивном костюме,

«Тело — ваш храм, — кричал, — двигайтесь, даже когда не хочется».

Мы бегали, падали, вставали и улыбались, как в шуме,

И он улыбался нам, потому что знал — мы не бросимся прочь.

И вот мы дошли. Школьные годы — как поезд, что ушёл в темноту,

Все разлетелись, кто в небо, кто в землю, кто в дальние города.

Но мы верим — мы встретимся, встретимся, верим сквозь эту пустоту,

Потому что мы помним, мы дышим, мы ждём — и это не просто слова.

До скорой встречи, учителя родные,

До скорой встречи, одноклассники мои.

Мы разошлись, но живы, и сквозь ветры и дымы

Мы верим — встретимся у школьной той стены.

Дружба

О самой простой и самой сложной вещи на свете. О том, что настоящая дружба не требует громких слов. О том, что можно не видеться годами, но знать: если понадобится — он придёт. Посвящается тем, кто был рядом в самые трудные моменты.

Мы с тобой не ищем лишних слов,

Понимаем всё без объяснений.

Настоящий друг всегда готов

Разделить и грусть, и вдохновенье.

Сколько вёрст легло между людьми,

Сколько зим сменялось тёплым летом —

Ты меня в беде не подведи,

Я к тебе приду с любым советом.

Пусть порою трудно нам идти,

Пусть судьба бросает вызов снова —

Дружба крепнет только на пути,

Где на двоих и хлеб, и слово.

Верность не измерить по часам,

Не купить за злато и монеты.

Просто знай: когда увижу сама,

Что ты рядом, — нет важней приметы.

Мы не держим камень за спиной,

Не считаем, кто кому что должен.

Если ты устал или больной —

Я приду, и, значит, всё возможно.

В суете бегущих, пёстрых дней

Так легко потерянные связи,

Но с тобой мне всё-таки теплей

В этом бесконечном, шумном празднике.

Мы не клялись в вечной дружбе у огня,

Не пили кровь и не давали клятвы.

Но если тишина зовёт меня —

Я знаю, ты придёшь ко мне обратно.

Не надо громких слов и пышных фраз,

Когда всё пишется поступками простыми.

Ты просто есть. И в самый трудный час

Мы остаёмся вечно молодыми.

И пускай летят за годом год,

Мы с тобой останемся всё теми.

Тот, кто дружбу верно бережёт, —

Самый богатый человек на свете.

Тихий свет

Этот стих — о том, как вечерняя тишина становится зеркалом. Вглядываясь в сумрак за окном, вдруг понимаешь: за тоской, за усталостью всегда есть тихий свет, который возвращается в дом. Неважно, как долго длится ночь — утро всегда наступает.

Вечер разлил акварель по стеклу,

Ветер качнул тишину на весу.

Где-то вдали, за изгибом реки,

Тихо мигают огни маяков.

Сядем на теплый, остывший песок,

Пусть между нами плетется ток.

В небе лениво плывут облака,

Ночь подступает к нам легонько, слегка.

Звезды — как бисер на темном плаще,

Месяц стыдливо блестит в мираже.

Этот покой, словно первый глоток,

Сладок и чист, как весенний денек.

Знаешь, есть счастье — вот так помолчать,

В такт с этим миром дышать и мечтать,

Чувствовать, как в тишине, не спеша,

Входит гармония в нашу душу.

За окном уже вечер разлит синевой,

Тишина наливается мягкою мглой.

Только ветер, вздыхая, листвой шевелит,

Да фонарь одинокий во тьме не сгорит.

Где-то звезды зажглись в вышине надо мной,

Неподкупной, холодной и вечно немой.

И плывет в этой бездне уставший месяц,

Словно лодка, что в небе не держит весел.

Я смотрю в этот сумрак, растворенный в окне,

И так ясно вдруг стало и сердцу, и мне:

Что за этой тоской, за вечерней чертой —

Тихий свет, что всегда возвращается в дом.

Перед сменой

Утро перед работой. Город только просыпается, в руке — стакан чёрного кофе, впереди — день, который ещё не случился. Стих о том ритуале, который мы проходим каждое утро, и о том, как в этом есть своя поэзия.

Ещё фонарь не догорел до конца,

А я застёгиваю пальто.

В глазах — тишина и следы кольца,

Ничего лишнего, кроме пальто.

Трамвай ушёл под зелёный сигнал,

Пока я искала второй носок.

Рассвет над городом ещё не устал,

А улицы встали, как котелок.

Я прохожу мимо старых дворов,

Где пахнет сиренью и сырой листвой.

У серой хрущёвки знакомый подъезд,

За ним — тишина с самой первой звездой.

Мне нужно до поворота дойти,

Где светится вывеска в сером огне.

Там кофе варю я один на пути,

Фильтр или колд брю на крутом вираже.

Порядок привычный. Зерно. Кислинка.

Ни сахара, ни молока, ни воды.

Здесь правильный кофе — без лишней слезинки,

Глоток этой чёрной утренней жди.

Я жду у окна, смотрю на проспект,

Там лужи блестят, как старая медь.

Кто-то бежит, опоздав на сто лет,

Кто-то решил никуда не лететь.

Беру свой стакан. Глотаю тепло.

Горчит — как и надо, без всяких прикрас.

И можно идти, где меня не ждало

Никто, кроме дела, что ждёт каждый раз.

Один район тянется вверх с трудом,

Другой протирает свои глаза.

Третий укрылся пустым платком,

А кружка моя — как небес бирюза.

Я выхожу. Хлопает вход.

Сзади — «Счастливого дня!» — невпопад.

Кто-то встаёт, кто-то, наоборот,

В метро уезжает в обратный адрес.

А я просто пью этот утренний чёрный,

И ветер сдувает остатки тревог.

И город течёт по маршруту покорно,

И я растворяюсь в потоке дорог.

Нет Ничего Невозможного

О том, как я вернулась в родную школу через много лет. Учительница обняла, директор сказал: «Это наша гордость». А я вспомнила, как в детстве сидела на том же месте и боялась, что ничего не получится. Получилось.

Я в школу зашла, как в свой старый дневник,

Где каждый листок — это прожитый миг.

Учительница меня обняла,

Сказала: «Ты выросла, ты личностью стала».

Я книгу вторую ей в руки дала,

А первую в школьном музее нашла.

Она говорит: «Твои строки — огонь,

Ты душу в них вложила, меня не обмань.

Там видно и слёзы, и нежность, и боль,

И к парню любовь, что сжигает порой.

Директор сказал: «Это наша звезда,

Гордость школы на все года».

Теперь на уроках мой стих разберут,

И в классе, где парты знакомые ждут,

Скажут девчонкам: «Смотрите, вот так

Из маленькой девочки вышел маяк».

Нет в мире невозможных вещей,

Мечтай — и не бойся своих же идей.

Я помню, как в детстве тетрадку брала…

И вот она в музее уже устояла.

Бабушкин дом

Я поняла, что всё, что я знаю о любви, я узнала там. В доме, где пахло мятой и свежим хлебом. Где прощали всё. Где ждали всегда. Я не могу возвращаться туда каждый день. Но могу вернуться этими стихами.

Я помню двор, заросший бузиной,

Где лето пахло мятой и вареньем.

Мы бегали босыми за стрекозой,

И дождь казался добрым приключеньем.

Бабушкин дом скрипел половицей у дверей,

На кухне пахло свежим хлебом и укропом.

Мы знали — нет на свете дней

Важнее тех, где вечер сизым скопом

Садился на забор, и свет в окне

Горел для нас, промокших и уставших.

И где-то там, в цветущей тишине,

Мы время растеряли, но нисколько не уставших.

А речка за оврагом — тёплая вода,

Песок на зубах и счастье до неба.

Мы не знали тогда, что будет череда

Осеней и зим, но хлеба

Хватало всем. Мы просто пили сок

Из банки трёхлитровой, разбитой у крыльца.

И мама звала: «Пирогу остыть не долго!»,

А мы не слышали — до самого конца.

Потом качели. Старые качели.