- -
- 100%
- +
Присутствие крыла… Прохлада летней ночи…
И дружное свечение миров.
И первый путь един. Душа иных не хочет.
И прост и ясен храм первооснов.
Кромешной тишиной объяты храма своды.
Вдруг, звонкий, тишь нарушил звук один.
То меч воспел в руке архангела Свободы —
Хранителя величия глубин.
О чем же он воспел – дитя огня и стали?
Что долог путь избранника Небес,
Что бесконечен бой, и что глаза устали
Искать просвет сквозь непроглядный лес
Невежества, предательства, безволья.
Но ангелы не ведают тоски.
Порой им крылья жгут, бьют в спину из подполья,
Наградой – крышка гроба в три доски.
Но за Свободу бой идет великий снова.
И твердо сердце, и тверда рука.
Под сводом тишины архангел слышит Слово
И в бой идет. И меч разит врага.
9 июня 2014, праздник Духов День.
Русь – невеста
…ибо наступил брак Агнца, и жена Его приготовила себя. И дано было ей облечься в виссон чистый и светлый; виссон же есть праведность святых.
(Откр. 19; 7—8).
Летит на север путь исканий,
Где подвенечная земля.
И над венцом седых преданий
Сверкает млечная петля.
По ней веселые пророки
Шли, достигая дивных стран,
Сплетая таин светлых токи
В покров тончайший, как туман.
Однажды он на эту землю
Падет фатою на лицо…
Уж близок пир. И Слову внемлет
Невеста, ждущая кольцо.
25.01.98
Где хорошо
«Где-то там хорошо, где нас нет» —
Всё прекрасное – где-то далёко.
А где мы – полутьма, полусвет…
Даже свежие краски поблёкли.
Здесь не сказка вокруг – пелена.
Словно дым от пожарища – тучи.
(Так надеемся мы, что страна —
Где-то там, вдалеке – станет лучше.)
Умираем, рождаемся вновь,
Забывая простую примету:
Только там хорошо, где – любовь,
Где отдельности нашей уж нету.
15.09.2010
Солнечный Мальчик
Где тишина меж молчаньем и речью,
Словно крючок меж водою и небом,
Светит луна, поделившая речку.
Здесь на меже – то ли был, то ли не был.
Вышел навстречу мне Солнечный Мальчик
Вдоль по дорожке пресветлой подлунной.
В небе – луна, как подброшенный мячик.
Смех твой – заливчатый и звонкострунный…
Две половины, две бездны открылись —
Не оступись, проходя между ними —
Мрака СЕГОДНЯ раскинуты крылья;
Света ж «Я есмь» – это ПРИСНОЕ Имя.
09.12.97
Евангелист Матфей в образе Ангела. Фрагмент росписи. Фото из архива автора
Ангелу-хранителю
Присутствие Твое едва заметно,
Но сердце, вдохновенное, стучит.
Тобою небеса и ночью светлы,
И тишина беззвучием звучит.
Ты мне сказал: недаром все спокойно
и встречи ждет, все полно бытия…
На краткий миг вся жизнь предстала стройной —
Причастницею кроткого огня.
Был этот проблеск посреди дороги
Касанием прозрачного крыла.
Был первым мне о, благостные боги,
И стал последним, коей здесь была.
Царственное слово
Там кто-то плачет, а потом пророчит.
Там кто-то шепчет, а потом взгрустнет.
Он собирал рассеянные ночи
Под створки неба, в прочный переплет.
Он говорил про царственное слово:
Оно для нас и мост, и дверь, и храм.
Оно и после, как в начале, ново
Пребудет вечной мерою мирам.
Все есть Его единое дыханье,
Развернутое в плоскость бытия.
Всего себя Творец отдал созданью
Мы есть одно с тобою: ты и я.
Так говорил он, собирая ночи
Под створки неба, в прочный переплет.
Но он ушел…
Кто ж светит? Кто пророчит?
Когда закончен здесь Его полет.
28.10.97
Заря
Ночные сумерки.
Родные небеса
Вот-вот зажгутся утренней зарею,
А на траве алмазная роса
Уж вспыхивает звездами порою.
По бархату невиданной травы
Я выйду на прозрачную поляну,
Притихшую в предчувствии канвы,
Что солнце вышивает по туману.
Вьюнком увитый золотой покой
У зеркала лесной запруды темной,
Поток лучей беспечно-огневой
Пронзает утро сладостно и томно.
22.08.1997
Книга сердец
В лабиринте зимних комнат —
Колокольный звон.
Теплый свет от свечек помнит
Книгу и амвон.
В книге той (слежу глазами) —
Имена-сердца.
Грядет Всадник над стихами,
Не открыв лица.
Мчится Всадник безымянный
Впереди знамен.
Зимний воздух свежий, пряный
Дышит на амвон.
Время ангелов
Расплетены уж косы навьи
И полон снов небытия
Храм на горе – забиты ставни,
Над храмом – стаи воронья.
Да черных туч грядет армада,
Крест поглощая золотой,
И тьма, напоенная ядом,
Казалась сильной и густой.
Ничто, ничто о Солнце Вечном
Не говорило в темноте.
Вдруг тихим ангелом беспечный —
Сверкает луч на том кресте!
И ничего не изменилось.
Сиянья миг – и все прошло.
Но сердце радостно забилось:
Знать, время ангелов – пришло!
1996
Белая маска
Об ангеле с оленьими глазами
Упоминал старинный патерик.
Ловитва нас… охотимся ли сами… —
Один заасфальтированный крик
Прозяб в пустыне… Сквозь коросту будней —
Под маской сбереженного лица —
Лобзанье уст. Беспечней, не подсудней
Тернова соносители венца
Поцеловали рай пречистой дружбы,
Где правит вдохновение судьбой.
А оторопи маски только нужны,
Чтоб амбразуру не закрыть собой,
Когда возможно трупом или тюком
На миг отвлечь жестокого врага,
Кто бич миров. Протягиваю руку —
Под маской пусть встречается рука
С рукою же. Да будет это действо
Таинственно! Собою нарасхват
Разбрасывалось пьяное злодейство,
Кляня в сердцах… Но трезвенный захват
Премудрых виночерпий от Начала
Запечатлел: – Храни оленью масть
И ангелов глаза, чтоб не устала
Твоя свобода истинное ясть!
Игрою карнавала Откровенье
Народам обещавшее целить
Листами Древа всяко нестроенье
И мужествами масок смело жить,
Открыв забрало. Истина простая:
Храни в темницах сутемень веков
Из белой маски – сквозь асфальт – врастая
Туда,
где нет
ни масок
ни
оков.
16 марта 2019
С. Ю. Жуковский, «Ледоход», 1890-е, холст, масло
Ледоход
Может быть, это просто весна
И на реках сдвигается лёд.
Нам с тобою, душа, не до сна —
Нас на льдине стремнина несет…
Ты сказала: то верная смерть. —
Но смеются сквозь слёзы глаза.
Ледоход на реке – круговерть —
Нам с тобой не вернуться назад.
Может быть это просто любовь
Отнимает опору от ног.
Это было и раньше, и вновь:
Кто – плывет до конца, кто – не смог.
Так молись и очерчевай круг
И весну как свободу прими.
Канет в прошлое тяжкий недуг.
Только радость с собою возьми.
Только радость. А лёд по весне —
Он растает и станет рекой
полноводной,
как святость во сне:
как надежда на вечный Покой.
Проклятие смоковницы
Спаситель проклял смоковницу, что не принесла плода, когда Он взалкал: «…отныне да не вкушает никто от тебя плода вовек!» (Мк 11; 14).
Ангел ясный, ты открыл мне взоры,
Ты явил всю ложь моей свободы —
Произвол, что превращает горы
В битый щебень от пустой породы.
И карету Золушки печальной
Обращает он в угар домашний —
«Все исчезнет. Правит лишь случайность.
Здесь, сейчас – не суть, а день вчерашний».
И молчит смоковница на Слово,
Не подаст плода Тому, Кто жаждет!
О, душа, ты не успела снова,
Опоздала быть – и вечно страждешь.
Вот оно – мое страданье – стонет,
Мучимо бесплодностью убогой.
Пусть оно само в себя утонет.
Ангел мой, иной веди дорогой.
Как душе нужна Твоя ограда
От нее самой!
Из рода в роды
Да цветут Иевусеев града
Вечные смоковницы Свободы!
В ночь с 5 на 6 октября 1997
Утро и снег
В кои-то веки —
утро и снег…
белые реки,
утренний век.
поле стальное,
стальные леса, —
а остальное —
белей белеса.
лапает вечер
утренний век
и – не замечен —
падает в снег
снежного поля,
в полночный лес, —
вечная доля
святых небес…
3 апреля 2015
Пыль
Исчезла неподвижность дали…
Огнями дивными маня,
Явился путь, как отблеск стали,
И Взгляд, взыскующий меня…
Был мир когда-то ярок звонок.
Всем балаганным чудесам,
Всем стрелам верил, как ребенок,
И молчаливым голосам.
Кружился в бессловесной взвеси
Чужое небо теребя,
Как будто шторой занавесив
Окно, смотрящее в Тебя…
Поток летящих сновидений —
Супонь цыганского коня —
Чреда души моей пленений
Без слез, без счастья, без огня.
Но час настал. И вихорь пыли
Застыл и канул навсегда.
И даль, где мы когда-то были,
Произнесла не НЕТ, но – ДА.
Летел в недвижимом движенье
Прямой стрелой калёной – путь…
Покинул пленник отраженья
И – не догнать, не повернуть.
Бастион
Лодки на мутной реке,
Книга, вспоровшая сонь.
Дай мне в прохладной руке
Богом пронзенный огонь.
Видишь, пылают костры,
Лязг и серебренный звон —
Это сплотились миры
Твой покорить бастион.
В кои-то веки они
Вместе едины теперь.
Сдвинулись, стронулись дни
Выломать тайную Дверь.
Дай же обещанный меч —
Древнее знанье Земли:
Память космических сеч,
Канувших в звездной пыли.
И положись на меня —
Верный Твой раб у Двери —
Твой бастион – это я,
Камень в оправе Зари.
18.10.96
Последняя битва
Я последнюю волю отдам
Снам глубоким, внимающим Сказке,
Рад их детским благим чудесам.
И до самой последней развязки
Я не выйду в немотную ночь
На дрожащей болезненной тени.
Всем убийцам твоим изнемочь
Предстоит на последней ступени.
Подожди до весны, вечный враг,
Сам я выйду сразиться в тумане
За коварный и скрытый овраг,
На болотной нетвердой поляне.
Ты привык здесь к неравной борьбе,
И победа тебя не излечит.
Но и ты, покорившись Судьбе,
Подойдешь к уготованной встрече.
Я, как видишь, устал уж играть,
Обходя все ловушки земные.
Распускай, князь, болотную рать,
Все долги возвращаются ныне.
19.09.97.
Нашествие
Неподвижен и скован летящий в седле
Конь уставший хрипит
Вокруг города табор. В цыганском котле
Наша страсть, наше время кипит.
Средь кострищ обручальное светит кольцо
И смеется огонь.
Табор весь будет вывернут днем налицо
Золотая супонь.
И не надо картечи, не надо штыков
Город словно дитя.
Едет поезд веселых и добрых шутов,
Лихо в поле свистя.
Молодые дворяне, разнежась в тоске —
Утром пуля в висок.
Чья-то с перстнем рука на прозрачной леске
Держит пестрый поток.
В обезглавленный город войдет господин —
Наши пушки молчат
Знают дело враги: не уйдет ни один,
Только птицы кричат.
21.09.97
Рыцарь
Сил пройти до конца не подарит земля.
Я сминаю, шагая, цветок за цветком.
Весь – глухое забрало, меч, крепкий темляк
И прохладное сердце за белым щитом.
Я давно потерял вороного коня
И, похоже, навеки сжился со мной гнев.
Верю только в надежную верность Огня1
И еще в безупречность Твоих королев.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
«Бог есть огонь всепоядающий…» (Евр 12; 29), то есть воздающий по справедливости.