Сборник рассказов ЛитО «Щеглы»

Два высших образования – инженерно-техническое и экономическое. Тринадцать лет работала бухгалтером в крупном издательстве. Живу в Москве. Писать начала пару лет назад, хотя раньше тоже предпринимались слабые попытки: до сих пор помню свой первый опыт написания детектива. Меня хватило ровно на один абзац! Сейчас пишу в жанре фэнтези и магического детектива

Борхесу с любовью!

Любимая женщина Роберта Кольдевея

Очертания телля1 Бабил дрожали в зыбком рыжем мареве. Полноводный весною Евфрат вился зеркальной лентой среди пыльных холмов Аккада в обрамлении скудной зелени. Прохладное дыхание реки – вот что немного примиряло Роберта Кольдевея с тяготами жизни в Нижней Месопотамии. А ведь утренний зной – всего лишь предвестник огненного пекла, что воцарится здесь днем. Ученый вытер лоб платком и вздохнул: перед началом работы в течение семнадцати лет немолодой археолог обходил раскопки, спотыкаясь и оскальзываясь на щебне.

Вчерашнее письмо от герра Делича расстроило его сильнее, чем Кольдевей думал. Неудачник! Профан! Он не оправдал ожиданий директоров берлинских музеев. Немецкие ассириологи жаждали находок, затмевающих крылатых быков Ниневии, а он слал им ящики с осколками глазурованной глины. Лингвисты мечтали о текстах, не уступавших библиотеке Ашшурбанипала, а в развалинах Вавилона экспедиции попадались только клинописные таблички с перечнем хозяйственных расходов. Кольдевей улыбнулся своим мыслям: да, да, для ученых глина ценнее алмазов Голконды! Каблук сапога внезапно подвернулся, и археолог заскользил по щебню настолько стремительно, что слуга не успел его подхватить.

Кольдевей сел, ощущая на губах горький вкус земли и соленый – крови. Сверху тонко зашуршало – слуга осторожно спускался к нему, боясь вызвать оползень. Среди песка рука нащупала нечто гладкое и округлое. Археолог осторожно вытащил на свет маленькую табличку из темно-красной глины без малейших повреждений и сколов. Находка приятно холодила пальцы. С одной стороны на ней была выдавлена фигурка льва, перед прыжком припавшего на передние лапы, а с другой – несколько клинописных знаков. Надпись означала "счастье". Экспедиции уже попадались такие таблички с изображениями газелей, онагров, туров, а вот лев нашелся в первый раз. Надписи не баловали разнообразием: "счастье" или "несчастье". Его друг Вальтер Андре в шутку называл эти таблички вавилонской лотереей.

Резкие крики отозвались звенящей болью в затылке. Староста деревни Квейреш, тощий, загорелый до черноты мужчина с багдадской шишкой на щеке, тащил за собой испуганного мальчишку в перепачканной джеллабе. Из его истошных возгласов Кольдевей понял только то, что староста обвиняет мальчика в воровстве. Поднявшись с помощью слуги, археолог поспешил им навстречу, машинально сунув находку в карман.

Завидев Кольдевея, староста сильно дернул мальчика за ветхий ворот, и прямо под ноги археологу посыпались шарики, блестевшие под лучами утреннего солнца глубоким синим цветом. Кольдевей нагнулся и поднял один – это были бусины из бадахшанского лазурита, оправленные в лепестки тусклого золота, что легко сминались под грубыми пальцами старика, бросившегося подбирать сокровище. Теперь Кольдевею стала понятна причина возмущенных воплей: староста испугался, что за работника, уличенного в воровстве, он не получит свой бакшиш. Еще в самом начале Кольдевей ввел это железное правило, чтобы избежать воровства на раскопках.

– Пусть мальчик покажет, где нашел бусины, и тогда всем достанется вознаграждение. Одной фразой археолог пресек бурный спор, и наконец воцарилась тишина.

Кольдевей мог поклясться, что провал, к которому их привел маленький воришка, он видел впервые. Во время вчерашнего обхода здесь был просто склон холма, поросший серебристыми кустиками полыни, караганой и верблюжьей колючкой. У Кольдевея немного ныл затылок после падения, но, взяв факел у слуги, он шагнул в темноту, дохнувшую неожиданным холодом. В дрожащем свете коридор казался бесконечным, выложенные глазурованными кирпичами стены переливались всеми оттенками золота и янтаря. Вместо привычных сирушей археолог разглядел на изразцах человека с черным псом на цепи. Нергал-шарр-уцур! Это открытие, о котором он мечтал долгие восемнадцать лет!

Держась на границе света и тьмы, мальчик поманил за собой вглубь телля. Коридор все никак не кончался, он вел прямо на вавилонский север – ильтану, только изредка встречались боковые проходы, засыпанные мусором и костями. Сколько возможностей для новых раскопок! Внезапно археолог ощутил на своем разгоряченном лице дуновение прохладного ветра и постепенно успокоился. Воздух не был затхлым, он пах речной свежестью, немного ладанной смолой и нардом.

Сначала было тихо – Кольдевей понял, что его проводник пропал, он давно не слышал шагов слуги позади себя. Но почему-то это не испугало. Потом пришли звуки: смазанные, замедленные, как в граммофоне с испорченной пружиной. Казалось, что временами он слышит рокочущий голос тимпанов, гортанный смех людей и скрип множества повозок. Звуковые иллюзии накатывали ритмично, как океанские волны на берег. Но он шел и шел вперед.

Дневной свет, забрезживший впереди, ударил по глазам. Кольдевей загасил факел и ступил под бирюзовые своды огромного зала. От нереальности происходящего у археолога закружилась голова. Этого не может быть! Чтобы не упасть, Кольдевей невольно оперся на изваяние пса, сторожившее вход. а когда поднял руку, на его влажной ладони остались чешуйки черной краски. Странно. Почему внутреннее помещение храма охраняет пес Нергала, а не крылатые быки с человеческими головами?

Археолог огляделся. Солнечные лучи проникали внутрь помещения сквозь полуразрушенный потолок, по полу струилась вода – символ вечного Энки. Посреди большого квадратного бассейна в обрамлении солнечных лучей возвышалась лазуритовая статуя Иштар. Мастерство, с которым неизвестный скульптор вырезал богиню из огромной глыбы камня, восхитило и встревожило Кольдевея. Никаких условностей, присущих вавилонскому искусству – работа была реалистична до мелочей и абсолютно не похожа на грубые алебастровые куколки, что находили в развалинах Борсиппы. Казалось, вот-вот мягкие губы Иштар дрогнут в улыбке, а перья синих крыльев затрепещут от легкого ветра.

Шелестящий звук, внезапно раздавшийся за спиной, заставил археолога обернуться: скульптура, до которой он дотронулся, разрушалась прямо на глазах. Известняк превращался в кварцевый песок и осыпался на постамент, к которому пес когда-то был прикован бронзовой цепью. От огорчения у Кольдевея даже закололо в груди.

Помилуй меня, Иштар, надели процветанием!

Ласково взгляни, прими молитвы!

Ярмо твое я влачил, дай мне отдых!

Сиянья искал твоего – дай мне просветленья.

К власти твоей взываю, дай мне жизнь и благополучие.

Так гласила надпись на небольшой стеле у подножия статуи. Да! Помилуй меня, Иштар, за мою слабость и мои ошибки! По щиколотку в воде, Кольдевей подошел к статуе – вблизи она казалась еще совершенней и намного более чужеродной. Глаза закрыты, на точеной шее висят многочисленные ожерелья из лазурита и сердолика, грудь прикрывает золотая сеть, цветы и звезды на которой сверкают в солнечном свете, как и тысячи лет назад. И тут Кольдевей заметил, что одно украшение порвано. Мир вокруг затаил дыхание. О, теперь археолог совершенно точно знал, чего от него ждут. Он возложил к львиным ступням богини бусины, которые забрал у старосты. И вот тогда Инанна приоткрыла глаза и улыбнулась с любовью.

Кольдевей пришел в себя от того, что кто-то лил на его лицо затхлую теплую воду. Он слышал, как испуганно причитал слуга, а расстроенный Андре требовал немедленно принести носилки. Жаркая небесная синь в первый момент показалась ему потолком невиданной красоты храма, но потом Кольдевей понял, что сейчас раннее утро и он лежит на склоне холма. Попытавшись встать, он наткнулся на расколотую пополам красную глиняную табличку со львом.

Вечером, когда Кольдевей лежал в своем шатре со спиртовым компрессом на лбу, в лагерь экспедиции прискакал нарочный, с известием, что англичане уже заняли Багдад. Душная ночь прошла в лихорадочных сборах, и все равно немецким археологам пришлось бежать, бросив почти все свои находки. Треснувшую табличку Роберт Кольдевей увез с собой в ящике из-под сигар. Больше он никогда не видел Вавилона.

Экспедиция под руководством Вальтера Андре смогла вернуться за трофеями только десять лет спустя, в 1927 году. К тому времени Роберта Кольдевея уже два года не было в живых.

Родился и живу в Москве. В 2007-ом году закончил МГТУ им Баумана. Кандидат в мастера по шахматам, работаю по второй специальности тренером в спортивно-досуговом центре. Писательством увлекаюсь более двадцати лет, но серьёзно занимаюсь только с 2018-го года. Читать предпочитаю фантастическую литературу. Пишу в жанре фэнтези и магического реализма. Трижды участвовал в конкурсах фантастических рассказов под псевдонимом Иван Ешин, в настоящий момент в рамках конкурса, проводимого ЛитО "Щеглы", пишу дебютный роман "Нить моего разума" – классическое игровое фэнтези от лица неклассического, весьма любопытного персонажа.

Открыт для связи по любым вопросам: +(926)566-38-46, sergey_sharikov@mail.ru

Заранее спасибо за внимание к моему творчеству!

Предпочтение

Аня несколько раз наугад нажала на экран телефона, завершив разговор. Она с трудом поднялась, села на кровати и только теперь открыла глаза. Жгучий свет мобильного на пару мгновений ослепил. Часы в уголке экрана показывали четыре цифры: «04:07». Так рано! Но выбора не было.

Еще не освободившись до конца от объятий сна, оделась. Написала на вчерашнем чеке из супермаркета короткую записку и оставила её на кухонном столе.

Аня вышла из квартиры и включила приложение Такси. Запрос можно было отправить и раньше. Придётся ждать минут пятнадцать, если не больше. Торчать на улице, а не вытянуться под тёплым одеялом дома. Лифт медленно тащился вниз, и она всё громче звенела ключами в руке.

Убрав их, наконец, вытащила телефон, справедливо решив, что его теребить тише, а потому и безопаснее. В столь раннее время лучше не привлекать к себе лишнего внимания во дворе дома.

К удивлению Ани жёлтая иномарка с шашечками подъехала сразу. Водитель, широколицый южанин с бородкой, сально заулыбался, пригласил девушку сесть вперед.

Аня брезгливо глянула на пассажирское сиденье, но предложение молчаливо приняла. Буркнув мужчине нужный адрес, она вся сжалась в комок. Его комплименты и шуточки игнорировала, на прямые вопросы отвечала односложно. Иной раз вздрагивала и отодвигалась поближе к двери, когда рука водителя вцеплялась в рычаг переключения передач.

Машина мчалась по улицам ночного города, замирая лишь на светофорах. Но на очередном повороте застряла в пробке. Синие и красные маячки дорожной полиции Аня приметила издалека. И теперь задавалась вопросом: «А что же там?»

Наконец они доползли до причины затора. «Выжил ли хоть кто-нибудь?» – вопрос, пронесшийся в голове, словно против её воли заставил Аню рассматривать разбитую легковушку. Над кабиной горел яркий свет. Ане подумалось, что это просто прожекторы спасателей. Такси тем временем вырулило на свободную дорогу, ускорилось.

И тут её внимание привлёк человек. Он стоял неподвижно, как статуя, чуть в стороне от разбитой машины и наблюдал за происходящим.

Жёлтые огни города и сине-красные мигалки выхватывали из тьмы белоснежную тунику и плащ, похожие на одеяние средневековых героев.

Возможно, белая одежда – халат врача. Но почему тогда он стоял неподвижно и наблюдал, не пытаясь помочь?

А может, просто парень «косплеит»? Эльфа какого-нибудь изображал и случайно стал свидетелем страшной аварии. Вот и встал в ступоре, рот открыл.

Едва машина остановилась, Аня сунула водителю свернутые купюры и не ожидая сдачи, не сказав даже «спасибо», выскочила из машины.

«Встретятся же персонажи по дороге, – размышляла она о неизвестном в белом плаще, направляясь к нужному подъезду. – Вот же нечего людям делать, как в маскарадных костюмах по городу расхаживать!»

В этот момент она бы с радостью одарила работой всех «бездельников». Свою собственную обязанность тоже отдала бы с удовольствием.

Лифт медленно пополз вверх. Перед входной дверью Аня осознала, что трясёт её вовсе не от холода.

– Так. Хватит! Собралась, трусиха! – отругала она себя. Тишина сонного подъезда вздрогнула от негромкого девичьего голоса и отозвалась эхом откуда-то с нижних этажей.

Выдохнув, Аня дернула вниз ручку входной двери. Оказалось не заперто, и дверь медленно открылась.

***

Шаг в полутёмный коридор показался очень долгим.

В тесной прихожей со старыми обоями, вешалками для верхней одежды с одной стороны и стиральной машиной с другой, её встретил Михаил, муж Дарьи.

– Привет, а я думал, что это акушерка наша, – небрежно бросил он. – Поздравь нас, ты будешь первая. Малыш уже родился.

Аня прилетела на зов подруги потому, что Дарья не дозвонилась мужу на ночную смену.

– Даша, поздравляю вас! – крикнула Аня от дверей, стянув сапоги и принимаясь за серое пальто.

Миша не помогал Ане раздеться, а сразу вернулся в ванную к жене. Ему не до любезностей.

– Руки помой на кухне. Помочь-то сможешь?

– Конечно, Миш. Сейчас, – негромко отозвалась Аня. По дороге на кухню она увидела свою подругу, сидящую в ванной с новорождённым на руках. И тут Аня застыла.

Её глаза неестественно расширились, а по спине пробежала крупная дрожь, сковавшая тело. К голове младенца откуда-то сверху нисходил странный белый свет, похожий на луч прожектора. Такой свет никак не мог давать местный маленький светильник.

– И чего встала? Детей никогда не видела? – усмехнулся Миша.

В этот момент дёрнулась ручка входной двери, и Аня вздрогнула. Странное видение на миг померкло, но вернулось снова. Не в силах оторвать глаз, она смотрела на исходящий от потолка поток света с открытым от изумления ртом.

– О, наша акушерка. Встреть, помоги раздеться.

Аня с трудом оторвалась от созерцания неведомого. И когда, наконец, повернулась к коридору, то вместо акушерки увидела мужчину в белой тунике и плаще. Его красивое лицо выражало спокойное умиротворение.

Крик застрял в горле, от изумления Аня попятилась назад. Запнулась о тряпки на полу и упала навзничь.

– Ты что, совсем? – шикнул на неё Михаил. А потом заискивающе обратился к акушерке: – Тамара Викторовна, здравствуйте, пока всё так же, ждём Вас. Вот сюда одежду. Проходите. Я к жене.

– Послушай. Езжай-ка ты домой. Ты мне не нравишься что-то, – бросил Михаил Ане.

– Я сама себе не нравлюсь.

Когда она поднялась, белого незнакомца в коридоре уже не было. Сапоги не лезли на ноги, а пальто застряло на вешалке. Кажется, она оторвала петельку, дергая его.

– Эмм… Может, дать тебе денег на такси?

Видимо, хоть какое-то чувство вины за то, что она прокатилась к Даше зря, у Михаила всё же проснулось.

– Справлюсь! – процедила сквозь зубы Аня и шмыгнула за входную дверь. По пути она пыталась справиться с непослушным наполовину надетым сапогом.

«Что это? Божественный свет? Ангел? Или простой недосып?» – стучались в голове вопросы.

***

Такси она вызывать не стала. Здесь до метро минут десять пешком.

Достала наушники и тут же спрятала. Слушать музыку, лишив себя возможности ощущать окружающее пространство – не лучшая идея на пустой ночной улице.

Аня все не могла выкинуть из головы этого странного мужчину в плаще. И свечение. Оно никак не могло ей показаться!

«Что вообще произошло в квартире пять минут назад? И зачем я только приехала?…»

Аня в нерешительности извлекла из кармана телефон, покрутила в руке и снова спрятала в карман. Морозный февральский ветерок холодными пальцами забирался под жиденькое пальтишко. Она обязательно во всём разберётся. Только в тепле. Не здесь и не сейчас.

Дойдя до метро, Аня ткнулась в закрытую дверь, снова достала мобильник. Так и есть – ещё рано. Ждать открытия станции в подземном переходе не хотелось, и она неспешно поднялась по лестнице обратно в объятья холодного февраля. Посмотрела на дорогу, на проезжающие машины.

«Машина! Авария! Странный человек в белом!» – озарила Аню догадка.

Сегодня она видела так близко и конец, и начало чьей-то жизни. Какая ирония судьбы: за двадцать три года своей жизни она в один час увидела смерть и рождение.

Аня замерла, не зная, что предпринять. Возможно, она видит то, чего не замечают другие? Но что с того? Как быть дальше?

– Ждёте открытия метро? Может быть, пока в кафе посидим?

Резко обернувшись, она встретилась взглядом с приятным на вид молодым человеком. Его короткостриженные волосы торчали ёжиком, а шею закрывал белый пушистый шарф.

– А далеко до кафе? Мне вообще-то ехать надо.

Аня сразу решила, что на маньяка или психа парень не похож. У тех должны быть маленькие, суетливые, омерзительные глазки. А тут спокойный и светлый взгляд из-под широких бровей. Он располагал к доверию.

– Два шага, – невозмутимо откликнулся собеседник. – Метро откроют, и поедете. Если захотите, конечно.

И повернувшись к ней спиной, направился к ближайшему дому, будто вопрос с кафе уже был решен.

Потоптавшись на месте и покрутив телефон в замерзающих на холодном ветру руках, она решила последовать за парнем. В конце концов, в кафе тепло. И посидеть можно.

– Меня Иван зовут, – представился он, повернув голову. – А вас?

– Анна.

На вид ему едва можно было бы дать восемнадцать. Синяя длинная куртка выглядела старомодно и странно. Хорошо рассмотреть нового знакомого Аня не успела – парень уже любезно открыл перед ней дверь небольшой круглосуточной забегаловки.

***

Кафе встретило приятным теплом после зябкой улицы. У правой стены двое мужчин и женщина оживленно беседовали, и поэтому Аня двинулась к ближайшему столику по левую руку.

Когда она села, не снимая пальто и растирая озябшие руки, появился официант. В кошельке болталось около трёх сотен, и Аня заказала лишь чашку капучино, резонно решив, что с латте она заснёт, а эспрессо слишком горький. После такого несуразного утра хотелось чего-нибудь послаще. И ещё было большое желание добраться до кровати и снова заснуть часов до девяти.

Иван куда-то пропал. Ну и бог с ним, с чудаком. Хорошо, что надоумил в кафе посидеть до открытия метро.

В очередной раз Аня покрутила в руках свой смартфон, не зная, чего она хочет. Быстро написала сообщение: «Мама, со мной всё норм, еду домой, не переживай», а потом несколько минут сидела, уставившись в экран, и бесцельно листала список приложений.

От всех ночных происшествий в голове не осталось следа, и хотелось только одного – домой. Хотя, капучино тоже.

Наконец, официант принёс ароматный напиток. Аня отвлеклась от телефона, чтобы достать кошелёк и расплатиться сразу.

– Я вас пригласил, Анна, поэтому угощаю.

Иван снова появился неожиданно. Она узнала его по голосу. А когда подняла глаза, вскрикнула и подпрыгнула на стуле.

Приятный молодой человек с короткой аккуратной стрижкой теперь был точь-в-точь как средневековый герой. В белоснежной тунике, расшитой золотом, и странном плаще. Его большие светлые глаза смотрели на Аню внимательно, с прищуром.

Он положил в центр стола две свёрнутые купюры и неспешно сел напротив.

– Поговорим? Нам ведь есть о чём, верно? – загадочно произнёс Иван.

Аня рванула с места, испуганной мышью проскочила мимо собеседника, в два прыжка оказалась у двери, толкнула её.

Дверь кафе не поддалась, даже когда Аня навалилась всем телом. Не понимая, почему закрыто, она, едва не заплакав от страха и отчаяния, подбежала к столику, где сидели мужчины и женщина.

Волосы зашевелились у неё на голове, когда Аня осознала, что они застыли без движений. А телефон от нажатия боковой кнопки не проснулся.

– Дверям нужно время, чтобы открыться, людям оно необходимо, чтобы заметить тебя и выслушать, а технике – чтобы включиться.

– Что… Что происходит? – хрипло произнесла Аня, стараясь унять дрожь в голосе.

Она медленно двигалась к странному человеку в белой тунике, который сейчас сидел к ней спиной.

«Это сон. Это просто дурацкий сон! Проснись, Аня!» Она сильно зажмурилась и открыла глаза. Тот, который представился Иваном, повернулся на стуле и теперь смотрел на неё.

– Не бойся, мы в едином моменте. И выйдем из него сразу, как только ты огласишь решение.