Под Фантомным дождём

Томатный сок похож на дрожащее месиво, готовое в любой момент выплеснуться за белый край пластикового стаканчика и загрязнить джинсы не только те, что натянул на себя Джейсон Лоренц, но и его соседа.

Тот, будучи уже пересёкшим грань человечности, ринется на стюардессу, что идёт в кабину пилотов; начнётся переполох и Джейсону придётся быстро вытащить лезвие, хранящиеся в тайном отсеке набедренной сумки, достать неуравновешенного упыря и лишить жизни единым отточенным движением.

Джейсон выпивает всю жидкость без остатка, рефлекторно облизывает сухие губы, закрывает глаза, наслаждаясь прохладой томатной пасты с железистым послевкусием.

Лишь способ ненадолго утолить голод. Ну и за одно – как бы между делом – не давать сознанию воплощать дорожки вероятностей.

– Вампир? – Задал вопрос сосед.

Он наблюдал за Джейсоном. Красные зрачки с бешеной скоростью фиксировали каждый вздох, сокращение мышц, биение вен.

– Нет. – Сухо отзывается Джейсон, тоже рассматривая незнакомца. – Человек.

– Вы не местный. К родственникам, или по делам?

Джейсон не отвечает. Зачем откровенничать с незнакомцем? Взрослые часто повторяют детям, что бы те не лезли к упырям. Зачастую это правило касается крупных городов и мегаполисов, в деревне или же посёлке городского типа местным привычней договариваться с нежитью, чем попасть в зависимость от губернатора области и смирится со скорым вымиранием и опустошением земли.

Упырь быстро осознал свою оплошность.

– Простите, представиться совсем вылетело из головы.

Джейсон продолжает молчать, хотя перед глазами уже проскальзывали фантомные образы-пути будущего, отдаваясь в висок колкой болью.

– Валентин Серж, охранник местной школы. – Упырь протягивает руку для пожатия. Кожа на ней начала покрываться струпьями. Конечный признак распада тела. Ему осталось около недели или того меньше.

– Джейсон Лоренц. – Он представился, но руку пожимать не стал.

– А, знаю-знаю. – Изо рта упыря вырывается то ли хрип, то ли стон, знаменующий смех мертвеца. – Замена Писцову. Сочувствую.

– Мы небыли знакомы.

– Нет. Я о детях. Те ещё… черти.

– Уважаемые пассажиры, просим вас привести спинки кресел в вертикальное положение и застегнуть ремни безопасности. Самолёт готовиться совершить посадку. – Милая стюардесса кладёт телефонную трубку, кем-то мастерски переоборудованную под громкоговоритель. Она элегантно поднимается со своего места и проходит по салону. С её лица не спадает вежливая улыбка.

Приземление самолёта для Джейсона не самая приятная часть полёта, особенно когда знаешь, что конкретно этот кусок железа когда-то поставлял продовольствие в горячие точки во время войны Монджолии и Чайн-Ти. Салон переоборудовали и изменили внешний вид, но запахи прошлого невозможно выветрить, если цель – не уничтожение улик.

На этот раз Джейсон себя контролировал, вытерпел перегрузку атмосфер и благополучно вдохнул воздух полной грудью, после того как самолёт ощутимо качнуло. Колёса соприкоснулись с твёрдой поверхностью. До встречи небо, мы будем помнить эти часы единения и надеяться, что в следующий раз в салоне пассажирами будут только люди.

Винты продолжают жужжать, вместе с этим щелчки расстёгиваемых ремней безопасности звенят в салоне разрозненной какофонией.

– Уважаемые пассажиры, наш самолёт совершил посадку. Температура за бортом плюс тридцать один градус по шкале Цельсия. Спасибо что воспользовались услугами нашей авиалинии.

Двигатель остановлен, в салоне воцаряется тишина, нарушаемая редкими копошениями пассажиров. Подвозят местный трап, состоящий из простой металлической лесенки, которая не младше самого летательного судна. Отпирают заднюю дверь. Проходит несколько минут оставленных, чтобы сгрузить пересылку почтового отделения, пассажиры забивают собой проход, желая побыстрее оказаться на свободе и… стюардесса приглашает покинуть самолёт.

Резиновые подошвы, наконец, касаются разгорячённой от солнца асфальтовой дороги, насквозь чувствуются все выемки и трещины. Джейсон пристально вглядывался в окружающее пространство. Аэропорт окружал густой еловый лес, вперемешку с песком белой пустыни, из которых состояли просёлочные дороги.

– Значит, преподавать.

Процедила глава администрации, она смотрела на Джейсона, как на врага. Опасалась проверки, даже не смотря на то, что двадцать пять лет прожила в этом небольшом посёлке и знает, что никому из людей не придёт в голову жаловаться заезжему проходимцу. Формально, конечно все родственники Джейсона, как будто специально, осели здесь, среди глуши и он приехал с ними повидаться.

– Пока не найдут замену. Недели две-три.

Джейсон пожал плечами. Ему самому не нравилось перспектива работы преподавателем. Тем более, что к преподаванию Джейсон не стремился никогда в жизни и не совсем понимал, как выстраивать планы уроков. Но если подворачивается не плохая конспирация на время отгула – нельзя ей не воспользоваться. А то, что местные упыри не влезут в ход расследования, чтобы не привлекать внимания к резко пополняющемуся кладбищу. Как бы лакомую кормушку не прикрыли.

Они не лезут в дела Джейсона – Джейсон не лезет к ним. Сделка, о которой не будет записей ни в одном отчёте.

– Что ж не смею вас больше задерживать, Джейсон.

Бесы – именно так Джейсон мог описать девятый А-класс. Единственные и неповторимые, за каких-то двадцать минут от звонка, они умудрились снести входную дверь с петель, окатить новоиспечённого преподавателя ведром ледяной воды и выбить цокали ламп, так что каждый шаг сопровождался хрустом стекла.

Любой другой на месте Джейсона, для начала, стал бы искать успокоительные таблетки, не найдя – отправился бы к школьной медсестре, тем временем мирно попивающей в столовой молочный кофе с сахарной булочкой, а после – на всех порах ярости поспешил в кабинет директора с требованием своего немедленного увольнения. Окажись ученики – студентами университета Талантов, Джейсон бы сам опасался приближаться к ним на радиус поражения.

Поток ветра, сорвавшийся с пальцев Джейсона, оттащил учеников к противоположной стене. Некоторые кто-то из них вскрикнул, оказавшись зажатым между полками стеллажа во всю стену и собственными одноклассниками. Ещё один жест кистью и стайка школьников опадает на пол.

Больше чем восьмёрка, с задних рядов, взвизгивает блондинка, точно вышедшая из фантазий Теффани Май «Явление. Прелюдия» (а-ля новообращённая Рози Лиан Лэйх). Тонкая ткань гольф порвалась и колено налилось красным цветом.

Блондинка пожалуется своему парню, взрослый, даже слишком для школьницы из деревеньки. Они отправятся в местный самопальный бар, неподалёку от его дома, но отправятся в чужую квартиру. Только ранним утром она решиться вернуться домой за одеждой, заметит необычную для будних дней тишину, зайдёт в смежную комнату, пройдёт по тёмному коридору и…

Джейсон часто моргает, отгораживая своё сознание.

Очкарик неудачно приземлился на качка, судя по одежде – уже готового стать местным физруком, по всем правилам и обычаям. Качок стаскивает с себя лишние килограмм шестьдесят и лупит очкарику подзатыльник, тот в долгу не остаётся, толкает в плечо.

Друзья-геймеры, свалят сразу после звонка в столовку. Очкарик купит пару стаканов чая, а качок, ловко стащит несколько булочек с колбасой и под крики разгневанной поварихи они убегут в пристройку, левое крыло школы, отведённое под кружки, перекусят, обменяются дежурными колкостями и отправятся завоёвывать информационное пространство…

Ученики подходят к своим местам и садятся за парты: кто боком, демонстрируя в профиль нос-закорючку, кто разворачивает стул на 180 градусов, раздвигая ноги, кто опирается спинкой об парту соседа, балансируя на двух неровных гранях металлических ножек, самые смелые выставляют напоказ подошвы кроссовок, украшенные крошевом стекла. Все они смотрят затравленно, не зная, чего ещё ожидать от учителя-Таланта.

Всего Джейсон насчитал десять буйных голов из тринадцати, записанных в классном журнале.

– Итак, я ваш временный преподаватель Джейсон Лоренц, не прошу любить и жаловать, дальше этого кабинета мне на вас плевать. Ключевые слова – «временный» и «плевать». Вопросы?

Обращение записанное для с студентов с мелкими оговорками вылетело естественно, словно так и должно было произойти. Джейсону остаётся только держать лицо, осматривая школьников и всем своим видом не показать собственной некомпетентности.

Девочка, сидящая за одной партой с блондинкой-Рози, смело поднимает руку.

– Есть смысл посещать ваш урок?

– Зависит от вас. Доставайте учебники. Параграф пятый, изучаем самостоятельно, с вас – конспект на следующее занятие.

Стандартное задание для студентов – изучать самим, где-то в голове трещала нить неправильности, и Джейсону приходилось прикладывать огромные усилия, чтобы задушить этот фантомный визг.

На его везение, никто из учеников не стал доставать учебники, их попросту не было. И при удачном стечении обстоятельств, скорее всего, бумажные носители доживали свой век в закромах пыли.

Несколько минут в тишине, и робкие перешёптывания превращаются в обыденный разговор, по кабинету летит ластик, словно мячик прыгает с парты на парту, ловко не задевая чужие головы, запах лака для ногтей ощущается среди осколков ламп, мокрого пола и мела. Дети на удивление быстро почувствовали свою безнаказанность перед новым учителем и теперь прощупывали грань его терпения.

Будь на месте Джейсона настоящий преподаватель – шалости подростков не прошли бы им даром.

Вот и сейчас, не придав большого значения детям, Джейсон погрузился в привычный для него мир. Мир без звуков, эмоций, ощущение пространства становиться ярче и глубже, мир, наполненный запахами, отражающих иную суть человека. В классе потенциальных Талантов – всего ничего, лишь трое: парень-качок, блондинка-Рози, и девчонка, сидящая с ней рядом. Не густо для посёлка с населением в пару тысяч человек.

Со звонком-колокольчиком детей в кабинете не осталось.

Запахи «Талантов» пронеслись близ Джейсона, яркой ноткой выделились среди пустоты цитрусом, ванилью и хлоридом натрия. Смешавшись, они растаяли в пустоте.

Со стороны дверного проёма раздаётся мучительный выкрик негодования: «Ох, вай, как же так?! Не дети, а черти, какие-то!»

– Дети-дети, можете мне поверить, тётушка Химе. – Джейсон легко поднимается со стула и выходит в коридор.

– Вай, Дей! Что они вытворили! – глаза женщины округляются в удивлении, и она начинает причитать на родном языке так неразборчиво, что Джейсон оставляет и малейшие попытки её понять.

– Тётушка Химе, я здесь по другому поводу, у меня даже корочки нет необходимой.

– Знаю, Дэй! Потерпи пару дней! Пожалуйста! Я нашла преподавателя на замену, скоро появиться! Вай, какой ты худой в своём городе стал! Дядя Ахкшор засмеёт! Давай в учительскую! Я тебе от мамочки пирогов принесла! Она наказала, чтоб всё скушал! А то одна кожа на костях натянута!

Конечно, она знатно гиперболизировала внешний вид Джейсона, по городским меркам он мог считаться самым обыденным мужчиной.

Пока свою директрису не застали распинающейся перед «новичком», Джейсон легко поддаётся её уговорам и уже вскоре попадает в «святая святых», куда обычные ученики допускались лишь при условии вопиющего поведения.

– Ох, Стрельникова! Звонок не слышала? Перемена короткая, на большой надо было поливать! Иди-Иди! Что смотришь? У вас информатика по расписанию! – энтузиазм тётушки Химе выбрал новую жертву.

На го́ре Джейсона – ненадолго. Ученица, скорее всего ровесница ребят из А-класса, молча поставила миниатюрную ярко-розовую лейку на подоконник, подхватила увесистую для её роста сумку и ушла.

– Вай, ну что ты к стене прилип как не родной, Дей! Проходи! Сейчас кормить тебя буду! – она буквально втолкнула мужчину в смежную дверь, табличка на которой гордо сообщала всем входящим: «Директор».

От щелчка замка на единственной двери в кабинете директрисы Химе Гхайлиоскаровны, Джейсон по привычке стал подходить к окну, дабы узнать, насколько больно придётся его ступням, в случае крайней необходимости выйти. Внутренняя шкала опасности Джейсона колебалась в районе от пяти до шести.

Окно, рама которого держалась открытой только благодаря первому тому небезызвестного романа Марго Митч «Унесённые бурей», выходила прямиком на внутренний открытый спортзал, кругом бегали раскрасневшиеся дети, а из-под навеса, в тени виднелись содранные колени блондинки-Рози.

На мгновение, Джейсон снова ощущает привкус цитруса на самом кончике языка.

– Твою ж! – Джейсон резко отскакивается от окна, словно попал на горячие угли.

Такое же чувство он испытал попав, однажды под Фантомный дождь. И действительно – небо окрасилось в багряный цвет, а воздух сотрясся падающими на землю каплями.

Джейсон подошёл ближе, всматриваясь на улицу, и брови его непроизвольно поползли выше, собирая на лбу складки. Занятие продолжалось, как и ни в чём небывало. Дети прекратили бег и теперь, стоя в круге, разминались под мирный счёт учителя, стоявшего под защитой крыши.

– Поколение с иммунитетом, Дей. Разве в городе таких нет?

– Есть, и, по словам с телевиденья, с каждым годом их всё больше. Просто впервые вижу не через экран.

Джейсон снова закрыл глаза, проникая в мир ощущений, но от детей не ощущалось ничего, только запах цитруса стал в разы слабее. Блондинка-Рози уходила по своим делам.

– Дей! – внезапно близкий голос тётушки Химе, до этого вещающей о родных, выбивает Джейсона в жизненную колею звуков, чувств и ощущений. – Снова глюки? Может опять к этому, головнику́ сходить?

– Это не глюки, тётушка Химе, это талант.

– Вай, страх какой! Тебе что, теракта не хватило?!

– То был не теракт! – Джейсон многозначительно задрал нос и показал пальцем в потолок. – А устранение особо опасной зоны! – и только после этого он откусил сдобную лепёшку с сочным мясом внутри.

– Вай, мне не ври! Ладно, не хочешь о прошлом давай о твоей работе, что ищешь?

Джейсон снова проигнорировал, но только тётушка Химе, набрала побольше воздуха, как он ответил:

– Честно? Понятия не имею. Но когда найду – пойму.

– Вай, чехарда! Пошёл бы к дяде Ахкшору, машины чинить, и то больше пользы было, а то всё пропадаешь по городам и весям, попробуй – найди. Нельзя же так!

Почему «нельзя» и что стоило разуметь под абстрактным «так», тётушка Химе не объясняла, да и зачем, если можно хорошо знать самую хорошую работу дяди Ахкшора, печь вкусную еду и радоваться жизни с вырастающим на глазах поколением? Пускай и некоторые из них те ещё сорвиголовы.

– Ну и как вам первый день преподавания? – Упырь приветливо улыбнулся Джейсону, когда тот появился в холе.

– Сносно, но лучше бы и без него. Ночное дежурство на вас?

– Как видите. – Упырь демонстративно оправил край оранжевой повязки. – Но вы ведь со мной решили поговорить о другом. – Дольше упырь говорил шёпотом настолько тихим, что лишь способный к тонкому чутью Джейсон был в состоянии его разобрать. – Ведь зачем ещё Охотнику появляться в государством забытой деревеньке.

Джейсон потянулся рукой за пистолетом, когда упырь его перехватил. Рука его уже была обращённой в кости и совсем не удерживала рукав куртки.

Он пройдёт по всей школе, проверяя все классы, спорт-зал, столовую, выйдет через главные двери, поздоровается с самой первой преподавательницей, спешащей подготовить свой кабинет к первому занятию. Он остановиться на первых ступеньках лестницы и будет наблюдать за тем, как поднимается красный шар из-за горизонта елей.

– Не трать серебро в пустую, это моя последняя ночь. И руководство твоё верно рассудило, отправив тебя сюда. Что-то в этой деревеньке не чисто.

– При нашем знакомстве вы уже говорили, что дети ведут себя весьма… экспрессивно. Это может быть связанно с проснувшимся Талантом?

– Нет здесь Талантов, парень. Только у нескольких зачатки проклюнулись, да ты это и сам видел, не слепой.

– Помимо детей.

– Нина Алексеевна. Держит лавку на улице Змееносца, тринадцать. – Упырь улыбнулся, от чего воздух вокруг становится тухлым, словно перед Джейсоном только что вскрыли старинную могилу. Джейсон закашлялся, так сильно, что ему пришлось отступить. – Прежде чем она попытается тебя убить, передай от меня привет.

Как передавать этот самый «привет», Джейсон не имел ни представления, ни возможности. Когда он обнаружил искомый дом, улицу уже освещали фонари, а магазины первого этажа оказались закрыты. Исключение составляли редкие аптеки и бары, из которых то и дело доносятся смешки, переплетённые с ругательствами и шумом телевизионной передачи. Неоновые вывески, купленные продавцами лишь для помпезного антуража, сменяют друг друга, не давая глазам отдохнуть.

Сама улица мешала Джейсону сосредоточится, он не находил места, где бы люди не толпились. Крики, смех, дыхание – зажимали сознание Джейсона, превращали окружающее его пространство в кисель вагона метрополитена.

– На дорогу смотри! – Прикрикнул Широкий бугай, ростом не меньше Джейсона.

Судя по всему, они столкнулись, и один едва не сшиб другого. Джейсон огляделся, ища других людей по близости, но увидел только красное лицо бугая. Устав ждать ответной реакции, бугай сплюнул, куда-то в область собственных кроссовок и гордо продолжил путь к бару.

Будет драка.

Джейсон ощутимо мотнул головой, стряхивая с плеч ответственность за парня, которым бугай пробьёт барную стойку.

Зайдя во двор, Джейсон огляделся: все приличные лавки были приспособлены в качестве ночлега, бегает собака, надеясь вытащить из мусорного бака очередной полиэтиленовый пакет.

Оттряхнув с деревянной пластины песок, Джейсон присаживается на качели и те, издав мучительный крик, начали напивать колыбельную.

Ни одно из помещений не подходило для обитания Таланта. Или того, о ком говорил сторож. Шины проезжают по горе́ песка, рядом с детской площадкой, разбивается стеклянная бутылка, мимо проходят люди, их шаги смешиваются в единый расстроенный инструмент с неумелым игроком, чей-то чайник на верхних этажах дома протяжно запищал, кот чешет себя лапой, надеясь достать лепесток мяты.

Джейсон сильнее вдохнул еле уловимый запах парафина и лавандового масла. Он сорвался с качелей вслед за нужной глухой тропинкой….

Он кого-то столкнул, ударился об лист металла, и, кажется, забыл, как дышать…. Джейсон вдохнул терпкий вечерний воздух и с выдохом смог открыть глаза. Его собственный нос привёл туда, куда вход без приглашения не виден.

Джейсон стоял напротив двери и дышал. Дышал громко и медленно, постепенно восстанавливая привычный ритм биения сердца, ноги, будучи в обуви горели, как после бегства по раскалённым углям. А из-за приоткрытой двери веяло парафином и лавандовым маслом, и кошачьей мятой.

Привычное движение пальцами и цепочка замка вывернулась из засова, оставшись висеть на стене, легонько позвякивая звеньями колец. Квартира-студия выглядела пустой и нежилой с отсутствием источников света и присутствием вала строительных инструментов.

– Даже в этой глуши ты меня нашёл, Охотник.

Он узнал её, едва увидев. Женщина из его прошлого, отпечатавшаяся в памяти ярким пятном.

– Нет. У меня есть вопрос. И ты на него ответишь.

Они замерли, не отрывая взглядов и ожидая, кто нападёт первым.

– И да, один упырь просил передать привет.

Её хорошенькое личико, за десятилетие совсем не изменившееся, за краткий миг исказилось острыми чертами, даже зрачки глаз заострились, стали звериными.

Огонёк свечи боязливо вздрагивает, когда женщина подрывается из ванны и с кинжалом набрасывается на Джейсона. Он делает шаг назад. С трудом, будто только что спала пелена виде́ния. Запах лаванды сменяется мятой. Затухает единственный свет в помещении – потухла свеча, а солнце ушло за горизонт.

Лезвие царапает скулу, Джейсон хватает костлявую руку, удар, лезвие со звоном выскальзывает из плотно сжатых пальцев. Шаг назад, ботинок становится на рукоять, женщина отталкивается от стены и придавливает Джейсона к полу.

Она замахивается для удара, свист ногтей проноситься рядом с ухом, мизинец задевает мочку. Джейсон сбивает её с себя, хватает за шею, крепко прижимая к мешку с бетоном, ногти расцарапывают куртку.

– Я здесь не по твою душу.

– О, неужели?

– Я здесь за чем-то мелким, и притягивающим к планете метеориты.

– Даже если я что-то знаю, с чего бы мне с тобой сотрудничать, Охотнтк?

Женщина зашипела точно змея, в который раз дёрнулась, но Джейсон держал крепко, не давая и шанса вырваться.

– Мяяяяу! – Кот оказывается перед лицом Джейсона слишком неожиданно. Лапы раздирают кожу, скальп, шерсть лезет в рот, нос, не давая сосредоточиться. Лицо, руки горят от когтей.

Джейсон с рыком отрывает от себя кота, сбрасывает куда-то вниз, и только краем глаза замечает огненный шар, спущенный с пальцев женщины. Уклониться нет времени, пламя прожигает грудь, сбивает с ног. Тело ударяется о стену.

– Как же ты мне надоел!

Перед глазами всё поплыло, невозможно было сосредоточиться на чём-то ещё, но россыпь молний, в ореоле огня, были Джейсону знакомы. Он зажмурился и как смог, закрыл лицо руками. Огонь и молнии охватили его со всех сторон. Тело начало припекать и Джейсон впервые с радостью подумал, что ужина в компании родственников ему не видать.

Тупая боль затмевала разум, и только захлеставшие подобно крапиве ветки, привели Джейсона в чувства. Вместе с падением на землю, плечо пронзило жгучее чувство. Словно в месте лопатки произошёл взрыв, и одна половина тела тягуче молила Джейсона остаться среди деревьев и не шевелиться.

Один глаз никак не хотел открываться, дотянувшись до лица, подушечки пальцев почувствовали засохшую кровь и едва трясущийся зрачок под веком. Словно наждачка, а не прикосновение.

Опираясь на ближайший ствол, рыча и кряхтя, не предавая внимания пульсирующей дыре в лопатке, Джейсон поднялся на ноги. В мыслях он попрощался с любимой парой ботинок, верно отслуживших ему больше четырёх лет.

Достал из кармана чудом уцелевший мобильник и зажигалку. Цифра быстрого набора была ему в помощь.

– Это я. Вышлите ликвидаторов по адресу улица змееносца, дом тринадцать. Огнесса.

Старший следователь на другом конце сигнала начал задавать вопросы. От его сонного голоса у Джейсона голова, казалось, раскалывается по-настоящему, и вызов был сброшен. Необходимую информацию Джейсон передал, а как поступить – не его головная боль.

Огнесса выкинула его в лесу, совсем рядом с недавно вырубленными деревьями, метр влево или вправо и в груди торчал бы еловый кол.

В замутнённое небо поднимался едва различимый дым. Опустив взгляд на горизонт, Джейсон разглядел строение и направился к нему, продолжая опираться на стволы ближайших деревьев, падать, не находя рядом опоры, злиться на самого себя и продолжать идти.

Крыса. Жирная крыса развалилась на груди Джейсона, водя прохладной мордочкой по коже, перебирая лапками, проявляя к туше интерес голодного, но опасающегося охотника.

Крыса сместилась, и длинный хвост ударил по носу. Джейсон зажмурился от хриплого ворчания невдалеке. Крысе тоже не понравилось, она сделала круг, и шмыгнул вдоль тела. Прячась прочь от людей.

– …как только умудрилась?!

– Мам, успокойся!

Прохладная, мягкая ладонь опускается на вспотевший лоб, касается едва-едва и отскакивает, как от накалённого утюга.

– Лоренц, вы меня слышите? – Над головой опустилась женщина с завораживающим взглядом больших карих глаз. Преподавательница литературы, кажется, именно она на собрании преподавателей смотрела на Джейсона не только с искренней улыбкой.

– Если только это не сон.

Улыбался девушкам Джейсон ещё со времён учёбы в университете, и никогда бы не подумал, что привычка однажды сыграет с ним злую шутку. Порез, рассекающий щёку, ощутимо треснул и Джейсон, не сдержавшись, зашипел.

– Не смешно. Что с вами приключилось?

– Кажется, я неудачно упал.

Сумев приподняться, Джейсон сел на диване, отметив, что за их разговором наблюдала женщина в годах. Ей было около восьмидесяти, но она продолжала стоять в дверном проёме напротив оловянным солдатиком и чутким взглядом следить за каждым действием Джейсона. Нечто неуловимо-знакомое чудилось во всём её облике.

Джейсон попытался уловить в воздухе запах Таланта, но резкая боль в груди заставила закашляться.