Моя. Чужая. Беременная

– Спасибо, – тихий голос возвращает меня на землю.

Кидаю на Асю выжидательный взгляд. Она вдруг краснеет и отводит глаза. Добавляет:

– За все…

Меня отвлекает стук по стеклу.

– Шеф! – за окном стоит Егор и машет руками. – Вы новости видели?

Через приоткрытую форточку отлично слышен его прокуренный бас.

– Сейчас выйду, – киваю.

Чувствую спиной, что Ася смотрит мне вслед.

– Ну? – выхожу на крыльцо. – Что за срочность?

Там уже стоит счастливая троица: Дым, Егор и Захар. Вокруг парней радостно прыгают собаки, выпрашивая угощение.

– В новостях показали тот самый район, где мы это… – Дым красноречиво косит глазами в сторону кухни.

– А ну-ка идем, – направляюсь к беседке.

Она стоит на достаточном расстоянии от дома, так что ничьи любопытные ушки ничего не услышат. Захар остается с собаками.

– В общем, шеф, я видел этого Камушкина у нас в офисе месяц назад, – сообщает Егор, когда мы рассаживаемся за столом.

– Ты уверен?

– Да, это точно был он.

– Хм… – пытаюсь припомнить. К нам разные люди приходят, но у Егора феноменальная память на лица. – И чего он хотел?

– Этого я не знаю, – разводит руками, – но он долго ругался и требовал у Санчо, чтобы тот вас позвал. Вы тогда с Ларисой Львовной вдвоем куда-то уехали, а нас с Дымом в офисе на охране оставили.

Хмурюсь, пытаясь припомнить этот скандал. Санчо – это мой секретарь, на самом деле его зовут Александр, но парни в офисе привыкли давать друг другу прозвища. Уверен, у меня оно тоже есть, но как я не пытался его узнать – никто не сказал.

– Странно, Александр ничего мне не говорил. Ладно, я уточню. Что еще?

– Да все вроде.

– Но рожа у этого Камушкина подозрительная, – вставляет Дым. – Я бы его пробил.

– Вот и займись, – усмехаюсь, – а то скоро мхом прорастешь.

Мы выходим из беседки.

– Максим Николаевич!!! – со стороны дома летит истерический вопль.

И следом за ним – лай собак. Кажется, кто-то уже выбрал себе одежду…

Первым делом белье. Теперь пару свитеров, джинсы, сапожки, носки. Хм, а точно. Еще теплая куртка нужна, шапка, перчатки. Зима все-таки. Ох, как дорого выходит. Ладно, этот гад меня сбил, значит, пусть за одежду заплатит.

Мысли сами собой перескакивают на Макса. Вспоминаю, как он меня подхватил, когда я едва не упала, какое у него крепкое тело – и забываю про свои покупки. Сердце заходится от волнения, а ладошки потеют.

В руках начинает вибрировать телефон. На экране высвечивается “Твоя секси-кошечка”.

Вздрагиваю от неожиданности. Гаджет выскальзывает из рук. Впопыхах ловлю его на лету, и палец случайно проходит по сенсору…

Меня оглушает манерный писк.

– Маааксюююсиик-пупсиииик! – пищит эта кошечка в трубку голосом маленькой девочки.

Я едва успеваю вытянуть руки, чтобы убрать телефон подальше от уха. Но она верещит так, что ее слышно даже не на громкой связи. Голос высокий, жеманный. Она тянет гласные так, что у меня зубы сводит.

Ой-ой.

– Ма-а-акс? – спрашивает кошечка. – Ты что, игноришь меня? Плохой мальчик…

Ой!

Я бегом лечу на выход из комнаты. Где же Максим Николаевич?

Мужские голоса доносятся с улицы. Вот блин, там собаки. И холод. Я не хочу туда выходить!

– Максююююсииик-пуууупсииик, – мурлычет кошечка. – Я слышу твое сопение. Это такая игра? Или ты не один, гадкий мальчишка?

С перепугу задерживаю дыхание. Что же мне делать?

– Так, Максюююсик, если не ответишь, то я обижусь, а если я обижусь, то мой папочка очень рассердится. Ты ведь этого не хочешь? Правильно. У тебя есть пять минут, чтобы перезвонить. Время пошло!

Ой-ой. Нужно срочно передать телефон Максу!

Но у меня нет ни куртки, ни сапог.

Ладно, придется выскочить в тапочках и халате.

Открываю входную дверь. Макс стоит возле беседки и общается со своими бугаями.

Морозный воздух проникает под халат. Кажется, сегодня “минус двадцать” как минимум. Брр, холодрыга.

Возвращаюсь в прихожую и хватаю с вешалки пальто Макса. Закутываюсь в него. Не нахожу ничего лучше, как влезть в мужские ботинки, в которых моя нога утопает. Видок еще тот.

Выскакиваю наружу. Кричу:

– Максим Николаевич!

Макс оборачивается на мой голос.

Я несусь к нему, насколько позволяют ботинки, сваливающиеся с ног на каждом шагу. Его глаза расширяются.

– Назад! – внезапно рявкает он.

Я резко торможу и едва не падаю в снег на пятую точку. Недоуменно смотрю на него. Позади раздается грозный лай и рычание.

Собаки!

– Ты что, совсем сумасшедшая? – рычит Макс, в одну секунду оказавшись рядом со мной. – Чего тебе в доме не сидится?

– Там к-к-к-к-ошечка звонила, – заикаясь и трясясь, протягиваю ему телефон. – Сказала срочно перезвонить.

Макс недовольно хмурится. Смотрит на телефон с таким видом, будто я предлагаю ему взять ядовитого паука, но не берет.

– Иди в дом, – сухо бросает. – И больше не отвечай на звонки, даже если будет звонить президент.

– Какой президент? – округляю глаза.

Кошмар! К кому я попала?

– Тот самый, – цедит Макс со значением.

Кажется, он ругнулся, когда я про кошечку сказала. Интересно, кто она ему? Подружка? Нет, какая подружка, у него ведь дочка есть. Значит, жена? А почему он тогда один живет? Может, с женой поругался?

Ой, вот о чем я вообще думаю? Какая мне разница, с кем и как он живет?

Сердито сопя, поворачиваю к дому и натыкаюсь на заинтересованные взгляды собак. За спиной сидят несколько крупных псов, навострили уши и смотрят на меня с явно гастрономическим интересом. Ой, мамочки!

– О-они съедят меня, – невольно пячусь поближе к Максу.

Рядом с ним не так страшно.

Тот выдыхает и берет меня за руку. Ладонь у него сухая и крепкая, от нее исходит тепло.

Он ведет меня в дом… а нет. Подводит к собакам. Я вся дрожу, глядя на этих монстров. Он меня им скормить удумал?