- -
- 100%
- +
Пролог.
Королевство Огня всегда было солнечным. Здесь редко случались плохие дни. Огонь горел, и дождь был настолько редким явлением, что казался знаменем каких-то перемен. Или небо плакало о злом Роке, который начинал опускаться на королевство. Каждый по-разному относился к дождю в этом королевстве, но все знали: дождь не сулит ничего хорошего.
Богиня Сансара когда-то сказала, что в Королевстве Огня дожди начинают идти только перед чем-то плохим и неизбежным. Это был один из мифов. Сансара была богиней, и она не говорила того, в чём не была уверена.
Жители королевства свято верили, что слова Сансары и мифы о ней правдивы, и всегда боялись дождей.
В этот день шёл проливной дождь. Город был погружён во мрак. Казалось, что все люди вымерли. Ветер завывал так, что дрожали окна. Казалось, сама погода решила выгнать всех людей и заявить свои права на эту территорию.
Люди стояли у своих окон и смотрели в небо. Кто-то из них молился. Они просили богиню сменить гнев на милость и не приносить разруху в их королевство.
На окраине, ближе к границам королевства, было старое кладбище: множество заброшенных могил, холодный воздух и тишина. Могилы там были неухоженные — если это вообще можно было назвать могилами. По большей части там стояли дощечки с именами или с номерами. Это кладбище было давно заброшено, и хоронили здесь бродяг и тех, о ком забыли. Среди всего этого выделялась одна могила: каменное надгробие, имя и ухоженный вид.
Под проливным дождём, под завывание ветра, над единственной ухоженной могилой кладбища склонился человек в капюшоне. Казалось, что он плачет. Было ли это так на самом деле, никто не знал. Он сидел прямо на земле и смотрел на могильную плиту. В его глазах была боль, сожаление и обречённость.
Его длинные красные волосы доставали практически до пояса. Они были распущенными и лохматыми. В его зелёных глазах была боль. Чем-то они были похожи на лисьи. Бледная кожа. Синяки под глазами. Казалось, он не спал целую вечность. Тело было скрыто под тёмными одеждами. Его лицо было грустным. Когда-то он был очень красив, но боль и усталость взяли своё и отобрали у него ту красоту, которая должна была быть.
— Привет, родная! Я снова здесь. Прошло три века, а я до сих пор не могу тебя забыть. Прости, моя любовь. Мне кажется, я совершу большую глупость. Я знаю, ты бы этого не хотела, но я это сделаю. Знаешь, эти века забрали у меня всё: мои богатства, мою внешность, моё счастье, мои силы. Но они не смогли забрать любовь к тебе. Надеюсь, когда-нибудь я снова тебя увижу. Но это уже точно будет не в этой жизни.
Он говорил тихо. В его голосе была боль. Казалось, что та, кто покоится под этим надгробием, была для него всем — и он всё это потерял. Эту боль не могло ничего заглушить. Она съедала его. В его глазах поселилась тоска и пустота. Со стороны он казался тем, у кого отобрали сердце. Он поднял голову, посмотрел на тёмное небо, протянул руку вверх и произнёс:
— Благослови меня, богиня. Я сделаю то, что надо было сделать ещё три века назад. Да простит меня Сансара за то, что мне не хватило сил и я не успел.
Он медленно поднялся с колен. Его одежда была заляпана грязью, но ему было всё равно. Он дотронулся до могильного камня, едва слышно прошептал «Прости» и развернулся. Он опустил голову и пошёл прочь. Казалось, что он больше здесь не появится. Если бы у него спросили, он, наверное, не ответил бы, что всё это означало и за что он просил прощения. Он был странным, но притягивал к себе взгляды.
В Королевстве Огня назревала буря, но об этом никто не знал. Казалось, этот человек задумал что-то страшное — а возможно, и прекрасное. Понять было сложно, но было очевидно: он решился на то, на что у него не хватало сил.
В этот момент Сансара начинала отсчёт перемен.
Глава 1. Дворцовая площадь.
Сегодня было солнечно. Солнце нещадно пекло, мне было очень жарко. На улице стояла середина лета. Градусник показывал больше тридцати градусов. Казалось, погода решила научиться плавить асфальт, но начала почему-то с людей.
Я сидела в детской комнате на детском стульчике, окружённая детьми, и читала им сказку. Кажется, она была о чём-то хорошем, но хоть убейте, я читала и не могла разобрать смысл.
На мне было надето розовое платье, белые гольфы, мои блондинистые волосы были убраны в два милых хвостика и украшены бантиками. На лице был грим, основа, тональник плотным слоем и линзы в глазах.
Мне казалось, что из меня скоро можно будет выжимать пот. В детской комнате не работал кондиционер, об этом мы узнали только когда приехали на праздник. Сегодня одному из детей исполнялось пять лет, серьёзный возраст для маленького человечка.
Но от радости за счастливого именинника моя неидеальная фигура и упитанное тело не перестали плавиться и потеть. Это было чем-то вроде проклятия в такой жаркий день: я сидела и развлекала детей в костюме куклы, хотя хотелось прохлады и холодненькой водички.
Это была моя работа. Я работала аниматором, и порой я думала, что это моё призвание, но сегодня мне казалось, что я готова уволиться.
Всему виной жара.
Когда зашли родители детей, я с улыбкой стала их отпускать. Закрыла книжку и увидела, как дети тут же повскакивали со своих цветных стульчиков.
Я молилась, чтобы это поскорее закончилось и я оказалась дома под кондиционером. Смыла с себя макияж, сняла линзы, помылась в прохладном душе и спокойно смогла бы поваляться в своей любимой кровати.
Дети под конец лезли ко мне обниматься, говоря, что я красивая, добрая и хорошая. Я обнимала каждого из них и думала о том, что скоро всё это закончится и я окажусь дома. Простите меня, малыши, я не могу оставаться доброй в таких условиях работы.
Когда последнего ребёнка забрали, я выдохнула.
Встав с низкого стульчика, я пошла к запасному выходу, там была курилка и место, где можно было перевести дух.
Всё ещё выглядящая как кукла, я стояла под жаркими лучами солнца и закуривала сигарету. Ко мне подошёл мой друг. Он же коллега по работе. Он был одет не лучше меня. Только на нём был костюм какого-то мультяшного персонажа, кажется, он был сегодня Тигрулей из «Винни-Пуха».
— Мики, как жизнь? Работа закончена, осталось получить зарплату и по домам? — Его голос был, как обычно, звонким и громким. Я с улыбкой подкурила ему сигарету и ответила.
— Жизнь хорошо, но мне кажется, это не работа, а каторга. Сегодня слишком жарко. Почему в этой детской комнате нет кондиционера? Если бы я знала заранее, я бы умерла или заболела. Это откровенная подстава, за такое должны доплачивать!
— Ну и запросы у тебя. — Он рассмеялся и выпустил струю дыма. — Но я с тобой согласен. Сегодняшняя смена и правда была очень тяжёлая.
— Кто бы говорил? Ты хотя бы не в гриме. Ты себе не представляешь, какой слой макияжа у меня сейчас на лице. Ещё и линзы. Мне казалось, что эта смена вообще не закончится. Нет, я люблю детей, не спорю. Но хотелось бы более человеческих условий. Иначе я скоро так лапки протяну.
Мой друг рассмеялся. В этот момент к нам вышел менеджер, тучный мужчина обмахивался папкой с документами и, кажется, умирал так же, как и мы. Он протянул каждому из нас по конверту и сказал, что мы можем идти по домам. Я с улыбкой выхватила свой конверт и стала пересчитывать деньги.
— Вы только посмотрите на неё, самая бедная.
— Уже богатая.
Я со смехом развернулась и снова вошла в здание. Зайдя в гримёрку, я забрала свою сумку и, решив не переодеваться, пошла сразу домой. Тем более что идти было всего пять минут. А уж кукольный образ мне ничего плохого не сделает, я к нему привыкла за годы работы. Не впервые так гулять по улице.
Идя по улицам города, мне было всё равно, что думают люди и как на меня смотрят. Мне было далеко не пятнадцать лет: в свои двадцать восемь, работая аниматором, я купалась во внимании и эпатаже. Что поделать, любила я внимание людей, но сегодня мне было совсем не до этого.
Я сжимала в руке телефон и переключала музыку в наушниках. Как назло, в моём плейлисте всё было слишком грустным или бьющим по ушам, а хотелось чего-то сказочного или медленного и лёгкого.
В этот момент я столкнулась с каким-то парнем. Он налетел на меня, и я упала.
Шипя от удара об асфальт, я посмотрела, кто на меня упал. Это был миловидный мальчишка. Ему на вид было лет пятнадцать. Чёрные волосы до плеч, бледная кожа, пирсинг в нижней губе, миловидная мордашка, чёрная одежда, на одежде были нашивки, а на шее множество украшений, как и на запястьях. Кажется, это был неформал. Он заинтересованно на меня посмотрел и усмехнулся. Я непонимающе на него взглянула.
— Девушка, вы верите в чудо и хотите быть счастливой? — спросил он у меня, всё ещё нависая надо мной. Голос был проникновенным, гипнотическим и странно низким для молодого парня.
Я непонимающе моргнула и по инерции кивнула головой. Попыталась встать с асфальтовой дорожки и оттолкнуть его.
В этот момент он вручил в мою ладонь странное кольцо. Мне показалось, что его движения были неестественно быстрыми и почти животными. Кольцо сначала показалось мне тёплым, оно начало греть ладонь, а после заискрилось. Я попыталась его выкинуть, но оно словно приклеилось к моей руке.
В этот момент меня ослепила вспышка света, и я услышала слова мальчишки.
— Надеюсь, Сансара и вправду явит вам чудо.
Когда я снова моргнула, я поняла, что нахожусь в лесу. Это был лес. Поправка. Это был сказочный лес. И я не понимала, что произошло. Я оглядела землю, на которой сидела. Мягкая трава, высокие неизвестные деревья, красивые яркие цветы. Казалось, что это был лес из сказки или из какого-то фэнтезийного мира.
Оглядевшись вокруг, я не увидела никаких признаков жизни, за исключением, пожалуй, птиц, что чирикали. Это место было не столько сказочным, сколько пугающим: я одна, в незнакомом мире, и я не знаю, как вернуться домой.
Встав на ноги, я увидела, что у меня нет ни сумки, ничего. Где мои вещи?!
Оглядев себя, я застыла.
На моём пальце надето это кольцо. Я осмотрела его. Оно переливалось всеми цветами радуги. Простое, без каких-либо украшений, гладкое и тёплое. Я попыталась стащить его со своего пальца, но оно намертво село на моём безымянном пальце. Хорошо хотя бы левой руки.
Проклятое кольцо и проклятый мальчишка-неформал!
Пребывая в смятении, я попыталась позвать на помощь.
— Люди, тут кто-нибудь есть?
Тишина нагоняла паники. Казалось, в лесу не было ни одной живой души, было очень тихо: ни голосов, ни шагов, никаких признаков, что тут был бы кто-то, кто мог бы мне помочь и объяснить, что это за мир.
В этот момент со спины ко мне подошёл человек и схватил за горло. Шагов я не слышала, он словно появился за моей спиной из-под земли. Я по инерции дёрнулась, но поняла, что за моей спиной стоит большой амбал. Я чувствовала, что мужчина очень сильный и очень высокий. Его тело прижималось к моей спине, он дышал куда-то мне в макушку. И от него откровенно воняло.
— Кто у нас тут? Опа! Человечка. Да ещё в таком внешнем виде. Эй, парни, а у нас тут, кажется, есть вариант, как наживиться. Продадим куклу?
Из-за деревьев вышли ещё несколько таких же сильных и высоких мужчин. Я оглядела их внешний вид и поняла, что это разбойники. Как те, о ком было написано в истории. Они были неприятны мне. Сальные волосы, кое-как одетые, с гадкими похабными улыбками. Я наступила каблуком на ногу тому, кто удерживал меня, но он лишь усмехнулся. Кажется, его ботинки были сделаны из какого-то странного материала, который не продавливался каблуком. Тот, что стоял около дерева, сказал:
— Какая смешная. Детка, ты серьёзно думаешь, что ты первая, кто пытается это сделать?
— Ну конечно, видимо, у вас это вообще отработанная схема: ловить тех, кто заблудился в лесу, и делать с ними всё, что в голову взбредёт.
Их дружный смех меня бесил. А ещё меня бесило то, что я понимала: они могут сделать со мной всё что угодно. Это меня пугало и заставляло нервничать. А ещё мне хотелось всех придушить. Но последнее я сделать не могла в силу того, что я была девушкой, а они были мужчинами. Их было трое, а я была одна.
— Что вам от меня надо? Отпустите!
Я дёрнулась. Разбойник держал мои руки за моей спиной одной рукой, а второй рукой держал за шею. Хорошо хотя бы не душил. В этот момент паника начинала меня накрывать. Я боялась лишний раз что-то сказать. Душа ушла в пятки. Его пальцы были сильными, казалось, что он задушит меня в один момент.
— Да не дёргайся ты, не тронем. Продадим кому-нибудь на ярмарке, и всё тут. Главное, не буянь. Не с руки как-то нам бить девушку, — сказал громила, что удерживал мои руки. В этот момент я мысленно писала завещание.
Сволочь, я человек, а не товар. Пустите. Рабства в моём мире не существует, его уже давно отменили. Куда я попала? И, главное, за что? Свободу честным попугаям?!
Громила меня отпустил, и я упала на землю. В этот момент я смогла его рассмотреть. Высокий, накачанный. Ёжик коротких чёрных волос. Глаза тёмные. Кожа была загорелой. Он склонился надо мной. Я почувствовала, как у него неприятно пахнет изо рта.
Господи, заработайте, хоть купите себе дезодорант и зубную пасту.
Тот, что стоял около дерева, подошёл ко мне, присел на корточки и сказал:
— Давай так: ты идёшь с нами по-хорошему, и мы тебя не калечим. Иначе нам придётся тебя связать по рукам и ногам, и это будет уже больно. Ты ведь понимаешь, что не сможешь сбежать от нас? — Сальные волосы до плеч были убраны в тугой хвост. Его глаза были крысиные, если можно так сказать. Я поджала губы. Вариантов у меня не было, как и выбора.
— О, смотри, кажись, присмирела. Поднимай её с земли. Нам надо успеть, пока рынок не закрылся. Она уйдёт за хорошую сумму.
Тот, что с сальными волосами, взял в руки верёвку, взял мои руки и связал мои запястья спереди, оставив длинный конец верёвки, чтобы тянуть за него. Сопротивляться было бесполезно, и я могла только тяжело вздохнуть и ненавистно смотреть на разбойников.
Меня подняли на ноги и сказали следовать за ними. Один из них шёл за моей спиной, а двое других впереди. Меня тянули за конец верёвки, чтобы я не отставала, и мне казалось, что я была как собачка на поводке, вернее гламурная собачка на поводке.
Они тихо о чём-то переговаривались, но их диалоги слушать мне не хотелось. Я оглядывалась. Мы шли по тропинке и выходили из леса. В тот момент, когда мы из него вышли, я увидела большие ворота. Красивые, красные, с золотыми узорами и какой-то надписью на самом верху, но разглядеть не получилось: солнце отсвечивало, и меня тянули за верёвку.
Как оказалось, ворота вели в город, они распахнулись перед нами, когда мы подошли ближе. Было страшно, я зажмурила глаза, боясь, что там будет что-то ужасное, но когда меня снова дёрнули за верёвку, я зашипела и открыла свои глаза.
Мне показалось, что это сон. Это был город, как в детской сказке. Это был точно не мой мир. И, кажется, я не знала, как попасть теперь обратно. Чем-то напоминало сказку «Волшебник Изумрудного города», только вот башмачков у меня нет, а дорогу из жёлтого кирпича мне никто, кажется, не покажет.
Передо мной предстал город, как на картинках. Двухэтажные милые домики, чистые улочки. Это чем-то напомнило мне средневековье. Люди были обычные. Одежда под старину, из натуральных материалов, хлопок и что-то ещё. Это было то, что можно было увидеть только в учебниках по истории.
Я так привыкла жить в большом мегаполисе, там, где всё пестрит от яркой одежды, звучит электронная музыка, все постоянно общаются по телефону и не обращают внимания на других людей и ландшафт, который периодически меняется. Не было привычного запаха бензина, в этом месте дышалось по-другому, этот воздух казался мне кристально чистым, ведь загазованный город всегда отличался от какой-нибудь далёкой деревни.
Мои похитители вели меня быстро, словно спешили и боялись не успеть продать меня. Я кое-как успевала на каблуках поспевать за ними, грубая верёвка начинала натирать мне запястья.
Я оглядывалась по сторонам, пытаясь хоть немного поймать пейзаж этого города и запомнить хоть что-то, видела шныряющих детей, женщин, которые вывешивали сушиться одежду на верёвках, как это делали когда-то наши родители в далёком прошлом. Стоял гул, крики, шум. Вот эти звуки никогда не менялись ни в одном из городов и стран, и даже время и века не способны были это изменить.
Чем дальше мы шли, тем больше приближался огромный рынок. На рынке было шумно. В нос ударял запах копчёностей, рыбы, пряностей и каких-то сладостей. Там шныряли торговки, стоял крик и вовсю шла торговля товарами и стояли споры.
Мне было интересно всё это посмотреть, но я видела это лишь мельком из-за того, что меня вели очень быстро. Мы приближались к середине города, как я понимала. Туда стекалась основная масса народа.
Меня и правда привели к середине города. Это была большая площадь, на ней возвышался помост, а напротив неё стоял огромный красивый дворец. Он был красив, светлый, из неестественно белого камня, с большими окнами, золотыми и красными узорами на фасаде, со множеством балконов. Казалось, что я попала в сказку, но сказка всё больше напоминала мне кошмар или ужастик, где меня в итоге расчленят или принесут в жертву какому-нибудь кровавому богу.
Но в этом кошмаре я, к сожалению, играла одну из главных ролей.
На большом помосте мне открылась ужасная картина. Там сидели на коленях женщины и мужчины. Они были закованы в кандалы или связаны, не знаю, почему были отличия, наверно, кому как повезло. Некоторые из них были сильно избиты, некоторые вообще были почти без сознания. Некоторые плакали, некоторые кричали и просили их пощадить и не продавать.
Я выглядела на фоне всего этого очень странно. Особенно если учитывать, что я была похожа на большую ожившую куклу. Мой внешний вид в этом мире, кажется, был моим проклятьем.
Меня грубо завели на конец помоста, я поднималась по лестнице на возвышенность как на эшафот. Я оглядела сверху людей. Сидя на коленях, со связанными руками, мне казалось, что справедливость покинула этот мир слишком давно, чтобы о ней вообще вспоминать.
Толпа зевак смотрела на это как на представление. Мне казалось, что это похоже на шутку. Смотреть на то, как продают живых людей, словно мы куски мяса. В глазах людей внизу не было ни капли жалости. Казалось, что у них вообще ничего не осталось человеческого. Они смеялись и потешались. А глядя на меня, они тыкали пальцем и кричали о том, что я похожа на цирковую зверушку и куклу, которую украли из магазина фарфоровых изделий.
Поджимая губы, я потупила взгляд вниз, склонив голову. Мне казалось, что вот-вот я проснусь, я просто ударилась головой на улице или упала в обморок, но нет. Впиваясь своими ногтями в собственные ладони, я понимала. Это реальность, и в этой реальности мне очень страшно, но я не могу ничего изменить. Я боялась подумать о том, кто меня может купить и что будет со мной дальше.
Глава 2. Украшение короны.
Мне показалось, что меня начинает душить паника. Словно этот мир был настолько враждебен, что меня вот-вот должны были убить или закидать камнями. Я смотрела на взгляды мужчин, и мне казалось, что мой приговор уже подписан.
— Дамы и господа, мы начинаем очередной месячный аукцион. Присмотритесь внимательно к тем, кто представлен сегодня. Любого из них вы сможете купить. — Это был голос человека, который говорил через микрофон. Громкий, надменный, корыстный. Мне показалось, что это даже не человек — существо. Он упивался тем, что делал.
Приподняв голову, я посмотрела на арбитра. Это взрослый мужчина. На вид до тридцати пяти — сорока. Блондинистые волосы до плеч. Дорогая одежда, расшитая золотом и серебром. На шее много странных медальонов. На руках золотые украшения и перстни. Он был воплощением денег, корысти и желчи.
Была ли я или кто-то на этом помосте для него вообще кем-то живым? Скорее всего, нет. В этот момент мне хотелось выдрать ему волосы и выцарапать глаза, но, увы, этого сделать я не могла. Я прикрыла глаза и подумала о том, что этот мир ужасен.
— Первый лот на сегодня — женщина, рабыня или служанка. Внешность на любителя. Стартовая цена — десять золотых.
Так вот что меня ждало. Живой торг и описание. А моя внешность — будет представлена как «на любителя» или как экзотическая зверушка?
Гадко. На моей душе стало очень гадко. Это неправильно. Это больной мир, это больные люди, это больное общество. В цивилизованном мире рабство — лишь пережиток прошлого. Подобные торги давно уже себя изжили.
Нет, я знала, история переживала свои худшие времена. И средневековая Европа не впрямь была лучше того, что происходило сейчас. Но это было прошлое, прошлое, в котором я никогда не жила и о котором читала только в книгах. А то, что происходило сейчас, было в настоящем времени, и это происходило со мной, а не с кем-то, о ком я читала. Мне становилось страшно, ужасно. Казалось, земля ушла из-под ног. Моя жизнь кончена. И мне выносят приговор. В этот момент я задумалась: может быть, было бы лучше, если бы меня просто убили, а не заставили становиться рабыней.
Минута за минутой я слышала крики повышения цен. Слышала, как люди обсуждали внешность девушек, мужчин. Нет, не так. Не девушек и мужчин. Кусков мяса. Они обсуждали не личности — они обсуждали породистость и функциональность.
Наверное, это не казалось бы настолько ужасным, если бы я стояла внизу, а не была частью и одним из лотов. Я не считала себя хорошим человеком. Я прекрасно знала, что со стороны на всё это смотреть было довольно… весело. Хотя, возможно, моя эмпатия сыграла бы свою роль, и мне было бы гадко и противно. Но не настолько.
С каждой минутой, с представлением каждого из тех, кто стоял на помосте, очередь двигалась ко мне. Всё быстрее и быстрее. Я всё больше чувствовала внимание на своей персоне. Гул толпы — всё смешалось в моей голове. Мне казалось, что мои уши заложило. От паники, от боли, от страха. От того, что сковывало мою душу и моё сердце. Это был холод. Холод того, что меня ждало. Мне хотелось заплакать. Но только один взгляд на эту толпу давал мне понять: доставить им такое удовольствие я не могла.
В этот момент, когда ужас обуревал меня, я почувствовала какой-то странный взгляд. Это был другой взгляд. Он был не оценивающим. Он был вожделеющим. Это было желание обладать мной во всех аспектах — сексуальном, эмоциональном. Мне показалось, что этот взгляд был другим — надменным, высокомерным и очень властным. Он словно пробирал меня до костей, видел меня изнутри, разбирал на запчасти и собирал заново. Словно человек, что смотрел на меня, оценивал не только мою внешность, но и то, насколько я вписываюсь в его понимание эстетики.
Я подняла голову, желая понять, кто на меня смотрит подобным взглядом, и увидела. Напротив помоста, во дворце, на большом балконе стоял человек. Я сразу поняла — это был король. Надменный, властный, желающий обладать всем, что кажется ему странным или интересным.
Он был красив, но при этом почему-то у меня было стойкое ощущение, что я готова была плюнуть ему в лицо. Наверное, потому что я чувствовала: для него все присутствующие — не люди, а лишь декорации к его власти. Длинные волосы. Они были ярко-ярко-рыжими, а концы волос — красными. Они доходили почти до пояса. Были вьющимися. Красивое лицо, высокие скулы, красивый подбородок, прямой нос с небольшой горбинкой, глаза ярко-алого цвета, высокий лоб. Он был одет в красную рубашку и чёрные кожаные брюки.
Этот человек меня пугал. Пугал не так, как пугала толпа. Пугал так, как пугает дикий зверь кролика. Он словно удав — просто глядя на меня, душил меня морально. Мне казалось, что любой из этих людей не был бы настолько страшен для меня, как этот человек. Он протянул руку к бокалу вина и пригубил его. И в этот момент наши взгляды пересеклись. Его красные глаза и мои глаза, на которых были надеты линзы. Он внимательно меня изучал.
Если до этого мне казалось, что его взгляд блуждал от меня к другим, то в этот момент его взгляд был полностью направлен на меня. Он словно мысленно уже примерялся, буду ли я хорошо смотреться в его постели.
В этот момент очередь дошла до меня, толпа возликовала, люди начали кричать, свистеть и говорить о том, что я настолько экзотична, что за меня можно отдать и целое состояние.