Любовь, обман и бриллианты.

– Смотри, Химик, она хахаля своего приволокла, – промолвил один из них, коротышка, что в длину, что в ширину, подстриженный ёжиком.

Такого свалить с ног без специальной подготовки будет затруднительно. А у меня, увы, подготовки не было. Второй же субъект – высокий, худощавый, с руками, висящими почти до колен, по имени Химик – особой симпатии тоже почему-то не внушал.

Я подивился про себя, каким образом эти две противоположности нашли друг друга, и что у них может быть общего и, решив ни в какие дискуссии не вступать, попытался пройти мимо, полностью их игнорируя. Взяв Ольгу под руку, я двинулся вперёд. Однако далеко уйти у меня не получилось.

Кубический коротышка схватил меня за руку и стал её выворачивать, а долговязый длиннорукий облюбовал Ольгу. Между ними завязалась возня.

Я почувствовал, что коротышке удалось защёлкнуть на моей руке невесть откуда взявшиеся наручники, и изо всех сил пытался свободной рукой нанести ему как можно больший ущерб. С таким же успехом можно было бить в обшитую стену камеры сумасшедшего дома. Эффект тот же – мягко и непробиваемо. И, нанося своему противнику сокрушительные удары, которые, к сожалению, его не сокрушали, я краем глаза видел, как Ольга боролась за свою свободу и независимость.

Действовала она умело. Сначала притопнула ножкой. Длинный взвыл от боли и запрыгал на одной ноге, что и неудивительно – его жалкие кроссовки вряд ли могли устоять перед каблуком-шпилькой. Затем эта фурия с видом знатока ударила длинного коленом в самое уязвимое место, отчего тот схватился за её рукав ещё сильнее, не столько для того, чтобы удержать добычу, сколько для того, чтобы не упасть самому. Ольге удалось вывернуться, и в руке у длинного остался только ремешок от её сумочки, она же не растерялась, полоснула по щеке жертвы коготками, оставляя кровавые следы, и высвободила свою собственность.

Коротышка в это время пустил в ход тяжёлую артиллерию – свои кулаки, и я получил сильный удар в скулу. Я попытался ответить тем же, но вдруг раздался выстрел и я оторопел. Мой противник оторопел ещё больше и выпустил меня. Я увидел Ольгу, направившую пистолет на коротышку и кричавшую, чтобы он меня отпустил. Я схватил её за руку, и мы бросились почему-то не к ней домой, а назад, к машине. Пара человек, появившихся поблизости незадолго до окончания этой свары, не стали нас удерживать и молча расступились, а наши преследователи немного замешкались. Но, когда мы поворачивали за угол Ольгиного дома, я увидел, как прихрамывающий длинный заковылял к машине, а коротышка вроде бы увязался за нами.

Возле своей “восьмёрки” Ольга бесконечно долго копалась в сумочке, доставая ключи, бестолково положив их перед всей этой суматохой не в карман, а в сумку. Наконец мы уселись, и она рванула с места, чуть не сбив выскочившего из-за угла коротышку. Я увидел, как коротышка плюхнулся в затормозивший рядом с ним “Опель”. Из-за темноты я не заметил, кто сидел за рулём, но догадался, что это был долговязый.

Мне нравится этот район из-за его архитектуры. Здесь царит полное смешение времён и направлений: постройки чуть ли не екатерининских времён соседствуют с особняками прошлого века и над всем этим возвышается модерн семидесятых-восьмидесятых годов. Но сейчас мне было не до градостроительных изысков. И даже не до расспросов откуда у Ольги взялся пистолет. Я ещё раз оглянулся и сообщил водителю, что “Опель” не отстаёт. Ольга, сосредоточенно ведя машину, коротко бросила:

– Вижу.

Я же видел, что она, как небезызвестный Фокс, устремилась в сторону Сокольников, очевидно, с той же целью – затеряться в тамошних переулках. Но я ошибся. Неожиданно Ольга резко свернула в сторону Яузы, потом ещё, и мы попали в лабиринт заборов, за которыми возвышались цеха каких-то заводов. Когда наша машина оторвалась от преследователей, Ольга остановилась в неприметном тупичке, заглушив мотор и погасив все огни.

Мы относительно долго просидели в интимной темноте. Однако первый вопрос, который я задал девушке, интимным можно было назвать с большой натяжкой

– Откуда у тебя пистолет? – спросил я вполголоса.

– Он всегда со мной в машине для защиты, – также вполголоса ответила девушка. – Он газовый.

Я не стал спрашивать, почему она не воспользовалась им раньше, при своей первой встрече с нашими преследователями, решив, что Ольга просто хотела показать мне свою готовность пустить в ход оружие. В мировой политике такой трюк называется демонстрацией силы. Очевидно, она и мне хотела явить свою силу, расчитывая на продолжение нашего знакомства. Что ж, я был отнюдь не против, но без применения приёмчиков, которыми она воспользовалась при знакомстве с длинным Химиком. А ещё мне хотелось бы знать об этой девушке чуть больше, чем сейчас. Поэтому я задал следующий вопрос:

– А что это за типы? Ты и правда никогда их раньше не видела?

– Конечно, не видела, – возмущённо ответила Ольга. – Если бы я их раньше видела, они не посмели бы ко мне сегодня приблизиться.

Я потрогал опухшую скулу и разбитую губу и поинтересовался:

– Почему это, интересно, они не посмели бы к тебе приблизиться?

– Потому что я бы им глаза выцарапала.

– Тоже мне, Никита нашлась, прыткая какая. Почему же это, интересно, ты тогда ко мне примчалась за помощью?

– Мы же теперь вместе. Что же, только мне что ли рисковать своей шкурой на тёмных улицах, пока ты будешь спокойно дрыхнуть у себя дома? – услышал я весёлые нотки в её голосе. Видеть её лица в темноте я не мог, но очень хорошо представлял себе её милую ухмылочку. – И потом, – продолжала девица, – я хотела, чтобы ты стал более активным.

– Я активен в другом месте, а здесь спешка не нужна.

Вкус крови на губах мне не нравился и, несмотря на её слова, что “мы теперь вместе”, которые мне понравились, я решил поставить девицу на место: негоже ей улыбаться в то время, когда близкий ей человек истекает кровью. Поэтому я задумчиво произнёс:

– Не знаю. Как-то это всё подозрительно.

– Что ты имеешь в виду?

– Почему они привязались именно к тебе? Я понимаю, что у обладательницы такой…– я немного замялся, подыскивая подходящее определение, – такой несколько выпирающей внешности…

– Меня ещё никто не догадался так обозвать! Это надо же придумать – выпирающая внешность! – запротестовала Ольга с неподдельным возмущением в голосе.

– Хорошо, неординарной внешности.

– Почему бы просто не сказать – красивой?

– Ладно, – сдался я. – Симпатичной внешности. Не важно. Почему они к тебе привязались? Ну в первый раз, может быть, случайно. Но после того, как ты от них сбежала, они бы ушли. Что же, они почти целый час тебя ждали? Откуда им было знать, что ты вернёшься? Да и вообще, на уличных хулиганов, пристающих к прохожим, они не очень похожи. У них машина. Будь они простыми хулиганами, сразу бы после твоего бегства поехали бы искать приключения. И почему они в первый раз за тобой не бросились в погоню?

– Я же говорила тебе. Шли люди, они за меня заступились, завязалась перепалка, а я воспользовалась этим и смылась к тебе, потому что в подъезд было не проскочить.

– Ну, ты попытайся вспомнить: может, эти типы живут где-нибудь поблизости, может, ты запала им в душу?

– Да я же говорю тебе – я в первый раз их вижу, а память на лица у меня хорошая. Уж эти-то рожи я бы наверняка запомнила. Я не знаю, какого чёрта им от меня нужно.

После недолгого молчания я заметил, что можно уже и ехать. Ольга со мной согласилась и завела мотор.

Когда мы выбрались из укрывших нас закоулков, я заметил, что Ольга повернула не в сторону моего дома

– Ты собралась ехать к себе? – поинтересовался я.

– Нет, конечно. Мне нужно позвонить, а потом, может быть, поедем в одно место.

Я помахал рукой, на которой болтался наручник.

– Если ты заметила, я сижу в кандалах. И совсем не прочь от них избавиться. Поэтому отвези меня домой и езжай себе с миром хоть в одно место, хоть в два.

Девица повернула ко мне личико и, не обращая внимания на дорогу, с возмущением спросила:

– Ты хочешь оставить меня одну после всего случившегося?

– Ты и без меня неплохо управляешься. Думаешь, я не видел, как ты покалечила человеку ногу своим каблуком?

– Жаль, что я ему обе ступни не проткнула, – проворчала себе под носик девушка, даже не думая разворачиваться в сторону моего дома.

Я решил не спорить с ней, пока у неё из головы не улетучатся воспоминания о недавней борьбе, и на всякий случай отодвинул свои ступни подальше в сторону.

Как и было запланировано, по дороге в “одно место” Ольга остановилась и пошла позвонить. Перед тем как выйти из машины, она, глядя сквозь меня, задумчиво вопросила, не стоит ли ей кое-кого приковать наручниками к рулю. Я не мешал девушке общаться с собой и сидел молча. Признаюсь, у меня была мысль выйти из машины и вернуться к себе домой, но, представив, как я буду путешествовать с разбитым лицом и наручником на руке, я отказался от этой заманчивой идеи.

Ольга отсутствовала минут двадцать. О чём можно говорить столько времени, в такой обстановке и в такой момент, я лично представлял с трудом. Когда же она вернулась, молча завела машину и мы поехали дальше, я не стал ни о чём спрашивать – всё равно от неё ничего не добьёшься, пока сама не расскажет.

Ольга не выдержала первая. Как бы между прочим, скорее даже не мне, а самой себе она сообщила, что мы переночуем у её подруги, чтобы завтра рано утром съездить ещё в одно место. Поскольку девица оказалась любительницей поговорить самой с собой, я не стал встревать в беседу. Просто молча сидел в машине и думал о своём бытие.

А бытие моё неожиданно стало непредсказуемым. Ещё вчера я не подозревал о существовании сидящей рядом девицы, а сегодня мчусь с ней по ночному городу неизвестно куда и неизвестно зачем. На руке у меня болтаются наручники, физиономия побита, работа стоит, и я ничего не решаю. И последнее обстоятельство беспокоило меня больше всего.

Я терпеть не могу, когда за меня решает кто-то другой. И когда наше НИИ село на мель, я, наверное, оказался единственным сотрудником, воспринявшим такую катастрофу с облегчением и без кисло траурной маски на лице. Не надо было с утра вскакивать и бежать, чтобы через девять часов, а точнее через восемь часов сорок пять минут снова вскакивать и бежать, но уже в обратном направлении. А самое главное, не надо было больше выслушивать невразумительные распоряжения начальника нашего отдела – Миклована, как называли мы его между собой. Конечно, иногда я скучал по работе – создавать новое интереснее, чем ремонтировать старое, но что поделаешь, если ремонт позволяет более-менее жить, а созидание не даёт возможности даже выжить. В общем, всё это к делу не относится. Тем более, что я безнадёжно утонул в синих глазах полузнакомой эксцентричной девицы, непонятно каким образом подчинившись её воле

– У тебя голова не болит? Может, тебя в травмпункт отвезти? – спросила Ольга.

– С чего ты взяла, что мне нужно в травмпункт?

– Ну, ты приумолк. И потом, я видела, как он тебя трахнул по голове.

– Он меня не трахнул. Не волнуйся, со мной всё в порядке, – успокоил я девушку. – А примолк я, потому что задумался.

– О чём?

– Например, о том, что ты живёшь в снимаемой квартире. Почему?

– Как-нибудь расскажу. Приехали, – умело увильнула девица от расспросов.

Мы действительно приехали. Во всяком случае, остановились у ничем не примечательной девятиэтажки на Давыдковской улице.

– Пошли, – собралась Ольга покинуть машину и уже приоткрыла свою дверцу.

– Погоди, – остудил я её пыл. – Во-первых, я не думаю, что это хорошая идея. Я не люблю ночевать вне своего дома. А во-вторых, я не могу появляться в гостях, как беглый каторжник – в кандалах и со следами борьбы на лице. Мне нужно снять хотя бы наручники.

В ответ на мои слова Ольга улыбнулась и сообщила, что подруга сейчас уйдёт и оставит квартиру в нашем распоряжении, и к тому же, её побитоё физиономией не удивишь и не испугаешь, так что я могу успокоиться и не нервничать.

– Тем более, – снова помахал я наручниками в воздухе. – Из-за них я не смогу снять рубашку, а в постели она, согласись, будет нам мешать.

– Насчёт постели можешь не надеяться, – не переставала улыбаться Ольга. – Вытаскивайся.

Мне пришлось “вытащиться” из машины вслед за хозяйкой, и мы отправились в гости…

Я мысленно поблагодарил себя за мудрую и дальновидную привычку всюду таскать с собой небольшой, компактный и изящный наборчик миниатюрных отвёрток. Должен сказать, что, впервые увидев его на прилавке магазина, я влюбился в него с первого взгляда: сюда входила масса необходимейших и полезнейших предметов: отвёртки разных размеров и конфигураций, шило, буравчик, надфили и прочее. И всё это блестящее великолепие отвечало мне взаимностью, то есть всегда готово было прийти мне на помощь. Вот и сейчас наборчик сослужил мне добрую службу, избавив от наручников.

Когда мы вошли в подъезд, и на свету Ольга, внимательно посмотрев на меня, сообщила, что мой свитер в крови, а скулу раздуло, я снова засомневался в целесообразности своего знакомства с её подругой. Но Ольга уже позвонила, за дверью тут же послышалось мелодичное “иду”, и я забыл обо всём на свете, поскольку открывшаяся перед нами дверь явила нечто.

Про таких говорят “роковая женщина” или “та ещё штучка”. И это была действительно штучка. Ольга, впрочем, не терялась в свете её ауры, в отличие от меня…

Хоть я и не могу сказать о себе, что я горбатый карлик, и она была примерно одного роста со мной, но всё же я почувствовал себя рядом с ней, будто Квазимодо на конкурсе Мисс Вселенная.

Это рыжеволосое, зелёноглазое чудо природы удивлённо посмотрело на нас и неожиданно громко расхохоталось высоким и довольно приятным голосом. А потом с улыбкой, которая вполне могла рекламировать зубную пасту, произнесло:

– Ольга! Что за маскарад?! Это он тебя преследует? Проходите! – Хозяйка широко распахнула перед нами дверь, впуская в квартиру.

– Лена, я же сказала тебе: не удивляйся, – проговорила Ольга, с тревогой глядя на хозяйку.

– А он ничего, – оценивающе посмотрела на меня хозяйка и слегка дотронулась пальчиками до моей скулы, когда я, повесив куртку, повернулся к ней. – Это ты его так? За что?

– Лена, перестань, – разогнулась Ольга, сняв сапоги, и встала рядом со мной. – Нас, правда, преследуют. Мы останемся на ночь у тебя.

Хозяюшка вновь рассмеялась.

– Не могу на вас спокойно смотреть.

Она снова одарила меня взглядом, от которого меня бросило в жар, и сказала Ольге:

– У тебя всегда был вкус. – Я принялся рассматривать календарь, висящий в прихожей. – Я, пожалуй, не прочь, чтобы он и меня попреследовал. К сожалению, вынуждена вас покинуть, – наконец-то перестала она меня разглядывать. – Проходите на кухню, или вы торопитесь сразу в постель? – снова расхохоталась она.

Мы прошли на кухню. Хозяйка с улыбкой, кажется никогда не покидавшей её лица, дала Ольге инструктаж относительно холодильника, ужина и чистых простыней. Они ещё поболтали, не обращая на меня внимания, и вышли в прихожую.

У меня в голове не было никаких мыслей, так что ничего особенного Лена прервать не могла, снова появившись на кухне уже в плаще.

– Шурик, я пошла. Заглядывай, особенно если бросишь Ольгу. И смотри, чтобы она не съела весь борщ, а то водится за ней такой грешок.

Я встал, ибо не мог позволить себе сидеть в присутствии хозяйки, и не нашёл ничего лучшего, как ответить

– Всенепременно. И с превеликим удовольствием.

– Я вижу, вы уже тут спелись за моей спиной, – встала между нами появившаяся на кухне Ольга. – Пока, подруга. Ты уже опаздываешь.

Хозяйка ещё раз рассмеялась и, подмигнув нам, удалилась.

– Она всегда была немного взбалмошной, – сообщила мне Ольга, когда мы остались с ней одни.

– А ты? – посмотрел я на неё с интересом.

– Может быть, тоже, – улыбнулась она вдруг застенчиво и легко коснулась моей ладони.

Во время нашей трапезы раздался телефонный звонок. Будучи гостем, я не стал брать трубку. А Ольга трубку взяла и, явно самовольничая, решила поговорить с неизвестным абонентом. И поскольку аппарат стоял на кухне, я мог слышать, как Ольга разговаривает с людьми.

Взяв трубку, она сразу же, даже не узнав, кто звонит, сказала, что Лены нет дома, а потом вдруг непечатно послала абонента на том конце провода в нехорошее место и потребовала от него, чтобы он всех их оставил в покое. После такого разговора ужин у нас пошёл вяло, а лицо у сидящей напротив девицы приняло печальное выражение. Спрашивать я ничего у неё не стал, поскольку меня беспокоили другие мысли.

После ужина я принял освежающий душ и вошёл в комнату. Ольга уже застелила разобранный диван, и я поинтересовался, где мне предстоит сегодня спать. Она, загадочно посмотрев на меня и кивнув на диван, сказала, что меня ждёт сюрприз. Про себя я подумал, что сюрпризами уже сыт по горло, но ничего не сказал, тем более, что она уже исчезла из комнаты.

С наслаждением уложив в свежезастелённую постель свои помытые мослы, я попытался ещё почитать перед сном найденную в комнате газету, но никак не мог сосредоточиться, поскольку мозг сверлила назойливая мысль, что за сюрприз приготовила мне плескавшаяся в ванной личность.

Догадавшись, что в награду за спасение от уличных хулиганов она решила предоставить мне диван, а сама готова спать на кухне на разостланных на полу газетках, я малость успокоился и хотел уже погасить свет и уснуть, как в комнату вошла незнакомка. Это и в самом деле был сюрприз…