- -
- 100%
- +
1.
“Всегда держись начеку!”
Козьма Прутков.
Никогда не знакомьтесь с женщинами на улице.
Нет, конечно, если она моложе пяти или старше семидесяти пяти лет, то познакомиться можно. Но если она выглядит лет на двадцать с небольшим, если она невысокого роста, с длинными, светлыми волосами, приятным, я бы даже сказал, миленьким личиком с огромными голубыми глазами, то бегите и не оглядывайтесь. Если, разумеется, не хотите оказаться на моём месте. Я не побежал. Не побежал – и обрёл своё место в углу не слишком комфортабельной камеры, среди малоинтеллигентной публики.
Всё началось с того, что у меня закончились сигареты.
Отложив паяльник и плату с недовыпаянной микросхемой, я потянулся к пачке, но, увы, она оказалась так же пуста, как глаза спившегося грузчика из соседнего молочного магазина. Минут пять, глядя на пачку, я размышлял, что проще: бросить курить вообще или, всё-таки сходить за сигаретами в ближайший киоск. Подумав, я предпочёл киоск. Во-первых, потому что, промучавшись с полчаса-час, пойти всё равно придётся, а во-вторых, несмотря на мелкий дождик за окном, мне не мешало бы проветриться.
Накинув куртку и выйдя во двор, я скорым шагом отправился за вожделенным зельём, прикидывая в уме, как проще, не повредив, выпаять злосчастную микросхему. Наивный, я полагал, что через десять минут снова окажусь за своим рабочим столом, но она уже стояла у подъезда, выбирая свою жертву. Этой жертвой и оказался я.
– Молодой человек! – услышал я приятный, мелодичный голос. – Извините, пожалуйста, вы не очень спешите?
Подумав о том, что спешу и очень спешу, я внимательно посмотрел на незнакомку. Окажись здесь в данную минуту завсегдатай ближайшей пивной Похмелыч, он, закрыв левый глаз, обычно подбитый, сказал бы о девушке сиплым голосом: “Аппетитная бабёнка”. Я же оставил свои наблюдения при себе и просто ответил:
– Да нет, не очень.
– Вы не поможете мне? – жалобно спросила девушка и сделала движение левой рукой, будто собиралась поправить причёску, но, лишь дотронувшись до волос, тут же опустила руку и принялась теребить пальчиками, затянутыми в перчатку, пояс плаща.
– Почему бы и не помочь, – легко согласился я.
– Понимаете, я забыла дома ключи и не могу попасть в свою квартиру. Взяла у соседки топорик, но там нужна мужская сила. Помогите, пожалуйста. – Она посмотрела на меня взглядом, который мог разжалобить палача в расцвете его творческой деятельности, и протянула небольшой, изящный топорик.
Поднявшись вслед за хозяйкой на третий этаж, я оглядел дверь. Очевидно, жильцы не в первый раз забывали ключи – судя по планке, прибитой к дверному косяку, квартиру уже когда-то вскрывали с помощью топора.
– Подождите, я попробую своим ключом. У меня стоит точно такой же замок. – Я попытался отпереть дверь, но тщетно: мой ключ вошёл, но проворачиваться не захотел.
– Давайте я попробую. Этот замок иногда заедает. – Сняв перчатку, девушка взяла у меня ключи и попробовала сама отпереть дверь. У неё тоже ничего не получилось.
– Ладно, ломайте, – сказала она трагическим голосом, в котором слышалась такая отчаянность, словно весь мир был обречён рухнуть через минуту, и только она одна знала об этой неприятности.
Поддев планку, я её легко оторвал, почувствовав себя при этом лихим взломщиком.
– Как у вас ловко получилось, – польстила мне незнакомка.
– Да это совсем не трудно. – Про себя я подумал, что с этим справился бы и ребёнок, но решил пока не открывать девушке эту тайну.
К счастью, нижний замок не был заперт, иначе пришлось бы потрудиться подольше. Мы вошли в квартиру. Я хотел сразу же взяться за дело и прибить планку на место, но девица почему-то предложила мне пока пройти на кухню, а дверью заняться чуть позже.
Оставив топорик в прихожей, я прошёл на кухню. И первым, что засёк мой натренированный глаз, была пепельница на подоконнике с несколькими окурками и начатая пачка “Примы” без фильтра. Мне некогда было раздумывать над довольно странным вкусом девицы – у каждого свои причуды, я просто жадно затянулся, позаимствовав из пачки сигарету.
Стоя возле окна, я пытался вспомнить: выключил я перед уходом паяльник или нет. Неожиданно мои воспоминания были прерваны.
– Вы что, опять дверь сломали? – услышал я за спиной чей-то голос.
Обернувшись, я увидел, что девица вдруг постарела лет на сорок-пятьдесят и успела переодеться во что-то не слишком броское. Она же, взглянув на моё лицо, задала новый, не совсем понятный вопрос:
– Что-то я вас раньше вроде как не видела. Вы им кем доводитесь, родственником?
– Да нет, – спокойно ответил я. – Меня хозяйка попросила открыть дверь. Она забыла ключи.
– А где она сама?
Я пожал плечами, а старушка скрылась в комнатах и вскоре снова появилась на пороге кухни, на этот раз, разглядывая меня с нескрываемым подозрением.
– Никого нет, – сообщила она мне. – Вы кто, не вор ли? Я сейчас, пожалуй, милицию вызову.
– Послушайте, – попытался я как можно спокойнее объяснить непонятно откуда взявшейся бабушке ситуацию. – Меня и в самом деле попросила открыть дверь хозяйка этой квартиры. Во всяком случае, она так представилась. Я открыл и пошёл на кухню перекурить, а она прошла в комнату. Можете вызывать милицию, я не собираюсь никуда сбегать. И живу я вон там, – показал я в окно, – в соседнем доме. Подождите, она, наверное, сейчас придёт. Может, она понесла топорик обратно соседке, – вспомнил я слова девицы.
Старушенция снова посмотрела на меня с подозрением, но, увидев, что я не собираюсь ни набрасываться на неё с топором, ни засовывать ей в рот кляп, снова вышла из кухни. Спустя мгновение она вернулась с топориком в руках и спросила:
– Этот топор? Как он сюда попал?
Я кивнул головой в знак согласия. Бабка на сей раз выглядела несколько озадаченно и снова задала вопрос:
– А зачем вы комод сломали?
– Не знаю. Я не трогал вашего комода. Я даже в комнату не заходил.
Чёрная тень подозрения снова легла на бабушкино лицо. Я увидел, что она собирается-таки что-то предпринять и, вполне возможно, вызвать милицию. Те, конечно, разберутся во всей этой нелепой ситуации, но когда они разберутся?.. А мне совсем не хотелось терять время понапрасну. Помянув про себя девицу, втянувшую меня в эту нелепую историю, а потом куда-то испарившуюся, недобрым словом, я рассказал бабке о том, как попал в квартиру, а для достоверности описал ей хозяйку.
Похоже, старушка не сильно поверила моему рассказу. Во всяком случае, сомнение явно читалось в её глазах всё то время, что я описывал ей моё знакомство с девицей. Но стоило мне перейти к её внешности, как на лице старушки вновь появилась озадаченность. Видно было, что девица ей хорошо известна. И, когда я закончил ей своё повествование, бабуля вполне прониклась ко мне доверием и даже попросила прибить оторванную мною планку на место, что я незамедлительно и сделал под её бдительным взором. А затем добрая бабушка отпустила меня восвояси, наказав впредь не очень-то доверять “разным прохиндейкам”. Я с благодарностью принял её совет и, тепло попрощавшись, отправился по своим делам.
Возвращаясь с сигаретами домой и проходя мимо знакомого подъезда, я немного пожалел, что вряд ли когда-нибудь ещё увижу незнакомку и смогу ей высказать всё, что о ней думаю. А потом забыл и незнакомку, и бабку, и взломанную дверь. Но вот когда я поднялся к своей квартире, то был вынужден снова вспомнить о приключившемся со мной десять минут назад недоразумении, поскольку, пошарив по всем карманам, обнаружил, что ключей у меня нет. В голове промелькнула мысль, что бабка – старая карманница и, пока я прибивал планку на место, выудила у меня из кармана ключи, ещё и нагло заговаривая при этом мне зубы.
Однако стоять, развесив уши и разгадывая странное поведение подозрительной старухи и ещё более подозрительной девицы, мне было некогда – следовало каким-то образом проникнуть в собственную квартиру. Я в отчаянии ударил кулаком в дверь. Дверь бесшумно отворилась. Я, недоумевая, вошёл в квартиру и с ещё большим недоумением уставился на вышедшую из кухни давешнюю девицу, попросившую меня всего лишь час назад взломать непонятно чью квартиру.
– Вы так и будете стоять, разглядывая меня? – дошёл до меня её приятный, мелодичный голос.
Должен сказать, я был поражён. В голове не было ни единой мысли. Я просто стоял и разглядывал улыбающуюся незнакомку. Причём я даже не сразу сообразил, что эта незнакомка не только без всякого спроса, тайком вломилась в мой дом, но ещё и, явно самовольничая сверх всякой меры, разделась, сняв свой плащ и повесив его на вешалку, и, мало того, ещё и сапоги сняла, и стояла передо мной в моих тапочках, ведя себя совсем не как в гостях, а будто у себя дома. Впрочем, все эти нюансы я осознал позже. А в первые секунды или минуты просто стоял и молча глазел на неё.
– Что вы здесь делаете? – наконец выдохнул я. – И как вы попали в мою квартиру? Попросили кого-нибудь взломать для вас дверь
– Нет, – не переставала она улыбаться. – Я открыла дверь вашими ключами, – и она на ладони протянула мне мои же ключи, сняв их с крючка у дверей.
– Так это вы спёрли мои ключи? – Я зачем-то торопливо сунул их в карман.
– Вы сами дали их мне, когда пытались открыть мою квартиру.
– Вашу? Насколько я понял, квартира не совсем ваша. И я даже подозреваю, что она совсем не ваша.
Незнакомка пожала плечами и отправилась на кухню. Прямо как у себя дома!
Не знаю. Может, будь на моём месте другой человек, не такой слабохарактерный, как я, он бы уже выставил её за дверь. Признаться, у меня тоже возникла такая мысль. И один Бог знает, почему я этого не сделал. Возможно, я был просто ошарашен такой наглостью. А может, мне любопытно было узнать, что ей от меня нужно. В любом случае, я её не выставил. Вместо этого я разделся и, не заметив пропажи из комнаты ценных вещей, прошёл в ванную вымыть руки.
– Вы что будете: кофе или чай? – услышал я из кухни её звонкий голос.
Я прошёл на кухню и недовольно посмотрел на её подозрительные манипуляции с закипающим чайником.
– Я буду водку. И много.
Девица взглянула на меня и, кивнув на холодильник, сообщила новость:
– Там её немного, только на донышке.
– Значит, остальную выпили вы!
Это уже не лезло ни в какие рамки! Холодильник – дело святое. Это не только кошелёк, не только желудок, но и душа человека, его “я”, его всё. Об этом я и не преминул сообщить совсем распоясавшейся гостье. Она же только повела плечами и, как ни в чём не бывало, поведала мне, что взглянуть на содержимое холодильника – лучший способ узнать его хозяина. Затем налила себе кофе и уселась на моё место у окна. Я демонстративно налил себе чаю.
Минуты две мы молчали. Наконец, я не выдержал, поднял глаза от своей чашки и, встретившись с насмешливым взглядом моей визави, как можно более жёстко сказал:
– Я не люблю людей, которые так бесцеремонно вламываются в мою жизнь и шарят в моём холодильнике, да ещё перед этим ставят меня в идиотское положение. Я надеюсь, у вас есть какое-нибудь вразумительное объяснение всему произошедшему?
Безо всякой тени смущения девица ответила:
– Может, сначала познакомимся? Меня зовут Оля.
– А меня, допустим, Казимир Бенедиктович. Я жду объяснений.
– Неправда. Вас зовут Саша. Я видела ваш паспорт на столе.
– В чужих вещах рыться нехорошо.
– Я не рылась. Он действительно лежал на столе, – пожала она плечами.
– Хорошо. Допустим. Это неважно. Я жду объяснений: что вы здесь делаете.
Девица, назвавшаяся Ольгой, глотнула кофе и спокойно ответила:
– Я же сказала – вы сами дали мне свои ключи, когда пытались открыть бабушкину квартиру, а забрать забыли. И я в суматохе забыла отдать их вам. А потом, когда вышла на улицу, вспомнила о них. Я не знала, сколько вы пробудете в нашей квартире, а ждать на улице под дождём было глупо. Из какого подъезда вы вышли, я видела. Поэтому найти дверь с замком, похожим на бабушкин, было несложно. Первая же дверь, которую я попыталась открыть, открылась. Я зашла и решила подождать вас. Естественно, взглянула на паспорт, попавшийся мне на глаза, чтобы убедиться в том, что вы и в самом деле здесь живёте. Вы познакомились с моей бабушкой? Что она вам сказала?
– Посоветовала не связываться с прохиндейками. И я всерьёз собираюсь последовать её совету. Тем более, что очень сомневаюсь, что это ваша бабушка. Я даже сомневаюсь, что та квартира – её, потому что она упоминала каких-то жильцов и не очень сильно удивилась моему присутствию. Мне сейчас вообще уже кажется, что целая шайка жуликов пытается втянуть меня в историю с какими-то неясными мне целями. И вам, как представителю этой шайки, я решительно заявляю: не выйдет!
По глазам девицы я пытался понять, насколько проняла её моя речь и не раскаивается ли она уже в том, что связалась со мной. Чёрта с два! Ни тени раскаянья я не заметил. Она по-прежнему улыбалась невинной улыбкой младенца.
– Да-а, – медленно произнесла она. – Вижу, вы и в самом деле познакомились с моей бабушкой. Прохиндейка – её словцо. И далеко не последнее словцо в её лексиконе. Ну, так что она сказала вам ещё?
– Неважно. Я жду сначала ваших объяснений.
Похоже, девица поняла, что будет лучше, если она объяснит мне своё странное поведение. Думаю, что немалую роль в этом сыграла моя непреклонная воля и нотки металла, прозвучавшие в моём голосе. Так или иначе, но она сделала знакомый мне уже жест, будто хотела откинуть со лба чёлку, но, передумав, подперла голову кулачком и, поигрывая ложечкой в пустой чашке, поведала мне свою историю.
А история эта оказалась совсем простой.
Выяснилось, что квартира, которую я взломал, принадлежит её бабке. Сама бабка там не живёт и сдаёт квартиру. Поэтому она и не очень удивилась, застав там незнакомого человека – очевидно, приняла меня за родственника или знакомого кого-нибудь из жильцов. А Ольге нужно было “срочно забрать из квартиры одну вещицу”, но она забыла ключи и поэтому попросила меня помочь ей “открыть” дверь. Когда же мы вошли, она неожиданно увидела в окно свою “бабулю”, тоже направлявшуюся к себе домой. Ольга растерялась, ей “сделалось жутко неудобно, что она, не предупредив бабушку, пошла за своими вещами в её квартиру, да ещё и сломала при этом дверь”. Именно поэтому она оставила меня наедине со своей бабкой, запаниковав и предоставив мне возможность самому с ней объясняться. На моё замечание, что ей всё равно придётся объяснять бабке своё странное поведение, да ещё и куда более странное бегство с места преступления, Ольга ответила, что, конечно, придётся, но “бабушка уже успокоится, ведь это оказались не грабители, плюс ко всему пройдёт какое-то время, а время всё сглаживает, и через несколько часов вся эта ситуация уже не будет выглядеть такой неприличной, какой выглядела час назад”.
Что ж, я был готов согласиться с тем, что в словах девицы есть свой резон. Мог бы. Если бы ей верил. Но я не верил ни единому слову. Не верил, потому что во время своего рассказа она избегала встречаться со мной взглядом, тщательно пряча свои синие глаза за опущенными густыми и пушистыми ресницами. А во-вторых, она так монотонно произносила слова, словно рассказывала зазубренный урок, и было ясно, что этот свой рассказ она чуть ли не отрепетировала заранее. И когда она закончила своё повествование словами:
– Вот и вся история, – и подняла на меня глаза, я её спросил:
– И вы хотите, чтобы я поверил вашему рассказу?
Она не стала с пеной у рта клясться мне в правдивости своих слов. Просто посмотрела на меня задумчиво и, пожав плечами, не спеша, ответила:
– Какой мне смысл вас обманывать? Просто правда часто выглядит не слишком убедительно, а ложь порой можно принять за истину. В общем, дело ваше – верить мне или нет, но я рассказала, как всё было на самом деле.
Мы немного помолчали. Затем я из чистой вежливости предложил незваной гостье ещё кофе, но она отказалась и спросила:
– Так что вам бабушка ещё сказала?
– Да ничего особенного. – Я кратко рассказал о том, что произошло после её бегства, когда она бросила меня на произвол своей бабки.
Задумчивость с лица Ольги улетучилась, уступая место улыбке. Потом она рассмеялась и произнесла:
– Представляю, какой будет у нас сегодня дома разговор!
Я же, чтоб малость отбить у неё охоту смеяться, спросил:
– А зачем вы комод сломали?
Девица пожала плечами и заверила меня, что никакого комода она не ломала.
Не знаю. Если честно, то мне тогда было ровным счётом всё равно: ломала или не ломала. Меня волновал другой вопрос: почему я? Вполне допускаю, что наша встреча была случайной. Но вот продолжение знакомства произошло исключительно по инициативе моей гостьи. И в то, что её интересовала только реакция бабки на идиотскую выходку, я как-то не очень верил. Конечно, как и всякий представитель мужской части рода человеческого, я склонялся к мысли, что симпатичная незнакомка “запала” на меня с первого взгляда, но что-то мне подсказывало, что это не совсем так. Впрочем, особо долго раздумывать на эту тему мне было некогда. И я спросил у девицы напрямик:
– А зачем вы проникли ко мне домой? Хотели поблагодарить за взлом чужой квартиры?
– Должна же я была как-то объяснить вам всё, – улыбнулась она. – И к тому же мне не нужны ваши ключи.
– А вы не боялись, что вас могли бы принять за квартирную воровку, окажись кто-нибудь дома?
– Кто? Вы же один живёте. И потом, я сначала позвонила в дверь. А если бы кто-то позже пришёл, то объяснила бы, что вы сами меня впустили. Мне бы поверили.
Взглянув на неё, я подумал, что ей действительно поверили бы, но всё же решил немного её проучить.
– Ну, допустим, поверили бы. Ну, а вдруг я сам по себе какой-нибудь маньяк-одиночка? Вам не кажется, что не совсем осмотрительно вламываться в квартиру незнакомого вам человека, пусть и чертовски привлекательного, но который может сотворить с вами что угодно?
Не переставая улыбаться, девица ответила:
– На маньяка вы не сильно похожи – я в людях разбираюсь. К тому же у вас глаза по-собачьи честные. Я заметила это ещё у бабушкиного подъезда, когда вы согласились мне помочь.
Вот так вот. Мне захотелось повилять хвостом.
А гостья между тем посмотрела на часы, встала и заявила, что ей пора идти. Разумеется, я не стал допытываться, куда она торопится, и предлагать ей посидеть ещё. Я вежливо вышел вслед за ней в прихожую и молча стал наблюдать за тем, как она одевается, и за тем, чтобы эта девушка по ошибке не прихватила что-нибудь из моих вещей – телевизор, там, или холодильник – народ-то сейчас ведь разный пошёл.
Пока девица прихорашивалась у зеркала, мы с ней немного поболтали. Причём до меня только потом, после её ухода, дошло, как ловко она вела разговор. Так ловко, что ей удалось узнать обо мне если и не всё, то достаточно много: чем я занимаюсь, как живу, а я не узнал о ней практически ничего.
Закончив свои приготовления перед выходом на улицу, Ольга сделала знакомый мне жест, будто хотела поправить причёску и, улыбнувшись, сказала:
– Ну, я пошла. Надеюсь, мы станем друзьями.
– Вас проводить? Хотя бы до метро? Вы далеко живёте? – спросил я из чистой вежливости.
Ольга вытащила из кармана плаща связку ключей с брелоком в виде пистолетика и, покрутив их на пальчике, ответила, с любопытством глядя на меня:
– Не стоит беспокоиться. У меня внизу машина.
– Подарок мужа? Отца? Дядюшки? Любовника?
Она улыбнулась:
– Любовника. Пока, Шурик. Мы ещё увидимся.
Я закрыл за ней дверь. В квартире стало пусто и тихо.
Пройдя на кухню, я взглянул на чашку со следами губной помады, которую гостья не посчитала нужным вымыть за собой, и увидел забытые ею сигареты. Я подумал, что она ещё может вернуться за ними. Она не вернулась.
Я закурил и задумался о сегодняшнем приключении. Бывает так, что какое-то событие в своей жизни ты считаешь знаменательным и ожидаешь, что после него твоя жизнь круто переменится, но ничего не происходит. А бывает, что какое-то самое заурядное событие, на которое ты и внимания-то поначалу не обращаешь, переворачивает всю твою жизнь. А какое событие произошло сегодня со мной? Не знаю. Время, наверное, покажет. Нельзя сказать, что девица меня не заинтересовала. Скорее наоборот. Но, пожалуй, будет лучше, если я сразу выкину её из головы. Слишком уж она эффектно выглядит, а от таких особ ничего хорошего ждать не приходится. Вот, например, я как-то познакомился с одной такой эффектной особой, а потом… Впрочем, это уже совсем другая история.
Чтобы как-то отвлечься, я решил разделаться со злосчастной микросхемой, которую должен был выпаять ещё пару часов назад. Но почему-то работа не пошла. И весь остаток дня я потратил непонятно на что. В конце концов, я решил пораньше завалиться спать, чтобы с утра, посвежевшим и бодрым, взяться за дело.
Перед сном я подумал, что где-то сейчас происходит любопытный разговор одной внучки со своей бабушкой, и я был бы совсем не прочь поприсутствовать при этом разговоре. А вообще, чёрт с ней. Хватит! Баба с возу – кобыле легче, с глаз долой – из сердца вон! Довольно!
И ресницы у неё наверняка накладные…
2.
Проснулся я рано и не по своей воле. Проснулся я по воле неизвестного негодяя, не переставая нажимавшего на дверной звонок.
Продрав глаза, я вскочил и под непрерывный звон отправился в прихожую, предвкушая, как выскажу раннему посетителю всё, что о нём думаю. Подыскивая подходящие слова, я открыл дверь. На пороге стояла уже знакомая мне девица. Она улыбалась.
– Привет, Шурик! Я так тебя буду звать, ладно? Это я. Всё дрыхнешь?
– Мы уже на “ты”? – вынужден я был посторониться перед натиском гостьи.
– А что церемониться? Надеюсь, мы станем друзьями. – Гостья сунула мне в руки пакет неизвестно с чем.
– Зачем вы пришли, да ещё в такую рань?
– Соскучилась, – не переставала она улыбаться. – Так соскучилась, что не было никаких сил ждать дня или вечера.
Девица сняла на этот раз кожаную куртку и осталась в умопомрачительно обтягивающем её довольно стройную фигурку свитере. Она протянула в мою сторону ножку, тоже довольно стройную, в чёрных вельветовых джинсах, тоже обтягивающих, и в сапожке до колен.
– Помоги мне снять сапоги и скажи, что ты тоже по мне скучал.
– Мы ещё не настолько знакомы. – Я перестал вертеть в руках непонятный пакет и, повесив его на вешалку, игнорируя улыбку гостьи, прошёл в ванную умыться, а точнее, смыть это утреннее наваждение.
Войдя на кухню, я увидел, что гостья, как и вчера уже расположилась на моём месте у окна. Чайник закипал, и мы приступили к завтраку, который эта самая гостья принесла с собой в загадочном пакете.
– Плата за взлом двери? – кивнул я на разложенные на столе бутерброды с сыром, ветчиной, паштетом, связку бананов и пирожки пока ещё неизвестно с чем. – Или взятка за то, чтобы я не сдал вас правоохранительным органам, как налётчицу на чужие квартиры?
– Просто я видела вчера твой пустой холодильник.
– Я умилён и до чёртиков растроган вашей заботой обо мне, – надкусил я пирожок, оказавшийся с мясом – Однако, как сказал один известный персонаж, меня терзают смутные подозрения, что всё это неспроста. Кстати, как прошла разборка с бабушкой? Судя по этим общепитовским пирожкам, – кивнул я на принесённые дары, – бабушка не бросилась после ваших объяснений печь для любимой внучки её любимые ватрушки.
– С ней всё нормально, – сделала гостья знакомый жест, будто хотела поправить причёску. – Шурик, мне нужна твоя помощь.
– Так я и думал, – кивнул я. – Чью квартиру на сей раз вы намереваетесь обчистить?
– Ничью, – улыбнулась Ольга. – Я уже обчистила квартиру, которая меня интересовала. Так ты можешь мне помочь
– Смотря в чём.
В это время зазвонил телефон, и, чтобы моя гостья не осталась без присмотра и не сунула незаметно за пазуху чайную ложку, я был вынужден принести аппарат на кухню и разговаривать, не спуская с неё цепкого, пытливого взора.
Звонил мой клиент, интересовавшийся, когда он может забрать отремонтированную магнитолу. Я сообщил, что работал всю ночь, буду работать целый день и, возможно, ещё и следующую ночь, чтобы завтра закончить. На самом деле, там была пустяковая поломка, но, как вы сами понимаете, за мелкую работу и платят мелко, а мой клиент был человек состоятельный, судя по его ботинкам за не одну сотню долларов, так что от него не убудет. Я вообще не понимаю, зачем ему приспичило делать этот ремонт, если он наверняка в состоянии купить себе новую игрушку. Впрочем, закидоны клиента в тот момент интересовали меня меньше всего. Меня интересовала Ольга, которая, как я заметил, усиленно о чём-то размышляла. Выражалось это в том, что она напряжённо морщила лобик и забыла стряхнуть пепел в пепельницу, отчего тот упал ей на свитер.