История древнейших предков казачьего народа. Для казачьих школы, семьи и общины

Занятие 1. Великая Степь

Совершенно очевидно и не требует доказательств утверждение, что любой ныне живущий на земле народ не появился «внезапно из ниоткуда», и что каждый современный народ имеет своих предков в каких-то более древних народах или человеческих общностях. И эти древние прародители из-за перекрёстных брачных связей в большей или меньшей степени отражены, как правило, не в одном народе, а в нескольких.

Польский поэт, переводчик и эссеист, лауреат Нобелевской премии по литературе 1980 года Чеслав Милош (жил в 1911—2004 годах) произнёс замечательные слова: «Память – это наша сила. Те, кто жив, получают мандат от тех, кто умолк навсегда».

И следуя точно в русле сказанного, сегодня мы поговорим о народе скифов, который в наибольшей степени имеет своё продолжение в казачьем народе. И, думается, не случайно в глазах многих русских людей казак непременно ассоциируется с конём, что отметил в отношении скифов историк и публицист М. О. Меньшиков. Он написал так: «…нельзя забывать, что скифы были сплошным казачеством. Скиф не расставался с конём, что привело к мифу о кентаврах».

Лично мне не раз приходилось слышать от русских людей, пытающихся показать себя знатоками казачьей жизни и одновременно выразить снисходительно-панибратское превосходство (как-никак, а русские – главные в якобы «своей» стране!): «Во! Казак идёт! А где же твой конь?»…

Хотя, следует признаться, за право первородства от скифов с казаками могли бы посоревноваться и другие народы, относящиеся к тюркам. Но мы сегодня этой темы касаться не будем, поскольку нас интересует казачий скифский корень, то есть корень кочевников евразийской Великой Степи, наличествующий именно в казаках.

Огромное географическое пространство Великой Степи при низкой плотности населения в глубокой древности обеспечивало высокий уровень изоляции местного населения даже без специальных мер, направленных на сохранение «чистоты крови» кочевников. А традиции обеспечивали лишь регионализацию близкородственных скифских племён. В таких почти лабораторных по стерильности условиях большие этнические массивы протоскифов, кочевавших по просторам Великой Степи, смогли сохранять свой первобытный генофонд практически без изменений в течение многих тысячелетий. И лишь значительно позднее, в новых условиях увеличившегося инородного населения (китаеоидов), начались процессы метисизации и гибридизации скифов – изначальных европеоидов.

Обширная равнина – Великая Степь, которую племена родственных друг другу кочевников занимали в течение долгих веков, простирается от Подола на западе до границ Китая на востоке. Она образует единое, географически целое природное пастбище, но в Азии в неё вторгаются горные цепи Памира, Тянь-Шаня и Алтая, в то время как Уральские горы практически отсекают азиатскую её часть от европейской. И всё же контактам по всему этому огромному пространству никогда не могли помешать чисто географические преграды, так как азиатскую и европейскую части равнины связывают коридоры, образованные двумя перевалами – Джунгарским и Ферганским. В доисторические времена трава покрывала практически всю центральноазиатскую часть равнины, но происшедшие здесь определённые климатические изменения незадолго до начала исторической эры привели к тому, что большие районы пастбищ превратились в бесплодные, покрытые песком пустыни, не пригодные для прокорма скота кочевников и, следовательно, для их проживания. Но эти песчаные пространства остались открытыми для путешествий. Таким образом, взаимоотношения между племенами Великой Степи традиционно сохранялись с самых древних времён до совсем недавних. А кроме того, все кочевники были объединены единой системой верований, все они почитали верховное божество – Тенгри или Бога Неба. Что и породило создание ими богатых могильных захоронений – курганов.

Вдоль северного края Великой Степи располагались негостеприимные, полные опасностей земли, покрытые гибельными болотами, обширными лесами и дикой тундрой. Природных опасностей этого края было достаточно, чтобы служить мощным сдерживающим средством от проникновения туда кочевников, привыкших к широким равнинным просторам. Азиатская часть Великой Степи подвергалась сильным холодам в зимние месяцы и испепеляющему зною летом, вследствие чего растительность этого региона всегда была не слишком пышная и мало подходила для примитивных методов ведения сельского хозяйства. Но в европейской части Степь покрывалась весной цветочным ковром. Здесь земли были покрыты более густыми лесами, так что дубы, липы, ясени и акации простирали свою сень над большей частью равнины, плодовые деревья приносили свои дары, великолепная трава служила для откорма скота, а съедобные коренья и луковицы поставляли человеку пищу.

Вся Великая Степь была потрясающе богата животным миром. Эти животные и птицы позднее появились на знаменитых ювелирных изделиях скифов. Кочевники имели возможность свободно перемещаться по всему региону, пася скот или преследуя дичь, которой изобиловала Великая Степь, не преодолевая никаких серьёзных географических преград и не сталкиваясь ни с какими пугающими изменениями в климате или растительном мире. Это было их многотысячемильное царство, их монопольный ареал обитания.

Однако особая судьба сложилась у тех кочевников, которые осели в западной части Великой Степи. Пространство, прорезанное могучими реками Днепром, Бугом, Днестром и Доном, продуваемое ветрами со всех направлений и ограниченное с юга акваторией Чёрного и Азовского морей, стало уникальным перешейком, на протяжении тысячелетий игравшим ключевую роль в истории многих народов, начиная с легендарных киммерийцев и заканчивая казаками. Этот край как будто был избран кем-то свыше в качестве своеобразного полигона для смешения в нём различных народов и их культур. Уж не богом ли Неба – Тенгри?

Занятие 2. Скифский мир

Племена киммерийцев, сформировались на Алтае – восточной окраине будущей Большой (евразийской) Киммерии. Их древнегреческое имя «скифы» относилось первоначально к обитателям лишь волго-уральских и донских степей, тогда как «киммерийцами» греки считали родственных им жителей Причерноморья.

Киммерийцы доминировали в Северном Причерноморье почти 500 лет (с 12—13 веков до Р.Х.), пока их не потеснили родственные племена скифов, в свою очередь гонимые тоже родственными кочевыми племенами хиунг-ну (гуннами) с их общей прародины (юга Сибири и Урала, а также прилегающих к ним степей нынешнего Казахстана). Родство киммерийцев и скифов подтверждается сходством культур, идентичностью межплеменных отношений и тактикой ведения боевых действий. Некоторые древнегреческие авторы вообще считают их одним народом.

Если киммерийцы не были первыми, кто одомашнил лошадь, то они были одними из первых, если не первыми, которые научились ездить верхом. Это был период массового переселения народов и племён с запада на восток и с востока на запад. Вероятно, была какая-то широко распространённая причина для таких миграций. История перекрёстных брачных контактов и генетического взаимовлияния существенно повлияла на этническое содержание и антропологический облик более поздних потомков скифо-сарматов. Родственная связь природных скифов западной части Великой Степи с тюркской основой позволяет относить скифских предков и их самих к тюркам, но последовавший затем мощный приток славянской крови так же сильно и кардинально «ославянил» их. Такое слияние скифов со славянской «прививкой» дало тот сплав, который ныне зовётся «казаками» или «казачеством». Гораздо меньшим оказалось влияние славянской составляющей на другую живую скифскую ветвь – на аланов Северного Кавказа, что предопределило столь заметное сегодня обособление казаков от балкарцев и карачаевцев – тоже скифских потомков.

В конце VIII и начале VII века до Р.Х. скифские воины завоевали и объединили бо́льшую часть Евразийского континента, создав инновационную империю, которая положила начало классической эпохе по всему Древнему миру – на Западе, Ближнем Востоке, в Индии и Китае. Кочевые скотоводы, скифы внесли поразительный вклад в мировую цивилизацию – отстроили столицы нового типа, предложили новый стиль одежды, сменили тип политической организации и внедрили идеи Будды, Заратуштры и Лао-цзы, изменили ходи стории. На пике своего могущества Скифская империя простиралась от Монголии и северо-востока Древнего Китая до Северо-Западного Ирана и реки Дунай в Восточной Европе, а в Центральной Азии достигала на юге Аравийского моря. Скифы также правили Мидией и Чжао – важными пограничными государствами Древнего Ирана и Китая. Управляя местными народами и заключая с ними браки, скифы создавали новые культуры, которые лингвистически, одеждой, вооружением и социально-политической структурой были креольскими (то есть смешанными) скифскими культурами. Распространяя свой язык, идеи и культуру по Древнему миру, скифы заложили основы первых империй Персии, Индии и Китая.

Однако, будучи забытыми в Средние «тёмные» века, до 1700-х годов скифы были известны учёным историкам в Европе только из произведений античных авторов. Общепринятыми были представления, что скифы Геродота были предшественниками тюрков, а тюрки разошлись на другие прочие ветви. В итоге до нас дошло, что киммерийцы и скифы были каким-то образом связаны между собой, что скифы и сарматы были каким-то образом связаны между собой, что на западном направлении скифы и сарматы были каким-то образом связаны с гуннами и аварами, а затем с булгарами и беченами (печенегами), потом с кыпчаками (половцами) и огузами (гузами, торками), и, наконец, с татарами. На южном направлении это были ашгузай и саки, затем саки и хуна или хиониты, затем хуна, масгуты и савиры. На восточном направлении мы имеем кангаров, хуннов (гуннов), усуней, тохаров и тюрков в целом или на уровне племён. Иначе говоря, киммеро-скифы – это западная ветвь множества племён кочевников Великой Степи.

Откуда же вообще пошло слово «скиф»? Этим собирательным определением древние греки называли хорошо им знакомые многочисленные тюркоязычные племена. А поскольку эти племена были всё-таки разные и имели свои особые названия, то потому и менялись названия всех тех тюрок то на сарматов, то на аланов, то на гуннов, то на булгаров, то на аваров, то на хазаров, то на гузов… В зависимости от того, какое из них в какую-то конкретную эпоху привлекало к себе особое внимание других народов или выходило на первые роли. Распространение скифской культуры превосходит любое воображение, диагностическим отличием культуры является скифская триада, которую находят в полосе длиной в 14 часовых поясов!

К Х веку по Рождеству Христову киммерийцы, скифы и сарматы давно исчезли, хотя продолжали существовать их наследники и потомки – аланы, но дипломатические традиции, отражённые в летописях и историях, часто продолжали использовать старые знания, применяя старые термины.

На заре Нового времени вся длина полосы была заселена континуумом этнически тюркских народов, большинство которых не подозревали, что в будущем они будут называться «тюркскими». Большая часть этой длины не имеет следов иранских археологических культур. Постоянно появляющиеся новые научные открытия всё больше и больше подтверждают картину широкого распространения по всей Евразии кочевого этноса скифов-тюрков и его огромнейшего влияния на формирование европейских народов, к числу которых относится и казачий.

В дополнение к племенным именам конных скотоводов на Ближнем Востоке, почти совпадающих с названиями тюркских племён в Великой Степи, они также владели своеобразными бронзовыми топорами с уникальным методом соединения с рукояткой. Это были точно такие же топоры, как и найденные через несметные километры в районе Алтая. И те же уникальные топоры были найдены ещё через несметные километры во Внутренней Монголии и Северном Китае, на территориях, населённых животноводческими кочевниками, которых археологи однозначно ассоциируют со скифами и тюркскими народами.

Занятие 3. Скифо-осетино-иранская гипотеза

Во второй половине ХХ века в научном мире приобрела популярность скифо-осетино-иранская теория, занявшая место аксиомы в западноевропейской науке. Согласно этой теории, скифы – это ираноязычный народ, остатки которого – ныне живущие осетины. Однако позднее стало накапливаться всё больше и больше фактов, входящих в противоречие с этой теорией. В 1990-х – 2010-х годах скифо-осетино-иранская теория отступала. Серия метаморфоз уступает только фактам, а не теории и не оппонентам, и процесс отступления шёл постепенно. Откуда же появилась скифо-осетино-иранская теория?

Пока Северное Причерноморье не попало в руки Российской империи, ни о какой кочевой археологии не могло быть и речи. И только тогда, когда великолепные курганы и их содержимое стали известны на Западе, вопрос об их принадлежности привлёк внимание западных учёных. Археологические раскопки XIX века показали, что Геродот и другие историки добросовестно записали отрывки истории народов Евразии и их свидетельствам можно вполне доверять.

В начале XIX века немецкому востоковеду, путешественнику и полиглоту Генриху Юлиусу фон Клапроту была поручена этнографическая экспедиция в недавно захваченную Россией часть Северного Кавказа. В 1812—1814 годах он опубликовал книгу с приложением, где впервые сформулировал гипотезу скифо-сарматского происхождения осетинского языка. В то время грузинский термин «овс» относился к многочисленным племенам к северу от Грузии, включая тюркских балкарцев и карачаевцев, которых ироны и дигоры и поныне называют асами (это самоназвание скифов и сарматов). В своей работе 1822-го года фон Клапрот завершил выстраивание последовательности «скифо-сарматы – аланы – осетины».

Иоганн Каспар Зисс (или Цейс) немецкий филолог и историк, исследовавший языковые взаимоотношения (жил в 1806—1856 годах), продолжил эту гипотезу с публикацией в 1837 году. На основе религии и территории персов (иранцев) и общих скифских и персидских слов, он предложил идентифицировать скифов с ираноязычными племенами. Последовательность перерождения скифов из тюрков в иранцев была завершена плодовитым русским иранистом конца XIX – начала XX веков графом В. Ф. Миллером. В СССР в 1930-х годах блестящая Русская школа тюркологии была физически уничтожена, и неспелые подмены должны были следовать указу И. В. Сталина 1944-го года против «удревления» тюркской истории. В ходе «научного процесса» древние иранцы невольно приобрели совершенно новые лица, они стали более плоскими полукитаеоидными с лопатовидными резцами, с несколько европеоидной внешностью, и с дамами, чуть более подчёркнуто китаеоидными, чем мужчины. (Я использую термин «китаеоиды» вместо принятого «монголоиды», поскольку первый более соответствует истине, хотя и он не совсем точно соответствует истине).

Окончательно скифы «стали» ираноязычным народом благодаря советскому филологу-иранисту Василию Ивановичу Абаеву (1900—2001). Скифо-осетино-иранская теория была формально канонизирована в СССР с попутным выводом о том, что тюркские народы в Европе были массой захватчиков, напрашивающихся на этническую чистку. В конце 2-й Мировой войны, в подготовке войны против Персии и Турции, все народы не только тюркских, но и просто мусульманских «захватчиков» были депортированы с Северного Кавказа и из Крыма, переселенцы были вытащены из их домиков в райских долинах в вагоны для скота, и в итоге выброшены в казахской полупустыне.

Работа В. И. Абаева была пересказана в западных лингвистических изданиях, хотя на западные языки никогда не была переведена. Но при этом три наиболее значимых действительно открытия В. И. Абаева, зафиксированных в его книге, не получили должного лингвистического озвучания:

– что осетинский словарь на 80% не индоевропейский,

– что только около 10% осетинского лексикона принадлежит к иранской языковой семье,

– что ключевые языковые свойства (фонологии, агглютинации, морфологии, семантики, и синтаксиса) в осетинском языке не совместимы с индоевропейской и иранской языковыми семьями.

Как бы то ни было, в СССР 1949 года археологи отдали под козырёк и определяли в дальнейшем свои раскопки как исследования ираноязычных скифов и сарматов, а археологические культуры были обозначены как ираноязычные.

В соответствии с первой переписью населения Российской империи от 1897 года численность осетин, включая южных, составляла 171.716 человек. Можно прикинуть, что в середине 7 века, когда правители Ирана поселили их на Кавказе, их было не более 1—2 тысяч человек. И что, это и есть потомки многочисленных скифов-сарматов-аланов?! Навязывалась версия именно о таком происхождении осетин. Утверждали, что на Северном Кавказе существовал «человеческий инкубатор». В него загружали местные племена, именуемые «субстратом», туда же добавлялись пришлые ираноязычные племена скифов-сарматов-аланов, именуемые «суперстратом» и на выходе получился «осетинский народ». Сторонников происхождения осетин от аланов не заставляет задуматься даже такой существенный факт, который никак не вяжется с «теорией инкубатора», как языковые диалекты осетин. Прожив на Кавказе более 1400 лет, осетины не перемешались даже между собой, они сохранили своё языковое отличие от сородичей и своеобразие национальных обычаев и традиций. «Инкубаторские» были бы все под одну гребёнку. К разочарованию защитников «теории субстрата и суперстрата» можно уверенно сказать, что осетинский народ не является «инкубаторским народом». Предки современных осетин – иранцы – имеют очень древнюю и очень богатую историю.

И опять же о языковых диалектах иронцев и кударцев, на которых говорят осетины. Как известно, в древнем Иране проживало более 30 народов, народностей и племён. По ходу строительства оборонительных сооружений в горах Кавказа в 6 веке по Рождеству Христову Иран подселял к этим сооружениям людей из разных иранских провинций. Вот и получилось, что с одного места в Иране взяли иронцев, с другого кударцев.

Ирано-осетино-скифская теория была построена на зыбком основании безвестного языка, не имеет подтверждающих фактов, и не способна предвидеть будущее, что необходимо для того, чтобы называться научной теорией. Культурное наследие, прослеживаемое на тысячелетия среди других народов мира, не было показано отображающим связи между осетинскими, пушту, и другими ираноязычными народами и деталями скифской жизни, описанными древними писателями. Эволюционное развитие археологических и литературных скифов и тюркских народов ясны, в то время как в скифо-осетино-иранской теории преемственность состоит из отдельных точек, соединённых зияющими разрывами. Первый же брошенный взгляд на факты видит вздымающиеся проблемы.

Занятие 4. Скифы – это тюрки. Урок 1

Казачьи предки – скифы являлись тюрками и никоим образом иранцами быть не могли. Доказательства этого утверждения были собраны историком Н. Кисамовым (N. Kisamov), который в своей статье «Этническая принадлежность скифо-сарматов» («Вестник Академии ДНК-генеалогии», август 2012 г. Том 5, №8) перечислил ряд положений, в соответствии с которыми следовал вывод о невозможности происхождения киммеро-скифо-сарматов от иранской этнической основы. Приведу доводы Н. Кисамова, но, поскольку их много, большинство их мы их рассмотрим в течение нескольких уроков. Начинаем:

Пункт 1. Кыпчакские «балбалы» («каменные бабы», надгробия) идентичны киммерийским и скифским балбалам. Различают два типа балбалов: один – представляющий умершего, а другой – представляющий его убитых врагов. Первый тип – это скульптурное изображение умершего, второй тип символизирует победы, и идёт от нетронутых плит до слегка обработанных, отражающих конкретные личности. Никаких следов традиции балбалов не было когда-либо найдено в индийской, брахманской или иранской этнологии. Это однозначно признак культуры кочевников Великой Степи.

Пункт 2. Филолог В. И. Абаев уклонился от анализа документированного лексикона, проигнорировав довольно много слов, в том числе Кавказ (Kaukaz) и Кавкар (Kaukar) для Кавказа, то есть «Белые Скалы» и «Белые Снежные (вершины) ” на древнем скифском и на современных тюркских языках, как и «Карское» море, то есть «Снежное» море, а вместо этого использовал имена с могил в Ольвии и других городов, которые этнически могли быть чьи угодно. Это означает, что мы имеем документированные литературные свидетельства о скифском языке, и его лексика – тюркская. Более того, для своих «Ольвийских реконструкций» В. И. Абаев использовал дигорский язык, взаимно непонятный с осетинским иронским языком, относительно которого он, якобы, доказал, что это иранский язык.