Красная Община 98. Стрела

– Да, один ротвейлер с доберманом!

– Наверно, большие уже, много нужно еды им готовить? – немного улыбался я и проходил в его дом.

Внутри были двери из дерева, и все стены в прихожей были обиты деревом, было приятно смотреть, что у такого по образованию строителя, который, как Таня рассказала, есть талант в строительстве промышленных зданий и сооружений, по образованию он строитель именно такого факультета неизвестного для меня вуза. Я разулся и прошел вовнутрь по коридору, на полу лежал красного цвета коврик, и красная дорожка бордовая от него была раскинута узкая, на кухню в дверном проеме была красивая резная дверь из массива сосны с небольшими окошками, а в кухне был деревянный стол резной, и кухонный диван угловой коричневого цвета был похож стилем на стол, небольшой стул стоял у дверей, который я взял рукой и поставил недалеко от стола, чтобы присесть на него.

– Вы уже присели, так быстро ориентируетесь.

– Да просто нужно, наверное, присесть, че стоять, если я пришел на работу к вам! – громко сказал я и верхней одежде стал спрашивать, сказал:

– Возможно у вас найти работу? Я хотел бы узнать, чтобы не работать на рынке, на котором приходится помогать расставлять палатки владельцам.

Высокий мужик – для меня он таким запомнился – включил газовую плиту и поставил чайник на огонь. Этот Борис Дмитриевич не держал много продуктов на столе, кухонные шкафы висели над умывальником, все из красивого массива сосны и крашено лаком. Я вспоминал своего отца, который мне говорил, что нас постараются преследовать, потому что мы поселились среди тех, кто раньше тайно был организованной преступной группой под прикрытием своих осведомителей в милиции в конце 90-х годов.

Этот рослый с хитрым выражением лица человек посмотрел на меня и сказал:

– Долго мне дома нельзя быть, у меня есть еще семья, сын с женой, они в квартире живут, на левом берегу в городе, сын тебе ровесник, на юридический факультет я его устроил учиться.

Я внимательно слушал его, как он мне коротко рассказывал немного про свою семью, я даже не мог предположить, что он хотел мне сказать, но для меня он сделал исключение и сказал:

– Предложу работать временно в бригаде у штукатуров, если долго задержишься, то, может, ты станешь бригадиром в отдельной бригаде.

– А где работать придется, тут, в поселке, или в городе? – спросил я неуверенно.

– Приходи завтра, ко мне приедет водитель, он тебя подвезет к одному коттеджу с вещами, там лопата и бетономешалка есть, будешь раствор мешать для штукатуров за 120 рублей в день, потом видно будет, – ответил мне смуглый с улыбкой собеседник нашего виртуального договора по моему трудоустройству.

– Спасибо, я тогда приду утром к семи часам, одежду возьму, если рядом, то мне не нужна машина, пешком пройдусь по снегу, на улице не так холодно.

– Приходи, можешь сразу в коттедж один идти, там тебе Геннадий покажет, есть инструмент, нужно только работать и меньше разговаривать.

– Твоему отцу я говорил, что он будет изгоем в этом поселке и в городе, так все и получилось.

Этот большой человек, немного ссутулившись, встал и выключил на плите закипевшую воду в чайнике.

– Чай налить тебе?

– Нет, спасибо, я пойду, нужно думать о завтрашнем дне! – ответил я, и мой голос дрожал, когда я смотрел на часы.

– Тогда я тебя провожу к выходу из дома, – он поставил обратно чайник на плиту.

Я быстро встал с деревянного стула и посмотрел кухню вокруг, думая, что больше я сюда не приду, в этот таинственный дом, в котором много кладовок из комнат в земляном этаже.

Про какого изгоя он хотел мне сказать, думал я, когда смотрел на его елки, которые он посадил у тротуара во дворе. Разве он живет в квартире? А может, этот дом другого человека, на которого он работает?

У калитки он мне сказал:

– Приходи, если хочешь добиться в этой жизни успеха!

Молодой парень понимал, что его отец всегда любил свободу, не хотел, чтобы он ругался в семье с сестрой младшей, и учил никогда не сдаваться трудностям, бояться завистных и жадных людей.

Но в этот раз, послушав предложения Бориса, к которому пришел молодой человек от его знакомого будущего тестя Вячеслава Николаевича, и решение проблемы о женитьбе с получением высшего образования и руки его дочери, парень – выпускник училища по специальности «монтажник радиоаппаратуры» – соглашается на предложение идти рабочим подсобником к штукатурам в несколько построенных домов в два этажа из силикатного кирпича.

Я оглянулся на крышу дома, которая блестела под лучами солнца, открывая калитку, я увидел черную «Волгу» ГАЗ-31029, ту, которая стояла у небольшого магазина. Из выхлопной трубы шел пар, на улице небольшой мороз меня тревожил, первый снег уже не таял.

– Спасибо, я завтра приду, – тихо ответил я, обернувшись.

Черноволосый мужик в зеленом пуховике надел на свой размер ноги 43 обувь из сапог, которые стояли у выхода из дома в прихожей, и закрыл двери на улицу, собаки лаяли громко, и было жутко неприятно находиться в этом доме из железобетонных панелей с большими окнами, который имел блестящую крышу из оцинкованного металла.

Медленным шагом я уходил от его забора по снегу, который лежал уже на грунтовой дороге. Достал свой недорогой мобильный телефон и набрал номер своей возлюбленной.

– Алло, привет, ты не спишь?

– Привет, я только недавно проснулась. Ты устроился на работу? – спросила меня Таня, еле произнося вопрос в трубку мобильника утром.

– Да, я поговорил с тем человеком и пойду работать в бригаду штукатуров завтра, – тихо ответил я, проходя мимо забора из красного кирпича во дворе, в котором жила женщина, у которой зять был футболистом клуба «Факел».

– А что, он тебя не взял рекламным агентом в фирму, как ты хотел?

– Нет, не взял, сказал, что за физический труд мой будет только платить зарплату и то неофициально, – ответил я и промолчал про критику в адрес моего отца, который стал изгоем в городе со своей профессией.

– Тогда я желаю тебе успехов, на рынке тебе уже нет смысла работать! – ответила девушка мне.

– Да, ты права, поеду я, заберу последние деньги у владельца палатки за несколько дней, потом буду тут работать в одном из построенных домов в два этажа, которые в поселке.

– Ты мне позвони, когда начнешь работать на стройке, я своему отцу скажу, чтобы тебя сильно не заставляли работать! – ответила девушка мне и сказала:

– Звони, я сейчас на квартире с родителями, готовлюсь к сессии. Пока.

– Да, я целую тебя, – ответил я и выключил мобильный телефон свой.

Мне было неприятно, что мною начинают руководить в раннем возрасте такие, как этот мужик в зеленом пуховике. Я понимал, что он, наверное, руководитель стройки и, может, даже директор фирмы, которая строит дома в два этажа, как я припоминаю, что мне рассказывал мой отец.

Прошел день, и на следующее утро я встал рано, в пять часов утра, позавтракал, взял пакет с рабочей теплой одеждой, родителям сказал, что пошел на стройку работать, занятия на последнем курсе сдал еще летом в виде государственного экзамена по защите диплома профессионального технического училища. Теперь нужно собирать деньги на обучение в вузе и на подготовительные курсы для поступления в него, только вуз нужно выбрать мне, думал я, планируя на несколько лет вперед свою стратегию.

На улице снега достаточно намело за одну ночь, что можно было остаться дома и ждать весны. Зачем в холод работать на стройке, подумал я, но этот тесть будущий меня серьезно стал волновать, что мне надо было где-то работать в его кругу друзей для своего блага и его дочери.

Солнца не было, пасмурная погода и несильный ветер с морозом быстро меня разбудили на улице. Вышел я из своего двора и направился к указанному коттеджу после закрытия своей калитки на ключ.

Черный пуховик большого размера до колен и черные джинсы со смешной шапкой, обутый в зимние ботинки, я держал пакет со штанами строительными, и свитер для работы был у меня под пуховиком надет. Пройдя половину километра, я приблизился к дому, построенному в два этажа и огороженному сеткой в высоту почти два метра. Трубы соединялись с сеткой и держали натяжение забора. Мои родители не поддержали меня и мою трудовую занятость, сказали, что нету смысла работать на незнакомых людей.

Я пришел и стал рядом с калиткой у дома в два этажа, в котором должна была работать строительная бригада с бригадиром, про которого мне рассказывал Борис.

Невысокий дом в два этажа из белого кирпича, огороженный сеткой в виде забора и с крышей, покрытой металлическим листом из нержавейки, меня заинтересовал. Я подошел ближе к калитке металлической, на которой висел открытый накидной замок на петлях. В своей теплой одежде и зимних сапогах я должен тут не заболеть на холоде за такую маленькую зарплату, но мне не придется работать зимой на рынке, думал я. Пройдя на территорию земельного участка, я шел мимо бревен, сложенных у забора, и нескольких небольших сложенных на деревянных поддонах пачек кирпича, накрытых пленкой прозрачной от снега.

– Можно пройти в дом? – крикнул я и открыл деревянные двери на входе в дом. Стоял я на крыльце из деревянного бруса, над моей головой был небольшой каркас из деревянной крыши и листа металла, думал я, что это от снега и дождя над входной дверью сделали.

В коридоре горел свет, и деревянный пол стал скрипеть от шагов незнакомца в доме, который шел мне навстречу.

– Ты уже пришел так рано? Меня зовут Геннадий, и я буду тебе рассказывать, какие работы с утра ты должен делать в течение всего дня рабочего! – человек светлого лица и с голубыми глазами, множеством морщин на лице и сигаретой во рту мне говорил.

– Проходи, недалеко можешь располагаться, одежду тут оставляй, если завтра придешь на работу, – он говорил, одетый в темную телогрейку и ватные черные штаны, на его ногах были ботинки зимние на толстой подошве коричневого цвета, все в пыли от распиленного бревна или досок.

– Меня зовут… Вы, наверное, знаете, я недалеко от вас тут живу, – не хотел я говорить свое имя, как услышал быстрый ответ, когда этот бригадир выкинул окурок через входную дверь и сказал:

– Ты живешь в недостроенном доме, тебя зовут Руслик, твой отец иногда выпивает с нашим соседом Борисом, поэтому ты и пришел сюда поработать, так ведь?

– Нет, я пришел научиться работе в приготовлении раствора для штукатурки, и ваш директор Борис Дмитриевич, который на «Волге» ездит, мне предложил работать на стройке.

– Да ты еще наивный парень! Давай переодевайся, песок там, у дома есть, мешки с цементом и штукатурным раствором находятся внутри дома, тепло там, греет вентилятор на раствор, но он сухой, нужно будет добавлять воды определенное количество для замеса, мешать будешь вручную на полу, пол в комнате на первом этаже бетонный, ты проходи.

Я стал думать над большим потоком задач и слов от знакомства с этим странным человеком, который приехал из Украины, а сам, как мне раньше отец рассказал, он был хороший компьютерный специалист и ландшафтный дизайнер, возрастом 38—42 лет, с женой, которая работала медсестрой, и с двумя маленькими детьми, все они живут в небольшом домике с гаражом, и с ними есть еще их старые родители.

Я прошел, стал переодеваться в прихожей дома, деревянные двери я закрыл на входе в дом, они еще не были окрашены, натуральные деревянные двери были, видно, недавно привезены и поставлены, деревянные стулья невысокие, и межкомнатные двери с окошками, и сплошная доска резная была в дверях красиво собрана, не видно было, что двери и окна сбиты большими гвоздями, все они недавно под снегом пахли деревом.

– Наверно, мне придется все время мешать штукатурный раствор, а кто будет штукатурить?

– Я буду штукатурить, – ответил мне спокойно Геннадий и отрезал ножовкой некоторые доски тонкие для неизвестных целей своих.

Мне уже не нравится так работать начинать, подумал я и переоделся в старую теплую одежду.

– А где туалет? И воды нагреть для чая можно на кухне? – спросил я таким голосом, что если мне он ответит грубо, я обратно оденусь и уйду из этой работы в этом экономном доме, в котором все планируется странно, думал я.

– Там, пройди на улицу, во дворе сбит из деревянных досок!

– Я понял! – громко ответил я и снимал свои часы с руки, чтобы начать работу – мешать раствор штукатурный.

Молодой парень принес обед для себя в кармане одежды в виде нескольких кусочков хлеба и отрезанной колбасы, завернутой в полиэтиленовый пакет.

Наверное, мечта стать образованным человеком очень сильно его тревожила, чтобы еще жениться на дочери милиционера и соответствовать статусу или классу общества, которое хочет быть выше рабочих на заводах и на стройках. Но все не так стало в будущем идти гладко у молодого парня на стройке, работавшего в бригаде двух штукатуров и слушавшего критику Бориса Дмитриевича в адрес отца, который был электриком у молодого парня, который стал выпускником училища номер восемь, а не выпускником вуза в городе, в который приехала семья с сестрой и Русликом.

Геннадий подошел и встал в дверном проеме коридора, сказал:

– Пойдем, покажу, где есть раствор штукатурный и лопата с ведрами.

Мы шли вдвоем по темному коридору, который освещался одной лампочкой на потолке, который был перекрыт бетонными плитами, и стены были не оштукатурены.

– Еще один парень придет завтра, будет тоже штукатурить, – ответил Геннадий мне и посмотрел на стены из кирпича белого над дверями в зал, подняв голову.

– Да, это неплохо, наверно, много раствора надо приготовить?

– Да, проходи вперед, в зал, вот, пленку убери с кучи этой, возьмешь потом воды, она в шланге в коридоре, и ведрами начнешь наливать в небольшую кучку, лопата в углу стоит совковая, там нужно, чтобы раствор был вязким и прилипал к стене кирпичной.

– Хорошо, я постараюсь уже сейчас несколько ведер намешать, – ответил я и поправлял штаны теплые на бедрах своих, осматривая вокруг стены, которые были сложены из кирпича белого на цементном растворе.

– Если раствор будет жидким, штукатурка не пристанет к стене, понял!

– Я понял, – ответил молодой парень Геннадию, который в эту минуту держал провод с розеткой от небольшой трубы с вентилятором, который назывался печкой и который дул горячим воздухом на кучу раствора, когда он подключил розетку и вилку с переноской на полу бетонном.

– Если все понял, давай начинай работать, деньги за работу буду платить я в конце каждой отработанной недели. – Он достал мобильный телефон с длинной антенной и стал набирать номер пальцем.

– Борис Дмитриевич, ну, парень, про которого вы рассказывали вчера, пришел, я ему все показал и сказал, он уже работает, завтра еще один штукатур придет. Живет недалеко, местный тоже, да, я все понимаю!

– Никто выпивать не будет, – ответил Геннадий строго и засмеялся в трубку, смотрел в окно из зала, которое было из деревянного блока и двойного стекла, сильно светило нам солнце утром, и я прошел от двери, взял правой рукой пленку, стянул с кучи и кинул в угол, из которого взял лопату и два ведра высоких круглых, в которые помещалось больше десяти литров воды.

– Завтра придет парень, будет штукатуром работать, сегодня у тебя обучение с раствором, завтра много нужно замешать, обед в двенадцать часов и длится один час, а заканчиваем работу в пять часов, если нужно остаться, то я могу попросить тебя остаться, за лишние часы я заплачу.

– Все, я понял, мне нужно будет немного времени, и я смогу все приготовить, – ответил я нерадостным голосом Геннадию.

Геннадий ушел немного задумчивый, и молодой парень стал мешать раствор лопатой, кидая из кучи отдельно на пол, чтобы залить водой из ведра и размешать нужную консистенцию раствора.

На потолке в зале висела небольшая лампочка, которая могла гореть вечером.

– В зале есть свет, это хорошо, можно работать вечером, если не успею намешать быстро раствора, они, наверное, работают от оштукатуренных квадратных метров, – сказал тихо я и продолжал кидать раствор немного влажный из кучи для приготовления раствора вручную.

Белые рукавицы я уже испачкал раствором, и они стали серые, мне было приятно, что у меня есть работа рядом и не нужно ходить на рынок.

К вечеру я очень сильно устал, болела спина, и ведра, которые я носил в коридор для Геннадия, были тяжелые, он старался раствор раскидывать по стенам мастерком и деревянной доской растягивал в один, а где в два сантиметра по кирпичной стене.

Мне позвонил мобильный телефон, который был серебристого цвета с голубым экраном, он поддерживал диапазон частот GSM, и там была одна из сим-карт красного цвета с номером московской телефонной связи, который легко запоминался.

– Привет, ты уже отработал на стройке?

– Привет снова, Таня, да, сейчас я уже заканчиваю, спина болит от такой работы, руки все в растворе, весь воняю дымом, бригадир костер разжег во дворе, сушит мокрые вещи, носки, наверное, с рукавицами, отопления в доме еще нету, в котором мы работаем.

– Ты не жалеешь, что пошел работать на стройку? Может, тебе надо было идти в рекламу?

– Нет, лишь бы твоему папе понравилось это, надеюсь, я с ним еще на этой неделе встречусь.

– Сегодня я не приеду к своему отцу в поселок, а завтра вечером я буду ночевать дома в поселке, ты можешь к нам прийти вечером, и я постараюсь, чтобы ты у нас остался ночевать! – ответила мне Таня в мобильный телефон сухим голосом и смехом в конце постаралась меня развеселить среди холода и влаги от штукатурного испарения и света лампочки на потолке, а в зале лежала большая куча влажного раствора.

– Наверное, я завтра буду себя неловко чувствовать, когда приду в гости к тебе после лопаты и ведер!

– Ты должен прийти, я буду ждать! – крикнула громко в трубку девушка мне.

– Я приду, спасибо, что пригласила меня, – ответил я и добавил, сказал:

– Обнимаю тебя и целую крепко тебя!

Я закончил разговор, и мы остались не очень радостные, я был гордым и еще не был студентом вуза, а она была вся из себя похожая на обеспеченного и разбалованного ребенка обеспеченных родителей, которые не были похожи на работников МВД, а, скорее, имели секреты, по которым у них приходят доходы в их семейный бюджет после распада государства и появления криминального мира преступного, который стал обуздывать и напрягать отдел внутренних дел, а чтобы все были при деньгах и достатке, стали думать про «крышу» – из определения слова в блатном мире это покровительство преступного мира, соблюдение воровских законов либо свидетелей уничтожение, чтобы не было вражды за проваленные дела среди блюстителей закона и преступного мира, так мне рассказывал один родственник определение «крыши».

Я оставил свою одежду в прихожей рабочую, надел часы на руку и спрятал мобильный телефон в карман, сказал:

– Геннадий, я пошел домой, свет горит в зале, я его не стал выключать, если ты скажешь остаться еще поработать, то я останусь!

– Все, до завтра, приходи утром, не опаздывай! – крикнул мне бригадир с улицы, сидя у костра небольшого.

Я прошел, закрыл двери калитки с обратной стороны, и мне было унизительно и неприятно вспоминать лица этих богачей двух, которые о себе высоко думали.

Пройдя через несколько дворов к своему земельному участку, я увидел перед собой наш небольшой построенный дом в виде непонятного здания, в котором нет газа с водопроводом, а также забор, который был раньше огорожен колючей проволокой, и калитка была из металлической решетки, снятой из кровати старой.

Зайдя во двор, я почувствовал обиду на отца своего, на то, что он стал изгоем в своей профессии электрика на любом предприятии города, его постоянно проверяла охрана частная – не несет ли он дорогие проводки в своей сумке, может, он ворует медь с алюминием, так думали раньше.

Но он был удачливым в своей семье, а не на работе, с которой он всегда увольнялся по собственному желанию из-за замечаний к себе со стороны главного энергетика, начальника охраны, разных напарников-электриков, которые работали в другой смене и делали ремонт оборудования.

Войдя в дом небольшой из деревянных брусьев и досок, я увидел своего отца, сидящего у печки русской, и он топил дрова, согнувшись у стола.

– Ты пришел, ну, как работа?

– Мне не нравится, ты был прав, нас всегда будут стараться унизить в этом городе!

– Не волнуйся, верь в свою мечту, и она сбудется, но помни, как мы жили раньше, – мне говорил отец и ломал дрова сухие, которые высохли на улице под навесом от снега и дождя.

– Ты ломаешь дрова, я сейчас пойду еще сырых напилю и принесу, – ответил я и стал снимать свою обувь.

– Этого хватит!

– Подумай, стоит ли тебе идти работать ради семейного благополучия с этой соседкой?

– Я подумаю! – ответил я и прошел в комнату площадью в 15 метров квадратных, в которой было два старых дивана, стоящих по разным сторонам у стен, и несколько стульев у стола стояли, словно стол нам пригодиться должен был в будущем времени.