Красная Община 98. Стрела

С этими добрыми мыслями я поднялся по ступенькам и прошел через вход здания, внутри был вестибюль, наполненный шумными студентами, которые были на перемене между занятиями, я показал паспорт охраннику на проходе по коридору, который меня записал в журнал на его столе, и верхняя видеокамера полукруглая меня стала снимать, как и всех, кто там учится и ходит. Я прошел по новому паркету в коридоре. На втором этаже, на который я поднялся по ступенькам, я нашел дверь, пронумерованную числом 28, постучал и взялся за ручку, одежду я держал верхнюю в левой руке, а шапку положил в карман пуховика. Дверь была заперта.

Не успел я подумать, что это плохой знак второй раз за день (первый раз – когда я упал на ледяном тротуаре), как я услышал за спиной шаги. Обернувшись, я увидел высокого, немного сутулого, в черном костюме и белой рубашке без галстука, седого человека, который руки сгибал в локтях при ходьбе и шел прямиком ко мне, постукивая каблуками своих туфель коричневого цвета.

– Я Махоркин, – сказал он. – А вы звонили мне с целью поступления в вуз на платную основу?

Я кивнул и для убедительности показал ему карман пуховика, из которого достал белый конверт наполовину. Махоркин приближался медленно, потому что смотрел по коридору за мою спину, неторопливо и вдумчиво. Его прическа была густая над ушами из седых волос, а на макушке просвечивала благородная плешь работника умственного труда, но лицо не светилось проникновенной осведомленностью. Лицо было у Махоркина немного похожее на другую национальность, ближе к Узбекистану, он не имел на лице эмоции, его черные брови сильно мне запомнились. Он приблизился ко мне и остановился как вкопанный, его брюки были со стрелками, и худая фигура мне дала понять, что он много лет посвятил науке, которую любил.

Открыв ключом дверь, он взмахом руки пригласил меня зайти внутрь, быстро зашел следом за мной и запер двери на ключ.

– Присаживайтесь, – сказал он.

Это был не преподавательский кабинет. Может быть, это был архив с документами. От пола до потолка высились стеллажи с папками и книгами, несколько компьютеров стояли стационарных на столе, у которого мы сидели вдвоем, я присел на невысокий стул из нержавейки и трубок под ним в виде ножек, а профессор сел в невысокое кресло со спинкой из кожи офисное, которое крутилось и было на колесиках.

– Показывайте, сколько вы принесли для обучения на подготовительных курсах, – сказал он.

Я протянул конверт белого цвета. Махоркин разорвал боковую сторону и правой рукой залез в конверт, чтобы достать всю пачку денег, которая была перевязана нитками белого цвета.

– А сколько тут?

– Я принес десять, как говорил мне Вячеслав Николаевич, – тихим голосом я ответил ему.

Мне стало стыдно. Как я могу от лица будущего тестя говорить с таким умным человеком, который меня должен спасти от безграмотности в этом городе торговом?

Махоркин как истинный преподаватель посмотрел на нитки и сказал:

– А что так все сложно, что белые нитки на пачке, вас этому будущий тесть научил?

– Нет, я сам подумал, чтобы не потерять, это за обучение сразу для вступительных экзаменов, и вы знаете про меня? – спросил волнуясь я.

– Я про тебя все знаю! – и положил пачку денег обратно в конверт преподаватель, а потом легким движением руки правой открыл в столе небольшую полку и махнул туда конверт локтем, после задвинул полку медленно, продолжая смотреть на мой пуховик, который я держал перед столом в руках сидя.

– Тебе придется учиться на курсах в этом вузе у отдельного преподавателя, который поможет тебе сдать вступительные экзамены, – говорил он тихо и невнятно, словно самому себе. – Я поговорю с этим преподавателем о тебе и попрошу, чтобы в приемной комиссии я был на экзаменах, потом будешь на факультете юридическом с уклоном на диплом по изучению уголовного права.

Я понял, что прозвучал намек: пора заявить о своих возможностях и намерениях.

– Ну что вы! – воскликнул я, в уме прикинул, что он меня берет под свое крыло для уголовного отдела местной милиции.

– Я очень даже рад, что твой тесть тебя к нам прислал, вот только тебе придется думать редко про семью, а чаще про изучение теории и законов для карьеры юриста. Ты готов это в этом кабинете мне подтвердить, чтобы я за тебя поручился? – ответил профессор юридических наук.

Глаза его стали бегать, черные, маленькие, но они смотрели выразительно редко с честностью на меня, скорее, на цель преследования.

– Поймите меня правильно, мне нужно получить юридическое образование в этом вузе! Я должен стать юристом, пусть я это образование сейчас не заслуживаю.

– Ты что? – не очень серьезно возмутился Махоркин. – Почему ты сразу так унижаешь себя? Может быть, это отличная работа – быть юристом в кругу знакомых города, востребованным для любых клиентов по рекомендации.

– Знаете, мне нужно быть им, потому что вся семья моей жены милиционеры, и она тоже учится в вузе!

– Меньше слов ты говори тут, – ответил мне профессор и улыбнулся в ответ.

– Хорошо, как скажете! – ответил я и стал смотреть по сторонам, пытаясь рассмотреть маленькую видеокамеру нашей беседы.

Я оставил Махоркину номер своего мобильного телефона и поехал домой на автобусе с остановки, которая была недалеко от вуза юридического и строительного.