Восхождение к власти: противостояние

Страшный рок предательства накрыл «Лампаду», заставляя с каждой минутой её гаснуть всё сильнее, и ничто не могло остановить его действие энтропии. Отступники и предатели, засланные и перешедшие на сторону врага наполнили орден гнойной и омерзительной гнусью. И когда потребовалось, раскрыли свою личину и обернулись в чёрные одежды мерзкой измены, обратив огонь против тех, с кем ещё вчера делились сокровенным и молились.

Магистр попытался связаться со всеми лорд-командирами малых орденов и попытаться выяснить обстановку, но нигде нет хороших новостей. На одном из кораблей «Морских Угнетателей» вспыхнул бунт, и десантные амфибии Аравийских Эмиратов начали штурм порта, в котором так же нашлись предатели. В Великой Цитадели ордена Лампады вспыхнуло ожесточённое сражение за превосходство. В узких коридорчиках и узловых помещениях завязался кроваво-свинцовый штурм и вскоре с цитаделью связь была потеряна. Но хуже всех пришлось «Инфернальному Пламени», ибо там больше всего выползло предателей. И оборона там рухнула всего за полчаса и батарей с расчётами автопушек заглохнули окончательно, обеспечив торжественное шествие для противника.

И получив оттуда отчёт, Данте успел отдать единственный приказ своим лорд-командирам: «пометить синий белой верных солдат и держаться до конца». И Магистр на целых полтора часа пропал.

Три воина были посланы Архиканцлером, чтобы убить Магистра. И завязались нешуточные сражения во дворце Сарагона. Угол за углом, комната за комнатой они преследовали Данте. И одного за другим он убивал. Одетые в экзоскелеты «Кинжал», они не могли ничего противопоставить хитрости и коварству хозяина этого замка, ибо каждый раз Данте выходил победителем благодаря не самым честным методам битвы. Но это война.

Магистр решил вернуться в курс дела, как можно быстрее. Он подбежал к разбитому компьютеру и первым делом попытался найти среди груды металлолома свою рацию. Затем он бегом направился к своей аптечке, что лежала в углу, и обработал обожжённую руку специальным аэрозолем. И как только он стянулся на повреждённых местах плёнкой, Данте активировал рацию, начав говорить таким же ледяным и бесстрастным голосом:

– Вызываю лорд-командиров младших орденов, приём.

В ответ статическое молчание.

– Лорд-командиры младших орденов, отвечайте. Все те, кто на связи, приём, – снова обратился Магистр к рации.

И всё же чудо свершилось:

– Говорит командир младшего ордена «Каменные Змеи».

– Лорд-командир «Морских Угнетателей» готов доложить обстановку

– Верховный брат-капеллан младшего ордена «Святая Заря» на связи.

После этих докладов в эфире установилась тишина. Больше никто не подошёл к рации, и Данте готов был злобно прорычать в бессильной ярости, ибо рок предательства намерен задуть надежду.

«Всего трое» – пронеслось в разуме Магистра, и он обратился к ним с единственным требованием:

– Доложите обстановку в порядке, котором связались.

Спустя несколько секунд послышались первые за полтора часа отчёты:

– Докладывает командир младшего ордена «Каменные Змеи», – сквозь шипение статики и рёв пуль и снарядов начался доклад. – Лорд-командир погиб во время нападения предателей на командный бункер. В нашем младшем ордене за полчаса боя были убиты или отброшены за позиции все отступники. Сейчас наша численность шестьдесят процентов от изначального состава. Мы ведём тяжёлый бой с силами Автократорства, и предателями, численностью не менее Корпуса. Контакт очень близкий. Они пытаются прорваться с северо-запада и нас окружить, при этом обстреливая Цитадель. В подкреплениях не нуждаемся, но если врагов станет больше, они прорвутся к Замку.

– Держитесь, – прохладно начал Данте, рефлекторно дёрнувшись, когда услышал, как где-то рванул снаряд, – сохраняйте свои позиции изо всех сил. Свободных сил сейчас нет, и вся надежда только на ваше мужество и стойкость, командир. Истребляйте отступников, нет им пощады.

Спустя несколько секунд, обозначенных статикой в эфире, зазвучали слова лорд-командира «Морских Угнетателей», чей голос был схож со звучанием пропитого капитанского баса:

– Говорит лорд-командир «Морских Угнетателей» и капитан линкора «Меч Серафима». Мы удерживаем силы аравийцев в море. – Надрывисто, пытаясь переговорить симфонию орудийно-корабельных залпов, заговорил капитан. – Наши корабли получили множественные повреждения, претерпели вспышки бунтов, но всё ещё сражаются. Десантные катера и амфибии Эмиратов уничтожаются по мере возможностей, но они начали высадку в порт и штурмуют ключевые позиции, при поддержке тамошних предателей. Пока отрицательных докладов оттуда не поступало, кроме статистики.

– Что со статистикой?

– Их боеспособная численность от изначального количества равняется пятидесяти пяти процентам, – на надрыве ярости говорил глава младшего ордена, – и продолжает стремительно уменьшаться. Самолёты противника прорываются через ослабевшие системы ПВО и наши корабли не могут воевать на воздушный и морской фронт. Если аравийцы продолжат напирать, то нам придётся отступать к докам и позволить им высадиться.

– Отставить упаднические настроения, – попытался нисколько капитана, сколько себя приободрить. – Держитесь лорд-командир и капитан линкора «Меч Серафима». Надежда остаётся только на ваш стоицизм. Отправляйте врагов на дно, устройте им самый настоящий ад, покажите им всю свою ярость, залейте их огнём. И пусть они поймут, что их вера тщетна.

Данте понимал, что со стороны Крита подходят ещё силы Автократорства и если они нападут на порт, то берег им не удержать. Моряки, портовые работяги и просто невоенные мужики могли противопоставить мастерству десантников Рейха только свою горячую храбрость, и этого было мало.

– Верховный брат-капеллан докладывает, – спокойно, несмотря на рокоты орудий и стрекотания пулемётов, без надрывов и отчаяния начал Флорентин. – Лорд-командир нашего ордена, все его заместители и высшие офицеры тоже погибли при авианалёте и атаке мятежников. Я принял командование на себя. По Божьей милости, мы удерживаем занятые ранее позиции. Отступники и рабы дьявольского Архиканцлера пытались прорваться к маяку, но благодаря мастерству солдат и воле божьей мы держимся. Только что закончился штурм бункерного склада, где засели отступники. Все были уничтожены, выжжены жарким священным пламенем напалма.

– Что с личным составом, верховный брат-капеллан? – без толики эмоций обратился Данте к рации.

– Количество бойцов в моём распоряжении равняется семидесяти трём процентам от изначально предоставленного состава. В полной сохранности расчёты автопушек и сокрытые пушки и ракеты антикорабельной артиллерии. Мы готовы отомстить за предательство, Магистр Данте.

– Получаете приказ, верховный брат-капеллан. Вы должны развернуть огневой рубеж из имеющихся в вашем распоряжении средств пушечной и ракетной артиллерии и открыть огонь по кораблям Автократорства. Так же приказываю собрать вам все боеспособные соединения и готовиться к вылазке по моему приказу. Как поняли?

– Есть, так и будет, великий Магистр, – тяжело дыша, выдал Флорентин Антинори.

Кто бы мог подумать, что вчерашний священник возглавит оборону куска острова и поведёт за собой людей в безнадёжный бой, давая ему хоть какой-то шанс на хилую ничью или в самом лучшем случае на «Пиррову победу»? Этому обстоятельству удивились даже имперские командиры, когда поступил отчёт от предателей, что их в угол загнал бывший Верховный Отец.

Данте мгновенно попытался собрать все данные воедино и выстроить картину бушующей битвы. Наверняка западная половина острова занята врагом и там он организует плацдармы для наступления на восток и сокрушение оставшейся обороны. С порта ещё не докладывали о наступлении сил Автократорства, значит, отряды у входа в Цитадель всё ещё держат оборону. Подкрепление для врага идёт со стороны Крита и прибудет через полчаса.

Внезапно рация вновь активировалась и оттуда, сквозь вредное шипение статической вуали, перебивая оружейный набат, послышались слова, произносимые через горловое хлюпанье:

– Магистр…кхе-кхе, – сорвался на кашель, говоривший и по звуку, что-то сплюнул, – говорит лорд-командир «Инфернального Огня».

– Докладывайте, как ваша обстановка, – хладно потребовал Данте.

– Мы удерживаем оборону на аэродроме вместе с остатками младшего ордена «Крылья Войны»… кхе-кхе… практически все их офицеры, включая лидера, погибли при авианалёте. Обстановка становится критической. Нас взяли в окружение. Враг подогнал свой Балканский Штрафной Легион в четыре тысячи штрафников.

– Какова ваша численность?

– Не более десяти процентов в каждом малом ордене от того, что было перед началом боя! – удручённо и на грани отчаяния ответил лорд-командир, пытаясь перекричать свист пляшущего вихря пуль.

– Каковы возможности к отступлению? – без единой эмоции задал вопрос Данте, попутно, другой рукой пытаясь реанимировать свой компьютер, копошась в груде обломков на полу.

– Практически отсутствуют. Силы противника нас окружают со всех сторон. Огонь корабельных орудий становится всё интенсивнее и… – таинственно замолчал лорд-командир.

– Что?

Ответ оказался более зловещим, чем загадочная остановка на половине предложения:

– Я видел, как к «Каменным Змеям» прорываются остатки ордена «Стражей Шпиля».

«Проклятье» – бесстрастно выругался про себя Магистр, не подавая ругательства в эфир. И тут он себя подловил на мысли, как, в бытность свою Лорд-Магистрариусом, Рафаэль скрывал истинную численность этих монстров, всегда и везде выдавая их количество как двенадцать. Валерон понял, что к этой войне сегодняшний Архиканцлер готовился очень давно.

А тем временем из рации продолжился прерывистый доклад:

– У нас есть шанс отступить по дороге, которая ведёт на «Sanctis Portam» Великой Цитадели. Нужно торопиться. Силы Автократорства сжимают кольцо всё сильнее.

Данте отключился от этой линии и попытался выйти на связь с Почётной Стражей Цитадельских Врат. Он две минуты, что тянулись подобно вечности взывал к ним, пока не получил ответа.

– Гранд-кастелян «Sanctis Portam» слушает вас! – перебивая вездесущий рокот пуль и орудийных залпов, кричал офицер.

– Доложите обстановку.

– Нашу роту пытаются выбить с занятых позиций. Предатели подкатили переносные артиллерийские орудия и поливают нас шквалом огня. Их очень много, примерно впятеро раз больше, чем нас. Мы пока держимся, но отступники бросили передовые силы на то, чтобы занять «Sanctis Portam».

Теперь Магистр понимал, что обстановка становится более чем критическая. Если враг займёт Великую Цитадель, то ордену придёт конец однозначно. Его существование висит на волоске от неминуемой смерти. Враг превосходит числом, оставшиеся силы Данте более чем в десять раз и любое контрнаступление обречено на неминуемый провал, а подкреплений не ожидалось.

– В Великой Цитадели есть лояльные нам силы? – подключая провод в разъём, вопросил Магистр.

– Да, Великий Магистр, но их выбили с пункта связи, и противник включил средства подавления связи, и связаться с лоялистами не представляется возможным.

В этом случае Данте ответил единственное, что счёл нужным:

– Держитесь, братья. Держите мост изо всех сил, ибо вы – ключ к нашим жизням. Во имя Бога и родины, во имя всего святого вы только держитесь.

Слова Великого Магистра вселили уверенность в души бойцов и они ответили ураганным огнём на залпы предателей, орошая просторный холл «Цитадели» кровью изменников.

– Лорд-командир «Инфернального Огня», приём, – сухо продиктовал Валерон в эфир.

– Слушаю, – подавлено начал офицер, – вас Магистр.

– Приказываю вам отступать к «Sanctis Portam». Там объединяйтесь с Почётной Стражей и установите контроль над холлом и мостом и держите его до смерти или пока не поступит следующий приказ. И отправьте отряд в порт.

Раненный лорд-командир заметно приободрился:

– Есть, Великий Магистр!

Данте отложил рацию и полностью занялся компьютером. Он ещё минуть пять копошился в груде развалин стола и разворошённом компьютере, пытаясь его реанимировать. И вот наконец-то он его смог оживить, и экран засветился голубым сиянием, загружая массивы данных.

Данте стукнул по раздолбленной клавиатуре и попытался подключиться к камерам, чтобы увидеть обстановку воочию. И как только изображения россыпью посыпались на экран, Великий Магистр был в шаге от того, чтобы обомлеть и потерять хладность рассудка.

Половина острова буквально полыхала страшным ревущим и неукротимым огнём, словно сам ад сошёл на землю. Враг по возможности заливал всё напалмом из огнемётов, вкупе с ворошащим артиллерийским огненным валом. Там, где стояла береговая батарея, всё буквально полыхало. Несмотря на проливной дождь и ледяной ветер огонь языками жадного пламени пожирал остова бункеров и стволы пушек. Многочисленные «Очистительные Расчёты» заливали литрами огня траншеи, окна дзотов и бункеров, окопы. Да и ко всему этому, миномётные расчёты били фосфорными и зажигательными боеприпасами, неистово выжигая землю химическим огнём.

Корабельные пушки били прямой наводкой по Великой Цитадели, что напоминала монолитную двухступенчатую пирамиду. Рокоты орудийных залпов сливались с рокотанием грома, становясь единой буреносной и зловещей музыкой войны. И сила, напор, многомилиметровых пушек был такой сильный, что стены «Цитадели» не выдерживали и ломались, с громоподобным хрустом разлетаясь в салюте из бетона и кусков арматуры.

Орден мог ответить лишь хилым огнём из немногочисленных оставшихся в полной сохранности ракетных систем и антикорабельных пушек. И этого было мало, чтобы потопить современные суда Автократорства, чьи футуристические борта были специально оборудованы «активной защитой».

Так же бесстрастный объектив камер многих передавал, как на берегах, глубже на острове враг выстраивает свой плацдарм для сокрушительного наступления. Заняв позиции на северо-западе от Великой Цитадели, Автократорство стало выгонять боевую технику: танки, БТРы, мобильные джипы, самоходные артиллерийские установки. Всё это сокровище готовилось для кинжального марш-броска к порту и замку Сарагона Мальтийского.

Амфибии и десантные катера, под проливным ливнем, тем временем высаживали последние силы Автократорства. И вся, искусственно созданная, прибрежная северо-западная зона была наполнена солдатами, которые собирались пойти в самоубийственный штурм. Среди них выделялись пёстро одетые личности, что были волевыми командирами, идущие на самом острие атаки. Имперские офицеры, инквизиторы и комиссары готовы были повести за собой на пулемётные очереди, на мины и траншеи тысячи бойцов, без страха отдавая свои жизни на алтарь паранойи и самолюбия своего Архиканцлера.

В этой войне не было изящества современности. Боевые футуристические системы, о которых писали фантасты далёкого прошлого, не вели бои между собой. Это было присуще Либеральной Капиталистической Республике и Директорий Коммун. А тут, как тысячи, десятки тысяч лет назад, умирали люди, ибо прошлое утопическое прошлое наложило свой отпечаток на использование механизмов в Рейхе. Под проливным дождём пуль, снарядов и ракет солдаты, с молитвами на устах, шли в бой, встречаясь с ужасом и смертью лицом к лицу. Это не была война будущего. Это война фанатизма и веры, кульминация худшего варианта будущего.

Данте не был изумлён ходом битвы, но он не ожидал такого яростного напора от воителей Автократорства. Они прорывались всё глубже в остров, и вот уже камеры передавали, как Балканский Штрафной Легион занял позиции на аэродроме и разворачивал тамошние стационарные средства обороны. В тоже время противник, погибая под перекрёстным огнём, продолжал наступление на «Каменных Змей», вдавливаясь в их позиции всё сильнее.

Оборона медленно разваливалась и скатывалась к старому дому Сарагона Мальтийского, который терпел минимальные повреждения. Замок, закрытый скалистой грядой и защищённые системами ПВО и ЗРК, накрытый средствами РЭБ, оставался недосягаем для баллистических ракет врага, но редкий корабельный снаряд так и спешил разбить в прах искусство и твердыню легендарного пророка.

Валерон встал с места, и направился к одной из стен своего кабинета. Он понимал, что отсюда вести оборону невозможно. Неясна ситуация по Великой Цитадели, не понятно, что происходит на позициях у ворот замка, и ситуация требовала его немедленного появления на поле битвы.

Магистр нажал на небольшой выступ, который красовался на стене, покрытой сетью трещин. Тут же послышался звук бетонного кряхтения, и кусок стены поднялся наверх, вдвигаясь под потолок.

Взору открылась комната, чьи стены были сделаны из герметичной стали, к которым крепились стойки с весьма интересным оружием. Холодный неоновый свет падал на всё вооружение: от древних и эпохальных мушкетов до странных пузатых орудий непонятного действия. Но больше всего взгляд приковывал костюм, который стоит в самом конце оружейной комнаты.

Полностью чёрный, он представляет собой сбор из элементов брони, которые светились металликом: сапоги, наколенники, защита для верхней части ног, нагрудник, соединявшийся с тазовым доспехом гибкими бронепластинками, элементы для защиты рук, перчатки. И с задней части нагрудника был небольшой горб, который явился мощнейшим источником энергии и создателем силового поля, хранящее своего владельца от пуль и снарядов. И весь металл покрыт белоснежным рыцарским табардом, окутавшим его прекрасной вуалью.

Внезапно уши Данте уловили звук шуршания на досках позади себя, и рефлекторно схватил первое оружие, попавшее под руку, и молниеносно направил его в сторону звуков. И как только он развернулся, то уловил удивлённые взгляды бойцов. Воины Магистра не могли понять, почему их командир держит в руках старый аркебуз, когда под рукой есть энергетическая винтовка.

– Господин Магистр, – начал один из бойцов и его голос, прорываемый через противогаз, показался Данте слишком глухим, – у нас не работают рации и средства связи. И поэтому нам пришлось лично вам доложить о состоянии Карамазова.

Данте предполагал, что с ним могло быть. Он размышлял, что Эмилия Флоренса может быть предателем, но Магистр даже не мог ощутить то, что сейчас чувствовал Андрагаст Карамазов.

– Докладывай, боец, – опустив аркебузу, хладно потребовал Магистр.

– Его доставили несколько часов назад в… трудноописуемом состоянии.

– Выражайтесь яснее, боец.

– Виноват, Магистр. На любые вопросы он не реагировал. Полное отсутствие на внешние раздражители, словно он ушёл в себя. Когда его доставили в замок, он просто сидел, не подавая признаков реакции на внешние раздражители, а потом.

– Что потом?

– Он голосом, похожим на дикий рёв закричал на всю комнату, в которую мы его определили. Мы пытались его успокоить, но все попытки оказались тщетны. Он близок к тому, чтобы впасть в психоз и получить опасный нервный срыв и нам пришлось вколоть ему транквилизатор «ОТР-121».

– Это же могло убить его.

– Зато эффективно. Сейчас он в полусонном состоянии и постепенно приходит в себя. Психически критический пик был проскочен, и его можно вернуть в бой, – и выждав недолгую паузу, солдат спросил. – Каковы ваши приказы, Великий Магистр.

– Отправьте к Карамазову нашего психокорректора Лесандреса. Пусть он ему вправит душу и вернёт его в боеспособное состояние. Как только исполните этот приказ, занимайте позиции согласно протоколу «Скрытень». Кажется мне, что скоро мы примем гостей.

– Есть, господин, – ответил солдат и вывел за собой отделение.

Данте вновь остался один и он не смог более терять ни секунды. Он скинул с себя изорванный камзол, став прикидывать силу и возможности этого костюма, бегая глазами по металлу и ткани его и готовясь надеть. Это Тактический Боевой Экзо-Доспех «Паладин», созданный мастерами и военными ремесленниками в бытность свою ещё полк-ордена. Он по возможностям силы и мощности уступал экзоскелету «Джаггернаут», принятому на вооружение у Стражей Шпиля. Но превосходил его по показателям скорости, ловкости и лёгкости. К тому же у него была система организации и поддержки силового поля, чего не было у «Стражей».

Когда Валерон стянул левый сапог, рация вновь активировалась и прозвучало воззвание к Магистру, произносимое знакомым голосом.

– Данте Валерон слушает. – Холодно ответил глава ордена.

– Говорит мастер-наставник Морс. Докладываю, лояльные силы захватили пункт связи в Великой Цитадели, но предатели контролируют семьдесят восемь процентов «Цитадели». – И сорвавшись на гнев, Морс крикнул. – Проклятье! Нам нужна поддержка!