Восхождение к власти: противостояние
- -
- 100%
- +
Он помнил, что электрогенераторы и их огромнейшая комната, находятся в центре этой великой крепости, а сам Командный Узловой пункт расположился прямо над ними. Значит, ему нужно подняться всего на несколько этажей.
Бежав по коридорчику, усеянному гроздью различных комнат, он неожиданно по пути встретил бойцов, одетых в солдатскую форму ордена. Бряцая оружием, в паре они неслись прямо ему на встречу. Мужчина рефлекторно поднял оружие в их сторону, как и они в его, став буквально играть в гляделки.
– Эйрспик! – крикнул один из солдат.
Морс не ответил. «Двоих одной очередью» – подумал в мыслях Сантьяго и внимательно всмотрелся в предплечье. Там он увидел белые повязки, густо замаранные кровью.
– Вы лоялист? – опустив оружие, спросили солдаты.
– Да, – ответил Сантьяго, наклонив дуло своей винтовки к полу.
– Тогда слушаете, – поучительно начал один из бойцов. – Когда слышите позывной «Эйрспик», то отвечайте – «Нэвэмор».
– Понятно, – согласием ответил Морс и тут же перешёл на вопрос. – А что с обстановкой в «Цитадели»?
– Ничего сказать не можем. Нас отправили в «восточный срединный сектор» чтобы найти выживших и отправить их к оборонительной точке «Дельта». Оборона в этом секторе не представляется возможной.
После сказанного они разминулись. Войны продолжили свой путь, а Морс решил отойти к точке «Дельта». Скорее всего, это был «пункт ремонта бытовой техники». Над ним как раз и должен был построен «Узловой командный пункт».
Мастер-наставник отправился дальше по коридору, преодолевая целую развитую сеть проходов. Повсюду встречались развороченные битвами кабинеты, трупы гражданских работников, убитых в вихре гнусного предательства. Отовсюду доносились звуки грохотания и стрельбы, словно она была где-то рядом, а «Цитадель» так и сотрясалась от того, что её утюжили пушки кораблей.
Через пять минут Морс завернул за угол и угол тут же встретили два дула, направленных прямо в лицо, удерживаемых руками, на которых были белые повязки.
– Эйрспик? – спросил один из солдат.
– Нэвэмор, – ответил Морс.
– Проходите дальше по коридору, – указав рукой, сказал воин и тут же снова занял позицию у угла.
Сантьяго пошёл дальше. Пройдя по коридору, он увидел огневую точку, устроенную из крупнокалиберного пулемёта и целого звена, расположившегося за мешками с песком. Мастер-наставник прошёл дальше и вышел в довольно огромное помещение, освещаемое холодным светло-лунным светом.
Всюду бегали и виднелись солдаты и гражданские лица, некогда обслуживающие «Цитадель». На лежанках в углах расположились раненые и умирающие. У стен стоят компьютеры, за которыми работают те, кто ещё в состоянии стоять. Простые люди помогали всем тем, чем могли. Они наравне с солдатами укрепляли позиции, перетаскивали ящики и мешки, устанавливали пулемёты на треноги и пытались хоть как-то устроить военный быт.
На кушетках и лежанках теперь не те, кто устал, а те, кто не может стоять от полученных ран. Кровь, алая, бордовая запятнала холодный бетонный пол. От тусклого света било по глазам, но простые люди и медики ордена пытались хоть чем-то помочь раненым. Но всего было мало и с каждой минутой кто-нибудь, да отходил в объятия ангелов смерти…
Они просто лежали. Солдаты умирали с долгом в душе и молитвой на устах, а за что умирали простые люди? В их открытых глазах навсегда застыло непонимание и печаль от такого предательства. Те, кто ещё вчера клялись защищать граждан Автократорства, стреляли в них, как в проклятых предателей и преступников Великой Пустоши. Полугражданские, мирно служившие и молившиеся за мир, сегодня пали от огня войны и не каждый был готов с этим смириться.
Морс устремил взгляд в сторону. Мать, сидя на кушетке, удерживала смертельно раненую двенадцатилетнею дочь, глаза которой были готовы навечно закрыться. Она ревела на срыв, и медик ничем не мог помочь. Рядом был мужчина, который держал свою светловолосую жену. Она получила разрывную пулю прямо в область сердца от «праведников» Автократорства. Она уже давно умерла, но мужчина с пустым взглядом продолжал её держать. А рядом стоял их четырёхлетний сын, с немым вопросом в глазах: «А почему мама не отвечает? Она спит?».
Сантьяго сглотнул слюну, к его горлу подошёл жуткий ком. Вокруг него плач, звуки работающих компьютеров и грохотание пушек слились в монотонную единую и печальную песнь войны. Он подумал, а что если бы тут был Эстебано? «Он, увидев это, устроил бы для слуг Рейха тотальный террор. За такую несправедливость и боль он бы их порвал». – Поразмышлял Морс и направился к ближайшему лифту.
Мастер-наставник оставил помещение, набитое бытовой техникой, из которой строили укрепления. Он подошёл к шахте, нажал пару кнопок и забрался в надёжный лифт, способный работ в условиях войны.
Через несколько секунд Морс уже оказался в помещении, где собралось всё лояльное командование «Цитадели». Это была самая обычная бункерная комнатушка, где был только один стол, с планом строения и светильник над головой.
Вокруг него собралось четыре человека: Лорд-командир малого ордена, брат-капитан, брат-лейтенант и мастер-наставник.
Глава всей обороны с сухим пожилым лицом, изучая отчёты, полученные с полей битвы, обратился к Морсу
– Мастер-наставник, откуда у вас такие боевые навыки? Вы без труда удерживали оборону несколько часов. А потом и удержали наши электрогенераторы? Вы на равных сражаетесь с солдатами-предателями из ордена. Как такое возможно?
– Господин, я прошёл такую же подготовку, как и они. В Инспекторской Канцелярии, по желанию, каждый может испытания и военные сборы. Я не пожалел нескольких лет и теперь могу сражаться.
– Это хорошо, потому что обстановка у нас критическая. – Удручающе начал лорд-командир и тут же спросил, сойдя риторический вопрос. – А это все те, кто смог прийти?
– Да, господин, что обстановкой? – Вопросил Сантьяго. – Никто не может дать вразумительного ответа.
– Потому что не было достаточных данных, мастер-наставник. Теперь мы их имеем и с точностью можно сказать, что и как.
– И?
– Предатели полностью захватили нижние уровни Великой Цитадели и сейчас прорываются к центру. В срединных уровнях они штурмуют важные объекты бытового обеспечения, а верхних этажах взяли под контроль «пункт связи». Теперь они пытаются штурмовать «Sanctis Portam». И если они его возьмут, то смогут обеспечить проход для основных войск Автократорства.
– Господин, есть отчёты по состоянию «Цитадели».
– Да, мастер-наставник. Наши датчики и агенты сообщают, что корабельная артиллерия подвергла десятипроцентному разрушению Великой Цитадели. Внутренние бои и стычки вызвали ещё четыре процента разрушений. – И взяв паузу, офицер на грани упадка высказался. – Но это не главное.
– А что главное, господин?
– Противник контролирует больше восьмидесяти процентов территории Великой Цитадели. Это катастрофа. Мы не можем перейти в контрнаступление, так как попадём под перекрёстный огонь или на мины и растяжки врага. И дальнейшая оборона принимает статический характер. Мы зажаты в тиски.
– Собирайтесь, господин лорд-командующий, ваша паника тут никому не нужна. Если будете разводить упаднические настроения, то самолично вас пристрелю, – угрожая офицеру, хладнокровно сказал Морс, показательно приложив руку к кобуре. – Ещё не всё потеряно. Нам просто нужно реорганизоваться и контратаковать. Но первым делом мы должны отвоевать «пункт связи». – И оперившись на стол, который был усеян бетонной крошкой, сыпавшейся при ударе снарядов об крепость. – Насколько я помню, именно в той комнате есть активация «Средств Подавления Пехоты Любого Рода»?
– Да, но эта система совершенно секретна, – собравшись с духом, спокойно ответил лорд-командир.
– Сейчас не время и не ситуация, чтобы секретничать. Мы можем включить её на несколько минут на нижних уровнях и очистить кровью коридоры «Цитадели».
– Её нет значения, кого убивать. Под огонь могут попасть и наши солдаты. – Ввязался брат-капитан.
– Их уже нет на нижних уровнях. Там остались только предатели, да отступники. – И взяв театральную паузу, Морс с вдохновением продолжил. – Эта система есть ключ к победе. Лекарство для нашей «Цитадели» от яда отступников.
– Но как мы туда прорвёмся? – вопросил один из брат-капитанов. – Враги контролируют подходы к «пункту связи», а единственный лифт наверняка находится под прицелом.
– Если вы планируете туда идти, – злобно заговорил лорд-командир, – то ступайте один. Идея ваша, вам и реализовывать
– Я так и сделаю. Просто начните фиктивное наступление на подступы к «пункту» и дайте мне кассетный самострел, – и оглядев залу, приказным тоном обратился к присутствующим. – Я всё сказал! Приступайте к реализации!
Морс вышел из зала, где собрались командиры, оставив им минуты на размышления. С ними или без них, но он вступит в бой с отступниками. По пути к лифту он подобрал кассетный самострел и бегом направился к лифту. По пути он заметил, как бойцы ордена бегом направляются на другие этажи, а именно к подступам «пункта связи».
Сантьяго был рад тому, что его послушали. Он нажал пару кнопок и активировал самострел. Суть этого оружия сводилась к тому, что через несколько секунд после взвода оно выпускает через дула, которые расположились по рёбрам кассеты, выпускает пули по тепловым мишеням. Если таковых нет, то просто заливает всё свинцом.
Прозвучал звук прибытия и Морс лёг на пол, предварительно швырнув кассету в раздвигающиеся двери лифта. Тут же послышались крики агонии и глухое звучание падение тела, после чего было слышно, как с металлическим звуком падает кассета. Морс вынырнул из укрытия и устремился в бой. Он произвёл несколько стрекочущих залпов, которыми положил троих и укрылся за каким-то ящиком. Сантьяго тут же вынул две наступательные гранаты и швырнул их во врагов. Прозвучали взрывы, и помещение наполнилось тучами пыли и мусора, через который прорвался мастер-наставник и залил врага в буквальном смысле огнём из портативного огнемёта, крепящегося под ствол.
Уже крики агонии и вопли от боли заполнили «пункт связи». Неимоверно быстрый и неуловимый Морс расстреливал противников, которыми были переодетые агенты Автократорства. Он стрелял до тех пор, пока последний враг не пал на холодный бетон, лишившись половины черепа и залив серость бардовой кровью. Всего шесть минут, и пункт связи был отвоёван. Пока остатки лояльных сил ордена отвлекают основную массу предателей на подступах, Сантьяго перебил целое отделение охраны, получив при этом сквозные ранения рук и пулю в торс, увязшую в броне.
Мастер-наставник осмотрел, и увидел перед собой разворошённое помещение, где пол устлан трупами воинов ордена, предателей и простых людей, что тут работали. Компьютеры и передатчики связи заполнили это помещение, окрасившись в алые цвета. Морс подбежал к контроллеру дверей и включил, нажав пару кнопок, опустил дверь, дабы никто не смог проникнуть к нему. Затем в пару шагов он оказался у пульта управления всей системой «Подавления пехоты». Несколько кнопок оставалось нажать и противник превратиться в дымящиеся мясо, но нужно учесть десятки показателей, чтобы разрывные очереди не вспороли своих же. Сантьяго обратился по рации напрямик к Данте, надеясь, что «рубка усиленного альтернативного действия» сможет пробиться через завесу глушителей. И через несколько секунд последовал ответ:
– Данте Валерон слушает.
– Говорит мастер-наставник Морс. Докладываю, лояльные силы захватили пункт связи в Великой Цитадели. Но предатели контролируют семьдесят-восемь процентов «Цитадели». – И сорвавшись на гнев, Морс крикнул. – Проклятье! Нам нужна поддержка! – И успокоившись Сантьяго тихо спросил. – Назовите координаты «нижних уровней» для системы ППРО-35.
– Минус десять, плюс восемь. – Понимая, что задумал, мастер-наставник, ответил Магистр и тут же попросил. – Добавьте в обходное исключение «ноль, плюс ноль», чтобы огонь не поразил защитников врат.
– Хорошо.
– Вы держитесь, – хладно попросил Магистр. – Ради всего святого, только держитесь. Надежда только на вас.
Глава двадцатая. Сломленный клинок
Спустя час. Крепость Сарагона Мальтийского у места бывшего сада.
Штормовое рокотание грома и звонкие каскады разрыва снарядов заполнили пространство над великой крепостью, терзаемое артиллерийским обстрелом. Бурный дождь всё так же висел саваном над островом, покрывая его морозной водянистой мглой бури.
По развороченному внешнему двору шагал человек, шаркая ногами по развороченной плитке. Он одет в боевой готический современный доспех и вооружён интересным клинком. Его душа ищет света и надежды посреди адского шквала противника, который накрыл это место и нет ему покоя.
С опущенным ликом, огненным и жутким отчаянием в душе, он продолжал командовать остатками обороны крепости, ибо так приказал сам Данте. Без толики сомнений, этот загадочный человек являлся Карамазовым.
Разбитый и сломленный инквизитор пытался подавить внутреннюю боль и взять на себя командование силами ордена. Но отчаяние было выше и сильнее. Некогда сияющий Карамазов, которого можно было назвать «несокрушимым клинком», сейчас поломлен душой и духом от такого предательства. И эту жуткую боль не могли унять ни психокорректор, ни мощные антидепрессанты. И лишь одно вело его в бой – фанатичное чувство верности своим идеалам.
Подставив грудь под штормовой ливень и свинцовый дождь, он одной своей волей направлял войска среди руин.
Внезапно по Андрагасту ударила очередь из пистолета, заставившая его пошатнуться, но пластины его брони выдержали, и пули, выпустив сноп искр, с лязгом отскочили от доспеха. Парень молнией метнул туда взгляд и увидел, как предатель держит пистолет и достаёт оттуда опустивший магазин. Он стоял прямо на том месте, где он говорил Эмилии заветные слова о высоком чувстве. И словно дождь возле парня вскипел от его злобы. Бывший инквизитор вынул свой пистолет и дал залп, пробивший грудную клетку врагу. Кровь алым салютом брызнула на сажу от растений, и противник просто завалился.
Наступила секундная тишина, которую прервал звук стука тяжёлых сапог о брусчатку. Карамазов тяжело развернулся и оглянулся. К нему подбегало отделение солдат, с геральдическим орлом на плече.
– Мастер-наставник, Карамазов, вы в порядке? – обратился с вопросом один из бойцов.
В глухом звуке из противогаза Андрагаст узнал голос главы «Гвардии Дворца», который стоял на страже этого полуразрушенного произведения искусства Сарагона.
– Я в полном порядке, – сквозь тяжёлую душевную боль выдал Карамазов, – вы можете сказать об обстановке?
– Практически ничего. Знаю лишь то, что Магистр Данте пытается восстановить связь с остальными отделениями острова. – Сухо ответил воин и сам перешёл к вопросам. – Что вы можете сообщить о разрушениях крепости?
Карамазов провёл окровавленным клинком, описав клинком дугу, и импульсивно ответил:
– Будь я проклят, вы, что не видите!? Всё вокруг горит! – и, поняв, что вспыхнул эмоциями, спокойно доложил. – Ничего не могу сказать о разрушениях. Сад полностью выгорел, великая библиотека ещё стоит. Некоторые стены обратились в кучи камней. А сам дворец всё ещё цел, если там Данте пытается восстановить связь.
Глава гвардии понимал состояние Андрагаста. Он читал об этом в медицинских справочниках и поэтому мог сказать лишь одно:
– Мастер-наставник, мы готовы к атаке. Каковы ваши приказы? – бездушно, но с готовностью спросил боец.
Карамазов осмотрелся. Некогда прекрасный и роскошный сад, во внешнем дворе просто горел, как погребальный костёр. Красивые и пёстрые цветы стали пожухшим прахов. Деревья и лавочки обратились в тлеющий уголь для кострища, а брусчатка разбита и разлетелась в вихре обстрела корабельной артиллерии. Некогда красивейший и помпезный сад, наполненный чарующими ароматами, сейчас стал ритуальным костром, где витают запахи пороха, крови, гари и железа.
Андрагаст кинул взгляд в другую сторону, но увидел там лишь ковёр из трупов лоялистов и предателей. Но одно дело, если погибают воины, но там среди них лежали и обычные люди, помогавшие ордену. Они не брали оружия в руки и готовы были сдаться, но люди погибли. Женщины, мужчины, дети: никто не ушёл от «правосудия» Автократорства. Карамазов столкнулся с той машиной «справедливости», которой некогда управлял.
Гнев и злоба наполняли дух мужчины, изгоняя оттуда печаль и меланхолия. Вскипевшая жажда возмездия была намного лучше томления над болью. И мастер-наставник, ведомый яростью, направил бойцов подобно клинку:
– Сенешаль Гвардии, вам будет куда направить свою ненависть. Первый внешний двор, ворота и предвратный участок заняты десантом и Гвардией Трибунала противника. Приказываю вам отбить их и установить там контроль, – и сорвавшись на праведное наставление, Карамазов крикнул. – Именем ордена, захватите эти точки победы!
– Есть! – Хором ответили бойцы и направились выполнять задание, собирая по пути разрозненные силы в ударный кулак.
Тут же рация у шеи Карамазова зашипела, выдавая оттуда полупонятные звучания, которые через несколько секунд стали более-менее понятны, проговариваемые холодным голосом, лишённых эмоций:
– Мастер-наставник Карамазов, отвечайте.
Андрагаст приложил палец к кнопке у уха и ответил в небольшую бусинку:
– Слушаю.
– Говорит Магистр Данте. Мастер-наставник, как ваше состояние?
– Стоять могу и, слава Богу.
– Обстановка требует вашего немедленного вмешательства. Противник отключил наши системы РЭБ и автономные автоматические средства ПВО. Поэтому мы не смогли отбить налёт противника, и ему с помощью молниеносной атаки удалось захватить часть крепости.
– К делу, Магистр. – Грубо и требовательно прорычал Андрагаст.
– Вы должны отбить крепость у сил противника и установить контакт с малым орденом «Каменные Змеи».
Карамазов с яростной ревностью задал вопрос:
– Господин, когда мы пойдём в контрнаступление?
– Мастер-наставник, ситуация вышла из-под контроля. Противник занял Северо-западную часть острова. Он прорвался к порту и практически взял в окружение Великую Цитадель. Через образованный коридор между «Цитаделью» и северной частью острова противник начал выбивать с позиций «Каменных Змей». Также он пока контролирует часть нашей крепости. Проще говоря, сейчас мы можем только держать стоическую оборону.
– Понятно, – с толикой разочарования сказал бывший инквизитор, – начинаю наступление в соответствии с протоколом «Игла».
Карамазов убрал клинок в ножны и вытащил пистолет, засунув туда новую обойму. И перейдя на бег, устремился в сторону передовой.
Вокруг него были только руины, поливаемые дождём и огнём корабельной артиллерии. Полыхающие «кости» некогда великой крепости, ковры мёртвых людей, витающий запах крови и пороха, и звуки рокота, стрекотания пуль и снарядов: этот ореол войны вселял истинную тяжесть в искалеченную душу мужчины.
Рокоты орудий и звуки выстрелов становились всё звонче и интенсивней, когда Андрагаст достиг передовой. Он тут же залёг в укрытие, собранное из мешков с песком и камней, измарав броню в грязи. Высокий барьер представлял хорошее укрытие от вражеских пуль.
Стороны обменивались перестрелкой, поливая друг друга свинцом и штормовым огнём. Пули так и терзали в воздух, подобно тучи мух. Карамазов выглянул из-за барьера и увидел, как враг обустроился у разрушенного фонтана, на эмблеме мальтийского креста. Такие же мешки с песком и груды камней, среди которых расположились расчёты с тяжёлым вооружением. Враг без жалости и сострадания поливал огнём воинов ордена из крупнокалиберных пулемётов и переносных пушек. Солдаты ордена отвечали залпами из немногочисленных плазмоганов и массивных автоматов с разрывными снарядами.
Перед Карамазовым встал один боец. Он появился в полусидящем положении отстреливаться из плазмогана. Пузатое оружие звуком шипящего всплеска выдало залп. Первый, следующий и так подряд четыре выстрела, и каждый сгусток раскалённой плазмы прожигал грудь вражескому бойцу. Внезапно оружие в руках воина зашипело, и он промедлил, что стоило ему жизни. Очередь из тяжёлого пулемёта оборвала существования, скосив ему часть голову. Кровь брызнула на покрытый сажей камень, и воин пал.
Воины ордена, лучшие в своём роде, способные воевать против целых армий столкнулись с собственным отражением в лице предателей и десантников противника. Теперь они сражаются с равным противником, и только навыки бойца, личная ловкость и ум могли позволить выиграть в этой битве.
Стороны заливали друг друга шквальным огнём, и ситуация становилась сложной: никто не мог сдвинуться и продвинуться хоть на метр, в этой войне, в которой важна стремительность.
Карамазов, полусидя передвигаясь по баррикадам, нашёл офицера и сквозь грохот войны прокричал ему вопрос указывая на разворошённое монолитное здание:
– Каков статус Великой Библиотеки?
– Спорный! – криком ответил командир. – Мы пытаемся отбить его у противника.
Тут же зашипела рация у воротника мастер-наставника, и он мельком нажал активатор:
– Говорит миномётная бригада «Гром». Магистр отправил нас для оказания вам огневой поддержки.
– Сейчас вам передадут координаты удара! – Крикнул мужчина и сорвал с себя связное устройство, кинув его офицеру.
Карамазов высунулся из-за баррикады и сделал несколько выстрелов из своего пистолета. Каждый выстрел достигает противника. И так пять громоподобных и дымных залпов положили расчёт пулемёта.
Увидев другого командира обороны, брат-сержанта, Карамазов подбежал к нему:
– Брат-сержант, направьте своё отделение на захват библиотеки! Оставьте там снайперов!
– Есть, господин!
Сразу же после ответа позиции противников залил миномётный дождь. Снаряды ложились прямо на головы врагов. Адские взрывы и крики агонии заполнили вражьи укрытия. Каменные и песочные баррикады разлетались в сторону, раскидывая и тела противников.
– Солдаты! – встав в полный рост, прокричал воззвание Карамазов и с речью пламенной и полной праведной ярости, продолжил. – Мои братья, пришло время для справедливого возмездия! Восстаньте и сокрушите гнусного врага! Во имя ордена и будущего, мы воспарим на пылающих крыльях! – Указав клинком в сторону врага, призывая к атаке, начал девиз Карамазов.
– И пускай рука Его направит нас к свету! – закончили воины девиз ордена и с победными кличами на устах направились в атаку.
Миномёты закончили свой пламенный концерт и перемещались и в это время дворцовые войска поднялись в атаку. Ведомые своим командиром, видя его праведный взгляд, они пошли в атаку на разворошённые позиции врага… в последний раз. И, несмотря на то, что к противнику подходит подкрепление, они шли вперёд.
Первый вступил в бой Карамазов. Своим блестящим клинком он рассёк горло предателю, переходя через баррикады. А за ним, поливая огнём из своих автоматов и плазменных орудий отступников и солдат Рейха, за вражеские баррикады прошли и лояльные силы. И зачищая позиции врага, они были неумолимы. Никто из выживших не мог уйти от их пламенного правосудия.
В свете залпов орудий целой роты противник терял солдат. Крайне меткие выстрелы разили предателей и десантников Автократорства. Один за другим они салютовали кровью, проваливаясь в объятия смерти. Но Карамазов не унимался. Его клинок так и жаждал собрать кровавую жатву. Отстреливаясь из пистолета и размахивая парамерионом, он без устали и жалости орошал кровью покрытую липкой сажей землю.
Но противник так легко сдаваться не собирался. Подгоняемые фанатичной верой и чёрной волей Архиканцлера, они перешли в наступление, схлестнувшись в рукопашной с лоялистами. У разрушенного фонтана, скрестив боевые ножи и приклады, две стороны вступили в яростное противостояние. Они резали, избивали, душили и крутили друг друга, пытаясь уничтожить. Но никто не мог сравниться с Карамазовым. Ярость наполнила его дух и сознание, не оставив места для трезвости. Отбросив всякую прошлую хладность, он уподобился адскому демону с мечом.
Взмах, удар, крик и брызнувшая кровь – стала усладой для бывшего инквизитора. Он без жалости расправлялся с каждым, кто встанет у него на пути, окружив себя трупами и ореолом из крови. Его клинок, как и его броня, покрылась густым липким слоем алой плёнки из сажи и крови. В раскатах грома и под дождём он забыл про то, что ведёт солдат в бой, став настоящим демоном войны.
Через ворота спешило подойти к противнику подкрепление, но кто-то из бойцов развернул тяжёлый пулемёт и направил его в сторону врат, вспахав там землю с брусчаткой, прижав огнём пехоту. Затем по воротам был дан миномётный залп, ставший огненным валом, отбросившим противника прочь.
– Дворцовая рота, захватите «информационный узел»! – расправившись с очередным предателем, взметнув окровавленный клинок к комплексу полуразрушенных зданий, на северо-запад, во весь голос крикнул Андрагаст.