Дорогой скорби: крушение Ордена

Глава 11. Глашатай Ложи

Спустя два дня. Тренировочный плац.

Солнце, яркое палящее светило взгромоздилось на пьедестал небес, беспрестанно поливая светом Тамриэль. Солнечный диск единственный на лазурном холсте небесной тверди, нет ни единого белоснежного облачка или тучки. До самого горизонта всё чисто и безмятежно, что обрадует всякого любителя хорошей погоды. Всех, кроме тех, кто вынужден сейчас с полной отдачей сил посвящать себя таинствам боевого искусства, превозмогая жару.

– Запомните будущие братья и сёстры, – раздался холодный низкий мужской голос, – вы можете быть плохими чародеями, но стать хорошими воителями есть ваша святая обязанность!

Азариэль выполнил удар – его меч рассёк деревянную «плоть» манекена на лице, отрабатывая один из приёмов. Он не видит наставника сегодняшней тренировки. Рослый широкоплечий воитель, одна из легенд Ордена, укутанный в небесно-голубой стихарь, ходит средь неофитов и наставляет их на верное исполнение упражнений. Его грубый низкий голос наполнен одухотворённостью и силой, а каждое слово подобно молитвенному призванию.

– Вы – будущее Ордена, вы его сила и мудрость, а клинок не только продолжение вашей руки. Если магия – это сущность души, её продолжение, то клинок есть устремление вашей воли, ваших идеалов!

Рука альтмера взметнулась и ударила, снова и снова, отрабатывая движение до автоматизма. Каждый его выпад, каждый финт или взмах мечом должен быть чётким, как у двемерских автоматонов. А поэтому он выполнит всё, чтобы изгнать из плоти слабость и продолжить тренироваться.

– Отриньте усталость, юные воины, отриньте слабость тела вашего и бейтесь, так же как и бились со злом.

Тут так жарко, что Азариэль облился потом. По его желтоватому лицу бегут ручьи влаги, а рубашка под кожаным панцирем полностью вымокла. Его нос ощущает запахи пота, несущиеся отовсюду. Его окружает ещё шесть десятков братьев и сестёр, которые отрабатывают такое же упражнение, что и он, а они вымокли, так же как и он.

– Выбросьте из разума своего все мысли и бренные воспоминания, что помешают вам, как и сейчас, так и на тренировке! Будьте сильны ментально, что бы твари из планов тёмного зла не могли вас сломить! Соберитесь!

Мысли юноши направлены только на бой. Он сосредоточен и его отточенное длинное лицо выражает полную собранность на том задании, которое было дано. Его больше не беспокоят мысли, изъедавшие утром. Ложа… научный совет… Люций – всё это осталось в пределах Келий, когда он покидал их. Сейчас ему нет дела до вчерашнего цирка, истинного театра, который развернул спесивый рыцарь, затеявший незнамо что. Самый лучший, самый опытный и искусный он зачем-то взял опеку над вольнодумными неофитами Ордена. Но нет сейчас этому месту в голове Азариэля, и его меч снова устремляется к манекену, оставляя на нём хорошую царапину.

– Орден – ваша семья, Орден – ваша слава, Орден – ваш дом. Так сделайте всё на поле брани, чтобы прославить свою семью и дом!

«Семья… Орден…» – печальной вереницей слов вспыхнула мысль в голове юноши. Он не может понять, что происходит с его друзьями – одних тянет в Ложу, другие остаются верными научному свету при Академионе, а третьи просто наблюдают за всем этим, оставаясь безучастными.

– Вам пять минут на отдых!

Радость, ощущение счастья коснулась Азариэля. Его мышцы напряжены до предела, ноги идут еле как, вздымая клубы песка кожаными подошвам. Голова вот-вот лопнет от напряжения и перегрева адским ярким солнцем.

– Азри, – волнительно, с дрожью в голосе к юноше обратилась золотоволосая девушка, в такой же броне, что и он. – Ты как? Ты совсем какой-то мрачный.

– Да ты посмотри, – рукой Азариэль обвёл всю площадку – огромная расчищенная местность посреди плаца, на которой установлены манекены для тренировок, по которой шатаются от усталости неофиты. – Да как уж тут быть в норме? Как тут… фу-у-у-ух, – на тяжёлый выдох сорвался парень, – что-то я подустал.

– Секундочку, – правая ладонь девушки увенчалась морозным маленьким вихрем, белоснежно-воздушными потоками увенчавший её руки, а левую конечность объяло солнечное тёплое не обжигающее пламя. – Вот, сейчас тебе станет получше. – оба заклинания Аквила применила на юноше, одновременно его обдал лёгкий холодок словно он попал на зимнее поле, а тёплый свет магии исторгнул из него усталость вместе с головной болью.

– Спасибо… спасибо тебе. – Покачал головой Азариэль и вдохнул во всю, набирая в грудь воздух, и чувствуя, как его по его лёгкие раскалились от горячих раскалённых масс. – Ты делаешь успехи в магии. Уже два заклинания одним разом. Ты будешь хорошим магом.

– Спасибо Азри. Кстати, слышала, что ты вчера был в Оплоте Ложи. Это так?

Азариэль заглянув в сапфировые, глубокие голубые очи девушки, услышав тон вопроса, его силу и напористость понял, что она от него желает.

– Да, Акви. Я вчера там побывал.

– И как? Ты понял, что с нами намного лучше?

– Нет… нет. – Твёрдо заключил Азариэль.

– Почему? Там же так хорошо, так задушевно и чудесно. Почему тебе не понравилось?

– Акви, – осторожно заговорил Азариэль, не желая портить отношения со старой подругой. – Не понравилось, потому что это не моё. Это ты можешь говорить обо всём, что нравится. Это ты кипишь желанием что-то изменить или принести новое. Во мне этого нет.

– Седой! – прозвучало на половину площадки воззвание от крупного тёмного эльфа, с широким полным лицом и огненными глазами.

– Да, Нерелот?

– Скажи, вот что у тебя стало с головой, птичка ты наша?

– Тебе ли есть дело? – за Азариэля вступилась Аквила. – Лучше на себя посмотри, гуар недоделанный.

– Послушай, бретонка, тебе бы лучше замолчать. Собака даггерфольская!

– Вот Нерелот, сколько тебя знаю, – Азариэль сделал осторожный шаг назад, – а ты всё такое же задирчевое хамло. Тебе не хватило в прошлый раз поучений от рыцарей? Так ты их получишь от меня, в самой доступной форме! – заступился Азариэль за Аквилу, встав перед ней и загородив спиной.

– Ох-ох! У нас тут завёлся смельчак. Может, ты помнишь, как я тебя едва не отделал? Повторить?

– Так закончи дело!

Азариэль помнит, из-за чего началась их короткая вражда. Ведь это должны были поставить Нерелота в операцию по добыче кольца, а не Азариэля, но мастер Туриил решил иначе. И теперь из-за этого высокомерный данмер не даёт ему житья из-за уязвлённой гордости, считая, что Азариэль отобрал у него почётную славу добыть свой первый артефакт.

Альтмер уже встал в боевую стойку и тёмный эльф приблизился на расстояние удара, так близко, что хорошо просматривается старая ссадина над правой бровью данмера, но грядущую драку оборвал резкий возглас:

– Прекратить это безобразие!

Азариэль ощутил, как напряжение перед неминуемой дракой отступило, сменяясь на щекотливое чувство впереди. В его планы на сегодня не входило драться, но и говорить с паладином о дисциплине тоже нет желания.

Между ними встал высокий, подтянутый и широкоплечий нордлинг. Азариэль, несмотря на свой двухметровый рост упирается в шею носом могучему воителю с грубым чуть загорелым трапецевидным лицом.

– Прошу простить, господин паладин, – в один голос извинились парни.

– Соблюдайте чистоту рассудка и будьте осторожны во фразах. Вы – семья, вы братья, а поэтому держите гнев в себе, иначе он вас сгубит, – на мгновение паладин загадочно примолк. – Само собой вы получите в наказание наряд по кухням вне очереди, в добавку к ментальному истязанию. Но ждать здесь…

После этих слов воин развернулся и пошёл куда-то в сторону ряда сундуков, стоявших небольшой изгородью у края площадки для боёв.

– Я тебя ещё достану, – гневно кинул данмер и только засобирался уйти, как пространство наполнил иной, другой голос, мягкий и ласковый, но по мужскому крепкий:

– Тише-тише, мои юные братья и сёстры! – речь послышалась откуда-то сзади из-за кольца неофитов, собравшихся посмотреть на драку двух знакомых.

В середину импровизированного круга вышел человек, чей волос, чёрная шевелюра слабо покачивается при каждом шаге. Плоть воителя надёжно защищена толстым кольчужным доспехом, на который ложится белоснежное полотно ткани с вышитым на нём солнцем.

«Как же ты ещё не скончался от солнца» – раскинул мыслями Азариэль и тут же вспомнил, что под кольчугой дополнительно фуфайка, но сей мгновение его посетил иной вопрос – «А зачем тебе два комплекта брони?».

– Господин Люций, – почтенно обратился к человеку, с ростом которого, юноша.

Приклонившись к альтмеру, к его уху, воин положил на него ладонь тихо и томно прошептал:

– Ложа тебе поможет. Доверься.

После сказанного Люций протянул руку в сторону задирчатого данмера и мягко заговорил:

– Скажи, Нерелот, что тебе так не понравилось во всём этом? Разве тебе не хватает крови в битвах? Разве ты не испускаешь пыл свой в поединках? К чему тебе ещё одна драка?

– Я не люблю выскочек, господин, – грозно дал ответ Нерелот.

– Ах, – худые губы Люция увенчала коварная улыбка, а голова чуть пригнулась. – Ты всё о том… Тогда ладно, я предлагаю тебе успокоится и принять – момент твоего подвига грядёт. А теперь не будь выскочкой среди неофитов.

– Как в поганой Ложе? Не высовываться? – речь Нерелота запылала гневом. – Я слышал, что она проповедует долбанное равенство независимо от всего. Это же бред!

– А ты приходи к ней на собрание и узнаешь, что именно там происходит, а потом расскажешь. – Азариэль заметил в словах Люция какой-то яд, странную и убийственную ласку. – Ложа это один из проектов Регента, который должен объединить Орден. Сделать сильнее. Пока членство в ней – необязательно, но поверь, сам Регент скоро заметит её… плоды… понимание и мир, истинное братство и сестренство… а не гильдейство.

– Господин Люций!

– Да, мастер Арнольд, – Люций чуть поклонился паладину, который вошёл в импровизированный круг, бренча железным цельным панцирем, покрывшим его грудь и живот поверх стихаря.

– Оставьте нравоучения мне, – и демонстративно оттолкнув рыцаря, паладин указал на Азариэля и Нерелота, грозно выпалив. – В стойку! Если хотите драться, я вам это устрою.

– Без деревянных мечей? – удивился Азариэль.

– Обещаю, я вас не покалечу, – обнадёжил Арнольд.

Все мгновенно разошлись и только данмер и альтмер остались на площадке, заставленной манекенами. Азариэль только успел вознести меч, как паладин атаковал и оставалось только отпрыгнуть назад. Головой он ощутил как впечатался в один из манекенов, но времени разглядывать это нет. Юноша метнулся вперёд, но попал только в пустоту, паладин ушёл в сторону. Нерелот пытается ударить, но Арнольд отбивает выпад и ногой бьёт у колена данмера. Тёмный эльф подкосился, но внимание паладина на себя приковал Азариэль, неуклюже ударивший и рассёкший воздух, а Арнольд сделал шаг назад, пропуская острие у носа, и с лязгом блокирует выпад данмера, мгновенно переходя в наступление. Ещё шаг и паладин перехватывает правую руку Нерелота в замахе и с силой бьёт его кулаком в щёку, поваливая на землю. Азариэль выстоял не дольше – его удар отбили, а затем моментально пришёл сокрушительный шлепок, оплеуха по уху и юноша, ощутив, как его голова разрывается от гула и боли рухнул на пыльную землю.

– Ну как, драться ещё есть желание? – хладно пробурчал Арнольд, смотря на то как неофиты медленно и тяжко поднимаются, а данмер ещё и нащупывает распухшую щёку.

– Ох, Арнольд, вы горазды только биться с неофитом, чтобы выбить из него пыл? – выступает Люций вперёд, похлопывая в ладоши. – Так может, мы вдвоём покажем, как сражаются истинные рыцари?

– А ты со своей Ложей не размяк, чтобы биться? – нежданно паладин выказал недовольство собратом, что моментально приковало внимание неофитов. – А то носишься ты с ней, как грифон с яйцами. Стал от миссий отказываться, мотивируя тем, что тебе нужно заниматься проектом Регента. Вон, даже вчера не стал помогать Архирису в очищении форта от скверны. О Акатош, что с тобой происходит, брат?

– Со мной всё в порядке, брат, – спокойно ответил Люций. – Я просто занимаюсь заданием и всё.

– Оно тебя губит. Ты не бережёшь душу, увлекаясь мелочным, бренным и жалким. Регент скоро поймёт, что это пустая затея. Брат, вразумись.

– Ложа… она не так жалка, как ты думаешь, брат. Она, её сущность нужна Ордену, чтобы скрепить узы братства и сестринства. Может, тебе напомнить историю? Может, вспомнишь, что нам говорил Регент, и что едва не привело нас, – Люций умно замолчал, смакуя прикованные взгляды шести десятков неофитов, чем привлёк максимальное внимание не к тому, что было сказано, а к тому, что было не произнесено.

– Тише, брат, нам не нужно это. Как и твоя Ложа. Она пятое колесо в телеге.

– Разве ты не хочешь, что бы Орден жил, – мягко надавил Люций, заведя руки за спину. – Разве ты не слуга Ордена?

– Я – паладин, я готов служить Ордену до гроба и после, если на то будет воля богов. Перед моими глазами открывался такой ад, что им неведом, – паладин обвёл ребят острием меча. – Они должны в первую очередь чтить Орден, Кодекс и веру, чтобы не впасть в ересь или сломиться.

– Брат, пойми, Ложа может спасти Орден и продлить его жизнь на долгие-долгие годы. И она может это сделать.

«Он что его специально злит?» – задался вопросом Азариэль, – «Зачем ему выставлять свою Ложу как защиту для нуждающихся. К чему ему это бахвальство о Ложе? Боги, к чему же катится наша жизнь в Ордене?» – вопросом, переполненным беспокойством, задался парень, с волнением наблюдая за спором.

– Что ж, – паладин встал в боевую стойку, – раз ты хочешь показать спарринг, достойный рыцаря, я тебе не откажу.

– Братья и сестры, – будто глашатай обратился ко всем Люций и вознёс две руки к небу, объятые мрачно-синим светом, льющимся из центра ладоней. – Смотрите на нас и помните, если вы ищете утешения и понимания… Ложа вам поможет.

Паладин атаковал без предупреждения, Люций только успел схватиться за рукоять двуручного меча, сотканного из эфемерных тканей чужой реальности. Рыцарь оттолкнул паладина ногой, но был вынужден уйти от выпада полуторного простенького меча. Сверкнув в пространстве очертаниями мечей из кузниц Дагона, оружие Люция юркой змеёй метнулось к паладину, но рассекло пустое место.

– Арргх! – прорычав, сплюнул паладин и, выполнив кувырок, сбоку зашёл на Люция, желая рассечь его кольчугу по правую сторону, и только стоило его мечу устремиться к вражьей броне, как противник моментально ушёл вперёд и широко замахнулся.

Арнольд знал, что удар таким мечом ему не отбить, а поэтому ушёл назад, открывая широкое пространство. Люций привёл оружие в привычное положение и отбросил его в сторону, дав очертаниям большого меча, его нереальной материи исчезнуть. В его руках оказался короткий имперский гладиус и скайримский кинжал из тёмно-золотистого двемерского металла.

– Ты как брат, ещё не устал?! – проведя долом клинка у носа, мрачно вопросил Арнольд.

– Ничего страшного… в Ложе отдохну.

Люций прыгнул неожиданно, только пыль на песке поднялась. Его скорость и сила таковы, что кажется будто он сейчас убьёт Арнольда за идею Ложи, отчего некоторым ребятам становилось не по себе.

Паладин встретил врага лицом к лицу, свершив широкую дугу, но Люций подсел и следующий удар блокировал кинжалом, удерживая руку с мечом. Широкий взмах гладиусом был обречён – острие в миллиметрах пронеслось у железного нагрудника, и Арнольд воспользовался моментом; он дожал блок, и с силой оттолкнул Люция в сторону, ударив его ногой по спине.

В ответ Люций только вытянулся, встав ровно, снова готовясь к атаке. Его было не остановить, ибо душа воина преисполнена доказать, что мастерство члена Ложи не хуже того, кто в ней не состоит, а её последователи не размякшие куски хлеба.

Гладиус метнулся вперёд, кончики пальцев отпустили рукоять и оружие полетело. Паладин моментально отбил летящий в него клинок, за которым последовала фигура Люция. Он перехватил меч паладина, но тот оказался сильнее и через мгновение рыцарь ощутил, как кожа его горла холодеет от прикосновения лезвия.

– Ну что скажешь? – самодовольно вопросил Арнольд.

– Ничья.

После единственного слова паладин с болью в сердце, разочарованием у горла, почувствовал, как ему в затылок упирается что-то острое и холодное. Он понял, что приём Люция с гладием был обманкой, пылью в глаза.

– Ну что ж, – отходя от Люция, тяжело дыша заговорил Арнольд. – Неплохой бой.

– Согласен, думаю, неофиты что-то уяснили из этой битвы, – убирая нож и меч в ножны, мягко проговорил рыцарь.

Азариэль в шоке. Он бросил взгляд вправо и увидел, как те неофиты, что в Ложе… ликуют и радуются практически победе Люция. Их лица искажены в больной гримасе злорадства над почти поверженным паладином. Он два года служит Ордену, два долгих года сражался и учился, ел и спал вместе с этими неофитами и не видел такого. Они раньше были преисполнены почтением к мастерам Ордена, а теперь их души заполонил гнев, неуважение.

«Что же тут происходит?» – словно пьяный юноша спрашивает сам у себя, чувствуя, что этот бой между рыцарем и паладином может быть тенью грядущей беды. Он знает, что после сегодняшнего спарринга в Ложу придёт ещё больше неофитов, а значит к Люцию и его «секточке» примкнут ещё неофиты. Альтмер заметил, как вырисовываются очертания призрачных частиц плана Люция и видит, что для того, чтобы они были исполнены ему нужно утопить неофитов в буйстве идейного безумства. – «Но зачем?».

– Я хочу вступить в Ложу, господин, – дрожащим голосом обратился Нерелот к гордо взирающему рыцарю, сложившим руки на груди. – Ложа, она же будет?

– Оу, не бойся мой милый брат, – приторно зазвучал голос рыцаря. – У меня есть среди Иерархов – друзья и поэтому вам не, о чем беспокоиться. Ложа – неприкосновенна ни для чародеев, ни для рыцарей… ни для паладинов. Не бойся и вступай.

Глава 12. Конец начала

Цитадель ордена. Следующий день.

Утренний рассвет ознаменовался не ярким солнечным светом, а тусклым и даже мрачным освещением, грянувшим с небес. Кельи неофитов ордена не наполнятся яркими лучами солнца, не ласкаются лучами небесного светила. Всё серо и невыразительно. Окна казарм открыты нараспашку, отчего вовнутрь прорывается с ветерком прохладный ветер, доносящий до неофитов уличную свежесть.

Азариэль ещё находится в глубоком сне, а посему не может ощутить свежести утреннего ветра, он не способен сквозь сон разглядеть мрачности начала дня. Дурные сновидения всю ночь брали рассудок юноши. Вестники воли Вермины испытывали разум парня всем чем только можно. Разрушенный и сожженный до тла дом, что был уничтожен почему–то по вине юноши, и он не смог этому помешать. Сон, переполненный позора, который вызван был изгнанием из Ордена. Но больше всего его душу потрепал не сон, увязанный с домом или изгнанием, но с уничтожением, великим поражением Ордена в битве с самим собой.

«Нет!» – пытался закричать во сне Азариэль, когда перед его взором нефритовых глаз, наполненных слезами и горечью, представали образы Цитадели, объятой языками пламени. Братья и сёстры, сцепившиеся насмерть за идеалы, которые не стоили пожарищ сотен костров, кровь друзей, льющаяся рекой и горы трупов, завалившие остров.

Вермина не поскупилась на детали дурного сновидения, раз за разом захлёстывая рассудок Азариэля мерзкими и противными картинами будущего, которого молодой высокий эльф страшится.

Но сколько бы Азариэля не испытывала потусторонняя тварь, он всё-таки смог нормально уснуть под конец ночи. Его рассудок устал, а душа истерзана вопросами: «Что происходит с Орденом?» «Что будет дальше?» «Почему всё это происходит?». Медленно, но верно эти вопросы рождают болезненное ощущение паники, глубокое чувство беспомощности.

Спящий юноша не услышал, как легко и неслышимо, практически не издавая скрипа, открылась дверь в Казармы Неофитов, хоть и его кровать с тумбочкой стоят практически у входа.

Ещё вчера он думал, что его сегодня ждёт обычный для неофита Ордена день. Первыми будет занятие в Академионе, проводимое ранним утром, с первыми лучами солнца. Занятия в Академионе часто всего были недолгими и направлены скорее на выявление более одарённых в магии неофитов. Потом же будет боевая подготовка, сосредоточенная на укрепления тела и духа неофитов. Вновь бесконечная полоса препятствий, превращающаяся под палящим солнцем в марш жажды и опять боевая тренировка, после которой трещат кости. Дальше, обычно после тренировки, следовало вольное время, когда каждый мог заняться, чем хотел. Кто-то шёл тренироваться к рыцарям или профессорам, кто-нибудь к магам. Но вольное время было не таким уж и долгим, не более получаса и новый круг тренировок, испытаний и совершенствования, который под конец дня просто выматывал, а потом вечерняя тренировка и осмотры, которые добивали под конец. Ночь и круг запускается вновь. Таков почти каждый день Азариэля, разбавляемый только молитвами и общением с друзьями.