Дорогой скорби: крушение Ордена

Азариэль посмотрел на немногих боеготовых воинов и магов, лучников и арбалетчиков. Они, изнеможённые боем и повидавшие жуткие кошмары из глубин тёмных царств, под прикрытием ливня стрел, болтов и магической энергии отступали в Цитадель и с холодной решимостью готовы принять последний бой. Их вид удручающий, если не убогий, но чумазые лица отражают несгибаемую готовность.

– Что за даэдридовщина? – спрашивает себя Азариэль, выцепив образы мужчины, похожего на Ариана.

Парень, покрытый грязью и слоем прилипшего пепла, утонул в объятиях девушки, окутанной белоснежным свечением костюма, расшитого златом. Азариэль мог только представить, какое тепло пронеслось между Алитией и Арианом, когда они коснулись друг друга губами.

«Почему бы нет» – произнёс себе Азариэль, отталкивая идеи Сафракса, Ремиила, да и всего Ордена о полном исполнении обета отказа от отношений. – «Всё равно к утру все мертвы будем».

Но помимо раненных воинов, магов и обнимающейся пары, внутренний двор забит стойками с оружием и наковальнями, от которых исходит приятный перезвон кузнечных молотов. И крики раненных, приказы командиров и звуки горячего сражения перемешивались со звоном десяток наковален, на которых в быстром темпе пытались чинить броню и оружие, хоть как-то пытаясь выровнять ситуацию.

Насмотревшись на то, что происходит внутри Цитадели, Азариэль решил взобраться на Донжон и посмотреть, что происходит вокруг цитадели и каково положение на поле бывшей брани, а также мельком посмотреть, что стало с Великой Цитаделью. Из последних сил он переставлял ноги, налившиеся свинцом, по лестнице, чтобы воочию узреть, во что превратился некогда цветущий остров, и что стало с его домом.

И взобравшись на самый верх, он ощутил хлад ветра и ледяной «поцелуй» дождя. Средь всех построек Ордена полыхают слабые огоньки, рвущиеся сквозь проломы и разбитые стены. Некогда грандиозные постройки превратились практически разрушенные охваченные тусклым огнём руины. Теперь всё множество построек бывших воплощением мастерства зодчества, с искусно выдержанным уникальным архитектурным стилем, стали руинами, развалинами былого величия, чьими символами стали чёрные от сажи стены и рвущиеся изнутри языки пламени.

С колкостью в сердце Азариэль не смог не посмотреть на Великий Шпиль, чтобы предаться горю ещё сильнее.

– Разве у них ничего святого нет?

У Люция нет права называть себя пророком правды. Он в жалком стремлении утвердить свои лже-истины готов сравнять свой дом до состояния груды мусора. Великий Шпиль – оплот всего управления, «пик Ордена» буквально трещит, беспрестанно издавая леденящие душу стоны материала, от того, что её утюжили из катапульт. И если её продолжат щедро массировать выстрелами из катапульт и требуше, то она не выдержит и рухнет, похоронив под собой целые эпохи, став очередным памятником спеси и гордыни.

– Сколько же тварей выкинуло брюхо небытия? – гневливо раздаётся вопросом Азариэль, на пару секунд приковав внимание десятка стражников.

Но страшнее всего было то, что творится снаружи. Всё новые отряды дремор из самых различных каст, чемпионов принцев Даэдра и уже отступников из Ордена вступают в бой, с уверенностью опрокинуть защитников. А войска же второго сорта, в виде наёмников, бандитов, поднятых мертвецов, пиратов, мелких тварей Обливиона – скампов и алчущих, и роев почитателей Даэдра подобно стаям крыс наводнили полыхающие укрепления. Тысячи врагов обступают Цитадель Ордена со всех сторон, методически уничтожая всякое сопротивление, что осталось снаружи. Укрепления второго рубежа, представленные в виде большой деревянной стены, сделанной по подобию бастиона, внутри которого мог разместиться целый имперский гарнизон, сейчас догорает и пробивается со всех сторон. Треск сгорающего шипящего от дождей огня и его едкий дым ореолом встали над островом, медленно сменяясь на железный запах крови. Деревянные укрепления, башни и баррикады сносились обстрелами катапульт, а в проёмы, как яд в рану, врывались прислужники губительных сил, волнами омывая бастион из дерева и захватывая ключевые позиции. Хоть защитники крепости стояли насмерть и держались стойко, свершая подвиги героизма и мастерства, всё равно продвижение противника было не остановить. Количество врагов в четыре или пять раз превосходило число защитников Цитадели.

С едкой мыслью Азариэль принял – наступление сторонников губительных сил не остановить, ибо даже двемерский центурион был сломлен и уничтожен сверхусилиями дремор. И приказ Регента об отступлении на последний рубеж полностью оправдан.

Пальцы юноши прикоснулись лица, стирая неприятную студёную жижу, которую назвали дождём. Азариэль задрал голову и смог разглядеть, что небеса словно клубятся над Великим Шпилем, становятся массивней и готовятся высвободить тысячелетний гнев. Рыцарю показалось на секунду, что этот дождь рождён не в Тамриэле, а где-то в ужасающем потустороннее мире.

Всей душой юноша ощутил, что наступление вот-вот грядёт, а его мышцы ломит от усталости. В подсумке пальцы нащупали шершавую поверхность стекла и вытянули её. Достав зелье Азариэль мгновенно его осушил, ожидая как с секунду на секунду усталость отступит, и вновь придут силы.

Атакующие сторонники губительных сил ведут себя очень странно. Они не стремятся сейчас штурмовать Цитадель, словно чего-то выжидая. Вместо этого они ходят вокруг неё и выискивали выживших защитников, определяемых по стонам. Кого-то убивали на месте, а кого-то просто уводили во мрак, видимо, чтобы принести в жертву мерзким силам. Сотни еретиков и бандитов, бродят под стенами крепости, будто бы взывая о том, чтобы их обдали залпом стрел и магии. Но все берегут боеприпасы, болты и запас магической энергии для целей посущественней, нежели рой незначительных слуг Даэдра и слабо экипированных авантюристов, присягнувшим на службу даэдрическим силам.

В это же время целый флот выстроился у берегов острова, затмив одним видом горизонт. Десятки самых разных кораблей построился возле острова в боевые порядки, удерживая островок в блокаде. Азариэль видит, что с них стаскивают штурмовую технику: лестницы, тараны и даже катапульты снимают с кораблей, чтобы перенести их на новые рубежи. В это же время у защитников Цитадели осталось только две баллисты, которые закрепили среди руин внутри цитадели, чтобы хоть как-то удержать оборону.

– Почему же вы медлите, твари, – пробормотал Азариэль, понимая, что, скорее всего они чего-то ожидают.

– Азариэль! – юноша обернулся в поисках окликнувшего и увидел, что на Донжон взобрался капитан наёмников. – Айда на стену, сейчас самое начнётся!

– Уже бегу, Рафаэль!

Стражники протрубили тревогу, говоря о том, что последняя битва начинается. На стенах постепенно стали выстраиваться все те, кто остался в живых и может держать оружие. Рядом с рыцарями и стражниками Ордена встали потрёпанные наёмники, мудрые члены Гильдии Магов, храбрые воины Гильдии Бойцов, объединённые силы всех орденов континента и ещё множество защитников, сегодня объединившиеся в единое воинство. Внизу остаются только паладины, ординаторы, десять мистических воинов в сиятельной броне и несколько выживших командиров обороны, составив гвардию Регента. Их в совокупности осталось не более тысячи, но даже в таком мизерном количестве они и не собираются отступать против вчетверо превосходящих сил сторонников Даэдра. Сегодня, стоя на этом последнем рубеже, они либо победят, низвергнув тьму, либо погибнут, сражаясь за Тамриэль.

Азариэль пронёсся по стене за Рафаэлем. Наёмник вёл его на северную часть, к надвратному помещению. Глазом высший эльф смог увидеть, как лучники расчехляют доселе защищённые от дождя луки, а арбалетчики кладут болты на ложе, чародеи обращаются к мудрости и знаниям в магии, чтобы продлить свою жизнь на пару ещё на пару часов.

Отступники Ордена, еретики и сектанты Даэдра, наёмники, мертвецы, дреморы, твари из Обливиона, бандиты и пираты стали строится всё плотнее, организуя линейные боевые порядки. Среди рядов врагов слышаться молитвенные напевы и религиозные гимны, воздающее хвалы Даэдра. Средь ровных рядов врага Азариэль разглядел знамёна различных верований – око и щупальца Хермы-Моры, жуткая голова Молага Бала или же руническое око Люция.

– Проклятые даэдропоклонники! Сволочи и поскуды! – обронил ругательство Азариэль, как только разглядел образы на чёрных полотнах.

Начал завывать холодный северный ветер, заставляющий трепыхаться знамёна сильнее. Отступники уже приближались, всё плотнее стягивая неполным кольцом Цитадель и готовясь стремглав броситься на стены. Они идут неумолимо, пробираясь сквозь обугленные и сравнённые с землей укрепления. Проходят по мокрой золе, что некогда была грандиозной стеной, а сейчас обернулась чёрным промокшим песком. Лишь несколько кусков обугленных укреплений второго рубежа остались стоять, как чёрные памятники.

– Что ж. Небеса рыдают, а отступник чеканит свой шаг. Вот и наступил последний акт этой кровавой партии, – бесстрастно сказал Ремиил, стоящий рядом с Азариэлем, прохладно обратившись к юноше. – Ты готов?

– К смерти?

– Нет ничего зазорного, чтобы умереть плечом к плечу с братьями за правое дело.

Враг приближается и стягивался под Цитаделью всё плотнее. Даже со стены Азариэль видит разношёрстность брони врага, видит их перекошенные в злобе лица и чёрные лики дремор. Блеск вражеской тёмной брони и оружия смешался с мрачностью ряс и одеяния их чародеев.

– Проклятые смерды! – крикнул в недовольстве златой лучник Саммерсета. – Как можно якшаться с нечистью?

– Это, Андолемар, сущность тьмы. Готовность пойти на самые страшные поступки ради власти.

– Почему об этом никто не знал?

Вопрос лучника остался без ответа.

Перед стенами уже выстроились ряды отступников, образовав строгий линейный порядок, который стал интересен для Азариэля. В первой шеренге перемешали отряды еретиков Даэдра, сектантов, бандитов, пиратов, мертвецов и наёмников, создав тем самым сводные штурмовые отряды, которым дали сомнительную честь первыми начать взятие Цитадели. Второй шеренгой идут тяжеловооруженные наёмники, могучие чемпионы Даэдра, одаренные нечестивым благословением своих хозяев. Это оказалась самая немногочисленная шеренга, но именно на неё отступники возложили задачу подавить оборону на стенах.

И третей шеренгой были те самые предатели и отступники, которые некогда ушли из Ордена, продав душу тёмным силам. Их доспехи были сильно искажены: новые литании на чёрной бумаге, шипы, местами проржавевшие и подгнившие куски материала и новая символика. Вместе с ними в один ряд встали истинные слуги своих нечестивых хозяев: дреморы и твари из некоторых планов Обливиона, чьи хозяева желали однозначного подчинения Тамриэля. И где-то вдалеке, за всеми рядами высятся образы катапульт и требуше, грозно обращённых к крепости.

Они встали и стали стоять подобно статуям, ожидая команды, прогнивших душой чёрных повелителей. Но вдруг их ряды, с определённой чёткостью, расступились и вперёд выступили три командира атакующих, со своей «чёрной свитой».

Первым из свиты гордо шагает рыцарь из давно прошедших времён. Он облачён в бесцветную прогнившую и проржавевшую насквозь броню, с которой скапывал могильный ихор. Его голову венчает странный фиолетовый плюмаж, не поддавшийся течению времени и источавший странное потустороннее свечение.

Вторым идёт Фиотрэль эль Анарх. На нём гремят стальные доспехи, подражающие стилю бретонских рыцарей, показавшие в цвет дикого леса, что выглядит отчасти нелепо. Его окружила свита из пятнадцати босмеров, с длинными луками и короткими клинками. Остатки гвардии «Сынов Леса», отчаявшиеся и обезумившие от потерь.

И третьим, кого благословили нечестивые принцы на командование, оказался Люций, чей лик показал всё омерзение, будто бы отразив сущность души. Его лицо стало белоснежным, как у мертвеца, которого припудрили, сильно обвиснув. На бровях, губах и ушах мерцает что-то золотое и стоит напрячь взгляд, чтобы увидеть, как кожа загноилась возле проколов, где гнездятся украшения. На нагруднике Азариэль видит всё то же вопящее лицо, сводя взгляд на шипастое полотно перчаток и сапог. Его броня выкрашена в крикливый фиолетовый цвет, граничащий с радужным оттенком; её подобно лианам обвили золотые цепочки и ленточки.

Медленным шагом они двигаются к воротам, не боясь ни стрел, ни магии. В глазах защитников Цитадели он находят отражение подавленного страха, умеряемого решимостью сражаться до конца. По металлическим элементам доспеха бегают отражения магических огоньков и свет множества факелов.

– Кто таков будешь!?

– Я Дунхарт Ла’Фир! – голодный рык донёсся из-под шлема в ответ на вопрос Ремиила. – Истинный правитель этих земель и Цитадели. Во имя долголетней свободы сдавайтесь на милость воинству освобождения!

– Или что?

– Не глупи Рыцарь! Я – Магистр Ордена и за мной священное право правления Орденом. Вам не выдержать этого штурма, свобода восторжествует! – боевой клич тут же подхватили тысячи последователей проклятого владыки, заполнив остров безумным воем.

Вперёд шагнул Фиотрэль эль Анарх, под утихающие вопли врага. Тем временем Регент Ордена взобрался на надвратное помещение, окинув взором поле нечестивцев и вселяя уверенности и веру в сердца защитников.

– Брат! – протянул руку Фиотрэль. – Ты слишком упрям, чтобы осознать теплоту свободы.

Эбонит брони Регента подобен черноте небес и вторит поникшему лицу предводителя Ордена.

– Фиотрэль, – с душевной хандрой прозвучало обращение, заглушаемое шумом дождя. – Посмотри, с кем ты связал жизнь. Даэдра, некроманты… нечисть.

– Разве ты не видишь, что в них наша свобода! Сдавай Цитадель богам свободы, и я покажу тебе, насколько они милосердны. Сдавайся, и покончим с этой бесполезной резнёй!

– Вспомни, во имя кого ты пошёл за тьмой! Вспомни, что с ней стало? Если твои боги и их учение о свободе столь немилосердны, то я боюсь, что они сделают с врагами.

– Брат, ты так и не понял. Она послужила предлогом к моему служению свободе. Революции, что так благословимы Дагоном – путь к свободе.

– Не обманывайся Фиотрэль. Ты сам прекрасно всё понимаешь.

– Славные защитники Цитадели! – торжественно, но с полыхающим презрением в глазах неожиданно заголосил Люций. – Отдайтесь нам, иначе ваши собратья будут казнены!

По стенам Цитадели пробежало волнение, и все устремили свой взгляд на то, как через ряды отступников провели немногочисленных пленников – обнажённых и перевязанных. Им повязали руки и бросили на землю.

– Бросайте сопротивление, иначе они погибнут! – заявил «дипломат» пока их швырнули на землю.

В глазах пленных не читается испуга или страха смерти. Они готовы принять её с честью, гордостью и Регент видит это. Глава Ордена заглянул в глаза пленных и ему последовал в ответ лишь короткий и еле заметный кивок. Этого кивка хватило, чтобы всё понять.

– Вы все здесь поляжете, проклятое племя. Мы не сдаёмся! – кинул Регент и в ответ ему, стоявшие на стенах защитники, ответили поддержкой. – Победа или смерть! – выкрикнул

– Переговоры окончены, Фиотрэль, – заскрежетал голосом Дунхарт. – Мы и так сделали слишком щедрое предложение.

– Что ж, вот им и конец, – с безумной улыбкой констатировал Люций и потянулся к рогу на поясе, как только он коснулся его своими губами, на всё поле боя разнеслось протяжное гулкое пение, ставшее сигналом для слуг тьмы; этот протяжный вой сдавил Азариэлю уши, и он скорчился от противной какофонии инструмента.

– Смешаем кишки защитников с грязью! Катапульты! – Взревел Дунхарт и вместе с остальными командирами ушёл сквозь ряды.

В ту же секунду начался жуткий артобстрел. Полыхающие нечестивым пламенем камни посыпались за пределы стен, в здания, окончательно превращая их в руины. Страшный грохот донёсся до ушей Азариэля, и ему пришлось отвернуть глаза, чтобы не видеть, как его дом, тысячелетнее наследие Ордена, пропадает в вихре танца пламени и камней.

– Братья и сёстры, мужайтесь! – с хрипом обратился к воинам Регент. – Нечестивый Магистр из былых эпох, мой бывший брат и рыцарь-предатель решились мстить Ордену через руки великого врага. Не будем глупы – это война не разборка интересов! – Тилис обнажил двуручный меч с однолезвийной зубастой заточкой. – Мы – защитники Тамриэля, от нас зависит его судьба! Если враг победит, то поколения наших родичей проведут в цепях даэдра. Так не дадим же этому случиться, и пусть враг убоится нашего гнева!

Шквал стрел, магии и болтов обрушился страшным дождём на наступающих врагов. Стражники и лучники с Саммерсета, рыцари и маги, воины и наёмники – разное оружие в их руках несёт смерть ордам нечестивцев.

Под непрекращающимся смертельным ливнем защитников Цитадели первая шеренга противников начала наступление, неся в руках штурмовые лестницы. Обливаясь огнём, молнией и морозом, встречая грудью десятки стрел, первая шеренга неумолимо наступает, оставляя ковёр из тел.

Через несколько минут враги уже были у стен и, напирая друг на друга, они насаживали себя на колья, что во рву у крепостной стены. Со стен на головы врага полилась чёрная раскалённая жижа. Шипение горячей субстанции моментально был заглушён дикими воплями и криками о помощи.

– Идиоты, вот идиоты! – приговаривает командир лучников, отправляя стрелу за стрелой.

Азариэль ничего не ответил. В воздухе повис аромат горелого мяса, а глаза застилает подножье Цитадели, полное трупов. Но враг не отступает. Гимны и лихорадочные песнопения на пару с криками командиров пересилили агонию боли.

– Лестницы! – вскричал Регент, и стрелки сменили оружие.

С предвкушением крови Азариэль обнажил клинок и мелодичный лязг расслышали уши. Первого врага он встретил хорошим выпадом, рассекая кость запястья и направляя удар в сердце.

– За свободу и Нактюрнал!

Одним дуговым ударом Азариэль перерезал горло сектантке, выкрикнувшей клич, и за шиворот скинул её со стены. Второй удар пришелся прямиком в ключицу, распоров чёрный балахон.

Один взобравшийся наёмник неистово атаковал Азариэля огромным боевым молотом. Юноша нанёс ему рубящий удар в плечо, увернувшись от взмаха железного молота, тем самым прикончив его на месте.

Внезапно на стене появился высокий воитель. Его стальные доспехи были выкрашены в красный и чёрный цвет, со шлема свисал конский хвост, а руках этот воин держал большую секиру, выполненную из орихалка.

– Артуа! – крикнул сквозь бой рядом стоящий Рафаэль.

– Кто? – стараясь перекричать звуки боя, вопросил юноша.

– Мой старый знакомый. Раньше был легионером, затем стал командиром наёмников, а потом ушёл в секту «Длань стали», поклонявшейся Мерунесу Дагону. Вот, похоже, он нашёл себе применение.

После того как капитан наёмников ответил Азариэлю он двинулся навстречу безумному нордлингу, который зарубил уже трёх стражников Цитадели. Они скрестили оружие у Донжона. Выпады капитана наёмников стали быстрыми и неточными, как будто руку ведёт от боли, сказывалось ранение. Но каждый из выпадов Артуа парировал и переходил в контратаку. Острой секирой он стал размахивать направо и налево, стараясь поймать Рафаэля и перерубить его тело, но тот как ловкая змейка уходил из-под каждого удара и острой рапирой безуспешно пытался пробить защиту противника. Внезапно в руку Артуа прилетел нож, и конечность отсалютовала кровью, парализовавший атаку еретика Даэдра, но в этот момент Рафаэль не смог нанести смертельный удар противнику, так как отвлёкся на сектанта, который пытался спасти жизнь своему командиру. Неожиданно из горла Артуа показался меч, который повернулся по часовой стрелке, ведомый хозяином. Азариэль приметил, что какой-то рыцарь покончил с этим врагом.

Пока кипит бой на стенах, никто не обращает внимания на летящие снаряды и продолжается бешеный обстрел, который утюжит донжоны, внутренний двор и главную башню. Азариэль обернулся и увидел, как прекрасные здания практически полностью обернулись в руины, и их постепенно принимало в свои объятия пламя.

Моментально он сконцентрировал взгляд на Регенте. Его зубастый клинок сдирает и мечет, буквально разрывает плоть касанием лезвия. Золотоносные лучники отпрянули назад, давая пространство для работы главы Ордена. Зубья меча впились в грудь еретика, следующий взмах и какой-то бандит стоит рассечённым пополам. Вихри рубящих ударов заплясали возле Регента, и его окружил зловонный багрянец и кучи порубленных обескровленных тел.

С ненавистью Азариэль замахнулся и опустил руку, обрывая жизнь наёмника врагов, отмеченного на лбу руническим оком. Единственная лестница у надвратного помещения стала источником беспрестанного наплыва противника.

– Андолемар! – закричал Азариэль, прорубая путь через волну противников, потроша и кромсая, не давая клинковому перезвону битвы отвлечь себя. – Сожги лестницу! Скорее!

Эльфы, пять десятков альтмеров тоже потонули в битве. Их клинки с лихвой рассекают воздух и плоть врагов, луки же смолкли. Командир лучников Саммерсета оказался ближе всего к лестнице и одним взмахом руки перекинул огонь, превращая мысль в магию. С пальцев на дерево перекинулось пламя, мгновенно потушенное дождём.

– Проклятье! – взревел Азариэль, отсекая руку очередному врагу и откидывая его, добивая ударом в грудь и прорезаясь через рёбра к сердцу.

Регент краем уха поймал рык Азариэля и понял его план. Сокрушительным ударом он отсёк голову культисту в доспехах из эльфийской кости и кинулся прорубаться через толпу врагов.

Даэдрические чародеи вступили в битву, ознаменовав себя ложным громом. Приливная волна магического пламени и мороза, электричества и тьмы объяла стены, когда маги из рода меров, людского или же дреморского вступили в битву.

Азариэлю пришлось согнуться, чтобы огненный бол не снёс голову. Его и лучников прижали, Регент отступил в предвратную башню.

– Вашу мать! Нас прижали! – раздалось недовольство.

– Нужно отойти! – предложил Андолемар, перерубив очередному врагу ногу чуть ниже колена.

– Мы не отступаем! Покончим с лестницей!

Архимаг появилась из воздуха в облаке жутко ревущего пламени. Она испепелила часть врагов взмахом руки, с которого подобно мстительному фениксу вырвался вопящий пожар. Второе движение и верхняя часть осадного орудия увязла в липком магическом пламени, которое избыточно изливается с рук чародея.

– Откуда ты такая, как комета объявилась? – Вставая у зубца стены, приготавливая лук, сказал Андолемар.

Девушка ничего, не сказав растворилась в воздухе, оставив после себя лишь яркие воспоминания и облачко магического дыма.

– Азариэль, у меня для тебя задание! – со словами послышался и стук эбонитовых шагов.

Пока Регент шёл Азариэль осмотрел стену. Куча окровавленных и обезображенных тел, среди которых сияет золото падших эльфов. «И за это сражается Люций? За кровь тела и руины? Неужто его гордыня настолько ослепила?» – спросил себя Азариэль и тут же коленопреклонённо вымолвил:

– Да, мой лорд.

– Мне нужен смелый воин, – послышался спокойный сухой тихий голос. – Врагу понадобится время, чтобы зализать раны и перегруппироваться. У меня есть подозрение, что они попытаются прорываться через Оплот.

– Вы хотите, мой лорд, чтобы я спустился туда, где… свершилось предательство?

– Азариэль. Проверь, что там и возвращайся.

– Да, будет сделано, мой лорд.

– Насчёт помощников не беспокойся. Их тебе я выделю.

Спустя полчаса. Цитадель Ордена.

Азариэль совсем не рад тому, что ему придётся оторваться от боя, но приказ Регента требует немедленного исполнения. В окружении Ариана, Алитии, Ремиила, Ахмата и Готфрида альтмер подходит к запечатанному входу. Старые воспоминания и тяжесть прожитого в те дни, болью вьются у сердца, взывая к тревоге.

Из Келий неофитов доносится стон и плач и Азариэль быстро смекает, куда перенесли раненных, когда началось массированное наступление, где теперь развернулся полевой госпиталь. За стенами Казарм всюду, на кроватях и лежанках расположились тяжелораненые или мёртвые, которых сумели занести сюда. Прислуга и несколько магов снуют среди раненных воинов и пытаются исцелить последствия битвы, но их усилия тщетны, и кто-нибудь да испустит дух.

– Вы готовы? – обращает к спутникам вопрос Азариэль, заряжая арбалет. – Я не знаю, что стало с Оплотом, когда его запечатали, поэтому будьте осторожнее.

Крышка со звоном отлетела, и Азариэль погрузился в полную тьму, через секунду, рассеянную заклинанием Архмага.

Отёсанные стены, изрезанные символами и рисунками, брошенные потухшие факелы и стяги, окутанные таинственным полумраком. Когда он в последний раз спускался, в эти катакомбы случалось страшное предательство и ему пришлось потерять одного из самых дорогих людей.

– Ты как брат? – раздался вопрос Готфрида. – Что-то ты совсем неладно выглядишь.

– Я в порядке, – резко ответил Азариэль в сторону нордлинга с секирой наперевес, чей рыцарский доспех измаран в чёрно-багровом покрове крови и сажи. – Давайте идти дальше.