Во имя порядка: на заре новой эры

«Вся жизнь испарилась

Из этого места,

Блуждала одна лишь

Больная душа»

– Из книги «Книга поэзии».

По следу

Следующий день. Арк. Лазарет в Храме солнца.

Страшные картины ночного кошмара отступили – изображениям всепожирающего огня развеялись перед самым концом. Я увидел, что воин в блистающих доспехах разогнав шквал адского пожара, встал против него и отогнал. Наконец-то сон отпускает меня, и могу бодрствовать… первое, что пришло с пробуждением стала боль в левой руке – сворачивающая и жуткая, пульсирующая и прокалывающая каждую мышцу. Она цепью скрутила конечность.

– А-а-а! – сорвался с моих уст крик, когда попытался встать и возле глаз у меня заиграла бьющаяся темнота. – Ка-кк же… бол-больно.

В стороне раздалась речь полная удивления:

– Странно, что ты вообще жив, – я смог подтянуть ноги и упираясь здоровой рукой о постель, занять полусидячее положение; через расплывчатые круги перед глазами увидел, что напротив меня стоит высокий парень в жёлтом плотном одеянии, его лицо скрыто капюшоном, а на груди блестит ромбовый амулет. – Такое количество магии должно было тебя прикончить.

В нём я признал члена Ордена апотекариев26 – тех, кто самоотверженно борется с болезнями и чумой, кто самозабвенно лечит больных и следит за здоровьем населения, а также варит большинство зелий.

– Но, – собираясь с силами, формирую мысли в уме. – Я жив.

– И это удивительно.

Я смог спустить ноги на пол и еле как повернулся. Вытянув перед собой левую руку, попытался сжать пальцы, но плоть в конечности сильно ослабла, что они только немножко согнулись, а затем резь в ладони только усилилась.

– Ты не сможешь ей ничего сделать, – отметил парень. – У тебя слишком сильно пострадали ткани при передачи магической энергии. Я могу только дать тебе обезболивающее.

– Было бы… хорошо, – вытягиваю я из себя фразы, осмотревшись.

На мне обычная туника алого цвета и лёгкие штаны из чёрной ткани. Стопы же ощущают холод серокаменных плиток, которыми устлан пол лазарета. Повертев головой вижу ещё одного человека, лежащего на соседней кровати – это девушка с каштановым волосом, облачённая в длинную домотканую рубаху. На её теле – бледных руках, у горла множественные примочки. Её лицо… ранее такое живое и прекрасное сейчас являет только мрачную тень былого великолепия. Горечь и боль охватили моё сердце… я ведь не успел, совсем немного. Ох, если бы поспешил, то остановил бы убийц, но моя нерасторопность, как мне кажется, привела к столь печальным последствиям. Что же я за… Почему такой вид этой девушки, только мысль об её утрате рвёт мне душу?

– Лиш-Лишари, – перебирая языком, сквозь усилия произношу я, потянувшись к ней рукой, но апотекарий пресёк это.

– Даже не думай. Хоть ты и приложил сверхвозможные усилия и повернул вспять некоторые биологические процессы, всё равно смертельное равнение и яд в организме практически убили её, – пояснил апотекарий. – Знаешь, ей помимо твоей магии помогло и одно пирийское колечко, которое мы с неё сняли. Оно было зачаровано на укрепление жизненных сил.

Услышав, что моё кольцо помогло ей, я немного обрадовался от того, что хоть чем-то смог помочь, когда даже сам не подозревал, к чему может привести тот дар за примирение.

– И что сейчас с ней?

Вместо ответа апотекарий протянул мне лист пергамента, на котором вверху стоит печать Лиги, а внизу текст, который читаю:

«Карточка пациента Лишари Пегаст.

Причина поступления – потеря крови по причине ранения холодным оружием в брюшную полость, отравление организма.

Состояние – стабильно тяжёлое. Введена в кому для сохранения жизненных функций.

Описание проблемы – доставлена с ранением брюшной полости, кожные покровы в районе нанесения раны были успешно заживлены магией по локации происшествия, но магический анализ показал повреждения мышечных тканей и внутренних органов, что вызывало сильную потерю крови. Ржавчина на оружии и повреждение органов спровоцировала заражение крови. А так же был обнаружен нервнопаралитический яд. Ранение холодным оружием, большая потеря крови и отравление вызвало шок в организме.

Принятые меры – Посредством введения антидота, и восстановительно-хирургических предприятий в виде операции и магического усиленного заживления удалось восстановить целостность тканей, вылечить заражение крови и устранить воздействие яда. Чтобы избежать воздействия шока и возможности внутреннего кровотечения, Лишари Пегаст введена в кому.

План лечения – применять магическое восстановление, вводить зелья для укрепления жизненных показателей».

– А если простым языком? – попросил я, отложив бумажку.

– Мы провели много операций, как и магических, так и на теле, нейтрализовали яд, но организм претерпел колоссальный шок. Проще говоря, она сейчас в коме. И ей нужен покой.

– Проклятье, – выругался я.

– Благодаря тебе она в таком состоянии, а не отправилась в загробный мир, – успокаивает меня апотекарий, положив ладонь на плечо и протянув какой-то бутылёк красного, который я тут же выхватил и приложился губами к краю сосуда, опустошив его; в мгновение ока по моей глотке протекла горькая жидкость, от которой у меня перехватило горло и возникла тошнота.

– Сп-спасибо, – сказал я, чувствуя, что левая рука медленно «прощается» с болью, но всё ещё не могу ей нормально шевелить, она ослабла, и чтобы хотя бы согнуть её в локте, мне приходится приложить неимоверные усилия. – И что же будет теперь?

– А что? Мы займёмся ей. Можешь не беспокоиться, – успокаивает меня апотекарий. – Молись, за её здравие.

«Ох, Лишари, как же печально… как же всё вышло по-идиотски», – горестно подумал я и при виде такой беспомощной, со сокрытыми веками и беспомощной дамы у меня готовы слёзы на глаза навернуться, но держу себя. Как мне бы хотелось сделать что-то, что выведет её из этого состояния, однако пока у меня нет ни единой возможности. Накатившее чувство беспомощности неприятной змеёй свернулось у сердца.

Сглотнув, я убрал от неё свой взгляд, только сотворив короткую молитву шёпотом:

– Всевышний, помоги ей. Прошу тебя, прошу… пускай я и погибну, но пусть она живёт.

Я покинул комнату, где тихо раздаётся сухой треск от камина, у стен расставлены кровати с зелёной постелью и иду в сторону выхода. Оказавшись в непросторном проходе я иду по тёмному коридору, пока не достиг лестницы, ведущей вниз. Спустившись я оказался в Святилище, где меня уже ждут. Я оказался у огромной статуи одного из Рождённых светом – Мальфаса, который представлен высоким воином в доспехах и плащом, держащим левой рукой цепь, а правую простерев вперёд. Дальше я вижу скамьи и ковры красно-золотистой расцветки.

Ностальгическая мысль возникла в голове. Тут меня посвящали, тут я говорил клятву, которую ранее предал. Но какое сейчас до этого дела? До моих ушей донёсся тяжёлый голос Арантеаля, который что-то пытается донести:

– Он сейчас мне нужен, как свидетель, Велисарий. Ты не можешь его забрать.

– Арантеаль, хочу напомнить тебе, что у нас сейчас война началась. Солнечный берег отбил все высадки, а вот в пустыне у нас оборона просела. Мне нужны все бойцы, – громко и грозно говорит Велисарий. – К тому же, это мой воин.

– Пусть он сам и решит, – показав на меня сказал Великий магистр.

Как же хотел бы присоединиться к войне с Неримом, если бы не нападение на Лишари и рука. Я подхожу и зрю, что Велисарий со снисхождением и негодованием смотрит на меня, нахмурив брови.

– Фриджидиэн, ты нам нужен, – на меня взглянул Арантеаль, взывая к надеждам в душе вой. – Ты как свидетель нападения, должен дать показания.

– Фриджидиэн, вспомни о главном долге перед родиной, – оппонирует Велисарий, так и не снимавший свой доспех, внимая к моему долгу об эндеральской войне, – Нерим наступает по всем фронтам. Нам нужен каждый боец.

Какая ирония. Моим делом стала война за будущее родного края. Я даже последовал за Велисарием, чтобы защитить дом. И по возвращении я приложил все усилия, чтобы оградить землю Эндерала от наступающего ужаса. Таков был мой долг и цель. Но потом какое-то пленительное чувство, ощущение призрачной связи отстранило моё внимание, привлекло к другому интересу. Я понимаю, что предо мной настал тот выбор, который я не желаю, о котором предупреждали. «Что же выбрать?» – рождается в голове вопрос, но тут же разрешается.

– Господин Велисарий, – еле как поднял левую руку, которая осунулась и похудела, попытался сжать пальцы в кулак, но не смог – конечность практически не слушается меня. – Командир, ты видишь. Я ничем не могу помочь.

– Понимаю, – печально выдохнул Велисарий и положил мягко мне руку на плечо. – Ладно, ты поправляйся. Как только станет лучше, я жду тебя у себя.

– Господин Арантеаль, – обернулся к седовласому хранителю. – Но свидетелем я тоже не буду…, – я подготовился, чтобы выдать задуманное. – Дайте мне принять участие в расследовании нападения. Прошу вас, – взмолился я. – В Ордене завёлся предатель, которого необходимо найти.

– Предатель… ты прав. Я уже распорядился поставить стражу для Лишари. Мы никого к ней не пропустим без согласования со мной.

– Хорошо, что вы так поступаете, – нервно говорю я. – Но что со следствием? Я прошу вас дать мне участвовать в расследовании.

– Нужно ли, – задумался Арантеаль. – Сейчас и так достаточно стражников поставлено на поиски убийц.

– Прошу вас, – я буквально требую. – Арантеаль, это необходимо сделать.

– А я согласен с Фриджидиэном, – сказал Велисарий. – Пока мои ребята занимаются обороной и подготовкой солдат, он бы порыскал по городу.

– Хорошо, – согласился Арантеаль, – я постановлю о создании оперативной группы. Только во главе её встанет бывший глава сыска преступников – Аксандер Даль’Кин. Всё, у нас и так мало времени. Встретьтесь с ним на месте происшествия.

«Что ж, сейчас это единственное, что могу сделать», – хоть немного успокоил я себя… но чувство вины и безысходности продолжает меня съедать. Я, пустым взглядом смотрю в пятки Арантеаля и Велисария – один уходит, чтобы остановить апокалипсис, а второй на войну; вижу, что меня с жалостью буравят взором послушники и некоторые магистры, пришедшие сюда помолиться.

– О, Си’Ира, Фриджидиэн, – я откликнулся на своё имя, слева от меня стоит чуть выше среднего худая девушка, с чёрным стриженным волосом, овальными чертами лица и немного загорелая – это Калия, бывшая послушница Ордена, а ныне – хранитель… и недавняя спутница. – Я сочувствую. То, что произошло с Лишари это очень горько.

– Спасибо, – от сожаления моя глава опустилась. – Мне не хватило сил её спасти.

– Это без сомнения, хороший поступок, – сдавленно отвердит Калия. – Знаешь, говорят, на месте преступления была найдена светопыль.

– Ох… она ведь не могла принадлежать Лишари.

– Понимаю. Просто большинство торговли светопылью держит Ралата. Они иногда оставляют свои посылки вдалеке от города, чтобы не было конфликтов со стражей. Я помню даже видела какой-то ящик в Шепчущем лесу.

– Спасибо, Калия, – в благодарности немного поклонился. – Я у тебя в долгу.

После этого мы попрощались, и отправился на следствие, только прихватив из своих вещей меч, сумку с документами и «громыхатель» или малую «огневицу», как я называю иногда изобретение Гаспара. Спустя полчаса оказался на месте преступления – в таверне Танцующий кочевник. Пройдя за её порог, моё сердце запеленали тернии, боль в груди напомнила мне о произошедшем. Пройдя чуть дальше, выхватываю слова протяжно текущей бардовской песни:

– Для мира обыденностью стало, в порядке вещей,

что содрогнётся сильный и колыхнётся великий,

когда услышит её голос, симфонию сладких речей,

и отойдёт на второй план мир тёмный безликий.

Но настанет момент, придёт страшный день,

когда смолкнет музыка её чудного гласа,

и поймёшь ты, узнаешь, что воплотился ты в тень,

и сердце станет хладно-ледяного окраса.

Я тряхнул головой выбросив эти колющие дух слова и продолжил движение в помещение, где меня уже ждёт стражник в комнате, которую снимала Лишари, – облачённый в привычный для здешней армии табард красного цвета с белым львом на груди, чуть полноватый мужичина среднего роста. Округлое лицо обросло седой щетиной, на носу имеется царапина, а в голубых глазах до сих пор можно увидеть блеск по пристрастию к делу. Так же с ним ещё двое стражников Арка, присланных в помощь.

– Ну здравствуй, – протянул он мне ладонь, которой заключил мою в крепкое рукопожатие. – Это ты рвался нам помогать?

– Да, мессир. Дело возбудили?

– Да. Арантеаль постановил о начале преследования. У нас от Святого ордена полный карт-бланш действий. Как звать-то тебя?

– Фриджидиэн, мессир Аксандер.

– Хорошо, – он показал мне рукой на тех двух стражников. – Они уже провели опрос посетителей таверны. Всё как всегда, пьяный люд особо ничего не видел и не слышал. Только зафиксировали, что как только сюда ворвался эндералец, спасший ту девушку, из комнаты вышли две подозрительные фигуры.

– И даже держатель таверны ничего дельного не рассказал?

– Да говорил, какой-то смуглый парень… не более того.

– Хм, как обычно, – фыркнул я. – С каких следственных действий начнём? Осмотр?

– Да, а с чего ты ещё хочешь? – усмехнулся Аксандер. – Доставай бумажки, будем записи вести.

Я правой рукой открыл сумку и достал из неё несколько листов пергамента. Быстро разлиновал и приготовился писать, положив лист на стол, внимательно смотря за всеми действиями Аксандера, описывая место совершения преступления и фиксируя его каждую деталь.

Аксандер подошёл к кровати, измазанной в крови и склонился над ней. Затем он приблизился к выкинутому мной клинку и разглядел его.

– Меч… пирийский, – он махнул рукой. – Стража, возьмите его, как улику. Сравнить бы его с порезом на теле, но один герой всё заживил на коже жертвы.

Ребята подсуетились и быстро упаковали его в такой-то тканевый мешок. Затем Аксандер переместился в смежную комнату, мгновенно припав к столику с двумя бокалами и едой, тут же став комментировать:

– Зафиксируй в протоколе, что тут есть стол, накрытый для двух персон. Видимо, она встречалась здесь ещё с кем-то, – он снова зовёт стражников и приказывает им, чтобы они убрали продукты в тканевые мешки. – Скорее всего, её отравили тут, а потом она пошла в ту комнату… её попытались убить с помощью меча. Но зачем с неё сняли одежду?

– Такие шмотки, как у неё хорошо торгуются, – заявил один из стражников. – Если торговать ими, то можно хорошо заработать.

– Или кто-то хотел скрыть следы преступления, – добавил я. – Улики. А может чтобы запутать будущее расследование.

– Ладно, в любом случае обе версии имеют место быть. – Заявил Аксандер и перешёл к осмотру вещей. – Посмотрите, – указал он на перевёрнутую лавку и пару предметов. – Мебель повёрнута. Возможно она пыталась покинуть это место, но не смогла далеко уйти… яд подействовал быстрее. Определённо. Я узнавал у апотекариев. У неё в крови был яд, сильный паралитик и снотворное.

Я всё внимательно зафиксировал, в то же время понимая, что единственно полезная информация для нас – о светопыли, одежде, которая может всплыть на рынке и яде, которые если более точно определят апотекарии, можно будет говорить более подробнее. Что ж, это хоть что-то.

– Ага, а преступников было двое. Видимо, один заманивал и травил, а второй покушался на убийство, – Аксандер отдал указание одному из стражников. – Необходимо узнать с кем могла встретиться Лишари здесь. Опросите Джеспара, этого прорицателя и Юслана.

– Их сейчас нет в городе, мессир, – доложил стражник. – А Юслан после покушения куда-то пропал, но говорят, что он уже в Храме солнца.

– Хорошо. Тогда, нужно выяснить, чем она занималась и у кого мог возникнуть интерес в её гибели. Мотив главное сейчас выяснить.

– Это можно узнать у Арантеаля, – говорю я. – Наверняка она общалась с ним перед покушением. Может быть даже узнаем что-то о мотивах.

– Хорошо, – согласился Аксандер. – готовьтесь, мы уходим. Осмотр места преступления окончен.

Через полчаса мы уже были в Обители, где у каменного стола взирает на карты Арантеаль. Я вытащил бумагу, чтобы вести записи, а Аксандер принялся задавать вопросы:

– Мессир Арантеаль, простите, что мы вас отвлекаем от дел. Это касается Лишари Пегаст.

– А, – отвлёкся от карт великий магистр. – Что вы хотите от меня узнать?

– Нам необходимо узнать, – начал Аксандер. – Что могла делать Лишари Пегаст, что могло бы спровоцировать кого-нибудь совершить покушение на убийство?

– Не знаю, – задумался Арантеаль. – Она вроде особо не с кем не конфликтовала, только накануне поссорилась с Натарой и Джореком.

– Ага.

– Вы их в чём-то обвиняете? – спросил магистр.

– Нет, мессир. Мы отрабатываем все версии.

После ответа Аксандера я записал в акте опроса то, что возможными организаторами покушениями могут быть Натара, либо Джорек, которым не понравилось, что какая-то девчонка смеет поднимать на них голос или вообще перечить. А оскорбление, которое было нанесено Натаре, для Тручессы могло стать личным мотивом.

– Насколько помню, Лишари Пегаст ещё занималась расследованием того, кто мог бы стоять за наёмниками в Старом Решенграде.

– Что за событие?

– Она изучала артефакты, связанные с пирийцами и необходимыми для нашего исследования. Пирийские руины были атакованы наёмниками, которые пытались уничтожить реликвии, – пояснил Арантеаль, сложив руки на груди. – Она пыталась найти тех или того, кто мог бы послать наёмников.

– То есть вам уже мешали в ваших исследованиях?

– Да. Но как это связано с Лишари?

– Всё может быть, – задумался Аксандер. – Может быть с ней расправились из-за её маленького расследования. Во всяком случае, мы всё ещё формируем версии. И как одна из них – на почве личных неприязненных отношений, а другая – с целью помешать вашим исследованиям. Она же была один из ведущих магов, я ведь не ошибаюсь?

– Именно, – ответил Арантеаль, отстранившись к одному из стендов. – Теперь вся работа без неё пойдёт медленнее.

– И сейчас можно ещё говорить о том, что её попытались устранить из-за её маленького следствия, – чётко проговорил Аксандер. – Нам понадобится больше людей, чтобы провести более тщательное расследование, а так же документы, Арантеаль.

– Проклятье, у меня и так мало солдат, – вознегодовал великий магистр. – Вам двух стражников что ли не хватает?

– Я могу вам выделить пару своих солдат в помощь, – внезапно позади раздался голос Велисария, который в полном боевом облачении зашёл. – Только если Арантеаль наделит их соответствующими полномочиями.

– Хорошо, – согласился великий магистр и подтянул какие-то бумажки и пером оставил на них строчки – административное повеление о подчинении Оборонному совету.

– Чудесно, – улыбнулся Велисарий. – Арантеаль, я пришёл, чтобы обсудить с тобой определённые моменты обороны и контрнаступления.

– Мессиры, – поклонился Аксандер, подбирая бумаги. – Мы оставляем вас. Спасибо за сотрудничество.

Мне интересен мотив сотрудничества Велисария со следствием. Мне кажется, что он пытается показать себя человеком деятельным, но зачем? Как он это дальше будет использовать?

Ладно, я поплёлся за стражником, который немного прихрамывая дошёл до выхода и предъявил бумаги воинам в анатомических доспехах и шлемом с лиловым гребнем. Я только сейчас вспомнил, что когда стало известно о вторжении Нерима, Велисарий и часть воинов переместилась в Храм солнца, где разместили небольшой гарнизон из полуроты тех, кто раньше был ополченцами и двадцатки – гвардейского подразделения. Интересно, но Велисарий всё больше отходит от идеалов временного войска, переходя к регулярным воинским формированиям, переименовав ополчение в Единую Армию.

«Я долгие дни не видел Гаспара и Исаила», – опечалился я, помня, что Гаспар полностью ушёл в труды по созданию «огневиц» и надзором за работами по артиллерии, а Исаил и первосвященник изучают Предание, продумывая возможность переориентировать население на «рельсы» новой веры.

Выйдя за дверь мы оказались на просторно помещение. Проклятое воспоминание, что именно здесь общался и сдружился с Лишари, «ударило» по душе тяжким молотом хвори.

– Господин Аксандер, – решил я задать вопрос, ощущая прохладу ветра и дивясь тому, как быстро успели нахмуриться облака. – Что мы будем делать дальше?

– Для начала мы проведём опрос Джорека и Натары… у них конечно есть мотив, но я не думаю, что они могли бы заказать Лишари… да и мешать исследованиям? – смутился Аксандер. – Возможно только, чтобы затормозить исследования, но с какой целью?

– Натара на совете говорила, что светоч – это трата времени и нужно сконцентрироваться на решении вопроса с Красным безумием.

– Ага, а смерть Лишари позволила бы ей надавить на Арантеаля и заставить его отвратить внимание от светоча. Но ведь есть ещё магистр Мерраджиль, который тоже занят светочем.

– Да. И судя по всему, покушение не остановило работу над этой штукой.

– Хорошо, – Аксандер взмахом руки подозвал одного из велисаритов. – Ты отпрявшись к Натаре и проведёшь опрос составлением акта. Узнаешь, что необходимо – где была, что делала после совета.

– Есть, – приложив руку к сердцу согласился воин и пошёл выполнять задание.

– Эх, вызвать бы их на допрос, – посмаковал я. – Да надавить чутка.

– Вот ты дурень, – посмеялся Аксандер. – Ты собираешься хранителю обвинение выдвинуть? Без постановления Арантеаля или решения Трибунала – это равносильно самоубийству, законник блин.

– Да я так, – махнул рукой. – Просто хотелось бы побыстрее найти этих тварей и… задержать с особым пристрастием.

– Понимаю. Ладно, хватит языком трепать. Что у нас есть ещё по материалам дела? Мы осмотрели место преступления, поговорили насчёт опроса. Я уже отправил пару стражников исследовать место, куда ушли преступники.

– Кстати, ещё могу сказать, что Юслан Ша’Рим оказался у места преступления, – от радости, что я вспомнил деталь, прихлопнул в ладоши. – Это неримский маг. Я слышал, что он там неподалёку ходил. Странно, он ведь обычно в Храме солнца безвылазно сидит. А тут решил до «Кочевника» прогуляться?

– Юслан-Юслан… а что ты можешь о нём рассказать?

– Юслан… говорят, что он прибыл с Нерима, но его имя и цвет кожи… явно не неримской национальности парень, – задумался я. – Так же он хороший энтропист. Если захочет, может от человека оставить кучу костей оставить.

– Ага. Но ведь у него нет мотива убивать Лишари. Я бы посмотрел его прошлое, только это нужно его опрашивать… если он замешан, то быстро из хранителя или велисарита суповой набор сделает. Нет… с ним будем работать, если наберём достаточно доказательств.

– Меня беспокоит светопыль, – подумал я, сложив руки на груди. – Сильнейший наркотик, и вдруг здесь. Это прерогатива Подгорода.

– И что ты предлагаешь?

– Всё просто – нам нужно связаться с Ралатой и спросить у них, нет ли в их «клиентах» скупщиков для нас знакомых. Или хотя бы из тех, кто имеет доступ к Храму солнца.

– Ты хочешь обратиться к Ралате за помощью? Я прав, или мне сейчас это послышалось?

– Да! Мы непременно должны найти этих гнид! – сорвался я. – И заставить их ответить за содеянное.

– Знаешь, если бы апотекарии не проверили её кровь на содержание светопыли, то одной из первых версий было то, что Лишари сцепилась за дозу, – сказал Аксандер, что вызвало у меня бурю негодований. – Ты меня уж прости. Я вижу, что ты… заинтересованное пристрастное лицо, и имею право тебя отстранить от дела, но я этого не стану делать, если ты свои эмоции запрячешь куда подальше!

– Но…

– Никаких «но». Ты думаешь, что Ралата нам станет помогать? Да им всё равно, что тут творится. Пришили и пришили, не их дело, – Аксандер пошёл в сторону врат. – Нужно сконцентрироваться на том, что мы уже имеем.

– Ты отчасти прав… но всё-таки, – я вспоминаю слова Калии. – Одна хранительница говорила, что Ралата использует Шепчущий лес для своих поставок. Она сказала, что ей попался ящик от Ралаты. Я предполагаю, что это было вовремя испытания.

– Ты помнишь дорогу?

– Идёмте! – махнул я устремился в сторону выхода из Храма солнца.

Спустя два часа мы оказываемся в лесу – тёмном месте, где подле деревьев клубиться негустой туман, деревья стали сухими и скрюченными, лишёнными жизни и посеревшими. Странный запах гниения и смрада тянется отовсюду. Мы идём по каменной дороге, и осматриваю практически каждый куст, впопыхах, чтобы найти что-нибудь важное. В стороне раздалось какое-то копошение, на которое я слабо обратил внимание, увлечённый поисками чего-нибудь, что укажет нам след.