Квадратный метр неба

К Питеру Ассоль привязали кардинально противоположные качества, недостаток которых у неё наблюдался. Её удивляла его уверенность, которая иногда ничем не была подкреплена. Девушке казалось, что Питер готов пройти сквозь языки пламени. И действительно, он без лишних колебаний не раз бросался в костёр, даже если после этих стремлений вперёд на его теле оставались ожоги, которые другого заставили бы в следующий раз остановится. Также Ассоль ощущала силу во взгляде Питера, который мог заставить человека изменить своё мнение, ни сказав ему и слова. И на фоне всего этого абсолютно неуместной была также и его доброта, которая могла распространиться даже на неприятных и чуждых ему людей. Но в этом и была его особенность, кажущаяся наблюдателю чем-то неправильным и далёким. Ассоль видела в Питера того, от кого непонятно чего и ожидать (и это несло в себе больше света, но иногда и могло застигнуть другого врасплох). Каждый новый день мог действительно стать новым, непохожим на предыдущий и на следующий. В последствии девушке станет понятно, что это довольное редкое качество, означающее то, что человек способен не дни вмещать в жизнь, а жизнь – в дни. Как уже можно было заметить, Питер олицетворял стихию воздуха, что уже обо многом говорит. В большинстве случаев он был лёгким ветерком, привлекающим своим дуновением окружающих его людей, но иногда становился и ураганом, отпугивающим его увидевших, способным в мгновение сдвинуть с места несдвигаемое.

И неправильно было бы считать, что Питер был человеком, у которого не имелось изъянов. Не хватит пальцев на руках и ногах, чтобы их сосчитать. Одна из его пагубных привычек находила отражение к тяге к ранее неизвестному, и прежде, чем действовать, он не обдумывал возможные последствия и риски, что ни единожды приводило его к самым негативным результатам, о которых ему приходилось сожалеть. Пройдёт ещё немало времени, когда он наконец-то перестанет идти по этим граблям, поняв, что это не путь с препятствиями, а стремление к ним. Излишняя самоуверенность может показаться нам отрицательной чертой в характере и, вероятно, так оно и есть, но это и отличный пример, что в некоторых случаях закостенелое «плохо» может выступать в роли недооценённого «хорошо». Человек (не обязательно неуверенный в себе) рассудительный, склонный к кропотливому анализу в случаях, требующих сиюминутного решения, застопориться на месте, и его обгонит тот, кто чрезмерно уверен в себе. И только время покажет, врежется ли он на скорости в стену и расшибётся, или снесёт её, открыв для себя новые горизонты.

И вот таких два разных человека, наполненные всевозможными странностями и противоречиями, встретились. И до того момента, как они впервые уснули вместе, и не в одном помещении или даже кровати, укрываясь разными одеялами, а когда уснули так, чтобы проснуться и посмотреть друг другу в глаза, улыбаясь и понимая, что этот день настал, они прошли долгий путь, усеянный самыми разнообразными ситуациями, преградами, чувствами и эмоциями. Это, как уже известно, были и экстравагантные выходки Питера в различных состояниях, и искусственная отстранённость, а также попытки держать дистанцию со стороны Ассоль, и тишина, когда они оба старались сделать вид, будто им всё равно друг на друга, но в моменты этого молчания они разрывали сами себя на клочья, проклиная этот мир.

И по итогу всё это помогло им сблизиться до такой степени, что они чувствовали друг друга на расстоянии, знали, какое у кого настроение и что необходимо сделать, чтобы оно улучшилось. Они стали той парой, которую никогда бы не превознёс в своих стихал поэт, в картине – художник, в кинофильме – режиссёр, в звуках – музыкант. Они разбивали все рамки прекрасного, возвышенного и сокровенного, они разбивали их, потому что эти рамки были настолько узки для описания их взаимоотношений, что не выдержали бы того смысла, что кроился в одном лишь только взгляде, не говоря уже о других сторонах их общения. Два морских течения слились в одно. Спонтанный риск превратился в оправданный, неуверенность сменилась общей целью, попытки что-то найти с обеих сторон выросли в самореализацию. Каждый из них был самодостаточной личностью, но в совокупности Питер и Ассоль представлялись единым организмом, до такой степени познавшим гармонию, что вырабатывающаяся энергия заставляла не только их, но и окружающих людей двигаться вперёд. Звучит утопично и возвышенно, но было бы глупо это отрицать только потому, что мы редко видим союз таких людей в окружающей нас действительности.

– Мне сложно представить, что это такое – четырнадцать миллиардов лет наблюдаемой Вселенной. Понимаю, конечно, что этот тот свет, который смогло запечатлеть человечество, но подумать только – четырнадцать миллиардов! – лёжа на покрывале вместе с Ассоль, удивлялся Питер. Они решили выехать загород, чтобы подышать свежим воздухом, не пропитанным суетой, выхлопными газами и бесконечной спешкой прохожих.

В последнее время Питер заметил в девушке перемены, которые казались ему не самыми лучшими: её настроение заметно ухудшилось, взгляд казался далёким и не находящим радости в буднях, а движения приобрели скованность и незавершённость.

– Миллиарды… Миллионы… Обыкновенные числа с множеством нулей, какая в них разница? Мы смотрим с тобой на светящиеся точки на ночном небе, и это прекрасно… – с небывалой силой девушка прижалась к Питеру, который не менее крепко её прижал к себе.

– Это лишь потому, что человека пугают нули, пока мы не столкнёмся с ними в жизни. Самый элементарный пример: миллион секунд – это одиннадцать дней, а миллиард – тридцать пять лет… – цепляясь взглядом за звёзды, сказал Питер. – Другое дело игры со смыслами. Иногда мы можем этот миллиард вместить в миллион, и, думаю, у меня это получилось. – Он повернулся к Ассоль, заботливо обхватил её шею и нежно поцеловал.

– Интересно, а как бы сложилась твоя жизнь, если бы я не появилась у тебя на пути? – задумавшись, озабоченно спросила Ассоль.

Питер с лёгким недоумением посмотрел на девушку, его не покидало непонятное чувство тревоги, и каждый раз, когда он пытался прояснить, в чём причина поникшего и меланхолического настроения Ассоль, то она лишь отводила голову в сторону и выдавливала из себя: «Всё нормально», «Бывает такое настроение, скоро всё устаканится» или «Скоро приду в себя».

– Зачем вообще об этом думать? Мы не можем изменить прошлое, как бы того нам не хотелось. Но даже суть не в этом… Если бы я потерял память или меня каким-то образом получилось бы вернуть назад в прошлое, то первым человеком, которого я бы захотел встретить снова, была бы ты, Ассоль… – он посмотрел девушке в глаза и увидел постепенно наворачивающиеся слёзы, в которых отражалось ночное небо, отчего они казались вместительнее любого океана. Питер прижал её к себе настолько сильно, насколько это было возможным, чтобы не причинить боль. – Ну… Ты чего? О чём ты думаешь, какие мысли сидят внутри тебя, что ты сама их боишься? Посмотри мне в глаза…

Ассоль осторожно посмотрела и уже не смогла сдержать потока слёз, вырывающегося наружу. Все те эмоции, которые она пыталась заглушить, нашли свой выход в слезах, заставивших Питера серьёзно испугаться. Ассоль уткнулась головой в грудь Питера, который пытался её успокоить, поглаживая голову, и просидела так минут десять. Когда слёз уже не осталось, она обратилась к Питеру дрожащим голосом:

– Спасибо тебе…

– За что, Ассоль?..

– За всё-всё, за то, что я повстречала тебя в своей жизни, за то, что находишься со мной рядом, за то… – она резко остановилась, приподняла свою голову и с таким выражением посмотрела Питеру в глаза, что он запомнил этот взгляд на всю жизнь, который будет являться ему во снах и в периоды самого отчаяния. Этот взгляд был наполнен искренностью, нежностью, благодарностью. Питер окончательно понял, что действительно к нему испытывает Ассоль. – Я люблю тебя… – Впервые в своей жизни прошептала девушка эти слова, вместившие в себя всю её радость, боль, свободу, скованность, теплоту и, главное, обнажённую душу.

Уже в квартире, лёжа в постели, Питер не мог уснуть и смотрел в потолок. Его посещали довольно странные и волнительные мысли, связанные с Ассоль. Ему казалась, что она, сейчас уснувшая на его руке, своими словами (самыми долгожданными и счастливыми в жизни молодых людей), сказанными пару часов назад, попыталась подвести итог их взаимоотношениям на протяжении всего времени, начиная с того момента, как они познакомились. Он не сомневался в их искренности, но что-то подсказывало ему, что есть ещё что-то, сподвигнувшее Ассоль их произнести. Это и пугало Питера, заставляло его беспрерывно думать и искать ответы на интересующие его вопросы.

– Ты спишь? – шёпотом спросил Питер у девушки.

– Не могу уснуть… – ответила Ассоль и хотела повернуться к Питеру лицом, но он остановил её поцелуем в спину.

– Ассоль, расскажи мне, что тебя волнует?

– В скором времени ты всё узнаешь, Питер, а пока что обними меня покрепче.

– Может, я завтра никуда не поеду и лучше побуду эти два дня с тобой, а вместо меня пускай съездит Марк? Тем более в скором времени управление «PionArt» полностью ляжет на его плечи, – Питеру необходимо было слетать на пару дней в другой город, он хотел заключить договор с достаточно известным звукозаписывающим лейблом.

– Ты же сам говорил, что это важная встреча, требующая твоего личного присутствия, – девушка повернулась к Питеру и прижалась к нему. – Так что поезжай ты сам, а за меня не волнуйся, хорошо?

– Звучит невозможно, но постараюсь, – ответил Питер. Он ещё долго не мог уснуть. Закрыть глаза у него получилось только после пяти утра, да и то ненадолго – в семь часов прозвенел будильник. Всё это время он лежал и смотрел в потолок, не зная, чего ожидать от будущего. Ассоль также не спала, сгорая от внутренней тревоги. Каждый из них понимал, что никто в этой спальне не спит. Перед восходом солнца они с такой силой обнялись, что отпечатались друг в друге навсегда.

Ассоль не выходила на связь почти сутки, и Питер после деловой поездки, взволнованный и напряжённый, что есть силы спешил домой. Он поднялся в квартиру бегом по лестнице, не дождавшись, пока спуститься лифт. Трясущимися руками он с пятой попытки открыл дверь и, не успев заступить за порог, громче обычного произнёс:

– Ассоль, я дома! – но в ответ послышалась лишь тишина. Включив свет в прихожей, Питер обнаружил, что на нижнем уровне шкафа не было обуви девушки. Он поспешил в гостиную, затем последовал в спальню, и так пробежал все комнаты, но Ассоль ни в какой не было. Всё, что он смог заметить, так это отсутствие одежды и личных вещей девушки. Паника, переплетающаяся с самым настоящим страхом, усиливалась, и чтобы попытаться её преодолеть и обрести трезвый рассудок, Питер решил заварить себе кофе. Он подошёл к кофемашине, поставил кружку на подставку, нажал кнопку «Американо» и, пока уровень кофе поднимался в ёмкости, он заметил лист бумаги, сложенный пополам, на котором стояла чашка Ассоль – единственная вещь девушки, которую смог обнаружить Питер у себя в квартире. Он дотронулся до чашки, медленно сглотнул из-за стоявшего кома в горле, и вытащил из-под неё лист:

«Извини, Питер… Мне многое стоило бы тебе рассказать, но я не смогла, у меня не хватило смелости сделать это, глядя тебе в глаза. Да, я не такой сильный человек, как ты. У тебя всегда есть несколько вариантов решения проблемы, но в данном случае ты бы не смог решить эту проблему, точнее, попытался бы, и я не отрицаю, что у тебя бы это получилось. Но это было бы только твоим желанием. А я не хочу портить тебе жизнь и обременять тебя.

У нас почти что получилось, но не хватило совсем немногого, совсем чуть-чуть… И это невыносимо осознавать. За эти годы, которые мы с тобой знакомы, многое что изменилось. Ты уже не тот парнишка, готовый бросаться в бой, не думая о последствиях. Ты состоялся как мужчина, ты многое обрёл, многое отсеял. Я уверена, у тебя будет прекрасное будущее, наполненное самыми разнообразными ситуациями, но ты из них должен выходить победителем. Я верю, что так оно и будет. За столь короткий промежуток времени ты достиг того, чего другой бы не смог добиться за всю свою жизнь. Ты стал тем, кто может что-то изменить в этом обществе, и изменить в лучшую сторону. Но это твоё будущее и, к сожалению, оно будет без меня…

Ты замечал и чувствовал моё настроение и самочувствие на протяжении последних недель, желал узнать, что происходит. Извини, что я не могла полностью отвечать на поставленные вопросы. Именно поэтому я и решила дать тебе на них ответ в письменном виде. Дело в том, что я беременна… Не задавайся вопросом о том, как я узнала, что не от тебя. Это случилось ещё до нашей с тобой ночи около водоёма, давшей свободу искренней любви, которая не найдёт своего продолжения. Горько и тоскливо…

Ты бы сказал, что мы сможем найти выход, пересилить действительность, взять время и оседлать его, словно оно – конь. Но жизнь иногда ставит перед нами условия, игнорировать которые – равносильно смерти. Питер, ты знаешь моё отношение к зарождающейся жизни, впрочем, как знаю я и твоё. И я не хочу тебя мучить, у тебя, повторюсь, прекрасное будущее, и я не должна быть стоп-краном у тебя на пути. Надеюсь, ты меня поймёшь, хотя уверена, что ты не будешь со мной согласен. Можешь считать меня безответственной, слабой и неспособной менять направление своей жизни, скорее всего, так и есть… Необходимо время, чтобы всё образовалось, и после будней, разрывающих душу на куски, наступит время оттепели, твоё время, время, определяющее твою будущность.

Мне всё это дорого, мне очень дорог ты и то, что было и останется между нами, именно поэтому я и хочу оставить тебя в покое. Я не отрицаю, что время с момента нашего знакомства было и есть самым счастливым для меня, пускай оно порой и было наполнено не самыми приятными моментами, но всё же оно было настоящим, заставляющим меня жить и просыпаться после тяжёлых ночей. И это всё ты, Питер, в тебе течёт жизнь и способность менять жизни других людей.

Пожалуйста, милый… Не трать свои силы, чтобы попытаться связаться со мной. Не ищи меня, я покидаю эту страну, и не из-за того, что хочу от тебя убежать, а для того, чтобы дать тебе полноценную свободу. В этом и выражается моя искренняя любовь к тебе… И когда я это пишу или произношу такие большие слова, то это, поверь, от чистого сердца.

Я не знаю, как сложится моя жизнь, но я действительно хотела связать её с тобой, но немного опоздала. Питер, ты тот человек, который раскрыл мне глаза на многие вещи. Спасибо тебе… И я люблю…».

Записка медленно упала из рук Питера, приземлившись на то место, где по утрам стояла в ожидании кофе Ассоль. Не веря в происходящее, Питер достал сигарету и закурил прямо на кухне, взял кофе и присел за стол. Он не знал, что ему сейчас делать и как быть. В голове образовался вакуум, мысли оставили его на время, не желая усугублять обстановку. Сигареты, одна за одной, исчезали из портсигара, и только когда они закончились, Питер частично вернулся к обезумевшей действительности. Он залпом выпил холодный кофе, наткнулся взглядом на упавший лист, перечитал его содержимое и только тогда осознал, что произошло. Он открыл окно, набрал полные лёгкие воздуха и начал кричать, будто тонущий человек, пока совсем не осип. «Почему? Почему мы разбились около финиша?» – спросил он сам у себя и, опёршись о стену, скатился вниз, вытирая руками влажное от слёз лицо.

За окном в это время город готовился ко сну: в окнах домов гаснул свет, на дорогах всё реже появлялись автомобили, в парках остались последние посетители – птицы. Летний вечер, переходящий в беспроглядную ночь…