Квадратный метр неба

I

Это была одна из самых жарких июльских пятниц, когда-либо зафиксированная метеорологическими службами. Температура солнечных лучей буквально плавила тонкий пластик, находящийся под солнцем достаточно долго. Все присутствующие на похоронной процессии обливались потом и слезами, которые чуть ли не сразу же испарялись. Несмотря на то, что у большинства были солнцезащитные зонтики, это не спасало их от обморочного состояния. Более десяти человек получили тепловые удары и направилось прямиком в ближайшую больницу, остальные же ограничились недомоганием и головной болью.

– Я не верю! Этого не может быть! Это всё из-за книги, из-за каких-то нелепых букв, из-за того, что его не смогли понять! – в истерике кричала Линда, не знавшая, куда себя деть последние двое суток. Слёзы рассекали кожу её щёк, обвисших от бессонной ночи и нескончаемого плача. – Фрээнк! Фрээээнк! Уберите от него эту поганую книгу! Кто её положил?! Уберите! Сейчас же! – Из последних сил кричала она, которая уже не могла самостоятельно стоять на ногах. Линда забыла, что сама положила на гроб Фрэнка им же написанный роман, что сама же кинула первую горсть земли в яму и сама же яростно набросилась на землекопов, которые продолжили ей же начатое дело.

И вот люди начали класть на могилу молодого писателя цветы и венки, произносить прощальные речи или молча стоять около места захоронения, не веря в случившееся.

Смерть – это точка невозврата. Для живых людей смерти как явления не существует. Да, мы можем сказать, что кто-то умер, но осознать саму смерть мы не в силах. Правильно подметил древнегреческий философ Эпикур, сказав, что смерть не имеет к нам никакого отношения, ведь пока мы живы, смерти ещё нет, но когда смерть наступает, то нас уже нет. И тем не менее мы теряем своих близких, теряем тех, кто приносил в этот мир добро, делая его лучше, также теряем и тех, кто ограничивался по большей части злом, обесцвечивая картину мира. Но мы теряем, и утерянные люди уже никогда не смогут улыбнуться, обидеться, показать другим себя и плоды своего труда. Какое же самое богатое место на нашей планете? Нет, под этим не понимаются развитые страны, занимающие ведущее положение в мировой экономике и обладающие огромным научно-техническим потенциалом. Самое богатое место на Земле – это кладбище… Сколько там заживо похоронено человеческих мечт, самых уникальных и разнообразных? Сколько же там похоронено песен, которые мы никогда не услышим? Сколько там покоится книг, которых мы не прочтём никогда? Сколько похоронено проектов, реализацию которых мы никогда не увидим? А сколько кануло в небытие эмоций и чувств? Человеческую жизнь всегда будет преследовать смерть, и от неё нам не убежать. И иногда она может подкрасться к нам самым незаметным способом и не в виде физического недуга, а в виде пустоты. Человек может умереть и двадцать пять лет, а похоронят его в привычной нам обстановке только к восьмидесяти. И даже если нам кажется, что в конечной схватке одержит верх смерть, то это лишь потому, что она будет последней. Человек сеет новую жизнь на протяжении всего отведённого ему времени. Эта жизнь находит отражение и в новых поколениях, и в открытиях с изобретениями, и в произведенях искусства. Стремление к осмыслению нас самих и окружающего мира сподвигает нас оставлять за собой те следы, до которых смерть и пустота не смогут добраться. Без смерти не существовало бы и жизни, как, впрочем, и наоборот. Без этих двух явлений не существовало бы ничего, что есть сейчас во Вселенной.

Двадцать девятого июня. День, который изменил жизнь Фрэнка и его близкого окружения навсегда. В этот пасмурный понедельник общественность увидела дебютный роман молодого писателя «Запоздалый стук сердца». Чтобы издать его, потребовалось приложить огромное количество усилий не только автору, но и тем людям, которые над ним работали. Только в этот понедельник было запланировано более шести презентаций книги в разных уголках города, а в последующие рабочие дни презентации проводились в других наиболее крупных городах страны как с непосредственным участием Фрэнка, так и на дистанционной основе при помощи современных средств коммуникации. Стоило только увидеть лицо Фрэнка, когда он взял в руки свой изданный труд, и не оставалось сомнений в том, что сейчас он один из самых счастливых людей. Его настроение передавалось всему окружению, которое разделяло его радость и порочило ему прекрасное будущее.

К удивлению Питера и остальных, никто не помешал им сделать первый шаг. Уже к пяти часам дня в книжных магазинах, на чьих полках находился роман Фрэнка, начали выстраиваться очереди. А к вечеру в книжных интернет-магазинах труд молодого писателя находился на первых строчках в разделах «новинки» и «выбор редакции». В целом, вывод романа на рынок происходил на самом высшем уровне, что и предполагало такие внушительные результаты даже в первый день старта продаж.

– Дорогие друзья, я рад видеть всех присутствующих в этом зале. Начну с того, что этот роман я писал на протяжении двух лет, которые были наполнены самыми разнообразными эмоциями, часть из которых была перенесена в книгу. Для творца нет ничего лучшего, когда он обретает возможность быть услышанным, – такими словами начал Фрэнк свою первую в жизни пресс-конференцию. – Но я бы здесь не находился, не рассказывал бы вам о том, что читатель значит для писателя. Всё это стало возможным благодаря тем людям, которые меня сейчас окружают. Спасибо каждому, кто приложил свои усилия для того, чтобы «Запоздалый стук сердца» смогли увидеть все, кто пожелает.

В ночь с двадцать девятого на тридцатое июня он заснул в прекраснейшем расположении духа. Фрэнк получил настолько мощный заряд энергии, что ему показалось, что в мире нет ничего невозможного. Он поцеловал своего ребёнка, крепко обнял Линду и уснул крепким здоровым сном, вызванным приятной усталостью.

Тридцатого июня, ближе к обеду, в информационном пространстве начали появляться первые критические заметки, содержание которых носило искусственно созданный уничтожающий характер. Роман в них представлялся как низкопробная попытка приблизиться к настоящей прозе. Питер, увидев их, сразу понял, чьих рук это дело. «Все достоинства не замечены, а из малых ошибок раздута целая трагедия. Ричард, вот ты и объявился», – с тревогой подумал Питер. Но пока что до Фрэнка никакой негативной информации не дошло, и он уверенным шагом двигался вперёд, и даже не мог предположить, что кто-то выскажется о том, что его книга – это лишь испорченные листы бумаги. В конечном счёте вторник также оказался успешным. Завтрашняя среда для всей команды «PionArt» была особенной, так как они переезжали в собственный офис, созданный специально для комфортной работы.

– Видел, какие рецензии начали появляться на роман? – спросил Марк, войдя в кабинет к Питеру уже в послерабочее время, и, глядя в экран телефона, начал цитировать: – Данный «роман», как склонны преувеличивать его издатели, не несёт в себя абсолютно никакой художественной ценности. Главные герои задыхаются в монотонности непроработанных диалогов, сюжет пестрит неясностями и дырами. Это сплошное издевательство над читателем, у которого отнимают не только деньги, но и самое главное – бесценное время. – И он поднял голову, ожидая реакцию Питера.

– Видел, – с грустью в голосе растянул слово Питер, после чего подкурил сигарету. – Безусловно, что объективностью тут и не пахнет. Ричарда обидело то, что он дал какому-то человеку работу, обучал его и тратил свои ресурсы, а этот человек отвернулся от него. И, зная его, он будет мстить до последнего, и эта месть действительно будет страшна. Она будет холодной, колкой и расчётливой. Завтра нужно рассказать всё Фрэнку, чтобы он не надумал себе ничего лишнего. Нужно позитивно его настроить и уверить в том, что всё не так, как пишут некоторые. А то уж очень близко к сердцу он всё воспринимает, особенно негатив.

– Верно, не сами эти попытки задеть вызывают опасение, а то, как воспримет их Фрэнк, – согласился с другом Марк. – Знаешь, Питер, а в жизни всегда так: неприятные моменты заметнее положительных – теория белого листа и чёрной точки. Мы сначала же кинем свой взор на маленькую чёрную точку, а уж потом заметим остальное пространство, которое в своих размерах превышает эту точку в сотни раз. – И он подошёл к Питеру, который стоял у окна и курил, глядя на кроваво-красный закат, отражающийся в облаках.

– И конец может быть красивым… – мечтательно произнёс Марк, достав из кармана портсигар.

Поздним вечером, гуляя вместе с Ассоль по безлюдной набережной, Питер поделился своими опасениями насчёт Фрэнка. Девушка после недолгих раздумий сказала:

– Вспомни, как реагировал он на замечания в университетские годы. Даже самая малость с отрицательным окрасом, высказанная в его адрес, задевала Фрэнка. Помнится мне, как преподавать по всемирной литературе разбирал наши стихи или небольшие рассказы, точно не скажу, что именно, но не в этом суть. Так вот, все анализируемые работы были анонимными, чтобы преподаватель мог объективно оценить художественный потенциал каждого. И когда он добрался с критикой до произведения Фрэнка, то тот, сгораемый от обиды, выбежал из аудитории и не появлялся на занятиях до тех пор, пока не отошёл от всего этого, – Ассоль сжала руку Питеру сильнее и добавила: – Но это было раньше, безусловно, за эти годы он вырос в личностном плане. Я тебя понимаю, повод для беспокойства есть, но нужно просто поговорить с Фрэнком, чтобы он сгоряча ничего не натворил.

– Поговорить в любом случае нужно, да и завтра же знаменательный день: мы переезжаем в собственный офис. Думаю, что новых поводов для беспокойства у Фрэнка не будет, к тому же его книга сейчас в самом центре внимания, уверен, он и не мог представить, что такое когда-нибудь произойдёт, – Питер обнял девушку, заправил её свисающие волосы за уши и спросил: – Как твоё самочувствие? О чём думала сегодня? – Но прежде, чем ответить, она наклонилась вперёд к губам Питера и нежно его поцеловала:

– Питер, что-то в последнее время какие-то эмоциональные качели, и я не знаю, чем они вызваны, ведь всё прекрасно, – и она прижалась ближе к Питеру.

Вечер был на удивление тих. Со стороны водоёма доносилось неразборчивое кваканье лягушек, не нарушающее общего спокойствия. На небе воевали облака и звёзды, борясь за пространство. Воздух около пруда был свеж, казалось, что недавно прошёл дождь. На набережной не было видно людей, только где-то вдалеке сидела под фонарём на скамейке ещё одна пара молодых людей, ища укрытие от лишних глаз. Питер и Ассоль часто гуляли по этому месту, и несмотря на то, что набережная находилась в достаточно густонаселённом районе города, по непонятным причинам людей здесь почти не бывало, что было на руку для тех, кто хотел уединиться.

Заметив небольшой пирс, Ассоль потянула за собой Питера, который не сразу понял, что случилось, но увидев причал, перестал сопротивляться и направился за девушкой, которая стояла у самого края и смотрела на воду:

– Люблю воду… Такими вечерами только и стоять около неё, молча смотреть и ощущать это спокойствие, которого мне иногда так недостаёт… – полушёпотом произнесла девушка, всматриваясь в лунное отражение. – Эй, ты где? – Не успела она обернуться, как Питер обнял её сзади и положил свою голову на плечо девушке:

– Иди ко мне… – сказал он на ухо Ассоль и ещё крепче сжал её талию.

– Я рядом…

Два призрака, чьи контуры освещает лунный свет, два человека, которых пытается соединить судьба всеми доступными способами. Они стояли, обнявшись, доказывая, что преграды – это лишь очередная проверка сердец на прочность, за которой непременно следуют улыбки. Луна, отрицая все физические законы, пыталась приблизиться и подарить им как можно больше отражаемого солнечного света, чтобы влюблённые осознали важность сегодняшнего вечера. Питер и Ассоль чувствовали друг друга, они знали друг друга, и они понимали, что сейчас время на их стороне.

Утро среды. Сотрудники «PionArt» приходят на работу в новое здание, находящееся недалеко от делового центра города, но в более атмосферном районе, усеянном архитектурными памятниками девятнадцатого столетия и самой разнообразной зеленью, которую только можно найти на городских улицах. Раньше это здание находилось в собственности крупного городского застройщика и по большей части использовалось как архив, остальная же часть сдавалась в аренду небольшим туристическим фирмам и страховым агентствам. Впоследствии из-за возникших трудностей у строительной организации сооружение было выставлено на аукцион, и Питер (тогда ещё не представлявший, как сложится его будущее) по совету знакомого решил участвовать в торгах – и выиграл их. В то время, около трёх лет назад, это была его первая крупная инвестиция в недвижимость, с которой он поначалу не знал, что делать, но в скором времени последовал примеру былого владельца: начал сдавать строение в аренду.

Здание имело прямоугольную форму и было трёхэтажным. Архитектура сооружение представляла собой отдалённую классику: она не привлекала к себе взгляды прохожих, но и не отталкивала их. Особенностью этого сооружения было то, что задний фасад, смотрящий на местный парк, по всему периметру был остеклен панорамными окнами, что создавало ощущение свободы у находившихся внутри помещения людей. Площадь постройки составляла около тысячи квадратных метров. Помимо обычных офисных помещений внутри находилась компактная творческая мастерская, занимающая весь третий этаж, на чью отделку и была израсходована наибольшая сумма. Там также находилась студия звукозаписи с необходимым профессиональным оборудованием, а также помещение для съёмок со всей требующейся техникой. Особого внимания заслуживает комната отдыха, расположенная между вторым и третьим этажом. Она была заставлена мягкими диванчиками, пуфиками и откидными неширокими столиками вдоль стены. В этой же комнате находилась и небольшая библиотека, и коллекция грампластинок, и миниатюрный кофейный уголок. Остальные этажи были оформлены в едином минималистичном стиле с преобладанием светлых тонов. В целом, внутренняя отделка всего здания преследовала за собой цель сделать работу сотрудников продуктивной и приятной для них самих.

– Вот это арсенал! – удивился звукорежиссёр, увидев студию звукозаписи. – С такой техникой работа будет в одно удовольствие. – И он начал рассматривать премиальный микшерный пульт, цена которого равнялась цене качественного автомобиля. В конечном счёте все работники, которых насчитывалось около сорока человек, остались довольны и положительно высказывались о новом рабочем помещении.

Единственный, кто опоздал на торжественное открытие офиса, был Фрэнк, но стоило Питеру только его увидеть, как он сразу же понял, в каком сейчас состоянии находится его приятель. Он без раздумий взял его под руку и отвёл в свой кабинет, чтобы не смущать разговорами остальных сотрудников.

– Ты это видел, Питер!? Послушай, что он пишет, – и Фрэнк начал зачитывать отзыв известного писателя на свой труд. – Понимаешь, на его книгах я вырос, вдохновлялся ими при написании «Запоздалого стука сердца»! И что сейчас мне думать, когда лауреат Пулитцеровской премии говорит, что мой роман наполнен такой же художественной ценностью, как и современный букварь… – Фрэнк, поникнув, сел на стул. Вид у него был болезненный, глаза смотрели в пустоту, не выражая никаких эмоций. Он из последних сил потеребил свои волосы и хотел что-то сказать, но вырвалось только обречённое «Эх…».

– Эй, дружище, послушай, не всё так плохо, как тебе может показаться, –Питер попытался взбодрить приятеля и сел напротив его, положив свою руку ему на плечо. – Это творчество, и его жизнь невозможна без критики, понимаешь? Почему ты не хочешь замечать другие положительные отзывы, а сковываешь своё внимание на негативных моментах? Твоя книга показала ошеломительный старт, которому позавидует любой состоявшийся писатель, так что это явно не повод унывать. – Фрэнк поднял голову, посмотрел на Питера и еле выдавил улыбку.

– Нет, друг, так дело не пойдёт, – он встал и подошёл к серванту, достал бутылку вина, о наличии которой       позаботился заранее, зная, что похожая ситуация в любом случае произойдёт. – Глубоко вдохни и медленно выдохни, а потом выпей, и тебе станет легче понимать, что происходит. – Фрэнк последовал совету, после чего Питер объяснил ему, как обстоят дела на самом деле, и что проблема вовсе не в романе, а в том, что у них случилась конфликт с Ричардом с необратимыми последствиями.

Взгляд Фрэнка заметно изменился, наполнился заинтересованностью и уже не был направлен сквозь других.

– Питер, то, что ты мне говоришь, звучит правдоподобно, – его голос стал более живым. – Но я не могу понять одного… Почему они все, писатели и люди, имеющие дело с художественной литературой, готовы пойти на такие шаги? Существует ведь обыкновенная профессиональная солидарность…

– Да брось ты, не романтизируй этот мир. Я понимаю, что тебе его хочется видеть таким безоблачным и ясным, но большинство готово наплевать на свои принципы, идеи и взгляды, если взамен они получат очевидные блага, которые смогут улучшить их жизнь, – Питер налил ещё по бокалу вина, сделал глоток и продолжил: – Сложно оставаться человеком в мире, который ежедневно твердит о гуманизме, демократии и равноправии, скрывая за этими понятиями свои недостатки. Гораздо же проще скрыть, чем избавиться от них. Поэтому и современное общество живёт в состоянии неопределённости и беспокойства… Так что, Фрэнк, не переживай по этому поводу. Возможно, ты и не найдёшь оправдания негативным отзывам, рецензиям и обзорам, которые преследуют одну единственную цель – ужалить автора и его команду как можно сильнее, но помни о том, что до тех пор, пока твои взгляды невозможно изменить за деньги, ты выше их.

Они продолжили диалог, сменяя одну тему за другой. Фрэнк ожил, и уже через несколько минут он больше говорил, нежели слушал. Постепенно кабинет наполнялся солнечным светом, и когда его стало слишком много, он только тогда осознал, что находится в до этого незнакомом ему помещении:

– Питер, я только сейчас понял, что нахожусь здесь впервые, – и он удивлённо-любопытным взглядом окинул кабинет. Фрэнк выглядел немного нелепо, казалось, что он уснул в одном месте, а разбудили его в совершенно другом.

– Ну наконец-то ты это заметил. Пошли, проведу тебе вводную экскурсию, а то даже не будешь знать, где твоё рабочее место, – и, улыбнувшись друг другу, они направились к выходу. Питер почувствовал себя спокойнее, видя то, как зачарованный Фрэнк рассматривает стены, потолки и ступеньки нового офиса. И чем ближе они приближались к новому кабинету Фрэнка, тем быстрее он хотел его увидеть.

– Ого! – Воскликнул Фрэнк, открыв дверь.

– Следующая дверь, это уборная, – сказал Питер, сдерживая смех. Это был последний раз, когда он увидел улыбающегося Фрэнка.

На протяжении целого дня в различных источниках информации регулярно появлялись негативные отзывы, обзоры, рецензии, печатались и снимались интервью с персонами, которые отрицательно высказывались о романе Фрэнка. Ричард в бешенстве поглощал информационное поле всё большими и большими кусками, ему было неважно, сколько будет потрачено денег, он жаждал показать свою власть в мире шоу-бизнеса, поговаривая про себя: «Вот, что будет с теми, кто станет у меня на пути». Апогеем послужило то, что на крупнейших телеканалах появились небольшие сюжеты, которые прямым текстом оскверняли роман. Ни один бизнесмен не увидел бы в этом необходимости, так как даже элементарная конкуренция не стоит стольких затрат, если они, конечно, не преследуют в несколько раз превышающую прибыль или напрямую не касаются репутации компании. Месть… Едкая, язвительная, колкая, терпкая месть.

После обеда никто не видел и не мог связаться с Фрэнком, который якобы пошёл пообедать. Питер, Марк, Морин, Юджин, Линда объездили все места, где с наибольшей вероятностью мог появиться Фрэнк, но так его и не нашли. Постепенно тревога сменилась истерикой, – и не напрасно: ночью, в три часа, бездыханное тело молодого писателя было обнаружено прохожим на лавочке в парке на окраине города. В его кармане была найдена записка: «Я Вас всех люблю. Извините, пожалуйста, извините, что не оправдал ваших надежд. Не помню, когда последний раз был в церкви, но в семь часов вечера я исповедовался. Линда… Моя Линда, позаботься о детях, надеюсь, они не станут такими, как их отец. Спасибо всем, кто был рядом, мне ни страшно, мне ни капельки ни страшно». Можно осудить Фрэнка, обвинить его в безответственности и слабохарактерности, а также со всей уверенности заявить, что он был инфантильным, но это уже не вернёт его к жизни, не утешит тех людей, кто его знал. Человек, который ещё вчера дышал, давал первые автографы, человек, у которого было будущее… Нет ничего страшного в том, когда над нами смеются, ненавидят нас или презирают, гораздо хуже, когда над нами плачут и слезами увлажняют свежую почву.

I

I

– Ассоль, ты как там? Не сильно плохо? – спрашивал Питер, стоя около двери в ванную комнату. – Может, врача вызовем, а то ты меня пугаешь, начинаю волноваться. – И он подёргал несколько раз дверную ручку, пока не услышал голос девушки.

– Питер, всё хорошо, просто что-то нездоровится в последнее время, возможно, отравилась чем-то, – Ассоль открыла дверь и примкнула к груди Питера. – А ты сразу: «Врача, врача!». Утомилась я за сегодня, хотя вообще ничего не делала.

– Всё равно это повод задуматься. Может, съездим всё-таки в больницу, пускай обследуют тебя, и тогда я буду спокоен, – Питер взял девушку за плечи, чтобы увидеть её лицо, но та ещё сильней прижалась к нему, и он не смог этому сопротивляться.

– Да не волнуйся ты, как будто никогда в жизни ничего просроченного не съедал, – и она недовольно посмотрела Питеру в глаза, но через секунду выражение её лица изменилась. – Приготовить тебе завтрак? Время ещё есть, как раз успеешь покушать, а? – Девушка, смеясь, начала дергать за щёки Питера, делающего вид, что пытается отбиться от приставаний. Постепенно шутка переросла в нежные поцелуи, плавно скользящие по губам и шеям. Их сила с каждой секундной возрастала, и уже через пару минут Ассоль и Питер, движимые порывами страсти, наслаждались теплотой тел в спальне, наполненной опьяняющим туманом любви.

– Теперь ты пойдёшь на работу голодным, – довольно прошептала девушка и поцеловала Питера в щеку.