- -
- 100%
- +
Нагловатый красноносый клоун насильно выдергивает меня из первого ряда и тянет за собой в центр арены. Я чувствую, какие влажные у него руки даже сквозь белые перчатки реквизита. Все смеются и кричат, заливаясь мерзким пивом и давясь местным попкорном. Вот их лица превращаются в свиные рыла, и я чувствую, что все идет по плану. Чувствую, еще пара шагов, и все точно встанет на свои места.
Вот мы на арене. Спотыкаюсь об невысокую ступеньку и набиваю рот пылью и песком с чужой обуви. Поднимаю ушибленную голову, глядя на ужасающую скотобойню, разливающуюся на зрительных местах. Ужасное невообразимое зрелище. Безумные багряные свиньи, залитые пивной пеной. Они невероятно кричат. Взвизгивают; то и дело рвутся вперед. Их держат стальные ошейники, пока длинные цепи сжимают, громко смеясь, безумные клоуны в ярких колпаках. С каждым рывком, грубая кожа на их потных шеях все больше рвется, показывая гнилую сущность. Кровь льется из рубцующихся ран, смешиваясь с пивной пеной
Я чувствую, как дикое сердце вот-вот вырвется из моей груди, либо разорвется, застряв где-то в глотке, но кто-то пускает конфетти из-под купола, и я успокаиваюсь глядя на это далекое безумие. Оно больше не кажется столь омерзительным, скорее уравновешенным. В какой-то степени правильным и даже смешным. Я громко смеюсь, не в силах остановиться, пока клоун заботливо отрывает меня от пола. Поднимает мою руку вверх, словно я победил в боксерском поединке, а я не могу остановиться. Смеюсь и смеюсь. Кажется, что я схожу с ума.
Меня усаживают на деревянный стул, и представление продолжается.
Огромный слон, умирающий от истощения, отплясывает на громоздком резиновом шаре, а дрессировщик задает ритм длинным хлыстом. Каждый удар оставляет черный след на серой шкуре. Гигант не в силах больше продолжать. Пара ударов и огромная туша падает, ломая деревянный барьер. Дрессировщик снимает черный цилиндр и низко кланяется направо и налево. Слон поднимается и подхватывает его тощим хоботом. Я заворожённо гляжу. Наблюдаю, как момент застывает. Холодный воздух проносится подле моего лица, когда гигант швыряет дрессировщика на пол. Кровь, смешанная с рвотой стреляет из его рта, точно из разорвавшегося пакета. Огромная нога-колонна поднимается и наступает на него. Сначала на спину, давая мне послушать треск человеческих костей, а после на голову, давя ее точно испорченную ягоду. Липкая смесь раздробленного черепа, мозгов и крови тянется, подобно расплавленному сыру за ногой гиганта.
Крики продолжаются. Свинячьи вопли не стихают, пока клоуны смеются, словно заведенные. Я смеюсь вместе с ними. Смеюсь, пока не начинаю хрипеть. Пока не теряю голос. Клоуны хлопают в ладоши, аф кто-то кричит:
– АПЛОДИСМЕТЫ!!!!!
– СЛЕДУЮЩИЙ НОМЕР!!!!
Я хлопаю вместе с ними. Руки не слушаются меня. Я и сам, словно заведенный. Словно кто-то повернул ключик, спрятанный где-то за моей спиной, и нажал на кнопку.
– ОТЛИЧНОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ!!!
Из-за кулис выкатывают железный столб. К столбу прикована девушка. Руки ее связаны и подняты высоко вверх Она гогочет вместе со всеми, дрыгая вертлявой задницей.
– ВЫ ТОЛЬКО ПОСМОТРИТЕ!!! ПОСМОТРИТЕ!!!
Клоун в момент оказывается подле нее, расставив руки так, будто пытается продать молодое женское тело.
Свиные вопли усиливаются. Маленький стилет незаметно срезает шелковое платье с молодых форм. Ткань медленно и аккуратно падает по ее ногам. Свиньи рвутся вперед. Они кричат так громко, что оглушают меня. Я закрываю уши, стараясь не слышать их. Безумных. Разгоряченных. Эрегированных. Запах дерьма распространяется по залу. Дышать невозможно. Невозможно смотреть. Невозможно слушать. Невозможно существовать.
Цепи звенят. Металл трещит по швам. Я вижу, как они заливаются слюной и собственной кровью, еще больше разрывая свои шеи. Цепи лопаются с диким визгом, подобным выстрелу из пистолета или вспышке молнии. Больше ничем не сдерживаемые они вырываются. Падая. Спотыкаясь друг о друга, несутся вперед. На арену. К разгоряченному женскому телу.
Проносясь мимо меня. Почти затаптывая, гремя оборванными цепями, они набрасываются на девушку. Их так много что все это превращается в безумный апофеоз. В невообразимую кучу малу.
В бойню.
Я слышу девичьи крики и плачу. Обессиленный. Тянусь к ней сломанными конечностями. Уже замолкшей. Плачу. Плачу. Плачу. Закрываю глаза, но не могу закрыть уши. Мой разум отключается, отбрасывая сознание в далекую и бескрайнюю тьму. Пустынную. Место, где я не слышу даже собственного дыхания. Спокойное. Спокойное. Умиротворенное. Мертвое. Я мертв. Я ничто. Я сливаюсь с тьмой.
Глаза открываются. Лабиринт, по которому я иду, не надеясь выбраться. Чьи-то руки тянут меня в разные стороны, стараясь разорвать. Отхватить кусочек свежего мяса и пожрать. Поглотить. Использовать, а после отправить дальше – блуждать. Стачивать каблуки на ботинках. Теряя надежду. Теряя себя. Находя себя. Умирая, возрождаясь в безумии.
Комната, заполненная смертниками. Бестолковые ряды, склонившие головы. Напоминание о мертвецах. Никогда не говорите с ними, если не хотите сойти с ума. Никогда не спрашивайте у них дорогу, ведь они ее знают. Никогда не берите их за руку, ведь они уведут вас за собой. Мертвецы, среди которых жив лишь я.
Здесь нет ничего, кроме моего обезумевшего рассудка, что падает.
Падает.
Падает.
Падает сквозь безумные свиные вопли. Сквозь быстро меняющиеся фракции. Сквозь бурные сны. Сквозь разум. Смешиваясь с ним, превращаясь в нечто большее, чем человек. Больше, чем зверь. Больше, чем чувство. Ощущение. Падение. Взмах крыла и снова это чувство. Чувство, что я еще живой.