- -
- 100%
- +
Пролог
Последние числа мая выдались на редкость жаркими.
– Градусов под тридцать, – снимая фуражку и вытирая со лба пот заранее припасенным платком, заявил Годимир, а затем посмотрел на меня и расплылся в довольной улыбке: – Морозов, я тебя просто обожаю, передвижной ты наш кондиционер! Нужно было тебя с собой в расположение взять, а не оставлять здесь.
– Что, не мог сам заклинанием воздуха освежиться, пока туфли чистил? – поддел Огнеяра Алексей Песков. – Или только боевка хорошо получается?
Годимир посмотрел на него ироничным взглядом и произнес:
– Как я вижу, несмотря на громкие заявления, ты и сам почему-то тут трешься, вместо того чтобы использовать заклинание воздуха. Не можешь охладиться?! Или у кадета Пескова только боевка хорошо получается?
– Тут прохладно, свежо и очень даже шикарно, – ничуть не смутился пятнадцатилетний парень, который за последний год серьезно вытянулся и набрал достаточное количество мяса на свой тощий скелет.
Годимир выглядел не хуже. Он тоже серьезно изменился, стал выше Алексея, однако остался несколько уже его в плечах.
«Вот что делают животворящие физические нагрузки и свежий воздух!» – подумал я.
В принципе ничего удивительного в произошедших с мальчишками переменах не было. За два года серьезного обучения с усиленными нагрузками все кадеты хорошенько подтянулись в физическом развитии, да к тому же для подобных перемен было самое время. Мы все старше пятнадцати лет, а значит, уже не сопливые мальчишки. Нет, мы как минимум юноши, а некоторые, судя по их хвастливым рассказам, настоящие мужчины. Во что я, кстати, верил, так как Феофан с какой-то непреклонностью подкладывал мне в постель все новых и новых красивых молодых женщин.
По его словам, такой опыт в интимных отношениях позволит мне избежать так называемой «медовой ловушки», которая представляет собой игру сексуально раскрепощенных обольстительниц с молодым, гормонально неустойчивым юношей для использования последнего в своих целях.
– Вот и нечего, стало быть, умничать! – наставительно поднял палец вверх Годимир, отвлекая меня от приятных воспоминаний о прошедших каникулах.
Ребята продолжали говорить на отвлеченные темы, пока к нам не присоединился Витовт, который ходил встречать отца.
– Ох и хорошо же, – заметил он довольным тоном, оказавшись рядом со мной. – Фух, надеюсь, здравый смысл возобладает и нам разрешат снять кителя и остаться в белых рубашках, иначе я от этой жары просто сдохну.
– Тебе стоит только намекнуть кому надо, – подмигнул ему Огнеяр. – И начальник училища тут же об этом задумается. Потому что ну действительно жарко. Хорошо, у нас во взводе Иван есть. Рядом с ним комфортно, а если бы не было?
– Нужно, чтобы Грозовой небольшой дождик призвал, – заметил кто-то лениво. – Он же это умеет. Тогда сразу всем стало бы прохладней.
– А потом мы стояли бы на плацу, словно в бане, – как на идиота, посмотрел на говорившего Огнеяр. – Пять минут на такой жаре, и дождевой воды уже не будет.
– Ну, тогда нужно Льда просить, чтобы он устроил здесь небольшой филиал зимы, – ничуть не смутившись, мечтательно протянул парень. – Только без снега, он же так умеет.
«Лед» – это мое новое прозвище, употребляющееся наравне с именем и фамилией. Не помню, правда, в какой момент меня стали так называть. Это произошло само собой где-то в конце первого курса, однако никаких негативных эмоций прозвище у меня не вызывало, поэтому я не сопротивлялся.
Вместо ответа сформировал где-то в метре над головой умника не так давно освоенное заклинание, и на парня посыпались крупные снежинки. Через пару секунд сидящий на лавочке кадет оказался завален большим слоем снега.
– Эй! Я не это имел в виду! – возмущенно подскочил парень, и окружающие дружно рассмеялись.
– Хотя на самом деле… – Он повел плечами, стряхивая остатки снега, и улыбнулся. – Так вообще шикарно. Освежает.
– Вот чего вы все время ржете-то? – услышал я голос Воденцова, которому буквально на днях присвоили очередное воинское звание. – Как оставишь вас одних, вы все ржете и ржете! У кого в родовых способностях есть применение веселящего газа?! Ну-ка признавайтесь!
Погоны на парадной форме Воденцов уже поменял на майорские, значит, успел не только парадку в порядок привести, но и «проставиться» за звание, отдав «должок» воинскому коллективу: тут с этим жестко. Традиция. Вспомнил, сколько водки жрет Дубовой, и мне командира даже как-то жалко стало. Столько денег потратил!
– Ну как же нам без смеха? У нас вообще-то выпуск, господин майор! А это значит – полная свобода, сон дома, возможность посещения балов и других интересных мероприятий! – произнес Витовт.
– Ну, уж у кого у кого, а у вас точно не будет свободного посещения балов, – с хохотом заметил Воденцов, и мы снова засмеялись.
– Тяжела доля наследника империи, – глубоко вздохнув, произнес Витовт и улыбнулся. – Не на все балы могу попасть, хорошо хоть на ритуале выпуска своего курса странным образом оказался.
Через мгновение его лицо как-то разом погрустнело.
– В этом мне действительно повезло. Не все до этого дня дожили.
Смех и шутки тут же затихли. Парни резко посерьезнели и насупились.
Тот день оставил в душах ребят слишком серьезный отпечаток. Не удивительно. Тогда они впервые увидели, что такое настоящий бой – смерть, грязь, кровь и разрушения. Они много убивали, отбивали штурмы, боролись за свою жизнь, теряли друзей и мысленно готовились к смерти… как признавались мне потом многие. После гибели Каменецкого и Страха они ждали смерти и не думали, что смогут продержаться хотя бы до прихода подмоги. И все же ребята решили бороться до конца.
Возведенный мной вокруг расположения «ледяной купол» был для них совершеннейшей неожиданностью. Ребята ждали, что вскоре оставшиеся в живых демоны начнут прорубаться к ним. Поэтому они серьезно удивились, услышав шум боевых вертолетов и выстрелы из пулеметов.
«Неужели долгожданная подмога?» – напряженно думали кадеты.
Годимир сказал мне, что, несмотря на то, что ребята ожидали увидеть группу спасения, смертельно опасные заклинания все равно были готовы сорваться с их рук и жезлов. Даже то, что пробивающиеся сквозь лед переговаривались на носирианском и уверяли, что они сотрудники Мариградского спецназа, ничего не решило. После сатира с человеческим лицом мальчишки резонно ожидали чего угодно…
Меня обнаружили лежащим в обнимку со здоровенным сатиром, шею которого я сжимал так сильно, что бедняга просто-напросто задохнулся.
Этому рассказу я не поверил даже после показа мне кадров оперативной съемки со шлемофона одного из бойцов спасательной группы. Сомневаюсь, что подобного физического воздействия достаточно для убийства столь сильного и опасного противника. Очень сомневаюсь. Это существо совсем другого порядка.
– В колонну по три – становись! – наконец скомандовал Воденцов, отвлекая меня от воспоминаний, и, наблюдая за тем, как мы строимся, тихо произнес. – Время.
Из старой гвардии взводных офицеров с нами остался только он. Каменецкого убил сатир во время нападения, а командира второго взвода разжаловали до лейтенанта и отправили на границу воевать с Республикой Кога.
Трибунал в таких случаях проявлял беспощадность. Суду удалось выяснить, что взводному было известно о неправильных действиях подчиненного сержанта, который, нарушая инструкции и план охраны и обороны, систематически покидал расположение взвода ночью и отправлялся решать свои амурные дела. Из-за чего подразделение осталось без руководства, не смогло полноценно самоорганизоваться и понесло потери еще до начала основных боев.
Прибывшие на замену командиры взводов были «пожиже» предыдущих и имели звание старших лейтенантов, именно поэтому всем руководил Воденцов.
– Шаго-о-м марш! – громко и четко скомандовал майор, и колонна из трех подразделений уверенно двинулась вперед.
– Ух, сколько народа, – сказал кто-то позади меня, когда наш строй шел через стоящую за ограждением толпу.
Через какое-то время мы, наконец, вышли на огромный плац, который был раз в восемь больше, чем в предыдущем пункте дислокации училища.
Сиротливо заняв место напротив огромных флагштоков и небольшой трибуны, мы оказались в центре праздника жизни. Точнее – мы являлись основными участниками предстоящего действа, остальные были лишь добровольными зрителями, удобно расположившимися на разборных трибунах, установленных по периметру плаца.
После произошедших во время прорыва демонов трагических событий, а также разразившейся из-за этого череды скандалов, поднятых не только родными погибших бояричей, но и теми, чьи отпрыски чудом сумели выжить, руководство страны экстренно перевело кадетов в самое безопасное место – на территорию Военной академии Носириансой империи.
К сожалению, теперь у нас не было ВИП-обеспечения с отдельной комнатой для каждого, вместо этого нам предложили казарму, на одном этаже которой довольно компактно расположились сразу три взвода. Благо, хотя бы кровати стояли в один ярус, и тумбочка была у каждого своя.
Подобные изменения не могли не сказаться на взаимоотношениях внутри нашего коллектива. Если раньше некоторые кадеты вообще не общались друг с другом из-за нахождения в разных взводах, то теперь проживание в казарме нас подружило и сплотило…
Мои мысли прервало появление на плацу начальника училища архимага Грозового, ради особого случая одетого в парадный мундир генерал-майора.
– Готовность номер один, – сказал он тихо, занимая место перед строем, и через пару минут скомандовал: – Равняйся! Смирно! Равнение направо!
После доклада о готовности к проведению ритуала торжественного выпуска учащихся Императорского кадетского училища Изяслав поздоровался с нами.
– Здравия желаем, ваше императорское величество! – громко и четко ответили кадеты, и после команды «вольно» высокие чины направились к трибуне.
На моем лице появилась довольная улыбка.
«Ну, наконец-то! Скоро выпуск! Долгожданная свобода!»
Глава 1
– Прежде чем приступить к ритуалу торжественного выпуска из стен училища, я хотел бы попросить вас почтить минутой молчания память погибших во время вероломного нападения демонов кадетов и офицеров, – тихим голосом произнес император, подойдя к микрофону, и территория академии тут же погрузилась в тишину.
– Спасибо, – тихо произнес император, и слово перешло к начальнику училища, который пригласил на трибуну каких-то высокопоставленных гостей.
Мероприятие проходило согласно заранее утвержденному плану. Мы с Витовтом под звуки гимна подняли государственный и ведомственный флаги, после этого слово предоставили императору, который говорил много идеологически правильных вещей: о том, как он гордится подрастающим поколением защитников отечества, о том, что наша молодежь пример всему миру, о том, как он рад, что и его сын тоже стоит в строю выпускников.
В конце своей речи Изяслав не забыл упомянуть о коварстве вероломных соседей, ударивших в спину нашему государству, которое, как форпост, стоит на защите мира от полчищ демонов, проживающих в пустошах.
«Выпуск сына – хорошо, а политика по расписанию?» – мысленно хмыкнул я.
После императора слово взяли министр обороны, начальник генерального штаба и еще несколько высокопоставленных чиновников, которые произносили стандартные для такого мероприятия речи.
Потом, когда мы должны были двинуться торжественным маршем, слово неожиданно для многих снова взял министр обороны – статный крепкий мужчина в дорогом костюме.
Когда я узнал, что в Носирианской империи эту должность занимает гражданский человек, мне это показалось очень странным, все же мой предыдущий опыт службы в вооруженных силах подсказывал, что на таком ответственном месте должен стоять кадровый военнослужащий. Однако брошенная Витовтом фраза: «Война слишком дорогое дело, чтобы доверять его военным», – заставила меня серьезно задуматься.
– Уважаемые друзья, – начал министр. – Из-за эскалации приграничного конфликта на восточном направлении с Танзинийским королевством и Республикой Кога, а также в связи с длительным расследованием произошедшего недалеко от предместья Антоновка прорыва демонов, мы не сумели своевременно отметить подвиги наших кадетов, которые, столкнувшись с серьезно превосходящими силами противника, не только не дрогнули, но и сумели отбить несколько массированных штурмов, а потом продержаться до подхода подмоги.
«А вот это интересно!» – заинтригованно подумал я.
До сегодняшнего дня все сведения о произошедшем были строго засекречены. Понятное дело, родственники кадетов обладали определенной информацией, что-то знали и некоторые бойцы спецподразделений, и гражданский персонал различных служб, оперативно прибывший на место. Ведь неслучайно в СМИ просочились некоторые интервью очевидцев, в общих чертах, без особых подробностей описывающие произошедшие события и, кстати, двухметровый «ледяной купол», окруживший расположение со всех сторон. Его было сложно не заметить.
«Видимо, император решил, что ритуал выпуска – это отличная возможность озвучить официальную версию случившегося. Основной накал страстей уже спал, родственники погибших немного отошли от горя, да и на повестке дня в стране совсем другие новости, однако о нападении нужно сказать, так почему бы не сейчас?»
Министр начал рассказывать о том, как неожиданно для всех демоны стали появляться на территории училища и на территории прилегающих к нему государственных учреждений. О том, как многочисленный гарнизон, в том числе охранявший кадетов, вступил в неравную схватку с превосходящими силами противника и оттянул на себя значительную часть нападавших, давая возможность воспитанникам училища подняться по тревоге, экипироваться и приготовиться к бою.
«Немного не так все было, ну и ладно, я не гордый».
– Однако прикрывали ребят не только действующие военнослужащие, но и четверо кадетов второго взвода, стоявшие насмерть под слаженным ударом демонов, – продолжил министр и зачитал имена и фамилии павших мальчишек, после чего пригласил представителей и родов и вручил медали «За храбрость в бою».
– Эти награды не вернут нам наших детей, – сухо произнес император после награждения. – Однако мы обязаны отметить их подвиг и мужество. Они настоящие маленькие герои, и я скорблю, что им не удалось выжить…
После первого награждения министр довольно подробно рассказал о прорыве третьего взвода к расположению первого. О том, как мы со Страхом отправились за ребятами из второго взвода. Как не сломленные гибелью друзей кадеты дали отпор довольно большим отрядам демонов.
Добавил, что в бою с высокоранговыми демонами погиб заместитель начальника училища – богатырь Кром, который уничтожил большую часть смертельно опасных противников и многих ранил, однако это не помогло капитану Каменецкому и многократно раненому сержанту Страху, которые погибли, выгадывая для кадетов лишние минуты на укрепление обороны расположения и отражение массированного штурма. Как находящиеся на огневых точках временные командиры, назначенные капитаном, в том числе и Витовт, руководили действиями кадетов и отражали штурмы демонов на своих участках.
– Атаки были отбиты, однако не все кадеты смогли пережить эти затяжные бои, – продолжил министр и добавил. – Для награждения к трибуне приглашаются…
Помимо родственников павших кадетов к министру обороны вышли родные Крома, Каменецкого и Страха.
Заметив, что награды за капитана и сержанта получали заплаканные женщины в черных платьях и с детьми на руках, я сделал себе пометку разузнать об их жизни и при необходимости помочь.
«Зря я раньше не поинтересовался, были ли у них семьи, – подумал с досадой. – Возможно, они остались без средств к существованию».
Когда получившие награды родственники ушли, министр продолжил повествование.
«Будет рассказывать или нет? – заинтригованно подумал я. – Если да, то во что хочет втянуть меня Изяслав? И что я ему буду должен? Те дивиденды, которые я получил от публикаций в СМИ, уже стоят немало, что же будет после официального награждения?»
– После смерти командиров кадет Морозов пошел на самоубийственный поступок: использовав зелье на основе пыльцы нурксултана, он накрыл расположение максимально возможно толстым слоем льда, чем спас обессилевших и магически истощенных кадетов от верной гибели, а затем, вступив в бой с выжившими демонами, чуть не умер сам…
Каждый из нас получил медаль «За храбрость в бою», а еще Орден святой Екатерины – одну из высших наград страны.
– Становись! Равняйсь! Смирно! К торжественному маршу – готовься! – наконец прозвучали команды Грозового. – Повзводно! Направо! Шагом марш!
Когда мы подходили к трибуне, на которой сидели император Изяслав и другие высшие чины империи, Годимир громко скомандовал:
– Счет!
– И-и-и раз! – дружно крикнули мы и, опустив руки по швам, одновременно повернули головы в сторону начальства.
– Счет!!! – повторно скомандовал Годимир, после того как мы прошли трибуну.
– И-И-И ВСЕ! – еще громче рявкнули мы, и в небо взмыли сотни монет, до этого момента крепко зажатых в руках.
– На месте! – скомандовал Воденцов, когда взвод подошел к выходу с плаца. – Стой! – и, выдержав паузу, торжественно закончил. – Вольно! Разойдись!
Пока мы с ребятами обнимались и поздравляли друг друга, к нам стремительно двинулись многочисленные родственники и близкие.
– Все расходимся! Еще встретимся сегодня на балу и наговоримся! – сказал я окружавшим меня ребятам и двинулся к многочисленному семейству Темниковых, члены которого тут же принялись дружно меня поздравлять.
– Спасибо, спасибо, спасибо! – говорил я, улыбаясь, пожимая протянутые руки и принимая похлопывания по плечам от братьев и поцелуи в щеки от сестер.
«О, да у нас некоторые изменения в составе поздравляющих!» – заинтригованно подумал я, вспомнив количество Темниковых на моей присяге.
Во-первых, с отцом теперь по понятным причинам не было Галины. Во-вторых, довольно свободно чувствовал себя наставник – как мое доверенное лицо и начальник службы безопасности. И в-третьих, среди Темниковых находилась новая личность – маркиза Марина Лисовская, представительница «серебряного» рода и невеста Федота.
Словно подчеркивая свою фамилию, девушка имела необычные огненно-рыжие волосы и милые веснушки. Красивые черты лица, звонкий смех и миниатюрная фигурка шли в комплекте.
С Федотом она обручилась месяца три назад, что стало совершеннейшей неожиданностью для всех, кроме отца.
Даже Руслан, который жил вместе с Федотом в столичном доме Темниковых, не знал об этом ничего. Возможно, кое-что мог заподозрить Игнат, но после начала приграничного конфликта его призвали в вооруженные силы, чем он, кстати, был очень сильно недоволен, но и отказаться от службы без потерь для репутации также не мог.
Почему от Темниковых призвали только Игната? Тут все очень просто. Отец – глава рода. Он, конечно, мог пойти добровольцем, но не стал этого делать. Федот – наследник рода, ситуация та же, да и не настолько ужасное положение на фронте, чтобы призывать высокопоставленных представителей «золотых» семей. Игнат уже завершил учебу и маялся от безделья, а Руслан еще был несовершеннолетним. Вот, в принципе, и все. Понятное дело, что выбор вполне себе обдуманный и взвешенный.
Холодно пожав руку молчаливого отца, я вместе со всеми двинулся в сторону стоянки, попутно отбиваясь от приглашений посетить столичный дом Темниковых.
– Какая кошка между вами пробежала? – тихо спросил Федот, отведя меня чуть в сторону. – Я, конечно, понимаю, что у тебя есть все основания обижаться на отца, но уже столько времени прошло! К тому же, он ведь был отравлен. Гораздо лучше, если вы оба забудете прошлое и начнете смотреть в будущее. У нас в большой столовой накрыт шикарный стол, девочки ждут, что ты придешь! – Брат посмотрел на свою невесту. – И Марина тоже.
– Я не обижаюсь на него, – глянув на брата, произнес я. – Поверь. Мне казалось, что мы оба прошли тот этап, но он своими действиями пытается снова все испортить. Я не могу пойти с вами, пока не буду чувствовать себя в полной безопасности.
«Ну вот что ты за идиот? – подумал я, встретившись взглядом с главой рода Темниковых. – У нас же все было отлично: общие интересы, обоюдовыгодное сотрудничество! Зачем ты решил все испортить и влез между мной и Феофаном?»
Успешно отбившись от посещения столичного дома, я услышал слова отца:
– В таком случае в семь встречаемся в главном зале дворца. Не забудь приколоть к парадной одежде врученные награды.
Досадливо цокнув, я кивнул, а после, пообещав родным встретиться на балу в назначенное время, сел в автомобиль.
– Ну что, еще раз поздравляю с выпуском, – произнес наставник, довольно вытягиваясь на заднем сиденье автомобиля, а затем перевел взгляд на мою форму и добавил. – И с наградами тоже. У твоего деда, кстати, такой же орден был. Хорошо, что ты пошел по его стопам, но я бы предпочел, чтобы тебе вручали награды за заслуги другого рода.
– Ты же знаешь, что у меня просто не было выхода! – тяжело вздохнув, произнес я, когда понял, о чем он говорит. – Я мог только использовать пыльцу и умереть в бою или остаться без сил и погибнуть. Возможно и на алтаре.
– Первый вариант как-то веселее выглядит, – заметил наставник, так же тяжело вздохнув.
И я вспомнил, как, очнувшись после двухнедельной комы, увидел его сидящим возле моей койки в больнице.
Старик, упершись локтями в колени, обхватив руками низко опущенную голову, беззвучно плакал, крупные капли стекали по лицу и аккуратной бороде.
Я был так поражен происходящим, что не заметил, как почувствовавший что-то Феофан поднял голову и посмотрел мне в глаза.
– Мне плевать, кто ты… – каким-то глухим голосом сказал он. – Настоящий Иван или тот, кто пришел вместо него. Просто живи. Живи и все.
– О чем ты?! – искренне спросил я, ощущая дикую слабость во всем теле и совершенно не понимая, что происходит.
Из горла вырвался какой-то неразборчивый хрип, поэтому наставник поспешил подать мне стакан воды.
Жадно выпив его, я удовлетворенно откинулся на небольшую подушку и прикрыл глаза.
«Хорошо, – подумал я, а затем до меня дошел истинный смысл фразы наставника. – Что значит «настоящий Иван или тот, кто пришел вместо него?» Он что-то узнал, но что? И как мне у него все выведать?»
– Обманул, скотина! – тем временем злобно ухмыльнулся Феофан, с силой сжимая кулаки. – Обманул в который раз, и я поверил! Подумать только!
– Может все же расскажешь, о чем ты? – ощущая слабость, но не позволяя себе расслабляться, спросил я. – Кто тебя обманул?
– Давай я лучше позову целителей, – встрепенулся наставник, потянувшись к пульту вызова медицинского персонала, но я поспешил его остановить. – Нужно сказать, что ты очнулся!
«Ага, конечно, – недовольно подумал я. – Меня отправят спать, а ты в таком состоянии пойдешь вершить правосудие и непонятно, что еще узнаешь».
– Не надо никого вызывать, – остановил я Феофана. – Лучше объясни, что за непонятные вопросы? А то буду считать, что единственного преданного мне человека настроили против меня. И от этого мне станет еще хуже.
– Прости, Ванечка, прости, – неожиданно упал на колени наставник и, уткнувшись мне в руку, заплакал. – Прости старого предателя. Прости.
«Это так его задела фраза «единственный преданный человек» и настроила против меня?» – с недоумением подумал я. – Или выбило из колеи то, что я почти умер? Кстати, действительно! А почему я не погиб? Я же думал, что после пыльцы нурксултана мне конец! Я же не справлялся с объемом восполняющегося резерва! Ладно. Потом об этом подумаю, сейчас есть кое-что поважнее!»
– Феофан! Ты чего?! – ошарашенно произнес я, пытаясь выдернуть свою руку. – Ты что творишь, родной? Мне сейчас точно хуже станет. Ну-ка вставай и рассказывай, что произошло. Давай, а то я не могу на это смотреть.
При слове «родной» наставник как-то встрепенулся и дернулся, затем поднял на меня мокрые от слез глаза, вытер их рукой и, сев на стул, медленно принялся рассказывать.
О том, как он поехал по моему поручению в поместье Темниковых, как отец выдал ему для изучения выписку из какого-то сборника запретных ритуалов, который хранился у погибшего Морозова. В предоставленных записях говорилось о возможности воскрешения человека при самопожертвовании проводящего ритуал мага, который вселяет в тело новую душу. Феофан не поверил в это, но для себя решил, что даже окажись подобное правдой, все равно бы ни за что меня не бросил.
После того как он принял это решение, выяснилось, что в районе училища произошел прорыв демонов, и я в тяжелом состоянии нахожусь в реанимации, где, как оказалось, пролежал целых две недели.