Сырок 2

01 В первый раз

Ровный гул гравика, несущегося к городу Мор-Ннат, вибрировал где-то во внутреннем ухе. В тот город бригада курьеров вместе с Крассом и Ромой должна была доставить небольшую партию необработанных самоцветов. На месте предстояло успеть перехватить какую-то почту и забрать груз полотна, которое производили на плантациях рядом с городом, чтобы затем доставить его в один из южных портов. Планов было громадьё, а сама поездка должна была растянуться дней на десять, как сообщил довольный Зэйн.

Солнце нещадно жарило. В пути они были уже несколько часов, оставив далеко позади Посёлок Старателей и, казалось, всю прошлую жизнь. Ту, что началась у Ромы не так уж давно, около двух орумских месяцев назад, когда он не совсем удачно заглянул в «Пятёрочку», чтобы закупиться к своему дню рождения. Ещё там, дома… на Земле, которую он мог видеть теперь только в межпространственном тоннеле, связывавшем Орум и Святилище Варьинис-Тэй, в котором она пребывала, неся свой тревожный пост.

Эта новая жизнь была короткой, но плотной, привязанной к огромному пустынному краулеру. В нём Рома провёл большую часть времени, если считать трёхнедельную кому и последующий больничный. В его окрестностях ему и доводилось бывать чаще всего. Теперь маршрут вёл дальше, к новым местам и новым историям.

– Сырок, хватит там тащиться, – пробурчал Красс по общей линии. – Догоняй, грэнч тебя забери.

Рома улыбнулся, вспомнив, как вчера на импровизированном дне рождения тот сожрал половину пиццы, а потом жаловался, что ему тяжело дышать. Хорошо, что, дополнив начинку орумскими копчёностями и грибами, Рома сделал сразу три больших пиццы. Хватило и на завтрак, и на перекус в дороге, когда они остановятся на привал, тоже оставалось.

Выехали рано утром, после завтрака в доме Слакса. Тот удивился решению Красса отправиться в путь, но отговаривать не стал. Ещё вечером громила послал к грэнчу начальника рабочей бригады, позвонив ему прямо во время застолья. Разговор вышел коротким. После него Красс ткнул пальцем в Рому и объявил, что свою долю от сдачи найденного доргаста вложит в небольшой ресторанчик где-нибудь на юге и осядет там.

– Сырок, – пробасил он, ткнув Роме в грудь, – ты научишь меня делать этот твой лагман и пиццу, грэнч. Понял?

– И мороженое, – подмигнул Зэйн, напомнив Роме о своей давней просьбе.

– Моро… чего? – пробубнел Красс.

Рома тогда рассмеялся, громко, на весь дом. От одной мысли о здоровенном темнокожем Крассе в нелепом белом фартуке у плиты, помешивающем свой «фирменный» лагман, рецепт которого Рома, конечно, ему, конечно же, с радостью подарит. Вместе с технологией домашней лапши для лагмана, который его новые друзья уплетали за обе щёки.

Пока Зэйн объяснял Крассу, и у того брови всё выше ползли на лоб, к Роме подошёл Слакс. Ткнул локтём в бок и вывел в торговый зал оружейной лавки.

– Я хотел рассказать тебе позавчера, но… не до того было, – пробурчал оружейник. – Парень… я провёл весь день в книгохране. То, что дала мне Варьинис… я вижу… я даже не представлял…

Дальше он сбивчиво заговорил о том, что способность отделять ложь от правды, которую даровала ему Архонт Весны, показала страшное.

– Нет ни одной книги, где есть правда о нашей истории. Грэнч! Ни одной! – Слакс, обрушивший крепкий кулак на скрипнувшую конторку, дрожал от злости. – Даже прописные истины облеплены ложью со всех сторон. Всё к грэнчу нужно отправить на свалку, парень.

– И что ты собираешься делать? – спросил Рома, осторожно облокотившись о конторку, чуть отстраняя Слакса, чтобы тот не крушил мебель своим кулачищем.

– Я? Как ты там говоришь… охреневать от происходящего буду. И спиваться, судя по всему. У нас поколения растут на этой шларде!

– Постой, ты же и раньше так говорил, – попытался урезонить его Рома.

Слакс отмахнулся:

– Я говорил об отношении к Илиссар. Я не представлял, что там настолько всё плохо… – сокрушённо выдохнул он. – Там всё… история, догмы, всё, понимаешь?

В тот момент он выглядел не просто раздавленным. Жалким. Открывшаяся правда, вместе с переживаниями последнего дня, будто добавила ему пару морщин.

– Послушай… помнишь, у трона Варьинис ты сказал, что мы будем писать свою историю? – Рома поймал нужные слова, и взгляд оружейника чуть смягчился. – Раз ты всё видишь, значит это твоя миссия теперь. А спившись ты ни черта не напишешь.

Через несколько минут, когда Рома урезонил сокрушённого оружейника, они вернулись на кухню к остальным.

Наутро Слакс выглядел лучше, несмотря на то, что он напился так, что уснул прямо за столом, не обращая внимания на шум. Провожая друзей, он потребовал скорого возвращения и сеансов связи хотя бы пару раз в неделю, а также своего непосредственного участия в пробуждении других Архонтов.

Для истории.

Вообще, это был хороший день рождения. Рома остался доволен. Вокруг были друзья, а утром – никакого похмелья. Моррадский эль оказался, на удивление, мягким, но дурманящим. Даже при таком количестве еды вечеринка не успела перетечь в краулерскую кантину. Зэйн и Креа отправились в краулерную гостиницу, а Рома, едва державшийся на ногах, милостью Красса был перенесён в свою комнату.

Проснулся он рано и не ощутил ни похмелья, ни неловкости: ничего ведь такого не случилось о чём стоило бы жалеть. Наверное, лучший день рождения в его жизни.

Нужно было только выяснить, что моррадцы добавляли в этот эль, слишком уж он напоминал привычный азотный стаут. С этой мыслью Рома налегке встретил первый день в роли курьера. Пока, правда, без официального трудоустройства.

А теперь он мчался навстречу местам, которых ещё не видел. Первый визит в настоящий город. Зэйн сказал, что сначала они зайдут в найарский банк, чтобы Рома наконец получил свой «карман», куда сможет складывать всё, а потом, когда его примут в курьеры, удастся заполучить ещё и курьерский багажник, чтобы возить груз и получать свою долю от доставки прямо на свой счёт, а не из рук в руки.

Доход от найденного в Мёртвом Улье доргаста был немалым, но гильды всё равно были нужны. Отказываться от заработка было бы глупо, если ему предстояло обойти весь Орум в поисках спящих Архонтов.

«Доргастур даст тебе опору…» – всплыли в памяти слова Илиссар.

«Опора…»

«Ну, конечно же… доргаст, твою мать!» – Прозрение ударило так ярко, что Рома на миг забыл, что несётся по скалистым ухабам Великой Пустоши, и хлопнул себя по лбу. Гравик тут же повело влево. Валун приближался так стремительно, что оставалось только смотреть – жалкая попытка перехватить управление ничего не дала.

– Кша… – договорить он не успел: сработала система спасения водителя, и парня рывком выбросило из седла.

Всё завертелось, превратившись в бешеный калейдоскоп. Желудок свело от того, сколько оборотов в секунду наматывал кувыркающийся Рома.

Удар. Рывок.

Спасательный пузырь поймал его так резко, что мозг будто уехал к лобной кости, как у пассажира автобуса, который мгновенно сбросил скорость с двухсот до нуля. Ещё немного такой перегрузки – и серое вещество превратилось бы в серый фарш, который полез бы из носа.

«Твою ж мать!» – подумал Рома, глядя на всё ещё кружащуюся землю и наконец понимая, как это ощущается в реальности. Он ещё ни разу не попадал в аварию – только в тренировочной капсуле Красса. Там всё было… иначе, да и голову так не вскруживало. А в реальности – страшно. Сердце, хотя и должно было бы привыкнуть после всего пережитого, всё равно пыталось выпрыгнуть из груди. Надо бы подышать, но в спасательном пузыре не вдохнёшь как следует: желеобразный материал для этого не предназначен. Придётся сердцу ещё постучать, будто оно барабанщик в Slipknot.

Глаза постепенно поймали фокус, когда болтанка стала успокаиваться. Рома висел вниз головой над поверхностью – метров в двадцати, не меньше. Земля понемногу приближалась, а положение внутри спасательного пузыря менялось. Всё так, как и объяснял Красс: если не барахтаться, «желе» сделает всё как надо. Оно и делало. Рома не дёргался, даже помогал, чтобы его скорее развернуло ногами к земле. Всё было бы даже нормально, но ему следовало бы заткнуться и глубоко вдохнуть перед тем, как его запечатает в пузырь, но он орал на всю Пустошь. Ещё и охотников мог привлечь. А воздух теперь был стратегически необходим. Он ведь до этого водил гравик аккуратно, пусть на него и ворчали по линии, что тащится где-то позади. Опыта таких аварий у него ещё не было.

Теперь он будет ездить ещё медленнее. Если с самим гравиком всё в порядке.

Спустя невыносимо долгие секунды раздался «хлюп», и надпочечники второй раз выжало насухо – «откуда там столько?» Желе выплюнуло парня, и Рома резко пошёл вниз.

Наконец вдохнув полной грудью, он посмотрел вниз. Пятый, может шестой этаж. Стельки справятся. Главное – не напрягаться, дать ногам отработать мягко.

– Сырок, грэнч тебя…! – гаркнул Красс в переговорник. – Возвращаемся. Сырок вывалился.

– Принято, – ответила Креа, которая, как обычно, ехала чуть впереди.

– Оп-па, – выдохнул Рома, приземляясь мягко, почти по-кошачьи: на полусогнутые ноги и выброшенную вперёд руку, чтобы разделить нагрузку. Красиво вышло. Без падений.

Он вскочил и вприпрыжку рванул от точки падения, чтобы сверху не накрыло падающим спасательным желе. Не хватало ещё, чтобы единственная одежда вымокла в том киселе, в который пузырь превращался после работы.

«Почему он не может просто исчезать? Зачем вот так?» – подумал Рома, отходя на безопасное для одежды расстояние.

– Я в порядке, ребят, извините, – успел сказать он и тут же услышал знакомые пощёлкивания.

Рома резко обернулся, пытаясь определить источник звука. Всё-таки доорался и привлёк тоннельщиков. Рука машинально потянулась к карману с конфетами. Меч остался в гравике. Придётся разбираться без него.

– Тут охотники.

– Сколько? – голос Зэйна в линии.

– Не знаю. Ещё не показались, – Рома продолжал озираться.

– Да он их там щас…

Рома не дослушал бравый комментарий Красса. Земля просела, и он на инстинкте совершил скачок, оставив за собой ледяной след и промороженный гравий. Обернулся: тварь выбиралась из-под земли ровно там, где мгновение назад стоял он сам.

«Сволочь… вот же отвратительная мразь…» – подумал Рома, глядя, как раскрывается панцирь огромного червя, высвобождая острые лапы и мерзкие хелицеры. С них стекал парализующий яд. По плечам пробежал холодок.

Тоннельщик ринулся на убежавшую добычу, треща щелчками, как кузнечик. Он ещё не успел полностью раскрыть щитки. Крупный, грозный, мерзкий до дрожи. И глупый. К счастью.

Скачок.

Рома шагнул навстречу стремительно приближавшейся сколопендре. Её хищная морда, усыпанная глазами, нависала метрах в двух над землёй – тварь явно метила вцепиться ему в лицо. Рома старался об этом не думать. Он шагнул ближе, позволяя чудовищу нахлебаться смертельного холода, который превратит его в груду промороженного насквозь мяса.

Повезло: он прошёлся по тоннельщику вдоль. Значит, тварь уже должна быть мертва. Хуже было бы попасть в центр и потом добивать, а так…

Рома мягко ступил вперёд, погасил инерцию и выдохнул облачко пара.

«Есть…» – он всё никак не позволял себе привыкать к лёгким победам, несмотря на сокрушительную мощь Архонта Зимы, что была им продемонстрирована.

Стрекот сзади догнал его, и сердце ухнуло куда-то вниз.

– Какого хе…

Рома обернулся и увидел невредимую тварь. Та приходила в себя, словно только сейчас поняла, что добыча, которая была под носом, куда-то вдруг исчезла. Ещё пару секунд – и охотник сообразит, что достаточно лишь повернуться, и…

«Да как же так…» – вид невредимой твари буквально запретил ему дышать, ведь такого не могло было быть. – «Почему?»

– Сырок, ну чё там?! – взорвался переговорник слишком громким голосом Красса. Слишком громким и довольным собой.

Тоннельщик дёрнулся и резким рывком развернулся к Роме. Щёлкнул пару раз хелицерами, почти удивлённо, будто бы тварь была способна на какие-то эмоции.

– Как ты? – будто бы тварь была способна ответить, прошептал парализованный Рома. Его будто заклинило, а тоннельщик уже метнулся в атаку. Хелицеры, вывернутые так, что становилось мерзко смотреть, шли прямо в него, а парень даже мысли не успел собрать.

Не сработало.

Почему?!

«Они же обращались в лёд… сразу».

За миг до жуткого конца, о котором лучше было бы не думать, Рома всё-таки успел обратиться в прохладное веяние. Тварь пронеслась сквозь него. Он почти почувствовал касание её, острых как лезвия, жал, брызжущих ядом.

«Что делать?» – его вынесло в сторону. – «Бежать?»

Он бы сейчас делал глубокие, ровные вдохи, если бы вообще чувствовал тело. Всего лишь два дня назад он уничтожил целый улей вместе с роем, используя силу Илиссар. Что изменилось с тех пор?

– ПОЧЕМУ ТЫ НЕ СДОХЛА, МРАЗЬ?! – Голос сорвался на фальцет. Паника стала слепой яростью. Он стал ветром, режущим кожу тысячами острых лезвий.

Скачок.

Скачок.

– Сдохни!

Скачок!

– Сдохни! …пожалуйста!

Скачок!

– СДОХНИ! – Перед глазами всё плыло, голова кружилась от резких смен позиции, погашенной инерции, злости и страха. В висках отбивало свой нервный ритм напоминание о цене, которую приходилось платить за силу, дарованную Илиссар.

Воздух трещал от резкого перепада, а на ресница опадали редкие капельки в которые почти мгновенно обращались снежинки, которые он вызвал своей серией ледяных скачков.

Он обернулся, тяжело дыша. Из носа текла кровь, но ему было плевать.

Тварь застыла, перемороженная, как забытый в морозилке кусок трески. Хвост, которого он не задел, ещё дёргался, издавая неприятное шуршание посреди потрескивающего воздуха и его тяжёлого дыхания. Раздался сухой хруст. Передняя часть чудища, вымороженная до ломкости, отвалилась и рухнула на землю, развалившись на неровные куски.

Рома дрожал всем телом. От глухого хруста его передёрнуло. В голове билось одно: «Почему?»

– Сырок, мы рядом.

Рома вскрикнул от неожиданности. Сразу же зажал рот ладонью и зашарил глазами в поисках камня повыше.

Нашёл. Плоское скальное образование высотой в пару этажей. Через два скачка он уже был там.

***

– Как так? – недоверчиво сказал Красс, разглядывая груду промороженной плоти хищной сколопендры, валявшуюся в паре десятков метров. – Вон же он… дохлый.

– Красс, – Рома сидел на камне и слегка покачивался, – я не знаю. Мне несколько порывов понадобилось…

Он пытался скрыть своё стрессовое состояние, но, казалось, безуспешно. Он даже не менял позы с тех пор, как они высадились на этой скале. Просто смотрел на кучу парящего мяса, которое начало подтаивать под знойными лучами орумского светила, нещадно палившего в этот день.

Зэйн и Креа не вмешивались в разговор, стоя рядом с оружием наготове.

– Так ты же их там несколько сотен за один раз…

– Я знаю, Красс… чёрт. Там – да, а с этим не вышло, – Рома раздражённо ударил по раскалённой скале и повысил голос. – Я тоже думал, что ему конец, но… оно не сработало!

Красс нахмурился:

– Как же ты его тогда завалил? Он же дохлый…

– Я психанул… – Рома сглотнул и посмотрел в камень. – Сначала наложил в штаны, потом психанул. Я даже не понял, с какого раза его заморозил. Не с первого. Хотя первый заход на него был просто идеальным. Он будто вообще ничего не ощутил. Потом я уже себя не контролировал, не знаю…

– Может, он был какой-то необычный? – подала голос Креа.

Рома пожал плечами:

– Да обычный… вроде. Мерзкий, не знаю.

– Пойдём глянем, что там за грэнч такой, – сказал Зэйн.

Рома вскинул голову, пробормотав:

– Да к хренам его, ребят… поехали…

– Не бойся, Сырок. В обиду не дадим, – гоготнул Красс, вытаскивая свой огромный тесак. Пошли смотреть. Хватит сидеть уже…

***

Шорох гравия под ногами казался слишком громким. Рома сжимал в руке свою ненастоящую «Ледяную Скорбь» и превратился в одно большое ухо. Щелчков слышно не было. Повезло, охотник был один. Но и тишина казалась тревожной, несмотря на то, что он был не один.

Хвост сколопендры, дёргавшийся какое-то время, уже лежал без движения. В конвульсиях он успел отползти от груды вымороженных обломков того, что было его передней частью. Даже обездвиженный, он выглядел опасным.

Рома знал по себе: первая неудача цепляется надолго. Он запомнил, что надо выяснить, бывают ли на Оруме психотерапевты, ведь ему нужно будет с кем-то обсудить свой первый раз, когда ничего не вышло. Красс точно не подошёл бы, слишком жёсткий. Зэйн тоже вряд ли поймёт, слишком уверенный. Креа тем более… Слакс мог бы выслушать и поддержать, но возвращаться сейчас было не вариантом.

– Здоровая тварь… – Красс с силой пнул хвост охотника. Тот инстинктивно свернулся. – Рассол есть? Может, заберём с собой?

– У нас есть провизия, – отрезала Креа, строго глянув на громилу. Её голос всегда звучал так, ведь она всё всегда воспринимала всерьёз. – Что мы хотим найти?

– Я не знаю… Сырок, рассказывай. Как всё было? – Красс закинул огромный меч на плечо и огляделся.

– Стойте, а так должно быть? – донеслось из-за спины. Это был Зэйн.

Рома обернулся. Здоровяк указывал на ледяной след, тянувшийся от места, где тварь вылезла, до точки, куда Рома отскочил в первый раз.

– Нет. Так не должно быть, – прошептал Рома, глядя на дорожку. Она должна была быть ровной и цельной, но посередине зиял округлый провал, который холод не тронул. Чёрная глянцевая поверхность выглядела оплавленным кратером и делила след на две части. Будто что-то не дало холоду коснуться участка земли.

– О… Сырок, глянь-ка… – Зэйн, опередив Рому, уже тянул руку к чему-то в этой области. – Это же камень Кайэна.

В его ладони лежал угловатый камушек, пульсирующий оранжевым.

Красс и Креа уже были рядом.

«Кайэн Тар» – вспомнил Рома имя Архонта Огня.

– Я же говорил, что они повсюду валяются… – сказал Зэйн, подбросив камушек, поймал его и протянул парню.

– Ты говорил, что они безделушки, – ответил Рома, принимая оранжевый камень.

– Значит, не совсем безделушки…

02 Поселение

Быстро перекусив во время незапланированного привала, Рома отошёл немного в сторону от остальных и достал из кармана свои камни. Разложив их прям на скале, уселся в позе шейха и стал разглядывать.

Зэйн не обманул, говоря, что те валяются повсюду. Как оказалось, даже в тех местах, где их совсем не ожидаешь. Убийственное везение – можно было бы так охарактеризовать факт нахождения этого камня сегодня.

«Но как так совпало?» – Рома глядел на оранжевый камушек, пытаясь выстроить хоть какую-то вероятностную формулу, по которой всё так сошлось. Шанс выиграть пятикомнатную квартиру в Москве, купив бутылку колы, казался ему в разы вероятнее того, что случайный охотник случайно попадёт в зону действия камня, который совершенно случайно обнуляет его силу.

Или, всё же, не обнуляет? Надо было проверить, чтобы быть уверенным наверняка.

Схватив камни, Рома убрал их в карман, кроме того самого, который сиял словно уголёк в мангале. Не так ярко, конечно, но похоже.

– Я сейчас, – бросил он остальным и, ощущая пульсирующую теплоту от камня Кайэна в сжатом кулаке, шагнул вперёд на пару десятков метров.

– Ты куда там… испарился? – прозвучало недовольное бурчание из переговорника.

– Надо проверить, Зэйн, – ответил Рома и положил камушек на булыжник, который приметил ещё с места стоянки.

Охотники больше не объявлялись, да и группа вела себя, по привычке, тихо, чтобы не привлекать внимания, потому у Ромы созрел в голове план. Раз выдалась минутка отдыха, никаких врагов кругом не было – он решил проверить тот камень. Раз уж возникла ситуация, когда его сила была сведена к нулю, то нужно было с ней разобраться, пока есть время, ведь нельзя было практиковаться там, где были другие люди.

«Совсем немного» – сказал себе Рома, понижая температуру вокруг себя. Немного – сферы в один метр метров должно было хватить сполна. У него всё увереннее выходил этот трюк, ведь он уже знал, что нужно делать – лишь выпустить холод из себя. Стать им. Установить область, силу и вуаля…

Разогретые камни с треском и хрустом обращались в мелкое крошево, а сухой кустарник, который рос рядом с ними, просто осыпался ледяным прахом. Рома ощущал всю сферу вокруг. Всё, что становилось частью мерзлоты – даже каких-то несчастных жучков-землероек, которых внезапно накрыло убийственным морозом.

«Простите…»

Он ощущал всё, кроме того булыжника, который совершенно выпал из зоны его воздействия. Тот самый булыжник, на котором лежал камен Кайэна, который сиял, будто сгорая. На каждую волну холода, что источал Рома, он отзывался пульсирующим светом.

– Сильнее, – выдохнул пар Рома.

Камень вспыхивал, как костёр, выдуваемый зимним бураном. Казалось, что ветер вот-вот затушит непокорный уголёк, но… нет.

– Сильнее!

Температура продолжала падать. Так низко он ещё никогда не понижал. Земля начала стонать. Песок, застигнутый космическим холодом, издавал сухое шипение и треск, начиная проседать. Привыкший к постоянному жару, что нисходил от орумского солнца веками, песок просто растерялся и начал сжиматься. Камень Кайена полыхнул, словно петарда и померк, взорвавшись тысячей осколков, вместе с булыжником, который за мгновение осыпался серым прахом, будто бы его никогда и не существовало.

«Есть!» – Рома вобрал в себя холод. Ещё один трюк, которому он научился на мосту между измерениями. Он мог теперь не только отпускать холод, но и вбирать его обратно. Зачем – пока не понял, но практиковался каждый раз, как предоставлялась возможность. Могло когда-нибудь пригодиться. Да и самочувствие его, казалось, держалось на приемлемом уровне – стоило потратить холод не впустую, вобрав в себя энергию зимы, и голова кружилась меньше. Воздух вокруг обратился лёгким паровым облаком из освобождённых из ледяного плена частиц воды. Лоб покрыло испариной.

– Значит, ты имеешь предел, – обратился Рома к взорвавшемуся камню, запрокидывая голову. Трюк не помог – так сильно температуру он ещё ни разу не снижал.

«Как и я… боже, ну почему обязательно кровь из носу, а?» – с лёгкой обидой подумал парень, выбираясь из хрустящего месива под ногами.

Вся троица, бросив свой обед, наблюдала за ним с камня, на котором они расположились, пока тот возвращался. Когда Рома вернулся, посыпались вопросы на тему экспериментов, которые он решил устроить, не сообщив остальным. Больше всех наседал Красс. Зэйн, который также строил из себя знатока, но проведший гораздо меньше времени в бою бок-о-бок с наместником Илиссар, стоял молча и, хмыкая, кивал, не влезая в обсуждение.

– Я его сломал, – ответил парень на очередной вопрос, – и, да, он даёт что-то типа защиты от холода… кхм… от этой моей силы. Но у него есть предел… то ли предел силы воздействия, то ли времени… не знаю, но он точно есть.

– То есть, если я возьму такой камень…

– Не начинай даже, Красс, я на это не пойду, – оторвав от носа свою специальную «кровавую тряпку», сделал предупреждающий жест Рома. – Ещё чего не хватало.

Тряпка вернулась на место.

Он уже съел две конфеты, но кровь всё не унималась. Хоть голова и не кружилась, но внутри что-то поднывало, будто бы он переборщил с границей охлаждения. До такого уровня опускаться ещё не приходилось, и все ощущения были в новинку. Когда он вбирал тот холод, внутри ещё какое-то время горел ледяной жар. Ощущение было неприятное, но и не вызывало опасений. Спустя несколько минут оно угасло, оставив за собою лишь память, но память была ценным ресурсом. Особенно когда всему учишься на ходу.

«Тот охотник… во время первого скачка, видимо, касался брюхом этого камня – потому я не смог его достать…» – строил теории Рома, понимавший, что в дальнейшем, когда у него случилась паника с истерикой, тварь, вероятно, отползла от камня Кайена, потому и была убита.

Но это были лишь теории.

***

До разбирательств о том, почему Рома, всё же, совершил свой первый вылет из седла, к счастью, не дошло. Только лишь Креа тихо поинтересовалась, на что Рома пожал плечами, сказав, что случайно отвлёкся. Это её устроило – она пожала плечами, сказав «ладно», и не стала выспрашивать дальше. Хотя, в принципе, так оно и было, а про фэйспалм, отвешенный себе прям на ходу, лучше было не говорить, ведь это действительно было совершенно неуместно. Достаточно было сделанных выводов и намерение больше так никогда не поступать, ведь это были не игрушки, да и, в целом, неприятно – спасательный пузырь хоть и работал, но Рома решил, что лучше в него не попадать.

А дальше он старался вести вперёд и не думать лишнего. Вот была дорога, вот была задача. Всё остальное будет после, когда, как минимум, путь будет почище, ведь вокруг всё ещё было полно скал и песка. Скалы грозили столкновением и очередными кульбитами в воздухе, а песок таил в себе… чёрт знает, что он таил в себе. Возможно, охотников, ждущих момента, чтобы кого-то сожрать.