Предтечи будущих побед

Книга четвертая

Моему горячо любимому соавтору и критику,

моей маме – Морозовой Тамаре Павловне

посвящается

«Говорят, что Россия сердится. Нет, господа.

Россия не сердится, Россия сосредотачивается».

А.М.Горчаков

Пролог

Сегодня подниматься на четвертый этаж своего (вернее, еще вчера своего) здания СБУ Василию Васильевичу Бурбе было особенно тяжко. И дело даже не в том, что лифт не работал по причине обесточивания электросети, а в том, что ему с огромным трудом удалось вообще попасть внутрь помещения, в котором он еще вчера был полновластным хозяином. Это было вчера. А сегодня, он – бывший генерал-полковник и бывший начальник СБУ, одетый в гражданский костюм с тяжелым сердцем поднимался на последний этаж, чтобы хоть как-то прояснить свою дальнейшую незавидную судьбу. Лишенный всех званий и прежних наград, оскорбленный до глубины души тем, что провальную операцию ВСУ, разработанную Генштабом на фронте Донбасса целиком и полностью «повесили» на него, экс-генерал не нашел ничего для себя лучшего, чем предложить свои услуги истинным хозяевам Украины. Пока поднимался по мраморным и скользким ступеням невольно отметил про себя царящую вокруг суету. На лестнице туда и сюда сновали янкесы в форме морских пехотинцев. В руках они таскали какие-то коробки и ящики. Создавалось впечатление. Будто бы он попал не учреждение, занимающееся обеспечением безопасности государства на всех уровнях, а на какую-то перевалочную станции с суматошными служащими, плохо осознающими реальность, а потому бестолково суетящихся, или паче того – эвакопункт в ожидании прорыва немецких танков. Подумав о немецких танках, Василий Васильевич грустно улыбнулся про себя: «Немецкие танки, сейчас, как раз бы и не помешали». Суета и бестолковость представителей самой могущественной иностранной спецслужбы была такова, что у него в полуэтаже между третьим и четвертым этажами «службы бэспеки» даже не удосужились, как обычно, проверить документы, поэтому он совершенно беспрепятственно поднялся в «апартаменты» занимаемые цэрэушниками и, пройдя несколько шагов по коридору, оказался в приемной резидента из Лэнгли. В плане царящего вокруг бедлама приемная резидента мало чем отличалась от лестничной клетки. Здесь также сновали клерки с военной выправкой, порой бесцеремонно задевая плечами украинского визитера. Откуда-то явно попахивало горелым. Спрашивать у спешащих сотрудников о местонахождении босса Василий Васильевич не стал, а просто молча прошел приемную по диагонали, переступая через свернутые ковры, и открыл заветную дверь, за которой его ждало еще пока неизвестное будущее. Первое, что бросилось вошедшему в глаза, так это варварски разведенное кострище прямо в кабинете из обломков дорогущего паркета, который он когда-то самолично приказал выложить из набора редких пород дерева. Он скривил рот в неприязни к наглости и неуважению постояльцев. Жгли какие-то ценные, судя по всему, бумаги, не доверив их уничтожение шредеру. Большие – в два человеческих роста окна были открыты нараспашку, поэтому дым не скапливался внутри помещения, а уносился на улицу. Процессом руководил, стоящий к нему спиной лысый человек с величавыми манерами английского лорда.

– Мистер Сковин… – обратился бывший глава СБУ к лысому. Тот резко, всем корпусом повернулся на голос. Сразу узнав визитера, он хищно прищурился, однако не торопясь приветствовать украинского коллегу.

– Мистер Сковин, – еще раз повторил свое обращение Бурба, – я рад видеть вас в бодром здравии. Однако я вижу, что у вас тут наблюдается подготовка к передислокации?

– Да, черт бы вас побрал, – рыкнул нелюбезно резидент, не сочтя для себя нужным даже поздороваться. Несмотря на полное отсутствие хотя бы тени дружелюбия со стороны собеседника, Бурба был категорически не настроен на конфронтацию с ним, поэтому пропустил резкие слова мимо ушей. В его планы это никак не входило.

– А я вот прогуливался по городу, увидел дым из окна, дай думаю, зайду, узнаю, что там у них случилось, – начал издалека Бурба, явно кося под беззаботного обывателя, необремененного ничем кроме банального любопытства.

– Как будто вы не знаете, что случилось? – ядовитой гадюкой прошипел на него Сковин.

– Догадываюсь, – пожал плечами экс-руководитель армейской разведки. – Но стоит ли представителю могущественных Соединенных Штатов пороть горячку?! Неужели вы всерьез восприняли угрозы русского генерала стереть с лица земли здание СБУ?

– Те, кто не воспринял всерьез слова этого сумасшедшего Рудова, уже на небесах жалуются на нечестивость русских самому привратнику Петру, – угрюмо процедил сквозь зубы резидент.

– И все-таки спешка, да еще среди белого дня может подорвать авторитет наших заграничных друзей, в глазах колеблющихся, – предположил Бурба, чем невольно привел своего собеседника в ничем не сдерживающуюся ярость.

– Да кто вы такой, чтобы иметь право рассуждать об авторитете тех, с чьих рук вы вкушали манну небесную все эти годы?! – взревел он, не обращая внимания на то, что стал предметом пристального внимания своих сотрудников, на какое-то время замешкавшихся со своими коробками. – Не по вашей ли милости мы сейчас вынуждены в срочном порядке паковать вещи?! Бестолковые туземцы! – орал, все больше распаляясь, американец. – Это не мои, а ваши подчиненные не сумели ни разработать операцию, ни провернуть ее толком. Я уж молчу о том, что утечка информации произошла именно из вашего ведомства. Я и раньше предполагал, что вы бездарность, но не предполагал, что вы бездарность ярчайшая.

Слова этого янки больно задели за живое бывшего начальника СБУ. И хоть он в душе и не отрицал полностью своей вины за конечный провал операции «Чистое поле», но считал ее весьма небольшой на фоне ошибочных действий генералитета при ее выполнении. Но все же упрямый дух славянства, не выветрившийся из него до сих пор, не давал покорно сносить оскорбления от этого полукровки-выкреста1:

– Господин Сковин, я являюсь так же, как и вы, гражданином Соединенных Штатов, а потому, попросил бы вас…

– Что?! – на полуслове перебил его заграничный куратор. – Какой еще гражданин?! Наличие паспорта еще не делает вас полноценным гражданином Штатов. Паспорт – всего лишь аванс, опрометчиво выданный вам Госдепом в счет будущих заслуг, которых у вас не оказалось.

– И все-таки мой опыт, и знание вашего эвентуального противника нельзя сбрасывать со счетов, тем более, что и заслуги в этом деле у меня имеются немалые, о чем говорит мой послужной список. Вы же не станете отрицать, что заинтересованы в специалистах по России. Поэтому не вашей более чем скромной персоне судить об опрометчивости вышестоящего начальства, выдавшего мне гражданство. Ему виднее, представляю я, какую либо ценность или нет.

Янки уже не сдерживаясь от подступившей злобы, прошипел на манер разъяренной змеи:

– Именно благодаря вашей, так называемой ценности мы сейчас и вынуждены в спешном порядке покидать это здание!

– Я отвечал за армейскую разведку, – тут же парировал Бурба гневное обвинение резидента, – а не за спонтанные решения московских генералов. Мое ведомство сделало свою часть работы точно и безукоризненно, свидетельством чего стало отдельное постановление военной прокуратуры, снявшей с меня все обвинения в халатности и профессиональной некомпетентности.

– И тем не менее, – перебил его Сковин, – от службы вас отставили, как щенка напрудившего на юбку влиятельной дамы, – не без ехидства заметил он, несколько приходя в себя после бесконтрольной вспышки негодования.

– Это интриги из аппарата президента, – слегка поник Василий Васильевич, но тут же воспрял духом. – Кстати, вы мистер Сковин не забыли, чья это была идея – использовать в качестве провокации химические боеприпасы?

По моментально пробежавшей тени на лице собеседника он понял, что, пожалуй, зря брякнул тому в глаза про его давешнее предложение, но слово, как говорится не воробей. Никому не хочется причислять свою персону к провалившейся операции. Не хотелось этого и американцу. Его лицо тут же закаменело, а взгляд, как будто отрешенный, устремился куда-то за плечо нежданного визитера. Эсбэушник не придал этому значения, никак не ожидая подвоха со стороны кураторов. А зря…

– Что вы хотите? – процедил он сквозь сомкнутые челюсти.

– Да в общем-то ничего особенного, – пожал тот плечами, явно желая разрядить взрывоопасную обстановку. – Просто я слышал, что вы собираетесь в Штаты, вот я и хотел, чтобы присоединиться к вам, дабы на месте предложить вашему руководству данные моей личной картотеки на высших должностных лиц Украины, а также представителей деловых кругов.

– Материалы у вас с собой? – быстро спросил резидент.

– Разумеется, нет! – широко улыбнулся отставник, возомнивший себя обладателем «золотой акции». – Такие вещи с собой не носят.

– Ну да, ну да, – покивал американец, полностью соглашаясь и опять бросая мимолетный взгляд за плечо Бурбы, что на этот раз заставило того слегка насторожиться. Он уже сделал начал оборачиваться, чтобы рассмотреть предмет, который так заинтересовал Сковина, но не смог завершать это действо.

За его спиной неизвестно как оказался громадный негр, ловко накинувший тонкую и острую металлическую струну на шею, хитрого, но все же в какой-то степени наивного соискателя объедков с барского стола. Ни уклониться, ни провести контрприем Василий Васильевич не успевал. Шлепогубый и громадный негр с силой рванул за концы накинутой на шею удавки, да так, что струна буквально перерезала тому горло, почти отделяя ее от туловища. Теперь только позвоночник не давал ей упасть к ногам его бывших хозяев. Хрипя и булькая кровью, хлынувшей на остатки паркета, Бурба медленно оседал на пол, а в глазах, распяленных от ужаса и непонимания, но уже начинающих потухать, где-то далеко затаилась обида обманутого судьбой человечка.

Сковин с жадностью пожирал взглядом дергавшееся в предсмертных конвульсиях тело подопечного. Даже для него, немало повидавшего на своем веку, такое зрелище было в новинку. Негр с нашивками сержанта морской пехоты бросил на пол концы металлической удавки и вытянулся по стойке «смирно» перед боссом:

– Масса Сковин, – обратился он к нему так, как обращались его предки к представителям Конфедерации Южных Штатов, – ваше распоряжение выполнено! Какие будут дальнейшие указания?

Все еще не отойдя от увиденного, Тимоти поднял мутный взгляд на исполнительного сержанта, туго соображая, что тот спрашивает от него. Когда сержант повторил свой вопрос, он только вяло покачал головой, не отрывая взгляда от кровавого трупа у ног и произнес, как сомнамбула – лихо и не вполне внятно:

– Упакуйте, и это… Вывезите вечером на мусорку. Куда-нибудь подальше.

Откуда ни возьмись появился О΄Берн. Критически оглянув трагическую сцену, прошептал, наклоняясь к уху невысокого ростом соратника:

– А не поторопились ли мы с ликвидацией опасного свидетеля нашего промаха? Новое руководство СБУ может превратно истолковать наши действия.

Эти слова, произнесенные полушепотом, словно «живая» вода, привели в чувство представителя ЦРУ. Хищный блеск промелькнул в глазах Сковина:

– Отнюдь, коллега. Отнюдь. Мы сделали это даже с опозданием, позволив ему дать показания военной прокуратуре. И хоть у него хватило ума не заикаться о нашем соучастии в этом деле, согласитесь, мы многим рисковали. Что же касается возможного недопонимания со стороны нового руководства в лице мистера Буданова, то смею вас заверить, что с его стороны также не последует никаких возражений. Скажу даже больше: инициатива ликвидации своего оплошавшего начальства исходила именно от самого Кирилла Алексеевича. Но это, сами понимаете, абсолютно конфиденциальная информация.

– И все равно, не поторопились ли мы с его ликвидацией? Я слышал, что он говорил о какой-то там картотеке…

– Эээ, коллега, – поморщился, как от кислого резидент, – не стоит обращать внимания на попытки коммивояжера всучить нам просроченный товар. Вы здесь находитесь чуть больше года, а я почти шесть лет. И смею вам заметить, что местную плутократию уже никаким компроматом не смутишь. Все прекрасно знают, что нет такого преступления, в котором не была бы замешана местная «элитка». Какие бы неудобные факты из прошлого и настоящего вы бы им не предъявили, они только нагло рассмеются в лицо. Их интересуют только баксы, причем наличные. Здесь и сейчас. На перспективу они не думают. И тем более им чужды интересы своего государства.

– Не могу не согласиться с вами, коллега, – поддержал его О΄Берн, – это конечно будет иметь печальный финал для их страны, но нам грех будет не воспользоваться сложившейся ситуацией.

Глава 32

I.

После того, как Украина попыталась штурмом овладеть территориями непризнанных пока «народных республик Донбасса» и получила в ответ от России почти, что нокаутирующий удар в виде уничтожения всего руководящего состава ВСУ, ее военная активность понизилась до точки замерзания. Как и ожидалось в высоких кремлевских кабинетах, лишенные централизованного руководства, ВСУ стали представлять собой автономные воинские формирования, плохо управляемые командирами не знающими военной обстановки в целом и абсолютно неподконтрольные киевским властям. Это создавало реальную угрозу не столько для «мятежных» республик, сколько для местных властей. При отсутствии централизованного снабжения из-за разрыва логистических цепочек, предоставленные сами себе, воинские части, не говоря уже о добробатах, все больше и больше скатывались в анархию. Каждый из более или менее крупных военачальников частей, расположенных в зоне АТО, да и не только там, но и по всей территории «нэзалэжной», не уповая уже на Киев, с которым теперь опасно было связываться, быстренько старался подмять под себя все мелкие воинские соединения, находящиеся в ареале своей дислокации. Покончив с этим делом, почти каждый из полевых командиров «закукливался» на данной территории, объявив ее чуть ли не своей вотчиной, и начинал на ней править исходя из своих собственных представлений об истинной самостийности. Такое поведение, естественно, никак не могло нравиться местным гражданским властям, полномочия которых не просто подвергались сомнению со стороны военных, а элементарно игнорировались. Посылаемые по этому поводу «челобитные» в столицу, все еще пребывающую в прострации, не имели никакого практического значения. Киев в своих ответах либо бормотал что-то невнятное, либо просто отмалчивался, что никак не добавляло оптимизма местным властям. А военные, тем временем, от требований взять их «на полный кошт», немного погодя, стали переходить к банальной экспроприации, сиречь ограблению, не обращая внимания на вопли населения и областных руководителей. В надежде привести к послушанию зарвавшихся военных, и кое-как заштопать расползающееся одеяло государственности, Киев направлял в такие регионы своих эмиссаров, снабженных «грозными» полномочиями. Но, в лучшем случае, от них просто отмахивались, как от назойливых мух, а в худшем, если они уж слишком досаждали своим гудением самостийным панам-атаманам, они просто исчезала, будто их и вовсе тут не было. В общем, Украина и сама не заметила, как стала превращаться в Гуляй-поле. Вся недолгая история независимой Украины начиналась с фарса, продолжалась, как трагедия, и заканчивалась, опять-таки фарсом. А знаменитая «Свадьба в Малиновке» уже смотрелась не как художественный фильм с элементами комедии, но как сугубо документальный. И если видимость подчинения центральным властям еще сохранялась в таких областях как Киевская, Черниговская, Полтавская, Сумская, Кировоградская, Черкасская, Винницкая, Хмельницкая и Житомирская, то с областями расположенными к западу, югу и востоку от них ситуация приобретала характер перманентной катастрофы. Мало того, что юг и восток традиционно тяготели к Матушке-России, более чем неохотно, посылая своих сыновей в АТОшную мясорубку, да тут еще отбившиеся вконец от рук военные, своими необдуманными поступками усугубили положение, настроив против себя местное население. Обстановка, по донесениям с мест, готова была взорваться в любой момент. Учитывая наличие у населения большого количества огнестрельных средств широчайшего ассортимента, ближайшее будущее грозило вооруженным конфликтом внутри государства, по сравнению с которым донбасский мятеж выглядел как игра в песочнице. Достойно удивления было только то, что Москва до сих пор не воспользовалась подвернувшимся случаем, чтобы раз и навсегда закрыть украинский вопрос. Такая малопонятная заминка со стороны противника сначала весьма обескуражила Киев, уже сидевший на чемоданах в Борисполе, а затем и вовсе воодушевила, вселяя уверенность в том, что Москва просто не посмела перейти границу, в опасении неисчислимых потерь в личном составе. Запад страны являл собой не менее гремучую смесь, чем юг и восток. Но если на юге и востоке существовала вероятность того, что военные, самостийно объявившие себя главами территориальных образований, кроваво и страшно все-таки подавят любые поползновения к сепаратизму, пока численный перевес не оказался на стороне недовольных, то на западе все оказывалось гораздо печальнее. Самовольно покинувшие расположение в зоне АТО тер и нацбаты, сформированные из добровольцев «западэнских» областей и вернувшиеся на малую родину с прихваченным оружием, они моментально спелись не только с тыловыми частями в своих областях, но и с местной властью, всегда тяготевшей к государствам, находящимся по ту сторону границы. Поэтому никакого внутреннего конфликта между ними не произошло. Напротив, поощряемые внешними спонсорами извне, они взяли твердый курс на отделение от «нэньки». Взяв дурной пример с русских, поляки, мадьяры и румыны, щедро множили своих сторонников, раздавая паспорта налево и направо. В итоге, даже в такие дремучие головы, как у нового секретаря СНБО Данилова, невольно закрадывались мысли о некоем тайном сговоре между москалями и прочими пшеками о дерибане Украины. И поделать с этим уже было ничего нельзя. Весь мобилизационный резерв был израсходован на затыкание дыр в обороне на востоке, образовавшихся в результате массового дезертирства военнослужащих. Однако, несмотря на ужасающее положение украинских вооруженных сил на по всему периметру границ, правительство изо всех сил старалось выглядеть бодрячком, заверяя мировую общественность, а еще больше собственное население, что дела идут, как никогда успешно. Ситуация в информационном пространстве дошла до абсурда. Сначала конфиденциально и шепотом поползли слухи из офисов президента и кабмина, а затем уже и во всеуслышание о том, что де уничтожение всего офицерского состава аппаратов Министерства обороны и Генштаба оказалось отнюдь не катастрофой гомерического масштаба. Напротив, как открыто, заявил некий советник президента Аристевич «живительным благом, расчистившим авгиевы конюшни, доставшиеся в наследство от советской эпохи». Народ от таких слов впал в полнейшую прострацию. Со слов неизвестно из какой выгребной ямы вынырнувшего советника выходило, что единовременное уничтожение почти тысячи представителей офицерского корпуса оказалось благом, дающим возможность занять образовавшиеся вакантные места, истинным патриотам Украины, до этого безжалостно затираемым окопавшимися там наймитами московлян. Его словеса были никем не опровергнуты из официальных представителей властной верхушки. Паче того, назначенный, вместо ушедшего в отставку руководителя администрации (офиса) президента Андрея Богданова, новый руководитель – Андрей Ермаченко подтвердил это спорное высказывание в одном из своих последних интервью, заграничным СМИ. Вскоре этот тезис поддержали и в кабинете министров. После чего в широких народных массах появилось стойкое убеждение в том, что в состоянии неадекватности находится не только сам президент, но и все его окружение, включая депутатов от «слуг народа». Тут, к слову надо сказать, что «широких народных масс», заметивших неадекватность своего руководства, было не так-то уж и много. Наиболее вменяемые из них, либо уже успели сбежать от прелестей национального возрождения страны вышиванок, либо предпочло благоразумно придержать свое мнение при себе в надежде того, что молчание, как и всякий драгоценный металл лучше всего хранить при себе. Воспользовавшись актом «неприкрытой агрессии» власти наряду с объявлением «военного положения» под истерические вопли патриотов о защите «ридной Краiни» прикрутили гайки не в меру распоясавшейся оппозиции закрыв целый ряд телевизионных и радио каналов широкого вещания. Этим не преминули воспользоваться нацики всех мастей и оттенков, заполонив собой пустующее пространство эфира. Благодаря их самоотверженной работе по промыванию мозгов, очередная «зрада» превратилась в эпохальную «перемогу». На короткий срок телевизор победил-таки своего извечного оппонента – холодильника. Ну да оно и неудивительно: урожай озимых был неплохим, яровые культуры так и вообще обещали побить все рекорды урожайности, зима была еще далеко, а МВФ, чтобы хоть как-то подбодрить своих опростоволосившихся ставленников пообещал реструктуризировать задолженность. Правда, картину несколько подпортили данные по эпидемиологической обстановке, связанной с covid-19, но заботливые «слуги народа» и тут выкрутились, срочно засекретив всю статистику, поступающую с мест. Итак, к каким же результатам подошла Украина за год с небольшим правления ею комиком, подрабатывающим в качестве президента?

Еще год назад ему были открыты двери во все международные организации от Евросоюза до ООН. Выданный народом карт-бланш и высокий первоначальный рейтинг доверия, основанный на не в меру распиаренном образе Голобородько2, дал новому президенту все шансы на реализацию предвыборных обещалок. Но дорвавшись до власти, артист разговорного жанра быстро сменил не только навеянный кинематографом образ защитника народа от несправедливостей и повальной коррупции, но и отказался от выполнения обещаний закончить войну на Донбассе, действуя в духе прежнего сидельца в этом кресле. Паче того, вместо борьбы с коррупцией он возглавил негласный рейтинг самых матерых коррупционеров. Постоянные скандалы с ним самим и его окружением, замешанном в теневых схемах не замедлили вылезти наружу. А уж рассказы о его выходках в состоянии наркотического опьянения могли бы возбудить приступы дикой зависти со стороны, вертящегося в гробу Борьки-пьяницы. Все это не прошло незамеченным мимо представителей местной и зарубежной общественности. В итоге всего этого международный престиж украинской власти младореформаторов резко пошатнулся и стремительно пополз вниз. А русская ракета, выпущенная месяц назад по зданию Генштаба окончательно подорвала веру народа, как в состоятельность вооруженных сил страны, так и всей власти в целом. Таким образом политика администрации президента Зилинского за год с небольшим привела к тому, что Украина испортила отношения не только почти со всеми своими соседями, но подорвала доверие к себе со стороны еще недавних и безоговорочных спонсоров. Исключением осталась Турция, с правителем которой Зеленский умудрился найти общий язык на платформе обоюдной ненависти к России, но их общение скорее продиктовано экономическими интересами самой Турции, чем дружеским отношением.

Что же касалось внутренней политики, то в этой области успехи президента Зилинского выглядели примерно так же, как и в политике внешней: гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Рейтинг Зилинского после ограниченного удара возмездия со стороны России не просто упал, а рухнул, скатившись до уровня статистической погрешности. Очевидными причинами этого были помимо русского ответа, прилетевшего на гиперзвуке, невыполнение данных ранее обещаний по окончанию войны на Юго-Востоке, а также посадки воров и коррупционеров из предыдущей власти. Кроме всего прочего, ударили по уровню поддержки Зилинского и другие проблемы. К ним можно отнести провалы в тарифной политике, которая шла вразрез с интересами и реальными финансовыми возможностями населения и привела к колоссальному росту задолженности домохозяйств по услугам ЖКХ, а также падение уровня промышленного производства и сокращение экономики, рост безработицы, падение уровня жизни украинцев. Остался нерешенным вопрос по углублению раскола общества в языковом пространстве. После принятия дискриминационного закона о повсеместном использовании украинского языка в ущерб конституционных прав русскоговорящих граждан Украины он настолько усилился, что на него обратили свои взоры даже ангажированные ранее международные правозащитные организации и Венецианская комиссия. Ну и в качестве заключительного акта полной несостоятельности властей стало фиаско в борьбе с пандемией и попыткой произвести собственную вакцину.