- -
- 100%
- +
Четвертое мое действие связано с третьим. Много денег у нас уплывает прямо из-под носа и на нашей территории. Далеко за примерами ходить не надо. Взять хотя бы наши торговые сети, такие как «Пятерочка», «Магнит», «Копейка», «Перекресток», «Тройка» и иже с ними. Откройте любой поисковик в интернете и посмотрите, кому они все принадлежат. В подавляющем большинстве они зарегистрированы в Голландии, Кипре, Мальте, Люксембурге и еще ряде офшоров. Это вопиюще недопустимая практика. Не сейчас, а уже вчера настоятельно было необходимо денонсировать соглашения России с рядом стран об избежании двойного налогообложения. Если мы уже сейчас, то есть до 1 июля, начнем эту процедуру, то к 1 января 2021 года дивиденды на счетах за рубежом будут облагаться по ставке 15 %, а для процентов и роялти – 20 %, вместо 2–3 %. Так, например, с 2017 по 2019 год объемы выплат из РФ в Нидерланды составили более 1,2 триллиона рублей, выплачено было налогов по пониженным ставкам 33,1 миллиарда рублей. При ставке 15 % в бюджет РФ могло бы поступить 180 миллиардов рублей. И это только по Голландии. А таких наберется с полтора десятка. Сумасшедшие деньги.
Юрьев сделал паузу, не без внутреннего удовлетворения рассматривая открытые в изумлении рты маститых генералов. Слюни вожделения, буквально капали из распяленных и жадных до финансирования ртов вниз, глухо ударяясь о столешницы. «Ага! Проняло, наконец-то!» – не то с ехидством, не то с радостью подумал он. Удовлетворившись тем, что увидел, он продолжил, будто забивая гвозди в стену:
– Покойный Министр обороны анонсировал к 2020 году в 30 раз увеличить выпуск крылатых ракет. На эти деньги их производство можно было бы нарастить еще на один порядок. И еще деньги останутся. Если меня утвердят в должности Министра обороны, эти денежки мне бы весьма кстати бы пришлись. Ракеты ракетами, но в настоящее время уже существуют прорывные и глобальные проекты в сфере стратегической обороны, которые в состоянии радикально изменить весь ход истории. Но на это нужны деньги, деньги и еще раз деньги, как говорил Наполеон наш Бонапарт. А как известно, военные технологии тянут за собой и гражданский сектор.
Пятое. Опять же, ни для кого не секрет, что многие иностранные компании с ногами залезли в наши стратегические отрасли промышленного производства, и в ущерб нашей безопасности, рулят производственными и финансовыми процессами. У всех на слуху недавний пример, когда наш русский алюминий, вдруг в одночасье превратился в англо-американский. Пора срочно прекращать подобную порочную практику. Я не знаю, в какой форме должно быть принято данное решение: то ли в качестве закона, то ли Постановления Высшего Военного Совета, то ли просто Указа его главы. Но, несомненно, одно, надо на законодательном уровне запретить иностранным совладельцам наших предприятий, занимающих стратегическое положение, каким либо образом влиять на принятие решений по производству, сбыту и интеллектуальной собственности. Ну, вот, собственно, и все, что я хотел сказать, – подвел итог своему выступлению Юрьев и оглянулся на стол Президиума, как бы оправдываясь: «Извините, если, что не так».
Афанасьев ободряюще улыбнулся в ответ на немое обращение своего протеже, а Рудов просто поднял кверху большой палец левой руки, что тоже свидетельствовало о благостном расположении духа. К слову сказать, вторая часть выступления произвела на аудиторию куда более яркое впечатление, нежели первая – академическая и скучная до зевоты. Объяснить это было очень просто. Все присутствующие были, так или иначе, но людьми дела, привыкшими отдавать приказы и получать их от вышестоящих. Они любили четкие и ясные формулировки в лапидарном стиле, а значит ненавидели обильные словоизвержения на малопонятном для них языке.
– У кого будут, какие вопросы? – вскинул брови Валерий Васильевич. – Однако прошу учесть, что Борис Иванович, не действующий премьер, поэтому отвечать за работу предыдущего состава правительства не обязан. И на задаваемые вопросы может дать ответ только исходя из собственного видения ситуации. Поэтому вопросы типа «когда и наконец, будет завершена программа по обеспечению жильем отставников» прошу не задавать.
В зале поднялось несколько рук. Афанасьев, удовлетворенно крякнув, от осознания того, что генералитет проявляет явную заинтересованность в вопросе предстоящего выбора не просто новой экономической модели, а в совершенно ином курсе развития страны, решил упорядочить беседу:
– Товарищи, давайте поступим так: первыми пусть начнут задавать вопросы те, кто сидит сзади и повыше. А по мере ответов будем спускаться вниз. Итак, кто у нас там вверху сидит? Анатолий Григорьевич? Прошу вас, – обратился он к командующему 31-й ракетной армией.
Строгий и подтянутый, в отличие от штабистов, разложивших свои животы на коленях, Калач выпрямившись во весь немалый рост, с блокнотом в руке, задал первый вопрос:
– Вот вы, Борис Иванович, только что сказали, что у нас для экономического рывка все имеется. Но еще со школьной скамьи мы знаем, что для рывка нужен не только гипотетический потенциал, но и вполне осязаемые и уже действующие производственные ресурсы вкупе со свободными капиталами, ждущими своего применения. Иначе говоря, стартовые возможности, чтобы было от чего отталкиваться. Нам же сейчас отталкиваться не от чего. Сначала нужно выстроить и подготовить базу. А судя по тому, что наш ВВП по последним данным не превышает одной целой и семи десятых триллионов долларов, сделать это будет чрезвычайно сложно без прочного фундамента. Как вы себе видите данное противоречие?
– Никакого противоречия тут нет, – усмехнулся Юрьев. – Данные о нашем ВВП вы очевидно почерпнули из источников близких к МВФ, не так ли?
– Они, по-вашему, не соответствуют действительности? – вопросом на вопрос ответил Калач.
– Соответствуют-соответствуют, – закивал соискатель портфеля премьер-министра, – но тут, как говорил «лучший друг физкультурников»: «Неважно, как проголосовали, а важно, как подсчитали». Все дело в методах подсчета. Неужели вы и вправду верите, что мы находимся на уровне какой-нибудь Италии?! Весь фокус состоит в том, что реальный ВВП России не тот, о котором так любят трубить всякие «блумберги». Если мы возьмем паритет покупательной способности, то нужно, как минимум, умножать на два. И в этом контексте тогда ВВП находится на уровне трех с половиной триллионов. А дальше, если копнуть глубже, мы обнаруживаем, что у нас крайне низкая монетизация экономики – где-то на уровне сорока процентов, при уровне в сто. Поясняю: монетизация – это отношение расширенной денежной массы к ВВП. То есть, эти три с половиной триллионов нужно опять помножить, примерно в два с половиной раза. Получается уже цифра в восемь с половиной триллионов «жабьих шкурок». А это, извините меня, означает, что наша экономика является крупнейшей среди европейских стран, и в общем списке занимает третью строчку, уступая только США и Китаю. Да и то, со Штатами не все чисто. Они там поднаторели в ухищрениях по методикам подсчета ВВП. Так, что наши стартовые позиции я бы не рассматривал в пессимистическом ключе.
Калач, все это время стоявший вытянувшись в струнку, молча кивнул, удовлетворенный ответом и сел на свое место. Дальше, встал еще один генерал. И тоже с блокнотом в руке…
Так, за вопросами и ответами прошло почти полтора часа. К чести генералов надо сказать, что они вняли предупреждению Афанасьева и старались по возможности не задавать тех вопросов, на которые Юрьев не мог ответить что-либо конкретное в силу своей пока еще слабой осведомленности в широком круге проблем, стоящих перед органами исполнительной власти. Беседа получилась насыщенной и крайне интересной для обеих сторон. Генералы оценили глубину суждений Юрьева по широкому спектру вопросов. И были явно удовлетворены глубиной суждений и откровенностью претендента на оба поста. Сам же соискатель невольно отметил для себя еще целый ряд проблем, поднятых на этой встрече и требующих скорейшего решения. В общем и целом, стороны остались довольны общением, а потому Афанасьев решил подвести закономерный итог экзамену, который Юрьев. Безусловно, сдал на отметку «отлично». Пора было закругляться, тем более, что всегда голодный Тучков, как заметил Афанасьев краем глаза, уже несколько раз нетерпеливо поглядывал, оборачиваясь назад, на табло с электронными часами, висевшими за спиной у членов Президиума. Дождавшись последнего ответа на поставленный вопрос, Афанасьев поднял руку, призывая к тишине в зале, и произнес фразу, подводящую черту под обстоятельной беседой:
– Все, все, товарищи! Мы так можем мучить нашего Бориса Иваныча аж до самого завтрашнего утра. Пора подводить итог. А то, вон, Николай Палыч, того и гляди упадет в голодный обморок.
В ответ на эту тираду в зале послышался откровенный смех, а его первоисточник, пожав неопределенно плечами, нравоучительно произнес без тени юмора на лице, но так, что весь амфитеатр содрогнулся от хохота:
– Низзя, чтобы желудочный сок выделялся без причины, ему кое-когда нужна и пишша, чтобы энта, значить, без дела не сидеть и не разъедать стенки желудка, а то потом но-шпой не отделаетесь ужо.
Не смеялись только двое – сам виновник веселья и еще маленький, толстенький полковник медицинской службы Тришин, который дождавшись окончания громовых раскатов, заметил неожиданным басом:
– А вы, между прочим, напрасно смеетесь, товарищи. Николай Павлович, хоть и в несколько гротесковой форме, но достаточно правильно описал будущую ситуацию многих из вас. Не забывайте, что отныне, ваше здоровье, является не только вашим личным делом, но и государственным. Отсутствие на рабочем месте, по причине заболеваемости, возникшей по субъективным причинам, в наше время, можно рассматривать, как должностное преступление.
Последняя фраза была настолько неожиданной, что разом оборвала веселый настрой у всех, кто здесь находился. Воцарилась тишина, которой, Афанасьев и решил воспользоваться.
– Принимается без возражений! – хлопнул он по столу ладонями, как припечатал. – А посему, ставлю вопрос на голосование. Кто за то, чтобы назначить Бориса Ивановича Юрьева Министром обороны и по совместительству Председателем Правительства Российской Федерации?
Лес поднятых кверху рук свидетельствовал об очередном правильном выборе Валерия Васильевича. Ни одного воздержавшегося или проголосовавшего против этого назначения не было.
– Отлично! – резюмировал Глава Совета. – В таком случае, позвольте мне, от всех нас, поздравить Бориса Ивановича с назначением на эти высокие государственные посты и пожелать ему всяческих успехов на непростом поприще. Мы же со своей стороны обещаем ему всяческое наше содействие в любой необходимой форме. Сейчас в секретариате подготовят все необходимые документы, и вы незамедлительно можете приступать к выполнению своих обязанностей. Место своей дислокации определите сами, там, где вам будет удобнее руководить Министерством обороны и правительством.
Юрьев не стал рассыпаться в подобострастных выражениях благодарности, а просто сказал:
– Спасибо, товарищи за оказанное доверие. Я постараюсь его оправдать.
И сошел с трибуны, направляясь к группе офицеров, сидящих за столом на краю авансцены и представлявших секретариат.
– Кстати, – усмехнувшись, произнес Афанасьев в спину Юрьева, – вы Борис Иванович сами для себя можете выбрать, какая из должностей будет основная, а какая по совместительству. Советую выбрать в качестве основной – должность Министра обороны, у него зарплата немного выше, чем у Предсовмина.
– Хорошо, – улыбнулся Юрьев оборачиваясь на ходу, – но, в общем-то, для меня этот вопрос не принципиален.
– Люблю бессребреников, – со вкусом причмокнул Глава Совета вслед уходящему, премьеру и Министру обороны. – Ну, что ж, товарищи, наше первое пленарное заседание, по-моему, началось неплохо. Теперь настало время подкрепиться. Объявляю перерыв до 13.30. Во время перерыва я попытаюсь связаться с украинским руководством и прояснить складывающуюся обстановку вокруг последних событий. О результатах беседы я вас после обеда проинформирую. Приятного аппетита, товарищи, – произнес он и поднялся со своего председательствующего кресла в знак того, что заседание окончено.
II
Пункт экстренной связи Национального Центра обороны.
В подвал Национального Центра обороны, где находился пункт экстренной связи, а проще говоря «красный телефон», спустились втроем – Афанасьев, Рудов и ни на шаг не отстающий Завьялов. Можно, конечно, было воспользоваться и телефоном, стоящим в кабинете у Афанасьева. Но зная, как с некоторых пор украинская сторона демонстративно разговаривает на высшем уровне только на своем языке, в котором он был не слишком силен, приходилось пользоваться услугами профессионального переводчика, а значит, надо было спускаться в специально приспособленное для этого место.
– Что, Сергей Иваныч, не доверяешь мне вести беседы с супостатами тэт-а-тэт? – беззлобно проворчал Афанасьев, косолапя по длинному коридору бункера связи.
– Да, нет, Валерий Васильевич, не то говоришь. Просто, думаю, вдруг понадобится материться с бывшими коллегами. Я-то сам знаешь, в этом нехитром деле виртуоз, а у тебя плохо получается. Ненатурально, – ответил «пруссак», вышагивая рядом, но, не опережая, блюдя субординацию.
– Ну, коли так, тогда – ладно.
Вдвоем вошли не торопясь в «переговорную», оставив «ядерную тень» за дверью, запиравшуюся кремальерами, как на подводной лодке. За г-образным столом сидел уже немолодой подполковник, бодро вскочивший при появлении первых лиц государства. Этого подполковника Афанасьев знал уже несколько лет. По долгу службы ему приходилось не раз общаться с этим удивительным человеком, умевшем говорить, почти на четырех десятках языков.
– Здравствуйте, Аполлинарий Захарович! – со вкусом выговорил Афанасьев непривычное для современности имя вытянувшегося по стойке подполковника.
– Здравия желаю, товарищ Глава Высшего Военного Совета! – отбарабанил тот недавно принятое в оборот приветствие.
– Ой! – притворно замахал на него руками узурпатор. – Совсем оглушил меня, старика. – Организуй-ка мне Аполлинарий Захарович телефонный разговор с президентом Украины.
– Есть, организовать! – все также четко ответствовал тот на просьбу правителя и принялся тут же нажимать на какие-то кнопки своего телефонного аппарата.
В помещении находилось два кресла, но Афанасьев не стал усаживаться в него, подспудно чувствуя, что предстоящий разговор не будет ни длительным, ни обстоятельным. Через некоторое время из динамика телефона оператора послышались протяжные гудки соединения. Подполковник взглядом указал Афанасьеву на второй аппарат, стоящий рядом, но тот отмахнулся:
– Включи громкую связь.
Аполлинарий Захарович понял, что Глава Совета хочет, чтобы Рудов тоже слышал все перипетии предстоящей беседы. Прошло, наверное, не меньше десяти гудков, прежде чем на том конце соизволили снять трубку. После некоторого скрипа и шороха раздался, наконец, чей-то спокойный и даже в чем-то уверенный голос, отлично говоривший по-русски:
– Секретариат Президента Украины. Я вас слушаю.
– Говорит подполковник войск связи Вооруженных Сил Российской Федерации Елизаров, – представился он по форме. И четко выговаривая каждое слово продолжил. – Здесь у аппарата Глава Высшего Военного Совета Российской Федерации – Афанасьев Валерий Васильевич. Возникла настоятельная необходимость в срочных переговорах с президентом Украины. Как скоро вы можете со своей стороны организовать эти переговоры?
– Минутку обождите, – ответил неизвестный.
– Принято, – коротко ответил Елизаров, а потом добавил, – ожидаем.
Тишина на том конце провода явственно говорила о крайнем замешательстве секретариата президента «нэзалэжной». Подполковник, молча и упорно ждал ответа. После продолжительной паузы, тот же голос, но с несколько изменившейся и неуверенной интонацией ответил:
– Подождите еще немного. Мы попробуем найти Володимира Олександровича. Не кладите трубку.
Афанасьев негромко хрюкнул, услышав непривычную для уха транскрипцию имени и отчества руководителя сопредельного государства. Аполлинарий Захарович сморщился и повернул голову в сторону Афанасьева. Тот утвердительно кивнул, давая понять, что согласен обождать.
– Хорошо, – коротко бросил он в трубку и застыл в каменном ожидании.
Недовольство связиста можно было понять. Украинская сторона, явно или по обычному своему разгильдяйству, нарушила четкий регламент подобных разговоров тем, что не представилась. И теперь подполковник ломал голову, какую сопроводительную запись к предстоящему разговору ему придется делать, не зная имя своего собеседника. На этот раз пришлось ожидать гораздо дольше. Только минут через десять все тот же голос с вернувшейся к нему уверенностью и даже как-то развязно поинтересовался:
– А на какую такую тему правитель вашего режима собирается общаться с самим президентом державной Украины?
В словах и в тоне, каким они были произнесены, чувствовалась ничем неприкрытая издевка, явно намекавшая на сомнительную легитимность нового высшего органа российской власти. От ярости у Афанасьева побелели скулы, но он сумел сдержаться и тихонько произнес, так, чтобы его не слышали на том конце:
– По вопросу безопасности, который, если не решить немедленно, грозит перелиться в вооруженный конфликт между нашими странами.
Подполковник слов слово повторил сказанные ему слова в гарнитуру, которую успел надеть на голову, на случай требующегося синхронного перевода.
– У пана президента сейчас идет очень важное совещание по вопросам реформирования аграрного сектора, – уже совсем не скрывая злорадного тона, сообщил невидимый и не представившийся собеседник, – поэтому, если у вас имеется какая-то интересующая его информация, то вы можете ее сообщить мне, а я ее передам. И если пан президент сочтет для себя нужным, то с вами свяжутся наши компетентные органы. Будете передавать информацию?
Лицо Афанасьева в этот момент было похоже не на человеческий облик, а на застывшую в последний миг жизни голову горгоны Медузы. Только короткая по-военному стрижка не давала его волосам превратиться в шипящий клубок змей. Губы сжались в узкую полоску. И Рудов, стоящий за спиной, и сидящий рядом на крутящемся кресле офицер-связист ждали, что тот отрицательно мотнет головой и, развернувшись на месте, скорым от бешенства шагом покинет помещение, но все произошло не так, как ожидалось.
– Буду! – прошипел диктатор, раздувая от ярости крылья своего смешного «пуговкой» носика.
– Размовляйте[18]. Я включаю запись, – ехидно проворковал динамик.
Вообще-то это была несусветная ложь. Все прекрасно понимали, что подобные разговоры автоматически записываются от начала и до конца, а запись каждого разговора потом хранится в специальных секретных архивах. Но сейчас на это никто не обратил внимания.
– Передайте вашему пану президенту, шибко озабоченному состоянием дел в сельском хозяйстве, что намечаемая им или его окружением провокация с применением боевых отравляющих средств на линии соприкосновения с силами народной милиции будет иметь далеко идущие последствия для всего правящего на Украине режима. И все полученные нами сведения по этому вопросу лягут в основу обвинения, переданного на рассмотрение Международного Уголовного Суда. У меня все, – в заключение рубанул Афанасьев решительно и бесповоротно. Сказал, как отрезал, делая знак рукой телефонисту, чтобы тот отключил связь. Тот немедленно подчинился приказу, хотя это было тоже в нарушение регламента, по которому прежде чем отключиться, надо было сделать запрос о полученном сообщении, принять ответ о его записи, самому заявить о сделанной записи и уж, потом уведомить об окончании разговора.
Афанасьев уже начал приходить в себя, после овладевшего им приступа бешенства, а потому, переступая с пяток на носки, поинтересовался, у стоящего рядом, примерно в таком же немом приступе ярости, Рудова:
– Вот и поговорили, Сергей Иваныч, как меду напились. Что теперь будем делать?
– Да пошли они на х…, б… конченные!!! В зад им х… моржовый, чтоб голова не качалась!!! – экспрессивно и витиевато выразился тот, рубя воздух рукой.
– Согласен с тобой, целиком и полностью, – ответил тот, ничуть не краснея, потому, как и сам обладал подобным лексиконом, будучи танкистом по природе и специальности. Но нельзя ли как-то выразить это более конкретно?
– Конкретней? – на всем скаку остановился «пруссак». Затем, почесав переносицу, выдал уже куда более спокойным голосом. – Козе понятно, что «клоун» там ничего не решает. Его держат, как в польском преферансе в качестве «болвана», поэтому разговор с ним все равно бы ничего не дал. Надо говорить с теми, кто рулит.
– А если еще точнее, – поправил его Афанасьев, – то с теми, кто приказывает тем, кто рулит.
– С теми, кто приказывает, не имеет смысла говорить. Они просто сделают вид, что они тут вовсе не причем и впервые об этом слышат, – парировал Сергей Иваныч.
– И кому тогда звонить? – вскинул брови Глава Совета.
– Тут два варианта. Можно позвонить твоему коллеге – Корнейчуку. Или Таранову. С этим я сам могу поговорить. Все-таки мы оба с ним «немцы».
– То есть, как немцы? – не понял Валерий Васильевич.
– Оба родились в ГДР, во Франкфурте-на-Одере. Наши отцы даже служили в одной части и были хорошими приятелями, – охотно пояснил он.
– А ты не говорил об этом раньше.
– А ты и не спрашивал.
– Так, все же, кому будем звонить? – нетерпеливо переступил с ноги на ногу главарь хунты.
– Давай, звони своему коллеге, а если и там невпротык, то тогда уж и я попробую свои старые связи, – здраво рассудил Рудов.
– Ладно, – не стал спорить Афанасьев со своим «серым кардиналом».
– Аполлинарий Захарович, сообрази-ка нам связь с украинским генштабом, если можно, – обратился он уже к замершему на своем месте связисту. Тот понятливо кивнул и опять принялся выстукивать кнопками одному ему понятную комбинацию цифр.
– И как это вы умудряетесь держать в голове все номера телефонов? – изумился Рудов, глядя на мелькание его пальцев по кнопкам. – Я же видел, что вы никуда не заглядывали и не сверялись.
– Работа такая у нас, – усмехнулся уголками губ подполковник.
После недолгих манипуляций с кнопками вновь послышался протяжный зуммер, означающий соединение с абонентом. Опять пришлось долго ожидать, когда кто-нибудь возьмет трубку. Афанасьев уже хотел дать отбой, когда представитель украинской стороны соизволил ответить:
– Генеральний штаб збройных сил Украйны слухае.
– Говорит подполковник войск связи Вооруженных Сил Российской Федерации Елизаров, – заученно и повторно представился он. – Здесь Глава Военного Совета Российской Федерации – генерал армии Афанасьев Валерий Васильевич. Прошу соединить с Начальником Генерального штаба вооруженных сил Украины для неотложного разговора, – подчеркнуто вежливо произнес положенные слова в гарнитуру связист.
– Не розумию москальску мову, – послышалось насмешливо из динамика громкой связи.
Подполковник-полиглот не растерялся, тем более, что по большому счету, противоположная сторона была в какой-то мере права, по тому, как, вызывающая сторона, по негласным правилам, должна говорить либо на языке принимающей вызов стороны, либо на английском, как общепринятом в мировой практике:
– Каже підполковник військ зв'язку Збройних Сил Російської Федерації Єлізаров. Тут голова Військової Ради Російської Федерації-генерал армії Афанасьєв Валерій Васильович. Прошу з'єднати з Начальником Генерального штабу Збройних сил України для невідкладної розмови, – повторил он вышесказанное без запинки.
На том конце провода, кажется, слегка опешили от такой неожиданности. Видимо они никак не ожидали, что Москва предусмотрит подобное развитие событий и сумеет в должной мере приготовиться к этому. Поэтому после некоторой паузы, там ничего не нашли лучшего чем просто нахамить, причем уже по-русски:
– Мы не знаем такого органа власти от имени, которого ты пытаешься говорить, поэтому вести разговоры с узурпаторами не видим смысла, – с нескрываемым ядом процедил кто-то, тоже, кстати, не назвавшийся. И уже окончательно потеряв всякие нормы приличия, добавил, – и ты неумытая москальская рожа сюда больше не названивай.
Последняя фраза вывела из себя даже такого уравновешенного и дипломатичного человека, как подполковник. Нарушая, в свою очередь, все правила дипломатического общения, он, не сдержавшись, проорал:
– Ты невежа, не представившийся, как положено, знай свое место! Твое дело – соединить с начальством, а не рассуждать на недоступные тебе темы.
В ответ на эту тираду послышались какие-то булькающие звуки, более всего напоминавшие натужный хохот. На этом связь оборвалась. Елизаров опасливо обернулся к стоящим сбоку генералам, ожидая справедливого нагоняя за проявленную неуместную инициативу. Но генералы даже не соизволили посмотреть в его сторону.