Никаких фамильяров!

1 января 2016 года

Если вы уходите и вас никто не зовет обратно,

вы идете в верном направлении.

Джим Керри

Твою мать.

Именно так начинался роман очень талантливой детективщицы Виктории Платовой. Вера еще тогда подумала, эк автор круто заворачивает, в смысле прямо так сразу и твою мать. Впоследствии выяснилось, что героиня имела полное право и так подумать, и так высказаться. А вот теперь наступила ее очередь незлым тихим словом поминать чью-то родительницу.

А ведь начиналось все так славно, их третья группа собралась в 219 комнате общаги у сестер Фирсовых отпраздновать наступающий Новый год… И закусок с утра наготовили, и торт испекли, и индюка заранее в духовку запихали, чтоб уж точно никто от голода не помер. И уже в десять вечера всем составом подняли первый тост за уходящий год не то Козы, не то Овцы. И ни о чем, кроме смены года так никто и не вспомнил.

Эх, как же не повезло тем, чей день рожденья выпал на праздник, всегда считала Вера. Вот о празднике все помнят, а о твоей дате – только самые близкие. Если они у тебя есть. И если ты для них хоть что-то значишь. И ладно бы, если бы день рождения приходился на 31 декабря, тут еще есть шанс, что тебя поздравят пока при памяти. А вот тем, у кого как у нее, он выпал на 1 января, намного хуже: в этот день вокруг либо сонные, либо страдающие послепьянственные рожи, мечтающие попить водички или опохмелиться, а твой день рожденья им побоку…

А если открыв глаза в свой январский день рожденья ты сама лицезришь мохнатое… неизвестно что, меланхолично жрущее мандарин вместе с кожурой, это повод задуматься – а не пора ли вызывать крепких мальчиков, у которых есть такая милая рубашечка с удлиненными рукавами. А если это самое неизвестно что еще и приносит тебе свои поздравления с совершеннолетием, тебе прямая дорога в дурку.

Твою мать.

«Ночь в окне белым-бела! Это я к тебе пришла – твоя белочка!» – запело где-то на задворках сознания голосом Кортнева. Вроде и выпила-то всего ничего – пару бокалов шампанского, а поди ж ты, как кроет… едет крыша нашей юрты однозначно не туда.

Моргания глазами ни к чему ни привели, неопознанная мохнатенция продолжала нагло сидеть напротив и активно наворачивать нечищеную фруктину. Нацелив на лохматое неизвестно что указательный палец, Вера твердо припечатала его определением:

– Глюк!

И, подумав, не менее твердо потребовала:

– Изыди!

Глюк, поганец эдакий, изойти и не подумал. Бывают же настолько настырные особи не только среди людей, но и среди видений. Наоборот, он устроился поудобнее, обвил нижние конечности аномально пушистым хвостом и сообщил:

– Ну, давай знакомиться, подопечная. Я твой фамильяр.

Фамильяр, ага. «Юркий ласковый зверек, не лисичка, не хорек – просто белочка! Твоя белочка! Супербелочка!» – звучащий в голове голос фронтмена группы «Несчастный случай» даже и не думал униматься. Наоборот, приобрел дополнительные обертона и громкость, как набатом стуча изнутри и без того болевшей головушки. Нет, ее точно ждут на Кузнецова в доме 2 люди в белых халатах, психушник, он ведь, поди, и в праздники не закрывается. Так, стоп, какое к чертям закрытие, в дни массовой алкогольной интоксикации он наверняка работает еще и с повышенной нагрузкой! Вот и ее с чудящимся мохнатиком примут нынче под белы рученьки добрые дяденьки… нет, дальше лучше не думать.

– Вениамин, – церемонно представилась лохматенция.

Веник, значиться. Фамильяр цельный на ее голову нарисовался. Кстати… а ведь что-то такое она про фамильяров читала… или смотрела? Они вроде как духи-помощники… или прислужники? Могут, помнится ей, и по хозяйству шуршать, и со всякими бытовыми проблемами управляться, и даже подколдовывать. И, между прочим, заводятся они именно что у ведьм. Какой четко структурированный у нее бред, однако. Ведьма с… пусть будет Чебурашкой. Условным. И это при том, что по всем канонам приличной ведьме положен черный кот! А не вот это, которое. Районный психиатр будет в восторге. Впрочем, тут же критично подумала Вера, а с чего она взяла, что для специалиста по отклонениям ее видения могут оказаться настолько интересны и своеобразны? Ну…, по крайней мере, не стандартный Христос. И не навязший в зубах Сатана. И не приглянувшийся уйме психопатов Элвис Пресли. И уж всяко не набившие оскомину вульгарные Наполеоны с пошлыми Александрами Македонскими!

И не так уж четко ее бред структурирован, если вместо классического предложения помощи это…, которое собеседник, пытается представиться ее опекуном. Иначе откуда в его речи взялось определение «подопечная»? Непорядок! Надо разъяснить! И пусть этот… Веник уже расставит все точки на ё, ну, интересно же, какая именно бредятина укоренилась у нее в мозгу, и почему с такими необычными, понимаешь, отступлениями от стандартного варианта. Хоть повеселится малость перед тем, как идти сдаваться заботливым и наверняка нетрезвым санитарам.

Вера протянула руку и подергала нечто за пушистый хвост. Не успев удивиться тому факту, что под пальцами действительно ощущается мягкая шерстка, то есть галлюцинация сложная и местами даже материальная… или тактильная? как собеседник аж взвизгнул:

– Не смей трогать хвост!

Ишь ты, еще и покрикивает, изумилась Вера, вот же наглое порождение моей собственной нетрезвой фантазии. И борясь с желанием прикрыть глаза и снова заснуть, решительно потребовала:

– Либо сгинь, либо по-человечески объясни, что происходит! И с чего вдруг у меня начались глюки.

– Нет у тебя никаких глюков, – угрюмо буркнуло лохматое непонятно что. – А я действительно приставленный к тебе фамильяр.

– Фамильяр – это кот. «Это классика», – назидательно сообщила Вера. – А ты… ты вообще кто?

– Саки, – огрызнулось мохнатое… ну, наверное, собеседнико.

И что бы это могло быть?

– Надеюсь, название не имеет прямого отношения к твоему образу поведения? – озабоченно поинтересовалась Вера. Поскольку ползать с тряпкой и убирать за ним лужи, пусть и виртуальные, ей как-то не хотелось.

– Совсем дура?! – обиженно взвыло это… саки. – В гугле посмотри!

А… ну, логично. И что именно посредством копания в телефоне нам хочет сказать на сей счет вездесущий Интернет? А он сказал, что то, что перед ней появилось, действительно называется саки. А конкретнее – белоголовый саки. А еще питецин или лисьехвостая или чёртова обезьяна. А водятся они… ух ты, аж в Южной Америке. Так чего его сюда, за уральский хребет принесло? Не иначе, как разлучили его с родной пальмой, так проблемы у скотинки и посыпались… которые он, по ходу, желает спихнуть на нее.

И нефиг, кстати, ее обзывать! Рыкнув на мохнатика, чтоб захлопнул варежку, Вера задумалась. Епидрызь какая-то получалась, в натуре. Вроде в случае видений должно появляться нечто известное тебе и знакомое? А эту обезьяну… то есть обезьяна, который с ней беседует, она до этого никогда не видела, ни живьем, ни на картинках, так откуда оно могло взяться в ее бреду? Да еще и шерсть под пальцами при попытке его ощупать ощущалась как вполне себе материальная и похожая на настоящую…

А, кстати, что там про фамильяров написано? Так…, «фамилья́р (англ. familiar, фр. familier) – волшебный териоморфный дух, согласно западноевропейским поверьям, служивший ведьмам, колдунам и другим, практикующим магию. Обладал разумом на уровне обычного человека, имел собственное имя и чаще всего принимал форму животного».

Угу. Ну вот тебе животное, которое явно обладает разумом, говорит, имеет собственное имя и даже называет себя твоим фамильяром. Если верить ему, то ты теперь, то есть изначально, по природе своей, ведьма? Пусть и в рамках собственного воспаленного воображения? И с твердым намерением прояснить этот момент Вера приступила к допросу:

– Давай, колись, а я что, получаюсь ведьма?

– Не получаешься! – с явным удовольствием злорадно вякнул этот… Веник.

– Как так?! А вот тут же написано, что фамильяр служит ведьмам и колдунам, а раз уж я ни разу не колдун, то…

– А читать надо внимательней! – свежеобретенному фамильяру явно доставляло удовольствие говорить своей, вроде как хозяйке, гадости. – Там еще написано «…и другим, практикующим магию»! Так что с ведьмачеством – облом! Равно как и с колдунством.

А чего это оно такое довольное? А если опять за хвост?! Но сначала…

– Зато там написано, что кем бы хозяин не был, фамильяр ему обязан служить! Вот и начинай выполнять свою прямую обязанность и служи, а не заедайся! И, кстати… кто такие эти «другие, практикующие магию»?

– Я тебе не слуга! – буквально взвыл обезьян. – Фамильяр в данном случае наиболее близко подходящее к вашим куцым понятиям определение помощника, наставника и опекуна в одном лице!

Какое такое одно лицо при такой-то страховитой морде? И почему наши понятия куцые? И почему вообще понятия наши? Есть еще чьи-то? Чьи? Этих, которые «другие, практикующие магию»?

– То есть я теперь могу «практиковать магию»?

– Не так, в лобовую, – поморщился обезьян, – в данном случае магия – это тоже эвфемизм. Просто ты, как и некоторые другие индивидуумы, можешь несколько больше обычного человека.

– Это в смысле, как у Лукьяненко? Мы – Иные?

– Вы – такие же! – злобно ответил обезьян. – Вы обыкновенные! Просто у Вас есть некоторые… ну, способности, что ли, развитые больше, чем у подавляющего большинства людей.

– Какие именно?

– Так это… у кого какие. Тебя ж не удивляет существование гениальных, например, пианистов? Или талантливых художников? Или выдающихся скульпторов? Или врачей, что называется, «от Бога»? Почему-то это воспринимается всеми как факт! Даже не так, как норма! А вот наличие вокруг идиотов и недоумков, наоборот, периодически невероятно раздражает, что, не так?!

Ну… так. Только это пока не объясняет каким боком она вписывается в этот разряд гениальных и талантливых. Хотя само предположение о ее принадлежности к ним уже звучит на редкость приятно для самолюбия.

– А у меня какая маг… какие способности?

– Да вот те самые, на которые ты в своем механико-технологическом техникуме обучаешься! Ты талантлива в области кулинарии. Никогда не замечала, что при тех же исходниках ты всегда готовишь более вкусное блюдо, чем другие?

Даже если и так… Как вообще можно измерить степень таланта? По каким критериям? В каких единицах? И одна она, что ли в своем техникуме такая талантливая и подающая надежды? Не одна. Но этот мохнатик сейчас сидит именно напротив нее и куда-то ее старательно вербует и заманивает. Надо выяснить, кому и зачем она понадобилась. И только ли она.

– И кому мои таланты могут пригодиться?

– Да всем, кто любит вкусно пожрать!

Судя по раздраженному тону, обезьян явно был недоволен тупостью собеседницы. Вера опять задумалась. Ну, допустим. Допустим, что этот Веник не врет. Бред ее, однако, чем дальше, тем больше усложнялся. И подкреплялся деталями. И глюк на ощупь ощущался настоящим, только… можно ли в это поверить? В то, что все это ей не кажется, а так оно и есть? И, наконец, вычленила главное.

– А с какого перепугу ты, который типа помощник и опекун, вдруг у меня образовался?

Обезьян явственно поморщился и нехотя объяснил:

– Ты, хоть и талантливая, но одиночка. Если у подавляющего большинства остальных способных есть не менее способные родители… или еще какие родственники, которые помогают им не загнуться, а успешно развивать свои таланты, то у тебя таких нет и не предвидится. Поэтому прислали меня на помощь.

Это типа благотворительность? Да щаз-сс! А ведь темнишь ты, скотина! Помощничек-то из тебя мутноватый! И зачем ты еще и об опекунстве заикнулся?

– Это понятно, я о другом спрашиваю! Кто конкретно эти «все», кто внезапно разглядел мои способности и решил меня облагодетельствовать тобою? Что именно ты можешь для меня полезного сделать? И как именно мне придется потом с тобой и с ними расплачиваться?

Под вериным суровым взглядом практичной девушки фамильяр как-то заерзал и нехотя объяснил, что умные люди с выдающимися способностями давно не пытаются противостоять окружающему миру в одиночку, а стараются договариваться о поддержке, взаимопомощи и мирном разделе сфер влияния…, короче, существует некое сообщество… или содружество, талантливые члены которого скрытно помогают друг другу в той или иной форме.

Приплыли, ее на голубом глазу вербуют в какое-то тайное общество. Как у масонов, что ли? Или у этих, как их там… иллюминатов, что ли? Или розенкрейцеров? Главное, чтоб не в секту какую… откуда потом хрен вырвешься…

– И в чем будет выражаться помощь мне в виде тебя?

– Считай, что ты получила наставника, который не даст тебе сбиться с пути истинного и доведет тебя до вершин развития таланта!

Ёлки-метёлки, а оно, случаем, спичрайтером у кого-нибудь из особо одиозных политиков не подрабатывает? Фразочка-то как отрывок из пафосной предвыборной речи звучит!

– А конкретней? И почему именно сегодня?

– Не сегодня, – огорошил ее обезьян. – Я и раньше был рядом… просто момент, когда можно опекаемого ставить в известность о себе, ну, не считая совсем уж опасных для жизни ситуаций…, наступил вместе с твоим совершеннолетием. Когда у тебя появились не только дополнительные обязанности, но и права.

– Что значит, и раньше был рядом? Ты… что… за мной подглядывал?

– Дура! Нужна ты мне, чтоб на твои тощие прелести любоваться! Я тебя оберегал! Забыла, как сумела вывернуться из-под грузовика год назад? Как не успела на встречу летом к месту аварии при строительстве вашего метрополитена? А как позавчера почти под Новый год не попала под падающую сосульку?! И кто тебя сегодня утащил в твою комнату, не позволив Петрунину поближе познакомиться с твоим богатым внутренним миром в трусах?!

Вот, Егорка, вот сволочь! Хотя клинья он к ней давно подбивал… Хм…, а насчет остального, по поводу избежания неприятностей… все это точно заслуга его Пушистости? Или он просто таким образом пытается поднять собственную значимость в ее глазах? И, кстати, чего это он язык распустил?

– Сам дурак!

И крепкий верин кулачок четко врезался в район носа хамящей скотины. Поскольку, поживешь в Курчатовском районе – научишься сначала морду чистить, а только потом выяснять было ли за что. В данном случае явно было за что. За несвоевременное и неверное обращение к собеседнице.

– Да ты…! – захрипел отлетевший к стене лохматик.

– Еще раз посмеешь меня обозвать, паскуда невнятная, – предупредила Вера, – вообще тушку за окно выкину!

Поскольку к этому моменту она конкретно озверела. И без того и Новый год, и день рождения получились какими-то скомканными, голова продолжала болеть как с дикого похмелá, так если еще и всякая приблудная живность начнет ее не по делу оскорблять, у живности появится шикарный шанс выяснить, что бывает, когда она в ярости. А вот кстати… если эта образина утверждает, что она давно ошивается вокруг нее, то она должна точно знать, что злить Веру не по делу не следует. А зачем он тогда рискует? С какой целью нарывается?

Только если… оно пытается с первых минут общения поставить ее в зависимое и подчиненное положение. А вот этого не будет…, значит что? Значит, вспоминаем все, что на сей счет сохранила память из прочитанных книг ведьминско-фантастического направления. Вспоминалось плохо. Ну, не любила Вера этот жанр. И вытащить из памяти какие-то обрывки информации на счет взаимодействия ведьм и их помощников удалось с трудом. Что-то вроде того, что само существование фамильяра зависит от хозяйки, и он должен ее поддерживать, защищать и подпитывать магическим резервом. И не может впрямую ей соврать. Зато может о чем-то важном умолчать… чем эта скотина, похоже, и намерена воспользоваться. Ну это хрен ему по всему рылу, сейчас он у нее все расскажет!

И даже любимый кастет доставать из тумбочки не понадобится.

И Вера сделала то специальное выражение лица, с которым она обычно подходила с ножом к туше на практикуме по обвалке мяса. Проняло даже обезьяна, который начал как-то суетливо оглядываться и, судя по всему, жалеть о самом факте своего появления здесь и сейчас. Правильно, жалей себя, потому что у Веры жалости к этому пушистому манипулятору как не было, так и не появилось.

– Так, – сказала она, стараясь говорить как можно более зловещим голосом, – а вот теперь пришло время поговорить начистоту! Я тебя не звала, ты сам появился и начал навяливать свои услуги в хамской форме. Либо я услышу правду, кому и зачем я нужна, либо вали отсюда! Причем быстро!

Обезьян пытался юлить и выкручиваться, но под неумолимыми вериными вопросами вынужден был рассказать правду. Во всяком случае, ее часть. Оказывается, найденное Верой в Интернете определение фамильяра – не полное. Он, Веник, строго говоря, никакая не южноамериканская обезьяна, несмотря на свою с ней схожесть. Просто он по свой природе способен принимать разные облики: и животного, и тени, и призрачной сущности, и даже энергетического проявления. Кстати, фамильярами обычно для воплощения выбирается облик кошки, вороны или змеи, в крайнем случае жабы и лисы. А почему ему досталась именно редкая лисьехвостая обезьяна, он и сам не в курсе. Нет, большую часть времени, сопровождая Веру, он проводит именно в виде бестелесной сущности.

Прямо какой-то «шпион, которого носят с собой», хмыкнула Вера. Интересно, а если попробовать надавить на Веника авторитетом братьев Стругацких и переименовать его в Ятуркенженсирхива, он будет сильно сопротивляться?

Сильно. Пушистик чуть плеваться не начал, объясняя, что у него красивое собственное имя и совершенно незачем его менять на ананим строчки из Пушкина. «Прошаренный чувак!» – мысленно хмыкнула Вера. Мысленно, потому что объяснять ему, что все это делалось для запугивания и склонения его согласиться с последующим названием его Веником, она не собиралась. По ее мнению, громоздкое Вениамин для этой животинки было слишком жирно. А вот Веник – в самый раз! И напуганный перспективой превратиться в Ятуркен… и так далее, обезьян обреченно согласился на укороченный вариант своего имени.

Кста-ати! А откуда у него вдруг взялось собственное имя? Ну-ка, ну-ка, расскажи! Вот тут Веник прямо оправдал еще одно наименование того животного, в которого ему удавалось воплотиться – бледный саки. То есть взбледнул и попытался отмолчаться. Попытка не удалась, Вера все-таки «вынула» из него признание, что это и есть его прошлое человеческое имя. А почему он сейчас вот такой? А потому что в этом состоянии он отбывает наказание! Спрашивать за что, Вера не стала. Уж если она «про такие наказания не слышала», то, скорее всего, она и «про такие преступления не слышала». И лучше ей об этом никогда не слышать и не знать. Но кто-то же должен был его за что-то ущучить и определить ему такую неоднозначную меру наказания? Кто?

– Совет, – зло припечатал Веник. – Я должен доказать, что имею право называться полезным членом общества.

– И для этого…?

– И для этого меня откомандировали сюда, чтоб я оказывал тебе помощь и поддержку.

О как, помощь и поддержку, а не командование. И не срыв на перманентное хамство. А то, понимаешь встал в позу мачо, мол, «все и всегда буду решать я сам, на том простом основании, что я мужчина»! А ты не мужчина. Ты бестелесное нечто, периодически воплощающееся в нечто волосатое. Ты вон вашему Совету еще доказать свою полезность должен! Ей, кстати, тоже. А если не справишься?

– А что будет, если ты не оправдаешь оказанное тебе Советом «високое даверие»?

– Что будет… развоплощение без права последующего существования.

– А если ты не оправдаешь оказанное тебе мною доверие?

– Ну-у… то же самое.

– И как мне следует облечь в слова свое тобою недовольство? Ну, если что…

Вот тут Веник окончательно сник и нехотя озвучил как он выразился «стандартную формулу отречения» от фамильяра. А Вера снова крепко призадумалась. Это что же получается? Есть некоторое количество людей, решивших организовать некое сообщество, «танцуя» от наличия у них талантов, схожих или просто потенциально полезных по жизни. Пока все понятно. Есть у них проверенная временем методика воспитания талантливых детишек внутри семей, ну так династии врачей, актеров и много еще кого никто не отменял. Наряду с домашним воспитанием, существует, получается и программа призрения способных одиночек. Принимается. Но многое, очень многое все равно остается необъяснимым.

Как и чем все-таки определяется для способных людей вот эта самая степень таланта? И в чем она по итогу выражается?

Кто именно и по каким признакам выделил ее из остальных учащихся и даже взял на себя труд настучать о ней руководству сообщества?

Какова это степень таланта у нее, что ее не обошли вниманием, а даже пытаются навязать надсмотрщика под видом заботы и опеки? С какого, собственно, момента Веник за ней «приглядывает», говоря, что «и раньше был рядом»?

Почему для одиночек (во всяком случае в ее лице!) и прочих сироток сообществом выделяются для присмотра такие неоднозначные существа вроде Веника? У них настолько много так специфически наказанных? Или кто-то из них сам просится понадзирать во искупление вины?

Как вообще уложить в мозгу существа двадцать первого века возможность периодического существования человека то животным, то духом, то тенью, то сущностью? И куда девается на это время его физическое тело?

На что имеет право этот самый Совет, о котором Веник говорит с таким страхом? Откуда у них такие технологии, чтоб осуществить разделение разума и того самого тела? И, главное, раз уж Веника они приставили к ней, что именно члены Совета однажды потребуют от нее взамен на оказанную ими помощь? А они как пить дать потребуют, это не обсуждается.

Вопросы, сплошные вопросы… и пока кроме Веника ни одного источника информации. Сумеет ли он в полной мере удовлетворить ее интерес? Или постарается увести ее от опасной темы, а то и просто отмолчаться? Потому что далеко не все ответы можно получить, не рискуя при этом завязнуть всеми лапками в чужих тайнах…

А того, кто знает твои секреты, никто не любит. Потому что он может однажды их выдать, случайно ли, по глупости ли, или от обиды, или из вредности, тебе это уже будет не столь важно. А важно будет то, что нечто, что считалось скрытым, оказалось внезапно выставленным на всеобщее рассмотрение и осуждение. Голое и беззащитное. Приятного, как ни крути, мало!

Значит, спросить обезьяна надо, но при этом следует держать в уме, что доверять его ответам полностью нельзя. Зато можно и нужно будет со временем поискать и другие источники необходимых сведений, чтоб не оказаться неподготовленной к тому, что от нее может потребоваться их непонятному сообществу…

Допрошенный Веник как-то невнятно сообщил, что в смысле кулинарного таланта у Веры довольно высокий потенциал, но не смог объяснить, как это определяется с технической точки зрения, только разводил лапками и путанно говорил, что это «видно». И он будет продолжать утверждать, что это не магия? Заодно смог просветить ее на тему кто именно этот потенциал приметил и сдал ее с потрохами: это оказалась старая грымза Калюжная, ее же преподаватель химии в техникуме! Вот же стукачка противная!

А что из этого следует? Во-первых то, что у этой тетки есть какая-то возможность как выразился Веник, «видеть» ту саму степень таланта. А во-вторых, то, что, у неведомого Совета существует целая сеть осведомителей, отыскивающих талантливых одиночек с некой пока не вполне ясной целью. А на широкую ногу у них, однако, процесс «добычи» перспективных кадров поставлен!

Что касается приставления к ним фамильяров, тут тоже, как оказалось, практика была давняя и проверенная временем. Тратить усилия на то, чтобы целого взрослого человека засылать учить жизни и уму-разуму одного, пусть и перспективного, но пока несовершеннолетнего подростка в каком-нибудь Мухосранске или Скотопригоньевске, как-то глупо. Куда проще приставить к нему вот такое провинившееся или просто зарабатывающее дополнительные очки в глазах Совета существо, которое легко переместится в самую глушь, не потребует денег на свое проживание и содержание, и до поры до времени приглядит за подрастающим гением от кулинарии.

Ах, не только от кулинарии! Говоришь, такие надзиратели есть и у многообещающих музыкантов, и у будущих художников, и у талантливых студентов медвуза, да много у кого! Так-то оно логично, прикинула Вера, с одной стороны, не гонять же зазря человеков по всей стране, если можно обойтись такими вот… помоганцами. А с другой стороны, если своевременно слегка помочь перспективным ребятишкам, приставив незримого помощника, есть шанс на их пролонгированную благодарность. Гонорары у известных музыкантов, скульпторов, художников могут оказаться не маленькими! Опять же, пользоваться услугами не просто талантливого, а преданного тебе врача, куда безопаснее. И прикормленный повар – тоже вполне себе неплохой «актив». И накормит вкусно, и не потравит чем несвежим…