Халява

Пролог

1989 год

СССР

Москва

…грохот выстрела, прозвучавший в маленьком салоне «Жигулей», оказался неожиданностью даже для меня. В лицо плеснуло чем-то теплым и мокрым. Одного из пассажиров – бандита, пытающегося меня ограбить, с развороченной грудью вынесло из машины через распахнувшуюся дверь. Расхлябанный старый замок попросту не выдержал нагрузки.

В салоне остро запахло кровью и пороховыми газами. Заболел обожженный огнем бок. Оставшиеся в машине бандосы, оглушенные выстрелом и забрызганные горячей кровью, сидели каменными истуканами. Я медленно вытянул руку из-под ошметок своей куртки. В моей руке дымился длинноствольный револьвер, с какими обычно бегают в вестернах ковбои.

Нихрена себе, подарочек!

Когда возбуждение схлынуло, я почувствовал, что со мной что-то не так: силы стремительно таяли! С противоположной стороны, где сидел подельник застреленного урода, моя спина и брюки были мокрыми…

Дьявол!

Я понял, что произошло: в момент выстрела я непроизвольно дернулся и наделся на нож, который приставил к моей печени этот говнюк. Мама дорогая! Так это что же… Мое тело обмякло, я начал заваливаться вбок, на свободное место, где мгновение назад сидел выпавший из машины бандит. Падая, я отчетливо чувствовал, как из моей плоти миллиметр за миллиметром вылезает острая полоса нержавеющей стали…

Господи, я не хочу умирать! Мне еще жить и жить… – Окружающий мир закружился, словно я попал на взбесившуюся карусель, постепенно набирающую обороты. Вселенная сжалась в одну яркую точку, которая взорвалась ярким всполохом сверхновой звезды. И я исчез в этой вспышке, растворившись в необъятной вселенной великого небытия.

Я не знал в тот момент и даже не догадывался, что это была лишь моя первая смерть…

Глава 1

Наши дни

День, когда началась эта безумная история, ничем не выделялся из череды подобных ему безрадостных серых будней. «День сурка», как сказал однажды мой хороший знакомый, намекая на одноименный фильм, в котором главный герой надолго застрял в одном единственном дне, проживая его тысячи, а может, и миллионы раз.

Мой знакомый не ошибся: в последнее время дни действительно были похожи друг на друга, словно братья близнецы. Они шли бесконечной чередой, мелькали перед глазами, сливаясь в один, в котором все идет по одному и тому же сценарию: сегодня было как вчера, а завтра будет как сегодня.

Иногда я реально терялся в них: не мог вспомнить ни числа, ни дня недели – все в моей жизни сливалось в одну бесконечную серую полосу. Даже чередования «черного и белого» – удач-неудач, радостей-разочарований, как это обычно бывает у нормальных людей, меня совсем не донимали, обходя десятой дорогой. И на данном этапе жизненного пути меня это вполне устраивало.

Квартира, пусть и однушка в хрущобе, но зато всецело своя – имелась. Работа, хоть и давно постылая, но вполне еще доходная, тоже. На «Хеннесси» Х.О. с черной икрой, конечно, не хватит, но на хорошее крафтовое пиво с желтым полосатиком и чипсами – за глаза. Даже и останется еще. Так что, грех жаловаться – все в моей жизни норм!

Жениться я за прожитый полтос так и не удосужился и сопливых спиногрызов не завел. Была, правда, одна жалкая попытка связать себя узами законного брака, но я уже давно проклял тот день, «когда сел за баранку этого пылесоса». Долго и счастливо мы с моей избранницей не прожили – разбежались всего через месяц совместной жизни. И я, наконец, облегченно вздохнул: и нафига мне вообще сдались все эти проблемы?

В общем, одному было вполне комфортно по жизни, да и мозги никто вечерами не канифолил: ни жена-грымза, ни дети сопливые. Да, временами бывало скучновато в пустой холостяцкой конуре, но всегда же найдется заветный телефончик, позвонив по которому можно скрасить досуг одинокого мужчины в самом расцвете сил. Вот так и жил-поживал, не выскакивая из наезженной десятилетиями привычной колеи.

Вот и в тот памятный день я, как всегда на протяжении нескольких последних лет, поднялся в половину восьмого, быстро перекусил бутербродом с колбасой и сыром (времени, как и желания готовить себе нечто существенное, не было), запил все это дело сладким горячим чаем и выскочил за дверь. На работе я должен был появиться к половине девятого, но, как обычно, опаздывал.

Благо, что я работаю недалеко от дома – всего пару автобусных остановок, которые при желании можно пробежать минут за пятнадцать-двадцать. Что я и сделал. Без десяти девять я был уже на работе.

Волей случая вот уже десятый год мне приходилось работать мелким клерком в одной занюханной фирмочке, занимающейся реализацией всевозможной бытовой хрени в интернет-магазинах. Начальство еще само не соизволило появиться в конторе, так что мое опоздание в очередной раз прошло незамеченным.

Особо не напрягаясь, я отсидел «от звонка до звонка»: пару раз выпил кофе, пообедал в конторской кафешке, потравил за сигаретой анекдоты с коллегами – и еще один рабочий день успешно подошел к концу. В общем, все как обычно, не выходя из привычной «зоны комфорта».

Покинув контору, я заскочил в ближайший магазин и взял несколько бутылочек любимого пивка с чипсами. Решив употребить все это дело «на природе» – весна в этом году разошлась и погодка просто «шептала», я завернул в слегка запущенный парк и устроился на одной из лавочек, спрятавшейся в густых кустах.

Первую бутылку пенного я выпил практически залпом, зато уже на второй растягивал удовольствие под веселое щебетание пернатых, приветствующих ранний приход весны. И действительно, для апреля погода стояла просто великолепная – солнце жарило едва ли не по-летнему, а яркая свежая зелень радовала глаз. Так что я расплылся амебой на нагретой солнцем лавочке, время от времени прикладываясь к прохладному горлышку бутылки и с наслаждением похрустывая чипсами.

– Простите великодушно, – послышался со спины сиплый прокуренный голос, – пустую бутылочку забрать не позволите?

Я лениво обернулся – возле моей лавочки ошивался низкорослый пожилой субъект с багровой морщинистой физиономией любителя «зеленого змия». Завидев мое умиротворенное лицо, субъект оживился, облизал потрескавшиеся оладьеподобные губы и, надувая пузыри из клейкой слюны, прошамкал:

– Сережка, друг!

Это же Федор, узнал я неопрятного алика – дворник нашего арендодателя, подрабатывающий «на полставки» еще в десятке мест и не брезговавший сбором всевозможной «пушнины»: пустых бутылок, цветного и черного металла. Отчего-то дворник искренне считал меня своим другом лишь за то, что я всегда занимал ему денег на опохмел.

Так уж получилось, что я никогда не отказывал этому, в общем-то, безобидному пьянчужке. К тому же Федор, как ни странно для конченного синегала, всегда отдавал долги. А если и задерживал, то всегда считал своим долгом зайти и предупредить, чтобы я подождал несколько дней.

В отличие от своих друзей, таких же пропойц, как и он сам, Федор пробухивал свои, кровно заработанные деньги, никогда не опускаясь до банального попрошайничества. За что я его и «уважал», если можно это определение применить к настолько опустившемуся человеку.

Дворник лечился от алкоголизма множество раз: зашивался, кодировался, сдавался в ЛПД и КНД, но проходил месяц-другой после «лечения», Федор срывался и вновь уходил в запой. Но, как ни странно, на работу он выходил даже под шафе, и делал её как положено. Поэтому и занимал я дворнику деньги в любое время. Без сотни-другой от меня не убудет.

Как обычно поддатый дворник обежал лавочку и схватился своими заскорузлыми грязными ручонками за мою ладонь. Меня слегка передернуло: нет, любитель, это слишком мягко про него сказано – настоящий профессионал Бахуса, но я нашел в себе силы и приветливо улыбнулся:

– А, Федор! Здорово, корефуля! Пустую тару можешь забрать.

– Сережка, друг, ты один меня понимаешь!

– Может, тебе еще занять? – поинтересовался я у дворника, чтобы хоть как-то «поддержать беседу». Торопиться мне было некуда, а в одиночестве сидеть уже наскучило.

– Ни! – Мотнул Федор головой. – Я же тебе еще должен.

– Хочешь отдать?

– Ни! – опять замотал головой алкаш. – Пока нету! Как только зарплату дадут – враз верну, ты же меня знаешь!

– Ну, тогда присаживайся, – я хлопнул ладонью по облезшим деревяшкам скамейки и достал из пакета запотевшую бутылочку пивка, которую протянул дворнику, – за жизнь с тобой перетрём.

Федор судорожно сглотнул, алчно схватил бутылку и бухнулся рядом со мной на скамейку. С характерным воздушным «пшиком» пробка была ловко сдернута, и дворник припал к живительной влаге. Я сквозь прищуренные глаза смотрел, как технично он расправляется с пенным напитком – даже кадык ни разу не дернулся! Полбутылки улетело за секунду. Только после этого дворник оторвался от стеклянного горлышка и облегченно оплыл, откинувшись на спинку лавки.

– Полегчало, бедолага? – поинтересовался я, догадавшись, что до этого Федор маялся похмельем.

– Сережка, ты человечище! – Расплылся в улыбке алкаш. – Словно заново родился!

– Ну, рассказывай, чем живет бывший интеллигентный человек? – Я знал, что некогда Федор был действительно весьма образованным человеком – даже мэнээсом[1] в каком-то институте. Но во время перестройки он залез в какую-то левую авантюру, лишившую его квартиры, а затем и семьи. А после, в обнимку с бутылкой, он скатился на самое дно клоаки под названием жизнь опустившегося человека. – Чего у тебя новенького приключилось?

– Я тут с утра возле казино подметал, – заговорщически прошептал дворник, запустив пятерню в карман засаленных штанов. – Во, смотри, чего нашел…

Федор вынул руку из кармана и разжал кулак, демонстрируя мне находку: на его грубой мозолистой ладони лежал невзрачный перстень-печатка из тусклого черненого металла, то ли серебра, то ли мельхиора.

Ободок перстня и скоба были украшены арабской вязью. Центр – двумя треугольниками, входящими друг в друга и образующими шестилучевую звезду, в каждом луче которой был помещен непонятный символ. В центре звезды – большой зеленый камень, похожий на бутылочное стекло.

Я взял перстенек в руки, покрутил его, пытаясь найти пробу, ведь даже на мельхиоре ставят соответствующий оттиск. Так ничего и не обнаружив, я вернул находку Федору.

– Бижутерия! – пренебрежительно сказал я. – Так, фитюлька!

– Не нужна? – искренне огорчился дворник.

– Да зачем он мне? Был бы хоть серебряный, а так…

– Подаришь кому-нибудь, – не унимался дворник.

– Кому? – Пожал я плечами. – Нет у меня таких приятелей. Хотя, пожалуй, заскочу к Панкратычу в ломбард…

– Так возьмешь? – Довольно расцвел дворник.

– Ладно, – махнул я рукой, – возьму! Доброта меня погубит! Чего хочешь за эту цацку?

Дворник вновь облизал губы и задумался, сложив их трубочкой:

– У… На шкалик дашь и нормально!

– Вот что, Федор, – произнес я, доставая деньги, – держи пятихатку[2]…

– Ни-ни! – замахал руками дворник. – Много этого!

– Ты мельницей не прикидывайся – бери, пока даю! И долг я тебе твой прощаю! И вон, оставшуюся пару пива забирай – вдруг болт все-таки серебряный…

– Сережка, друг! – воскликнул дворник, пряча трясущейся рукой деньги в карман давно нестираной робы и прибирая пакет с оставшимся пивом, куда он засунул еще и опустевшую тару. – Ну, выручил, ну… А если все-таки не серебро? – неожиданно задумался он, протягивая мне колечко. – Тогда я тебе эту пятихатку верну! Ты не сумлевайся!

– Не серебро, так не серебро! Мы с тобой в расчете! – Болт перекочевал в мою ладонь, и мы скрепили сделку рукопожатием.

На мгновение мне показалось, что окружающий мир как-то странно «исказился и поплыл», словно я глядел на него сквозь толщу воды. Я мотнул головой, отгоняя наваждение – надо же, как с одной бутылки вштырило! Водярой, что ли, в этом супермаркете пивасик бодяжат? Не буду больше у них брать!

– Ну, я побежал? – Дворник преданно посмотрел мне в глаза и поднялся с лавки.

– Ладно, Федор, топай, давай! Тебя уже, небось, корефули заждались?

Я взглянул на часы и решил не откладывать визит в ломбард, благо сие заведение еще работало и находилось неподалеку – буквально в сотне метров от центрального входа в парк. Рулил в ломбарде мой однокашник по институту – Петька Панкратов. Если у меня возникали вопросы по драгметаллам я всегда шел к нему за советом.

Он также прислушивался к моим советам, если собирался приобрести что-нибудь из бытовой техники через многочисленные интернет-платформы. Такое вот взаимовыгодное сотрудничество.

В ломбарде царила мертвая тишина и полумрак. За конторкой сидел Петька и что-то рассматривал в лупу.

– Здорово, Панкратыч! – бухнул я с порога.

– А, это ты, Юсуп! – обрадовался моему приходу однокашник, тоже назвав меня институтским прозвищем (моя фамилия Юсупов, отсюда и Юсуп). – Заходи, бродяга, покурим!

– Гляжу, скучновато у тебя. С клиентурой не густо?

– На хлеб с маслом хватает, и ладно! – Отмахнулся Петька. – Всех денег все равно не заработать! Давай, проходи!

Мы прошли из приемной комнатушки в мастерскую, уселись на обшарпанные стулья и закурили.

– Ты какими судьбами? – осведомился Панкратов, выпуская в воздух струю сизого дыма. – Опять чего-то прикупил?

– Есть такое дело, – признался я.

– Я ж тебя предупреждал, если берешь что-нибудь с рук – зайди сначала ко мне! Я посоветую! А то опять дерьма хапнешь! Помнишь, как ты рандолевую цепуру вместо золота прикупил?

– Помню, – неохотно признался я, да и давно это было. Я уже совсем не тот, что был тогда…

– Ага, – гоготнул однокашник, – теперь ты старый, лысый и пузатый! А ума – как было, так и осталось! – незлобно подколол он меня.

– Где мои семнадцать лет? – ответно рассмеялся я. – Но в этот раз отдал за цацку три копейки, если и пропадут – не жалко!

– Ладно, показывай, чем прибарахлился, – потребовал Панкратов. – Посмотрим на твою нынешнюю удачу.

– Вот, – я вытащил перстень из кармана и протянул Петьке. – Посмотри, может серебряный?

– Нет, не серебро, – лишь мельком взглянув на колечко, безапелляционно заявил Панкратов. Так-то понятно – глаз у него набитый, не один десяток лет цветняком зангимается.

– Барахло? – Ни сказать, чтобы я сильно расстроился. Так-то и вовсе ни на что ценное не претендовал.

– Постой, – не стал расстраивать меня однокашник, – может, стоящая вещь. Сразу видно – старая работа! – сказал он, нацепив на глаз лупу. – Подожди-ка! – Петька скрылся в подсобке.

Его не было минут пятнадцать. Я уже начал нервничать – мой обеденный перерыв подходил к концу. Наконец однокашник вылез из «конуры» с озадаченным видом.

– Ни разу такого не видел! – ошарашенно признался он.

– Чего не видел? – Накинулся я на него с вопросами. – Да не томи ты! Говори уже!

– Повезло тебе, старина! – Почесывая в затылке пятерней, выдал Петька. – Вещь очень неординарная… И охренительно древняя! Изготовлен перстенек не из серебра, а из самородной платины! – огорошил он меня.

– А такая бывает? – Затупил я.

– Бывает, но редко. – Кивнул ювелир. – А вот этот камешек…

– На зеленое бутылочное стекло похож, – хихикнул я.

– Угу, стекло… – фыркнул Панкратов. – Настоящий изумруд! Правда, хреново обработанный – огранка никакущая… Поэтому и на бутылочную стекляшку смахивает, – пояснил он. – Но в те допотопные времена лучше и не умели. Однозначно могу сказать – вещь древняя, редкая!

– И сколько он может стоить? – осторожно прощупал я почву, боясь даже надеяться…

– Ну-у-у… Не знаю, – пожал плечами Петька. – Но, если найти настоящего спеца, который выведет на какого-нибудь коллекционера, думаю, что около сотни косых сдернуть можно.

– Деревяшками? – с подозрением поинтересовался я.

– Какие деревяшки? – вновь фыркнул Петька. – Баксы-Еврики! Стал бы я за сотню косых рублями напрягаться!

Я сглотнул подступивший к горлу комок: шутка ли, сто тысяч евро?

– А ты можешь найти такого коллекционера? – прямо спросил я однокашника. – Бабки попилим!

– Пополам? – по-деловому осведомился Петька. – Дружба дружбой, а табачок врозь!

– Пополам! – не дрогнув, подтвердил я. – По рукам?

– По рукам! Только есть одна проблема… – Панкратыч впился в мои глаза пронзительным взглядом.

– Какая проблема?

– Вдруг он ворованный? – озвучил он свои опасения. – Попасть можем не по-детски.

– Того, кто мне этот перстенек сосватал, я хорошо знаю, – заверил я старого приятеля. – Если спалимся, стрелку на него кинем. А колечко заберут – невелика потеря…

– Сколько отдал?

– В общем, пятьсот рублей и две бутылки пиваса вышло .

– Да, пятихатка в наше время не деньги, – согласился Петька. – Зато в случае удачи поднимемся неплохо.

– Так давай, действуй! Тебе и карты в руки!

– Хорошо, сейчас я твое колечко сфотографирую во всех ракурсах. – Он вытащил телефон с мощной фотокамерой. – Затем свяжусь со своим спецом, может, выведет на кого… Полазаю в Интернете по специализированным сайтам… Размещу фотки на аукционе… А дальше… Дальше – видно будет.

Он несколько раз сфотографировал кольцо под разными углами.

– Держи меня в курсе, – сказал я, пряча драгоценное приобретение в карман.

– Ты это, Серый, не посей цацку! – предупредил меня ювелир. – А то плакал наш шанс поднять нормальный лавандос!

– Шанс, он не получка, не аванс! – промурлыкал я строчки песни из известного советского мультика. – Не ссы, Петюня! Будет как в банке! Ладно, до скорого!

– Отзвонюсь, как чего наклюнется! – крикнул мне вслед Петька.

– На связи! – произнес я, выходя из ломбарда.

[1] МНС – младший научный сотрудник.

[2] Пятихатка (500 рублей) – Предположительно, искаженно «пятикатка», от «пять кать», где «катя», «катенька» – дореволюционное жаргонное название 100 рублёвой банкноты, на которой изображалась Екатерина II.

Глава 2

Петька, как и обещал, после консультаций со знающими людьми разместил объявления о продаже перстня на нескольких Интернет-аукционах, где тусовались коллекционеры раритетных драгоценностей. Уже к вечеру следующего дня он получил несколько заманчивых предложений.

Но Петька отчего-то медлил, не спешил связываться с покупателями, предлагавшими за кольцо суммы в два-три раза большие, нежели он предполагал первоначально. Жажда наживы захватила Панкратова, он, словно заядлый охотник, старался выйти на крупную дичь.

И он-таки дождался: еще сутки спустя на электронный ящик, указанное в лоте для связи, пришло короткое письмо, в котором некий неизвестный джентльмен предлагал за перстень кругленькую сумму – пять миллионов евро. Так же покупатель сообщал, что если кто-нибудь предложит большую сумму, то он готов поторговаться и за ценой не постоит.

Петька, словно не веря в случившееся, прочитал письмо несколько раз. Затем несколько минут он изумленно пялился в экран монитора, потирая глаза кулаками. Но магическая надпись «пять миллионов евро», гипнотизировавшая его словно удав кролика, и не думала исчезать.

– Пять лимонов!!! – наконец восторженно заорал Панкратов, выходя из ступора. – Пять лимонов, сука!!! Я богат!!!

Он схватил телефон и начал лихорадочно «давить на кнопки». Несколько раз он сбивался, нахлынувшее возбуждение не давало ему сосредоточиться. Он несколько раз глубоко вздохнул, стараясь унять дрожь в руках.

– Черт, – выругался он, – номер же забит в телефонную книгу!

Громкий звонок выдернул меня из приятных сновидений часа в три ночи. Я нашарил дребезжащий сотик, взглянул одним глазом на определитель номера, поднял трубку и недовольно «проскрипел» в микрофон:

– Какого дьявола, Петюня? Тебе чего, делать нефиг? На часы смотрел? Мне завтра на работу с утра…

– На хрен брось свою работу, Юсуп! – брызгая слюной в мобилу, возбужденно заорал Панкратов, не думая о том, что уже давно перебудил всех соседей. – В жопу её! Мы богаты, мля! Богаты, ты понял?

– Нашел покупашку? – Наконец сообразив спросонья, о чем речь, сразу оживился я.

– Да еще какого покупашку – сладенького! Пять лимонов за болт, Серый! Пять!

– Деревяшками? – грустно переспросил я, немного поубавив энтузиазма. Так-то пять лямов рублями в раза меньше сотки косых бакинскими выйдет.

– Да ты достал уже своими деревяшками! – притворно возмутился Петька. – Настоящей свободно конвертируемой валютой! Пять лямов евро, Юсуп! Не слабо?! А?

– … – От услышанного у меня даже дыханье сперло.

– Чего замолк, Серый? – Бесновался на том конце «провода» Петька. – Обделался от радости?

– Почти! – Признал я правоту своего корешка.

– Так что береги перстенек пуще глазу своего! – Напутствовал меня Панкрат. – Сейчас договорюсь о встрече с покупаном, а потом тебе перезвоню. Если у нас все прокатит… – Панкратов мечтательно закатил глаза.

– Не говори гоп, пока не перепрыгнул! – Я постучал костяшками пальцев по деревянной спинке кровати и сплюнул через левое плечо.

– Сплюнь! Все у нас получиться! – продолжал радоваться Петюня.

– Уже сплюнул!

– Тогда до связи! – И он положил трубку.

Сказать, что звонок Панкратова меня обрадовал, это не сказать ничего. Спать я больше не мог: одурманенное баснословно большой суммой денег воображение рисовало радужные картинки моего дальнейшего безоблачного существования. Миллионщик, черт его дери! Наконец-то можно бросить опостылевшую работу и найти себе дело по душе!

Но сначала отдохну. Оторвусь на всю катушку. С такими-то бабосами любая страна мира встретит меня с распростертыми объятиями! Куда ж податься-то? Ведь и не был нигде. В Европу: Рим, Париж, Берлин? Или в Азию: Тайланд, Бангкок, Сингапур? Америка?

А махну-ка я для начала в кругосветку! Мир посмотрю. Решено, если срастется – покупаю кругосветный тур! А после куплю себе коттеджик за городом, тачилу крутую… Женюсь, может быть еще раз… Нет, – решительно отрубил я, – нахрен такой гемор. Плавали, знаем! Лучше поживу в свое удовольствие. А там поглядим… На этой «мажорной ноте» меня и сморило.

Петька позвонил часов в восемь утра:

– Юсуп, я договорился с покупашкой о встрече.

– Сегодня?

– Да. Встречаемся в четыре. Ресторан «Утка по-Пекински». Знаешь где?

– Которая у стадиона на Спортивной?

– Точно! Подваливай туда заранее. Ко мне не подходи. Пристройся где-нибудь в уголке и наблюдай. Сначала я обговорю с покупашкой условия сделки, чтобы нас не кинули. Сумма-то, сам понимаешь, не маленькая…

– Ага, – согласился я. – Пять лямов! Офигеть! Я до сих пор в это поверить не могу!

– Ладно, не бзди, прорвемся! – обнадежил меня Панкрат. – Заживем как короли! Да, если что-то пойдет не так, постарайся свалить по-тихой. У меня-то перстня нет – взять нечего.

– Понял я, Панкратыч, понял. Сначала разведка.

– Во-во, проверим коллекционера на вшивость. Давай обговорим все после встречи с покупашкой.

– Давай! – сказал я, после чего в трубке раздались короткие гудки – Петька отключился.

После этого я позвонил на работу и сообщил, что беру сегодня выходной. Благо, что начальство у меня «с понятием», и договориться о незапланированном отгуле большого труда не составило.

Выхарив выходной, я на скорую руку приготовил завтрак из двух сосисок, неизвестно с каких времен завалявшихся в пустой морозилке, и куска черствого хлеба. Быстренько схряпав это чудо кулинарии, я вновь завалился спать, чтобы к моменту встречи в ресторане быть в форме.

Обед я благополучно проспал, но оно и к лучшему: в доме шаром кати, а в холодильнике мышь повесилась. Поем в ресторане. На часах – половина третьего. Как раз чтобы к половине четвертого быть в «Утке». Я не спеша умылся, оделся поприличнее и вышел из дома. Левую руку с надетым на палец перстнем я благоразумно держал в кармане, чтобы не светиться зазря. Общественным транспортом я решил не пользоваться, так же не стал ловить и такси.

– Прогуляюсь, – сказал я себе, – времени достаточно, погодка шепчет.

Погодка для середины апреля действительно стояла теплая, я даже слегка вспотел в довольно-таки легкой курточке. К заведению с красными бумажными фонариками над входом я подошел в двадцать пять минут четвертого. Панкратыча еще не было. Я спокойно достал сигареты и закурил.

Как это не покажется странным, но никакого мандража я не испытывал. Почему-то мне казалось, что все у нас с Петькой получится. Что будущее мое будет радужным и безоблачным. Бросив окурок в урну, я вошел в китайский ресторанчик. Куртку я не стал оставлять в гардеробе, она была легкой и сошла за обычный пиджак.

Небольшой зал был в этот час практически пустым: за столиком у сцены сидела средневозрастная влюбленная парочка, целующаяся взасос с подростковой резвостью после каждого выпитого бокала вина. А выпили они, судя по длительности и частоте поцелуев, уже изрядно.