Граждане – товарищи

Придумали биологи – враги.

Их поступь всё решительней и шире,

И всё заразней новые шаги.

Сдаётся мне, что вирус сверхопасный

Внедрён,(а он черней, чем антрацит),

Во многих граждан некогда прекрасной

Европы, взявшей курс на суицид.

И этот вирус ненависти ярой,

В умах, в сердцах у многих произрос

На русофобовской закваске старой.

Чем вам не угодил великоросс?

Он что, как в присказке, какой-то рыжий?

А, может, на мозоль вам наступил?

Вот прибалтиец ядовитой брызжет

Слюной – убил бы нас, но нету сил.

И немец, и петух французский, прыток,

И чех, и итальянец (вот дела!)

Готовы понести сплошной убыток,

Замёрзнуть, лишь бы Русь занемогла.

Не может буржуин, рассудком стоек,

Не видеть, где прогар, а где доход,

Но льют ему в мозги из СМИ – помоек

Наполненный отравою компот.

Им думать – или поздно, или рано,

Помыслить невдомёк и недосуг.

С упрямством ишака или барана

Сидят и пилят под собою сук.

Опомнитесь, европ аборигены!

Мы вас не заставляем нас любить.

Но ненависть, что вирус вставил в гены,

Вам всё-таки придётся истребить.

Прибалтийское взморье

Лето тусклое летело

В небе крыльями звеня.

Мелководный пляж – не дело,

Не прельщает он меня –

Не всегда доступен солнцу,

Ветер кожу холодит,

И убогому чухонцу,

Что на россиян сердит

В прибалтийском пароксизме,

Меланхолии сродни,

Он в своём больном нацизме

В злобе доживает дни.

Прибалтийский пёс на сене –

Сам не – гам, другим не дам.

Молодёжь в других осела

Странах. К старым городам

Не вернётся, нету проку –

В прибалтийских странах жить.

Побежали все в Европу –

Чтоб лакеями служить.

Знаю, поздно или рано

Ваш убогий слабый род,

Что подвержен вымиранью,

Пресечётся и замрёт.

Играем в города

Мы с тобой вчера, дружок, играли

В детскую забаву – в города.

Напрягая память, вспоминали

Те, что раньше знали мы всегда.

Есть столицы, что чужими стали,

Где теперь враждебный нам народ.

Мне на ум пришёл случайно Таллин.

Как сейчас эстонец там живёт?

Выпало тебе на «эн» придумать

Городок, что я совсем забыл –

Николаев, за ногу твоЮ мать!

В нём когда-то в армии служил.

Он веками оставался русским,

С тех времён, когда османской был

Крепостью Очаков в устье узком,

Но Суворов турок победил.

Мне на «вэ» – Я вспомнил город Вильнюс,

Где литовцы раньше звались «жмудь»,

Но его в столицы Сталин вынес,

У поляков взяв земли чуть-чуть.

Так, на «эс». Конечно Севастополь.

Город славы русских моряков.

Как его бандера чуть не слопал –

(Я писать с заглавной не готов).

Остаётся лишь, друзья, дивиться –

Как за шестьдесят советских лет

Удалось хохлам не подавиться,

От Хрущёва получив привет.

Нынче не видать конца игры нам.

Доиграем после, через год,

И тогда страна не только Крымом –

Всеми бывшими краями прирастёт.

Жируют

Фраки и смокинги, бальные платья,

Люстры хрустальной играющий свет…

Что ж вы молчите, окопные братья,

Дайте бомонду достойный ответ.

Плесень столичная снова пирует,

Льётся шампанское «Дом Периньон»,

Пидор с зернистой икрою жирует…

Дрогнет в окопах в степи батальон…

Эта – с большим изумрудом на жопе,

Этот – на член натянувший носок.

Старая бабка в трусах и в салопе

Ловит без комплексов пьяный заскок.

Мне за геройских бойцов не обидно –

Знают, за родину льют свою кровь.

Просто помпезность приёмов обрыдла,

Коих несчётно проводится вновь.

Может, поймёте, что нынче не время.

Может быть вспомните – нынче война.

Знатных господ ожиревшее племя,

Будь поскромнее в войны времена!

Будет ли ответ

Позавчера известие прибило –

Двухзвёздный моложавый генерал

Начальник войск химических Кириллов

От взрыва террористов смертью пал.

Две ночи я ложился спать с надеждой –

Услышу утром, разогнавши сон,

Что главный штаб разведки «нэзалэжной»

«Орешником» уже под ноль снесён.

На Банковой, где был Зеленский главным,

В прямом и переносном смысле – гном,

Большим глубоким пыльным котлованом

Остался бывший президентский дом.

Десяток «громадян», всего скорее

Погибнет под завалом стен и крыш.

А вы пример возьмите у евреев,

Там террорист не спрячется, как мышь,

В подвале городской многоэтажки –

«Хамас» уничтожается, как зверь.

А жителям приходится, ох, тяжко!

Но войны не бывают без потерь.

И ничего, Израиль не трясётся

От мнения других, нейтральных стран.

И видимо, он своего добьётся –

Он прёт на террористов как таран.

А мы всегда являем благородство,

У нас руководитель -джентльмен.

Но зверства, терроризм, иное скотство

От неприятеля имеем мы взамен.

В глазах Европы, западного мира

«Терпилой» мы бессильным предстаём –

Их не пугают шпага и рапира,

Их надо бить по голове дубьём.

И если нам как следует не драться,

А каждый раз лишь пальчиком грозить,

То недовольство в людях, может статься,

Заставит руководство заменить.

За Пушкина

Дорогие депутаты из Одессы!

Тут на днях известие пришло

Из гальюнной «нэзалэжной» прессы,

Что решили вы, «русне» на зло,

Сковырнуть оставшиеся вехи,

Выкорчевать память, словно пни,

Что роднили вас и человеков,

Позволяли вас считать людьми.

Вы уже снесли Екатерину,

Чтоб историю не вспоминать

В веке восемнадцатом старинном,

А царица для Одессы – мать.

А завоеватель тех просторов,

Что зовём Причерноморьем мы!

Чем вам не понравился Суворов?

Он не гож для вашей кутерьмы?

Для «истории», что вы наврали,

Только проку в этой сказке нет.

Точную историю едва ли

Переврёт хохлацкий интернет.

А теперь и Пушкин не по нраву.

И решил Одесский горсовет –

Этот сброд, бандеровцев орава –

Пушкину в Одессе места нет!

Хорошо, что вы единодушно

Приняли решение своё.

Будет в подсудимых вам не скучно –

Сорок рыл, и все, пардон, жульё.

И никто не сможет отбрехаться –

Дескать, был я против. В чём прикол?

В том, что вы сказали, чёрта братцы,

Хором «за» – докажет протокол.

Святая Русь

            Ода Родине

Я впасть в патетику нисколько не боюсь –

При звуке гимна я с восторгом плачу,

И в церкви божьей за мою Святую Русь

Молю Создателя. А как иначе!

Не усмехайтесь – просто родиной горжусь,

И знаю – в мире нет её прекрасней.

Она родная мать, моя Святая Русь.

Над ней, я знаю, солнце не погаснет.

Я, уезжая, троекратно поклонюсь

Своей прекрасной дорогой отчизне.

Нет родины у нас другой – Святая Русь,

Она всему основа в нашей жизни.

И в жизни я как перелётный лебедь-гусь –

Не сдержат коридоры и заборы –

Всегда к тебе приду, Святая Русь

В родные, Богом данные просторы.

И даже если у себя не пригожусь,

Предательской мыслишки подлый вестник

Не промелькнёт – люблю Святую Русь,

Всегда и всюду я её наместник.

Друзья -союзники

Боюсь, дожмут опять Россию,

Не только враг, но и сосед,

Что уважает только силу.

Да сила есть, а воли нет!

Уже Китай усердно давит

Техно-могуществом своим.

Того гляди, он нас заставит

Остановиться, где стоим.

Китай – он тот ещё соратник,

Он не захочет нам помочь,

Китай – торгаш, кто больше платит,

С тем подружиться он не прочь.

Я чую, нас опять надули –

Китайцы чтут лишь профит свой.

Объятья, братские посулы,

Слова о дружбе вековой –

Вот это вам дадим навалом,

Мол, мы спина к спине стоим.

Но банкам с вашим капиталом

Транзитный сделаем зажим.

Свои объятья нам раскроет

Восточный братец – хитрован,

Когда Америка устроит

Войну на острове Тайвань.

Тогда Китай откроет шлюзы –

Поток в широких берегах,

Когда запросит он союза

У нас за совесть и за страх.

Мол, извини за беспокойство,

Но мы ведь в дружбе поклялись.

Своё пришли на помощь войско,

Ведь вы с всем Западом дрались,

И наваляли им по полной.

Российский дух непобедим.

Тайваньского пролива волны

Осиль присутствием своим.

А вы, китайские вельможи,

Друзья вы всё же иль враги?

Словами тоже вам поможем,

А вот солдатом – не моги!

Ситуация

Чему история нас учит,

Учила весь двадцатый век?

Опять Россию нахлобучит

Заокеанский дровосек.

И все насущные проблемы

Нам не дадут опять решить,

И наши мощные системы

Не будут вновь врага крушить.

Неужто мы погорячились,

Решив нацистов задавить,

И бить вовсю не торопились,

Пытаясь вновь уговорить:

«Поладим миром, ну не надо,

Зачем вам русских обижать?

И что вам делать в этом НАТО?

Не сеяли, не вам и жать».

Да только миром не выходит.

Так до конца их надо бить.

А Запад уж нытьё заводит,

И просит бой остановить.

Да только, если этих слушать,

Война не кончится, не жди!

Любое слово вновь нарушат

Хохлов нацистские вожди.

Оправятся, залечат раны,

Снаряды им опять дадут

Те вечно вражеские страны,

Что от хохлов победы ждут.

Нельзя нам делать остановку.

Не стоит плакаться и ныть.

Нырнул, так прояви сноровку,

И реку нужно переплыть.

Капитан

Пришёл министр в палату к капитану

В один прекрасный солнечный денёк.

Лежал герой, бездвижным истуканом,

Очнувшись от наркозного дурмана,

Лежал без ног.

Звезду Героя приколол к пижаме

Сказал десяток бодрых важных слов,

А капитан, он размышлял о маме,

И о жене, и о развода драме,

О тщете снов.

Жене безногий капитан не нужен –

Мужик, он должен деньги приносить.

Какой прибыток с инвалида – мужа?

Не сможет ни работать, ни служить.

Ну как с ним жить?

Нет, капитан, прими простую тезу –

Пока мы живы – нам не умирать.

Получишь современные протезы,

А с ними можно и футбол играть.

И танцевать.

Страшная угроза

И замер мир, в тревоге ожидая,

Что будет дальше, что произойдёт,

Осмелится ли натовская стая,

От страха на огузки припадая,

Ракету дать, что в глубь России бьёт.

И даст, поскольку загнанная крыса

В углу, зубастую ощерив пасть,

Мечтает, как бы выжить исхитриться,

Она лишь одного сейчас боится –

Как ей самой бы, мелкой, не пропасть.

И да, ударит. Что же делать дальше?

Ответить ли полякам, бритишам?

Экспертов большинство, кривясь от фальши,

Как мелочь стыривший у мамы мальчик,

Начнут нам снова ездить по ушам

Про неизбежно третью мировую,

Что род людской в войне погибнет весь,

А я в стихах вам истину простую

Уж далеко не в первый раз толкую,

Простой, жестокий, верный выход есть!

Кто вам сказал, что сша из чувства братства,

Чтоб европейским олухам помочь,

Умрёт сама, и все свои богатства

Добытые обманом и пиратством,

Рассеет прахом в ядерную ночь.

Когда и за кого они вступались?

Кого и где сумели победить?

Обычно – отбомбились и умчались,

И люди под руинами остались –

Никто не мог в ответ и их бомбить.

Так вот, ответ наш должен быть ужасным –

Не как пинок или тумак взашей,

А настоящим, мощным, громогласным,

Таким, чтоб целый мир сковало спазмом,

Таким, чтоб острова не стало бритишей.

Уверен, пропадёт у всех охота

Нацистам помогать и нам грозить.

Поклоны станут до седьмого пота

России бить – до ломоты, до рвоты,

И лидеров своих в Москву на суд возить.

Давно известно, у ватаги подлой

Всегда есть лидер и её блатной отец,

И чтобы управлять всей этой кодлой,

Его прибей затрещиною плотной,

И кодла станет стайкою овец.

И сразу мир, и сразу нету санкций –

Летай по миру, совершай круиз.

А на своей земле американцы,

И все их лесбо-гейские поганцы

Не портят никому в России жизнь.

Пикейные жилеты

Если нервы были бы из стали,

Всё равно бы им пришёл конец –

Горе-комментаторы достали

До печёнок, почек и сердец.

С грозным видом похудевший карлик

Кроет чуть не матом всех и вся.

Этакий, включивший бас, комарик

Голосит как баба на сносях.

Он стирает в пыль чужих премьеров,

Побеждает армии в полях,

Часто ставит Сталина примером –

Тот бы НАТО расчихвостил в прах.

Много этих (хорошо ли плохо)

Передач, да я бы их – в сортир!

Но когда крикливая бабёха

Рассуждает про войну и мир,

Вспоминаю Ильфа и Петрова,

Их в пикейных безрукавках взвод,

Тот, который каждый день и снова

Палец в рот Бриану не кладёт.

Так и наши грозные стратеги,

Строящие планов громадьё,

Вы одно и то же и в «телеге»,

И в ТВ-эфире, всё своё

Нам жуёте виденье проблемы,

Только взгляд некомпетентный ваш

На большие непростые темы –

Как несвежий залежалый фарш.

Слуги

Дылда-забор, вороные ворота,

Чёрных чугунных столбов частокол.

Будто волшебный, мистический кто-то

Крепость кощееву в роще возвёл.

И за воротами замка не видно,

Лишь черепицы коричневый йод,

Круглая башня торчит монолитно,

Словно набега кочевников ждёт.

Где этот замок? В каком это веке?

Что за хозяин, маркграф ли, барон?

Что нам известно о том человеке,

И от кого бережётся так он?

Нет, не барон, не маркграф поселился,

Спрятался в замке от пристальных глаз.

Это народа слуга исхитрился –

Верой и правдой он служит для нас.

Служит народу, в раденье не тужит,

Да в телевизоре зрителям врёт,

Тащит вагонами, сколько не сдюжит,

Взятки за каждую подпись берёт.

Я не сторонник высокой морали –

Люди всегда остаются людьми.

Нынче воруют, и раньше ведь крали.

Но ведь всему есть предел, чёрт возьми!

Арифметика войны

Третий год идёт война,

Но, сказать по чести,

Мы не взяли ни хрена –

Топчемся на месте

Врут нам – жертв почти что нет

При такой манере

Воевать. Но это – бред,

Я лжецам не верю.

Пусть не тысяча солдат

Погибает наших.

Но давайте умножать

Дни – на сотни павших:

Возле тысячи уже

Дней идёт войнушка.

И в кровавом кураже

В них стреляет пушка.

Если тысяча хохлов

Гибнет ежедневно,

Наших меньше-то орлов

Раза в три, наверно,

Полегло, но перемножь

Дней войны триста –

Меньше, чем хохлов, но всё ж

Результат неистов.

Если б мы нацистский ад

За полгода взяли,

Положили бы солдат

Тысяч сто едва ли.

Да не тот избрали путь –

Кошке хвост частями

Рубим долго, по чуть-чуть,

С постными речами.

Бестолковый наш генштаб

Разогнать не жалко –

И назначить вместо баб

Конева с Рыбалко.

И тогда в недели счёт,

Без писклявых звуков –

Всех нацистов пресечёт

Новый маршал Жуков.

Не тому учили

Ты голосом сиплым, как вздох паровоза

Сказал беззаботной любимой своей,

Что вырвал из сердца любовь как занозу,

И сдул её ветром с осенних полей…

…И снова душа для общенья открыта

Как в покере карта рубашкою вниз.

Она мелковата, не глубже корыта,

Но мелкой такой её сделала жизнь.

Она убивала высокие чувства,

Карала за смелый решительный шаг,

Учила интригам, коварства искусству,

Шептала, что друг – он и злейший твой враг.

Когда в яром споре, а в драке – тем паче,

Тебе говорили – спокойно, не лезь!

Не вздумай отвесить обидчику сдачи,

Пусть будет холодной остывшая месть.

Ты выбери время и место отмщенья,

Когда твой обидчик расслаблен и сыт,

Никак он не ждёт от тебя угощенья,

Совсем хорошо, коль обидчик твой спит.

Тогда нанеси свой удар безответный,

Желательно в сердце его – со спины,

И сгинет твой враг, ну а ты незаметно

Уйди, заподозрить тебя не должны.

Примерно вот так или очень похоже

Учили всё детство и юность тебя.

Мужчиной не стать тебе, если по роже

Не дал ты прохвосту, его не любя.

И всё ж хорошо, когда улица, речка,

Иные поступки примером дала.

Из хитрого подленького человечка

Взрастила не раз молодого орла.

Вацап и кацап

    (шутка)

Вот те на! Исчез вацап,

Связи долгожитель.

Кто виновен? Ну, кацап!

Он всего вредитель.

Ничего, что самому

Без вацап не сладко.

Он готов пойти в тюрьму,

Поступая гадко.

Он, москаль, всегда такой –

Глаза он лишится,

Чтоб во сне хохлу покой

Только мог присниться.

Вот, собрался ГЭС взорвать,

Разбомбить плотину,

Будет легче воевать,

Затопив низину.

Потопить в Днепре Херсон,

Города и сёла,

Чтоб хохол увидел сон

Радостный, весёлый.

План кацапа – просто жуть!

Грязну-бомбу тайно

Изготовить и рвануть,

Обвинив Украйну.

Ох и подлый он народ

(Смерть ему, прохвосту!) -

То газопровод взорвёт,

То долбит по мОсту.

Вот такой он есть, кацап.

Крови льёт потоки,

Чтоб хохла, что мал и слаб,

Объявить жестоким.

Народы – братья

Народ, украинский народ.

Неутомимый, гордый, сильный.

Всегда был заодно с Россией.

Едины были мы, но вот –

Мы врозь, уже который год.

Их в девяностых понесло.

С подачи подлых, хитрых янки,

От корчмаря до хуторянки,

Не зная, что на них нашло,

Решили хутор и село,

Что с Русью нет у них родства.

Они совсем иного толка.

Похожи, да – как шмель и пчёлка.

Но ясно им как дважды два -

По крови мы родня едва.

А как же общий князь святой

Владимир? В Киев возвернувшись,

И первым в реку окунувшись,

Крестил днепровскою водой

Народ с особою судьбой.

Так он кого крестил? Ответь.

Ведь вас же не было в помине,

Хохлов, витийствующих ныне,

Бандеру алчущих воспеть,

Кричащих хором русским «геть!»

Такой ребята оборот –

Втемяшьте в голову покрепче,

И станет вам гораздо легче,

Не надо слушать всякий сброд -

Мы навсегда один народ.

Иначе нельзя

(песня на старый мотив)

Надоела война.

Мол, война на хрена?

Санкций дурость уже надоела.

Но поймите, друзья,

По – другому нельзя -

Мы воюем за правое дело.

Вопрошаю я вас:

Отойти за Донбасс?

И своё же предать население?

Кто мы будем тогда?

Не придёт ли беда

На российские наши владения?

Ведь нацизм – это рак.

Осадить его как?

Нужно вырезать мёртвые ткани.

Рака клетку оставь -

Снова будет, как встарь,

Рост злокачества образований.

Подадим же урок.

Украину мы в срок

Всю избавим от укрофашистов.

И спасибо тогда,

Украина, горда,

Скажет тем, кто прикончил нацистов.

Оккупанты -это кто?

Кровавый бой. Но мы сильнее духом.

Своих пришли людей освобождать.

И мы идём вперёд назло разрухам,

Нацистами устроенным опять.

Удрав из города, но жителей оставив,

По ним же начинают лупцевать

Из всех калибров. Запад им поставил

Оружие гражданских убивать?

Так немцы -звери, злой пример насилья,

Жестоко города и сёла жгли.

Но ведь они бежали из России,

Бежали немцы из чужой земли.

А нынче все азовцы, «добробаты»,

Они же бьют нещадно по своим.

Они крушат украинские хаты.

И совесть ничего не скажет им.

Кого назвать сегодня оккупантом?

Того, кто вам несёт российский флаг?

Кто жителей снабжают провиантом,

Лекарствами, и лечит бедолаг?

Кто как своих врачует ваших пленных,

Хоть раненый весь в свастиках пятнист,

Кто собирается мордатых, здоровенных

Домой отправить, если не нацист.

Совсем не добры молодцы из сказки,

Кто бьёт людей, как в Буче, просто так -

На рукаве нет голубой повязки,

А значит, вэсэушникам ты враг.

Так кто же оккупант здесь? Кто захватчик?

Кого возненавидит весь народ?

Не тот ли изверг, горе – автоматчик,

Что по своим же, отступая, бьёт?

Пропала виза

В паспорте листок пришлёпан -