- -
- 100%
- +
Происхождение мира богов
(античная версия)
Легенды и мифы древнейшего мира –
Не всеми сей эпос прочтён.
Познанье несёт нам античная лира,
Но сколько там было имён!
И чтобы легенды понять хоть немного –
Кто бог, кто титан, кто циклоп,
Попробовал я протоптать вам дорогу,
Среди неизведанных троп.
Пусть строчки корявы, не очень типичны,
Пусть ритмы несутся вразнос,
Зато имена фигурантов античных
Читатели, вам преподнёс….
Вначале был хаос, огромный и вечный –
Холодный непознанный мир.
И Гея возникла из этого Нечто –
Богиня, владыка Земли.
Земля необъятна, и нет её шире,
В ней свет, и тепло, и вода.
И тот, что живёт и растёт в этом мире,
Те блага обрёл навсегда.
А в чреве земли, что светла и чудесна,
Подальше, чем звёзды, немы’,
Тартар зародился – холодная бездна,
Весь ужаса полон и тьмы.
Из хаоса вышла могучая сила,
Основа всей жизни – любовь,
И Эросом греки её окрестили
В начале античных веков.
Из хаоса много чего получилось –
Эреб – вечный холод и мрак,
И Нюкта, ночная богиня, случилась.
Возник неоформленный брак.
Плодами же этого первого брака
Предстал вечный свет как Эфир,
Гемера, как радостный день – забияка,
Вошли в этот созданный мир.
С тех пор так пошло по всему белу свету –
То день к нам приходит, то ночь,
И небо – Уран переменчивость эту
Не может никак превозмочь.
И Гея – Земля родила ещё Море,
Отцом же его был Уран,
Слияньем морей и родился тут вскоре
Сын новый – титан – Океан.
И дело пошло, от Урана и Геи
Шесть грозных титанов детей,
У них появились, и Гея, лелея,
Растила своих сыновей.
Потом появилась и дочерь – Фетида,
Владычица греческих рек,
Явились к богине и океаниды,
Морские царевны навек.
А Гипперион, сын Урана и Геи,
Титан просвещенных затей,
Женившись на обворожительной Тейе,
Дал миру прекрасных детей:
Вот Гелиос – Солнце, Луна вот – Селена,
Вот Эос – богиня зари.
От Эос и бога Астрея мгновенно
И звёзды, и ветры пошли:
Холодный Борей, северянин отважный,
И Эвр, что с востока шёл в мир,
И Нот, южный ветер, горячий и влажный,
И западный ветер Зефир.
Земля, то есть Гея, ещё породила
И трёх великанов. Им в лоб
Всего лишь по глазу он она подарила,
И каждый из них был Циклоп.
Ещё не хватило богине приплода,
И Гея троих родила –
Многоголовых, сторуких уродов –
«Гекатотонхейров» дала.
Но возненавидел Уран этих деток –
В глубокую пропасть их вверг,
Где вовсе нет жизни, нет белого света,
С запретом являться наверх.
Страдала Земля. Тяжело, неустанно
Давил и терзал непокой.
Она сыновей своих, грозных титанов
Обидела просьбой такой:
Восстать сыновьям против бога – Урана,
Что значит, конечно, убить.
Жалеть, мол, не надо такого тирана,
И лучше – его погубить.
Титаны бесстрашные очень боялись,
Поднять кулаки на отца,
И матери с робостью в этом признались,
Не в силах идти до конца.
Титан, что ребёнком был младшим и поздним,
Известный по имени Крон,
Подстроив Урану зловредные козни,
Взял власть, долго царствовал он.
Богиня ночей, Крону мстя за обиду,
Ужасных детей родила –
Гипноса (1), Эриду (2), ещё Немесиду (3),
Творивших плохие дела.
С тех пор и пошло, так и длится доселе,
До наших блаженных времён –
Обман и убийство, над горем веселье –
В том мире, где царствовал Крон.
***
1. Гипнос – сон с тяжёлыми сновидениями,
2. Эрида – раздор,
3. Немесида – отмщение за преступление,
Рождение Зевса
(вольный перевод поэмы Гесиода "Теогония")
Бог Крон до конца так и не был уверен,
Что власть у него навсегда,
Не будет никто из потомства намерен,
Как он в молодые года,
Отняв вероломно, (такого обмана
Не знают простые сердца),
Ловушку подстроив, как он для Урана,
И власть отберёт у отца.
Велел он жене, беспрепятственной Рее –
(Послушней жены не видал),
Младенцев рождённых нести поскорее,
Которых сейчас же съедал.
Уже пятерых проглотил он малюток –
Аида (1), Деметру (2) – съел он
И Гестией (3) с Герой (4 ) позавтракал люто,
Проглочен затем Посейдон(5)
А Рея, покорная, тихая Рея,
Ребёнка боясь потерять,
По слову Урана и матери – Геи,
Сумела на Крит убежать.
И там, в одиночестве в серых потёмках
Родился сынок её Зевс,
А Крону подсунула камень в пелёнках,
В надежде, что Крон его съест.
А маленький Зевс жил на Крите, взрослея.
И не тосковал ни о ком,
Коза – божество, что звалась Амалфея,
Кормила своим молоком.
И пчёлы носили свой мёд для ребёнка
С высокой цветущей горы,
А если он плакал, то громко и звонко
Куреты (6), мечами остры,
Стучали в щиты, по-другому шумели,
Чтоб Крон не услышал сей плач,
И Зевса не вынес из каменной щели,
Детей своих грозный палач.
А нимфа Идея и нимфа Адраста
Лелеяли Зевса – мальца,
Оберегая от боли, ненастья,
От ведома Крона – отца.
В неведеньи полном бог Крон оставался,
А Зевс возмужал и окреп.
Восстал против Крона, и тот заметался –
Проглоченных деток изверг.
И дети борьбу повели неустанно,
Взошли на высокий Олимп,
На их стороне кое-кто из титанов
Оказывать помощь смогли б.
И первым на помощь в борьбе против Крона
Пришёл всемогущий титан –
Он с дочерью Стикс появился у трона,
И звали его Океан.
А дочери Стикс вслед за матерью встали,
С бесстрашием, каждая дочь.
Но Крона союзники, тоже титаны,
Имели огромную мощь.
На сторону Зевса спешили циклопы,
И вырыли из-под земли,
И громы, и молний сверкающих сн’опы,
Титанов которые жгли.
Борьба Зевса с Кроном до ночи с рассвета
Шла десять упорнейших лет.
Но вот перелома и явной победы
У Зевса могучего нет.
Тогда Зевс решился – из недр глубоких
И тёмных – богини Земли
Гекатонх’ейров громадных, жестоких
Призвать, чтоб ему помогли.
И эти ужасные монстры предстали,
Явились на лоно земли,
Огромные скалы от гор отрывали,
Швыряя в титанов, пошли.
Когда же враги подступали к Олимпу,
То тысячи каменных скал
Летели в титанов со скрежетом, скрипом,
А Зевс громы, молнии слал.
Стонала земля, море было в движенье,
И всякий, будь млад или стар,
Ногами почувствовал землетрясенье,
Дрожал даже тёмный Тартар.
Огонь охватил эту землю от молний,
Пространство покрыл дым и смрад,
И море кипело, огромные волны
Обрушили берега скат.
Титаны, поверженные, задрожали,
И небо свидетель тому.
А боги титанов надёжно сковали,
Низвергли к Тартару во тьму.
Отныне у входа, у медных и прочных
Ворот – великаны стоят,
Они охраняют титанов полночных,
Которым нет хода назад.
***
1. Аид – бог подземного царства мёртвых,
2. Деметра – богиня плодородия,
3. Гестия – богиня жертвенного огня домашнего очага,
4. Гера – богиня женщин, брака и деторождения,
5. Посейдон – бог моря,
6. Куреты – полубоги, охранители Зевса.
Тесей – рождение и детство
(вольный перевод биографии Плутарха "Тесей")
У Эфры, дочери Питфея (1), и жены Эгея (2)
(А правил царственно в Афинах долго он),
Родился сын, но (вечная с зачатьем лотерея) –
Отцом был вовсе не Эгей, а Посейдон.
Как часто происходит до сих пор и в нашей жизни –
В неведеньи счастливом был отец Эгей,
Он рад, что есть теперь наследник трона у отчизны,
И сын был назван гордым именем Тесей.
Эгей же, вскоре покидая Троисену – город (3),Троисена
Где был Тесей рождён и в малолетстве жил,
Пошёл в недальние, но сумрачные, скалы-горы,
Там меч с сандалиями под скалу сложил.
Сказал он Эфре, матери Тесея многомужней:
– Когда Тесей настолько будет сам силён,
Что сможет сдвинуть он скалу руками ненатужно,
В сандалиях, с мечом придёт в Афины он.
И я его узнаю по своим же причиндалам –
Вот, по мечу, ведь он такой всего один,
И по приметным золотым моим сандалиям,
Приму как сына и наследника Афин.
Тесей воспитывался в доме у царя Питфея,
Который дедушкой приходится ему,
И мальчик быстро рос при нём, мужая и взрослея,
Превосходя друзей по силе и уму.
Но вот уже исполнилось шестнадцать лет Тесею,
Уже никто теперь сравниться с ним не мог
Ни в ловкости, ни в силе, а оружием владел он,
Как только может Аполлон, великий бог.
Прекрасен был Тесей – высокий, стройный, с ясным взглядом
Своих красивых умных светло-карих глаз,
А кудри юноши волнистым тёмным водопадом
Лились ему на плечи, кольцами ложась.
***
1. Питфей – царь Арголиды.
2. Эгей -царь Афин.
3. Троисена – город в Арголиде на Пелопоннесе.
Когда же Эфра, мать Тесея увидала,
Что силой превосходит он своих друзей,
Она тогда Тесея проводила в скалы,
Куда сандалии и меч сложил Эгей.
– Сын мой, под этою гранитною скалою
Лежат сандалии и длинный острый меч
Царя Эгея, твоего отца, героя,
Ты отодвинь скалу рукой, чтоб их извлечь.
Они царю Афин послужат знаком верным,
Что ты – Тесей, и он тебе родной отец,
Эгея станешь ты наследником, и первым
Воителем и покорителем сердец.
Толкнул Тесей скалу, рукой своей не дрогнув,
Достал сандалии и меч из ножн тугих –
И обувь впору, и мечу в руке удобно.
Простился с матерью и дедом, обнял их.
Не внял он просьбам матери, Питфея – деда,
Не выбрал лёгкий безопасный путь морской,
Такой уж юноша сложился – непоседа,
Пошёл в Афины он дорогою земной.
Покинул только что границы Троисены,
Как сын Гефеста, колченого отца,
Встал Перифет, хромой, огромный и страшенный,
С могучим торсом и руками кузнеца.
Никто не мог пройти тропою этой горной –
Всех убивал хромой огромный Перифет,
Железной палицей орудуя проворно.
Тесею, кажется, спасенья тоже нет.
Но вот Тесей махнул мечом отца – Эгея,
И молнией сверкнул его клинка отсвет,
В удар вложился наш герой рукою всею,
И бездыханным рухнул наземь Перифет.
Герой Тесей на память о своей победе
Взял палицу, что сыну выковал Гефест,
Присел на пень, съел хлеба в качестве обеда,
И дальше бодро зашагал из этих мест.
На перешейке Истм (1) в сухой сосновой роще,
(Там покровителем был грозный Посейдон),
Тесей Синида повстречал, в преддверье ночи –
Разбойник злобный и сгибатель сосен он.
Синид всех путников казнил ужасной карой –
Гнул до земли вершины молодых сосён,
Вязал он жертву меж древесной этой парой,
И сосны отпускал, и путник был сражён.
Не просто умирал, а был разорван вдвое,
И дикую испытывал, несчастный, боль.
Разбойник черпал удовольствие большое,
Пьянел, как будто выпил крепкий алкоголь.
Тесей Синиду отомстил за всех погибших –
Разбойника поймав, как следует, связал,
К двум крепким соснам привязал, к земле склонивши,
– Порвись и ты, Синид, – разбойнику сказал.
Путь через Истм теперь Тесею был свободен,
Чтоб каждый путник без опаски здесь ходил,
О подвиге своём он сообщил народу,
Истмийские (2) позднее игры учредил.
Дальнейший путь его у града Кромиона (3)
Через изрытые свиньёй прошёл поля,
Свиньёй, рождённой от Ехидны и Тифона,
Стонала от неё окрестная земля.
Молили кромионцы юного Тесея,
Открыли город золотым ему ключом,
Тесей настиг свинью, нисколько не робея,
И поразил чудовище своим мечом.
Тесей отправился в недальнюю Мегару,
Туда, где к небу поднимались, как столбы,
Нагретые до изнурительного жара,
До предсказания нерадостной судьбы,
Лишь кое-где, кустами подбоченясь,
Стеной отвесной из базальтовой скалы,
А у подножия шумели, грозно пенясь,
Крутой морской волны огромные валы.
Тесея там опять опасность поджидала:
Где край скалы, где невозможно жить,
Разбойник промышлял – ни много и ни мало,
Прохожих заставлял себе он ноги мыть.
Лишь только путник преклонял свои колена,
Чтоб вымыть ноги домогателю, Скирон,
Спиной недюжинной опершись сам о стену,
Толчком ноги бросал беднягу в бездну он.
Несчастный падал со скалы в морские волны,
И разбивался о торчащих рифов ряд,
И тело мёртвое съедала ртом огромным
Чудовищная черепаха, говорят.
Скирон хотел столкнуть туда же и Тесея,
Но юный наш предусмотрительный герой,
Приёмами борьбы классической владея,
Скирона поднял он над каменной скалой,
И вниз швырнул его на острые каменья,
Что пенили морские волны в кружева,
Огромной страшной черепахе на съедение,
И кончился Скирон, как говорит молва.
Недалеко уже от града Элевсина (4)
Тесея на борьбу вдруг вызвал Керкион (5).
Тесей его схватил, и сжал в объятьях сильных,
В тисках могучих Керкион и был сражён.
Уж в Аттике почти, где льются в Кефис реки,
Пришёл к разбойнику Дамасту наш герой,
Прокрустом (6) звали этого Дамаста греки
За то, что он с людьми выделывал порой.
Прокруст соорудил в своём жилище ложе,
Несчастный, кто к Прокрусту в руки попадал,
Большой и маленький, худой и толстый тоже,
Укладывался всяк на этот причиндал.
Того, кому постель великой оказалась,
Прокруст вытягивал за ноги до тех пор,
Пока суставы ног совсем не разрывались,
Мучительный был у Прокруста приговор.
Но если ложе вдруг окажется коротким,
Коль человек большой имел высокий рост,
То ноги отрубались мерщиком жестоким,
По ложа край, под свой преступный адский гост.
Тесей свалил Прокруста на его же ложе,
Но сам разбойник для постели был велик,
Тогда Тесей, доставши острый меч из ножен,
Рассёк мучителя, как разрубил тростник.
***
1. Истм – перешеек между Пелопоннесом и материковой Грецией.
2. Истмийские игры – подобие Олимпийским.
3. Кромион – город в древней Коринфии.
4. Элевсиен – город в Западной Аттике.
5. Керкион -царь Элевсина, разбойник, заставлял всех бороться с собой и убивал.
***
Но не хотел Тесей являться в этом виде
К отцу в Афины, когда кровь на нём лежит
Прокруста – палача, Скирона и Синида,
Он к Фиталидам (1) ревностным спешит,
И просит их посредством нужных церемоний,
Которые они не станут делать зря,
Отмыть от скверны пролитой героем крови
У бога Зевса – Мэлихия (2) алтаря.
Радушно встретили Тесея Фиталиды,
Очистили как скверну пролитую кровь,
И он, очищенный от мщенья и обиды,
Продолжил путь к отцу, уже недальний, вновь.
Он в ионийской длинной, до земли одежде
Шёл с гордостью один по улицам Афин,
И кудри пышные спадали, как и прежде,
На зависть женщинам, и радость для мужчин.
Кудрявость, стройность, долгополая одежда
Давали сходство ему с девушкой порой.
Не каждый греческий несведущий невежда
Мог знать, что перед ним мужчина и герой.
Когда он шёл вдоль стройки храма Артемиды
(Рабы на крыше убирали известь, грязь),
Один из них, приняв Тесея из-за вида
За девушку, друзьям промолвил, вдруг, смеясь,
– Смотрите, вот идёт одна, без провожатых,
Какая-то девица, рост её высок,
И распустила свои волосы богато,
Подолом подметает уличный песок.
Тесей, рассерженный насмешками рабочих,
К стоящей рядышком повозке подбежал,
Волов он выпряг из неё, не тужась очень,
Метнул повозку выше храма, как кинжал.
Рабочие от страха вытянули лица,
Они опомнились, их мысли встали в строй,
Увидев, что пред ними не краса – девица,
А страшно сильный, дерзкий юноша – герой.
И ждали, что герой им отомстит жестоко –
За вольные смешки убьёт кого-нибудь.
Но юноша на них ни бровью, и ни оком
Не шевельнув и не сверкнув, продолжил путь.
***
1. Фиталиды – потомки героя Фитала, основавшего в Элевсине мистерии – особый религиозный культ.
2. Мэлихий – значит «милостивый» разбойник, сын Посейдона, муж Силеи (дочери Коринфа).
Вот, наконец, Тесей и во дворце Эгея.
Он не открылся сразу дряхлому царю,
Мол, чужеземец он, бежавший от злодея,
Пришёл, чтоб поклониться Зевса алтарю.
Эгей сначала не узнал Тесея – сына,
Признала лишь Медея, царская жена,
(Что из Коринфа некогда пришла в Афины –
Эгей, стареющий, ей доверял сполна).
И поняла властолюбивая Медея,
Какая неприятность лично ей грозит,
Когда узнает сына царь Эгей, Тесея,
И власти всей жену коварную лишит.
Чтоб власть не потерять, как в тучах солнца лучик,
Уговорила вмиг царя Эгея в том,
Что юноша пришёл, как злых врагов лазутчик –
Его бы угостить отравленным вином.
Эгей душой был слаб, власть потерять боялся,
Он согласился с предложением жены,
И гостя отравить вином не отказался –
Ему враги сейчас в Афинах не нужны.
Медея на пиру поставила пред гостем
Серебряный бокал с отравленным вином,
Но тут Тесей зачем-то меч свой вынул острый,
Эгей признал свой сыну дар мгновенно в нём.
Он бросил быстрый взгляд и на ноги пришельца,
Сандалии свои увидел царь на нём,
И понял он, кто перед ним, и дрогнув сердцем,
Из рук забрал бокал с отравленным вином.
Из кубка вылил яд, от гнева багровея,
И сына обнял крепко своего Эгей,
И из Афин прогнал коварную Медею,
Отправил в Мидию с её семейкой всей.
О сыне объявив торжественно народу,
И подвигах его дорожных говоря,
Эгей торжествовал, поскольку его роду
Нет пресеченья, славил нового царя.
Молва о том, что появился сын Эгея,
Дошла в итоге до Палланта (1) сыновей,
И рухнула для них надежда и идея
В Афинах царствовать, когда помрёт Эгей.
Но Паллантиды – братья вовсе не хотели
Надежды царствовать лишиться навсегда,
И силой власть забрать надеяться посмели,
И началась междоусобная вражда.
Все сыновья, а было их числом пятнадцать,
С отцом своим Паллантом дерзким во главе
К Афинам двинулись с Тесеем разобраться,
Военный хитрый план имея в голове:
Часть Паллантидов смело двинулась к Афинам,
Уж подступала к стенам, дерзко, не таясь,
Другая войска часть, водима старшим сыном,
В засаде спряталась – внезапно вдруг напасть.
Но вестник Паллантидов, честный Леос юный
Открыл Тесею этот хитрый вражий план,
Тесей в ответ свой план расчётливо-разумный
Придумал – бой сначала был засаде дан.
И братьев перебил, пока его не ждали.
Настигла их кончины смертная беда.
Когда под стенами стоящие узнали,
О братьев гибели, бежали – кто куда.
Теперь Эгей мог беззаботно вечно править
В Афинах под защитой сына – молодца.
Но сам Тесей Афины вдруг решил оставить,
Бразды правления не взявши у отца.
Решил избавить Аттику он от урона,
Происходящего от дикого быка,
Опустошавшего все нивы Марафона,
Избавить от него никто не смог пока.
Его Геракл привёл по воле Эврисфея,
Он с Крита – острова до самых стен Микен,
Трусливый царь, быка в стада пустить не смея,
Ему дал волю, не советуясь ни с кем.
Бык в Аттику бежав, стал наказаньем сущим,
И тяжким злом – бедой для земледельцев всех.
Тесей с бесстрашием, всегда ему присущем,
На новый подвиг шёл, надеясь на успех.
Он встретил в Марафоне женщину Гекалу (2).
Та приняла его с открытою душой,
Как гостя дорого, но при этом стала
Советовать ему о жертве небольшой:
Чтоб Зевсу он принёс спасительную жертву,
И он Тесея в трудной битве сохранит,
Тесей к старухину прислушался совету,
И вскоре он познал быка ужасный вид.
Бык- чудище внезапно бросился к герою,
Но тот схватил его за мощные рога,
Пригнул его к земле огромной головою,
Потом связал быка узлом – к ноге нога.
И, укротив быка, повёл его в Афины,
Решив благодарить Гекалу за совет,
Но не застав в живых он женщины старинной,
Ей почести воздал, каких не видел свет.
В Афинах он повёл по Ликавита (3) склону
Чудовище на ритуальный пьедестал,
И там его принёс он в жертву Аполлону,
А земледельцам, наконец, покой настал.
***
1. Паллант – родной брат Эгея.
2. Гекала – старуха – пряха, принесшая Зевсу в жертву барана, с тем, чтоб
Тесей остался жив.
3. Ликавит ( Ликавитос) – гора в Афинах.
Когда Тесей пришёл к отцу – царю в Афины,
Вся Аттика была погружена в печаль,
И было отчего, был повод для кручины –
От Миноса послы потребовали дань.
На Крите Минос царствовал давно и твёрдо,
Его руки боялись все – и стар, и мал.