Формула смерти. Химическое оружие от окопов Первой мировой до XXI века

На правом фланге русских позиций боевые действия 18-го ландверного полка были более успешны. Германская пехота прорезала в проволочных сетях десять проходов, быстро овладела окопами первого участка, а из него распространилась во второй участок. Затем немцы овладели второй линией обороны на участке ”Рудский канал – полотно железной дороги”. Приспособив окопы около двора Леонова для стрельбы по тылам Белогрондской позиции, полк продолжал продвигаться по обе стороны железной дороги в направлении Заречной позиции и скоро достиг грунтовой дороги на Белогронды. Эта дорога проходила через единственный мост на Рудском канале, и занятие моста противником отрезало Белогрондские позиции от остальных участков левой Сосненской позиции. Но 5-й ландверный полк, наступавший в ”лоб” Белогрондской позиции, не мог проделать проходы в проволочных сетях, его атака была отбита огнем защитников позиции (20 человек при двух пулеметах), атакующие роты немцев (две или три) были отброшены в исходное положение. Девять тяжелых и две легкие батареи крепостной артиллерии, несмотря на большие потери в людях отравленными, открыли стрельбу, и скоро их огонь замедлил наступление 18-го ландверного полка, отрезав общий резерв (75-й ландверный полк) от передовой позиции. Наступление 41-го резервного батальона во фланг Белогрондского участка было остановлено появлением разведчиков соседнего 225-го полка, выдвинувшихся из Осовца.

Опасное положение сложилось в центре обороны, где концентрация хлор-бромной смеси была наибольшей. Остановить немцев после прохождения газового облака было некому, путь на Заречную позицию оказался открытым. В этих условиях командир полка, защищающего Заречную позицию, приказал бросить для контратаки 8-ю, 13-ю и 14-ю роты 226-го Землянского полка, потерявших до 50 % личного состава газоотравленными: 13-я рота была направлена вдоль железной дороги на первый участок, 8-я рота на второй участок, 14-я рота на третий и четвертый участки левой Сосненской позиции. Наступающие еле держались на ногах, вид их был ужасен. Со следами химических ожогов на лицах, обмотанные тряпками, они харкали кровью, буквально выплевывая куски легких на окровавленные гимнастерки. 13-я рота под командованием подпоручика Владимира Котлинского, выйдя из крепости и рассыпавшись под сильным артиллерийским огнем, вышла навстречу наступающим немецким цепям. Приблизившись к противнику шагов на 400, подпоручик Котлинский во главе со своей ротой бросился в атаку. Штыковым ударом рота сбила немцев с занятой ими позиции, заставив их в беспорядке бежать. Не останавливаясь, 13-я рота продолжала преследовать бегущего противника, штыками выбила его из занятых им окопов первого и второго участков Сосненской позиции, вернув обратно захваченные противником противоштурмовое орудие и пулеметы. В конце этой атаки подпоручик Котлинский был смертельно ранен. Командование 13-й ротой принял подпоручик 2-й Осовецкой саперной роты Стрежеминский, который завершил атаку полной победой.

Неожиданное появление защитников крепости в центре прохождения хлорно-бромного облака, там, где живых вообще не должно было остаться, и сам их вид настолько поразили немцев, что они не приняли боя и бросились назад, попав под огонь крепостной артиллерии. Много немцев погибло на проволочных сетях перед второй линией окопов от огня крепостной артиллерии. Эта атака сегодня в отечественной историографии известна как “атака мертвецов”».

…

«Хлор действовал не только в пространстве, но и во времени. Он застаивался в лесу и около водяных рвов. Небольшая роща в 2 километрах от крепости по шоссе на Белосток оказалась непроходимой до 16 часов 6 августа. В 12 километрах от места выпуска газа, в деревнях Овечки, Жодзи, Малая Крамковка, было тяжело отравлено 18 человек; известны случаи отравления животных – лошадей и коров. На станции Моньки, находящейся в 18 километрах от места газобаллонной атаки, случаев отравления не наблюдалось, но запах хлора ощущался. Вся зелень в крепости и в ближайшем районе по пути движения облака была уничтожена, листья на деревьях пожелтели, свернулись и опали, трава почернела и легла на землю, лепестки цветов облетели. Все медные предметы на плацдарме крепости – части орудий и снарядов, умывальники, баки и прочее – покрылись толстым зеленым слоем; предметы продовольствия, хранящиеся без герметической укупорки, – мясо, масло, сало, овощи, оказались отравленными и непригодными для употребления». (Супотницкий М. В., Петров С. В., Ковтун В. А. Химическое оружие в Первой мировой войне.)

Известный немецкий писатель, а в годы ПМВ командир штурмового отряда пехоты Эрнст Юнгер так описывал результаты газовой атаки на Западном фронте: «Поскольку у противника все было спокойно, я опять отошел со своими подразделениями. В Монши мы увидели множество сидящих перед медпунктом людей, пораженных газом; они прижимали руки к бокам, стонали и задыхались, глаза их слезились. Все это было совсем не безобидно. Некоторые из них скончались через несколько дней в ужасных мучениях. Нам пришлось вынести газовую атаку чистого хлора – отравляющего вещества, разъедающего и сжигающего легкие. С этого дня я решил никогда не выходить без противогаза. До сих пор с неописуемым легкомыслием я частенько оставлял его в блиндаже, используя футляр в качестве сумки для бутербродов».

Еще более известный писатель Эрих-Мария Ремарк, тоже ветеран ПМВ, пусть и с намного меньшим, чем у Юнгера, военным опытом, в книге «На Западном фронте без перемен» высказался похожим образом: «В эти первые минуты решается вопрос жизни и смерти: герметична ли маска? Я помню страшные картины в лазарете: отравленные газом, которые еще несколько долгих дней умирают от удушья и рвоты, по кусочкам отхаркивая перегоревшие легкие».

«Многих уносит внезапная химическая атака. Они даже не успевают сообразить, что их ожидает. Один из блиндажей полон трупов с посиневшими лицами и черными губами. В одной из воронок новобранцы слишком рано сняли противогазы; они не знали, что у земли газ держится особенно долго; увидав наверху людей без противогазов, они тоже сняли свои маски и успели глотнуть достаточно газа, чтобы сжечь себе легкие. Сейчас их состояние безнадежно, они умирают медленной, мучительной смертью от кровохарканья и приступов удушья».

Тем не менее какая-то защита от хлора уже есть, и здесь на руку защитникам играет то, что его хорошо видно. Ведь чтобы противогаз работал, его надо вовремя надеть, а значит, надо заметить газовую атаку. Хлор как бы зеленый (ну или желто-зеленый). Его можно маскировать дымом, еще чем-то, но совсем скрыть не удастся. А вот фосген требует иных средств защиты и намного слабее заметен. Там и запах не такой «адский», как у хлора, и восприимчивость к нему (запаху) быстро теряется, и внешне он может быть почти прозрачен. Но для быстрого выведения из строя годится только при определенных условиях.

Что же делать? Есть два варианта. Первый – увеличить длительность газовой атаки. Если это будет не один короткий фронт газа, а более длинный газопуск или несколько газопусков с короткими перерывами, вплоть до потравы на несколько часов, то есть вероятность, что эти несовершенные противогазы просто рано или поздно сдадутся – они же жутко неудобные. Их надо постоянно смачивать, это же «мокрые» маски или респираторы. Они действуют, пока пропитаны. Один не уследил, второй не уследил, третий маску повредил, четвертый всю жижу израсходовал, раз-раз, уже и половина отравлена. Я не говорю, что все насмерть, но если солдаты ушли в лазарет как отравленные (раненые), то в бою они принимать участие не могут. Если не ушли, а просто стоят на четвереньках и мучительно харкают кровью, то тоже могут быть проблемы. Не всегда выходит так, как в Осовце.

Одновременно с этим, если мы вот так долго травим противника хлором, что он вынужден сидеть в противогазе от хлора часами, то почему бы нам не подмешать к хлору фосген? Ну раз мы все равно не ждем эффекта в первый час. Да и вещества, которые защищают от хлора, от фосгена могут и не защищать, он менее активный. То, что подготовка будет слишком длинной, так для ПМВ подготовка в несколько часов – это короткая. Нормальная артподготовка по тем временам длилась несколько дней, а то и неделю.

Но у таких газовых атак есть важный недостаток – хлор может застаиваться в низинах часами, особенно в смеси с хлорпикрином. И даже если между позициями низин нет, они могут быть дальше. И взявшая передовую линию обороны пехота просто не сможет потом продвигаться вперед – в низинах большая концентрация хлора, через них можно просто не пройти даже в газовой маске тех времен. Да и представьте себе эту картину, как пехота идет несколько километров в неудобных масках, периодически поливая себя специальной жижей. Я в этот вариант не очень верю.

Имелись случаи, когда в результате таких атак позиции оказывались полностью отрезанными от тыла, не только наступающие не могли продвинуться дальше, но и обороняющиеся даже не могли узнать, что там происходит, все было в хлоре, подобно туману в лощинах. Эдакое «газовое болото». Для каких-то сугубо локальных тактических целей это еще подходит, тем более затрудняет обороняющимся маневр резервами, а как попытка прорыва обороны – нет, так как пока наступающие будут ждать, что хлор развеется, обороняющиеся будут подтягивать резервы и создавать новую линию обороны в глубине.

Второй вариант, чуть более поздний, – это попытка создать такую высокую начальную концентрацию отравляющего газа, чтобы никакие фильтрующие противогазы просто не работали. Для такого рода атак использовались газометы – трубы, закопанные в землю, в которые заряжался газовый баллон. Что-то похожее можно было наблюдать у террористов в некоторых песочных странах, только в ПМВ баллон был наполнен, например, фосгеном. Что это дает? Ну, можно в некоем месте наглухо потравить всех врагов. При газометном пуске были такие концентрации газа, что защитные средства (кроме изолирующих) не помогали, и даже фосген начинал действовать быстро (быстрота и эффект могли сильно зависеть от концентрации).

Но таким способом не «протравить» всю оборону, газометы действуют недалеко. Поэтому применение газобаллонных или даже газометных пусков само по себе, без развития остальной тактики, не давало успешного прорыва обороны. И здесь я бы хотел остановиться коротко на этом ошибочном мнении, которое часто звучит применительно ко многим боевым средствам: попытка считать, что какое-то средство само по себе должно обеспечить успех. В большинстве случаев так не работает. Ни артиллерия, ни тактика пехоты, ни танки, ни авиация сами по себе достичь полноценного прорыва не позволяют. Не сработало так и с химическим оружием. Было бы странно считать, что будет иначе. Поэтому и неправильно делать из этого вывод, что химоружие неэффективно в целом. Его надо просто освоить и вплести в тактику.

Раз у нас не получается прорвать оборону, то рассмотрим оставшиеся два варианта применения газобаллонных и в принципе химических атак начального периода. Одним из них (вторым то есть способом) будет способ «да чтоб вы все сдохли, твари!» – это когда химическое оружие применяется само по себе, чисто чтобы кого-то убить. То есть когда атака пехоты за ним даже не планируется. Просто вот время от времени газовые налеты, авось там хоть кто-нибудь умрет. Не потому, что они вот сейчас по нам стреляют или будут мешать нам завтра и мы так проводим химподготовку, а просто потому, что мы их не любим и хотим нанести им потери.

Третьим же способом, который, кстати, применялся до самого конца войны уже даже без баллонов, будет изнурение. Когда вот этими самыми газопусками, а позже методическим обстрелом химснарядами людей просто заставляют сидеть в противогазе или в газоубежище. Час за часом, а порой и день за днем. К моменту атаки пехоты люди уже будут рады не то что сдаться, некоторые сочтут за благо уже даже просто умереть.

На этом длительном сидении, кстати, работал еще один способ всех убить. Дело в том, что наполнитель некоторых противогазных коробок хуже действует на фосген, если увлажнен. Поэтому если люди побудут в противогазе некоторое время и он не снабжен клапаном выдоха (а им были снабжены далеко не все противогазы тех времен), тем самым увлажнив наполнитель выдыхаемыми парами воды, или просто люди какое-то время дышат через противогаз в условиях повышенной влажности (в тесном помещении с кучей людей и плохой вентиляцией, например), то фильтр начинает пропускать фосген. Как вы понимаете, это дурной знак.

Вообще, прежде чем начать рассказывать дальше, раз уж мы коснулись противогазов, я бы хотел отметить одну вещь. Многие люди воспринимают противогаз как «я в домике». Надел противогаз, и просто газы тебе нипочем, а ты дальше воюешь. Это не так по обоим направлениям. Во-первых, противогазы тех времен не очень-то хорошо защищали от газов. Просто если не мыслить исключительно в категориях 1 и 0, защищает полностью / не защищает вообще, то станет понятно, что противогаз может защищать не от всех средств и не во всех ситуациях.

Например, он может защищать от хлора, но не защищать от фосгена. Защищать от хлора и фосгена, но не защищать от хлорпикрина. На этом, кстати, по некоторым данным, были основаны смеси хлора и некоторых ирритантов (раздражающих) – ранние газовые маски, защищавшие от хлора, пропускали какой-нибудь хлорпикрин, и человеку в противогазе становилось довольно кисло. В ходе ПМВ постоянно выдумывали новые вещества и приходилось улучшать и дополнять противогазные коробки (фильтры). Даже если они основаны на довольно универсальном активированном угле. Я уж не говорю о твердых сверхмалых частицах (дымах – так распространяются некоторые БОВ), защиту от которых тоже пришлось вводить отдельно, и сделали это далеко не сразу.

Второй проблемой может быть то, что разные концентрации газов могут по-разному действовать на содержимое фильтра. От каких-то он защищает полчаса, а от более сильных концентраций – пять минут. Да, противогазовый фильтр – это не непреодолимая стена, он имеет срок действия. Можно вкрутить новый – сменить коробку, – но как понять, что уже пора? Это не 60-е годы, а 1910-е, газоанализатора может под рукой и не быть. Можно просто не знать, какие газы в применяемой противником смеси. Да и всегда ли есть в запасе много фильтров и они под рукой?

Третьей проблемой, разумеется, стал иприт. Он действует как на дыхательные пути, так и на кожу. Поэтому даже с надетым противогазом им можно так обмазаться, что потом не то что в больницу, в морг отправят. Эффективные и массовые средства защиты от иприта появились очень не сразу, в ПМВ их не было.

Ну и вторая сторона медали – «надел противогаз и воюешь как ни в чем не бывало». Я носил противогаз ГП-5. Ну неудобно, но ничего прямо особенного. Да многие, я думаю, носили либо его, либо Нерехту или ПМК – военный вариант. Вот только противогаз времен ПМВ – это не ГП-5. Фильтры были намного-намного хуже в плане пропускания воздуха. Через них просто-напросто было очень тяжело дышать физически. Причем клапан выдоха появился на масках не сразу и не на всех. Так что приходилось с трудом вдыхать, а потом с трудом выдыхать, наполняя свой фильтр водяными парами, из-за чего наполнитель начинал комковаться, затруднять дыхание еще сильнее и хуже работать.

Британские солдаты в ранних газовых масках

А с некоторыми веществами противогаз вообще надо было еще успеть надеть! Уже тогда существовали такие вещества, которые трудно распознать, а если вдохнул даже немного, то противогаз уже бессмысленно надевать – так чихать и блевать начнешь, что сам снимешь. О них мы поговорим еще дополнительно. Поэтому применительно к ПМВ вариант «надел противогаз, и химоружие не страшно» – это во многом скорее благое пожелание, чем реальность.

Но вернемся к способам применения. Газобаллонные атаки долго не уходили со сцены и применялись даже в 1917 году. Конечно, у них была куча недостатков, но сперва о достоинствах. Помимо того, что это был уже привычный способ, который не требовал задействования артиллерии и дефицитных корпусов снарядов, газобаллонный пуск также давал возможность атаковать сплошным облаком на очень широком фронте и на очень большую глубину – десятки километров. Иными способами достичь такой площади поражения было просто нереально.

Ну а недостатки тоже довольно очевидны. Сложно готовить атаку – нужно доставить на передовую кучу баллонов, вкопать их, а затем сидеть и ждать подходящей погоды. Это может заметить противник. А даже если не заметит – просто при очередном рядовом обстреле он может попасть шальным снарядом в баллоны, и тогда газовое облако будет уже в своих окопах. Ну и, разумеется, та самая зависимость от ветра. Вот у газобаллонной атаки реально это колоссальная проблема, так как ветер играет ключевую роль. Плюс, поскольку газопуск производится из своих окопов, малейшее изменение ветра может отнести облако на свои части или оставить облако на нейтральной полосе. Такие случаи имелись. В дополнение ко всему, далеко не все средства вообще можно выпускать из баллонов. Твердые или жидкие вещества, например, не особо получится, да и не все газы хорошо таким образом распространяются.

Поэтому постепенно начали переходить к более эффективным и надежным способам. Основные – минометный и артиллерийский. Между ними не то чтобы прямо колоссальная разница, в основном в дистанции применения, ну плюс, конечно, простота и дешевизна минометов. Тактически эта разница может выражаться в том, что при подготовке атаки артиллерия скорее будет стрелять по более удаленным целям, а минометы – по менее удаленным. Способы доставки БОВ ракетами и самолетами я оставлю для глав о более поздних периодах, для ПМВ они не очень характерны.

Одной из интересных особенностей применения минометов я бы отметил немецкие мины, снаряженные дифосгеном. Отличия их были в следующем: дифосген очень ядовит, в несколько раз опаснее фосгена (ввиду отличающихся свойств), при этом его непросто обнаружить визуально или по запаху. Раздражающего действия он тоже может и не иметь. А сама конструкция мины подразумевала наличие в ней также и взрывчатого вещества, то есть при падении она взрывалась, быстро отличить обстрел такими боеприпасами от обычных осколочных можно не всегда. А это значит, что бойцы могут слишком поздно сообразить, что надо было надеть противогазы.

Со снарядами же интересная особенность в том, что немцы довольно рано заложили основные принципы тактического использования снарядов. Уже в 1915 году у них появились так называемые T, K и B-снаряды – осколочно-химические, снаряженные разными веществами. Суть тактической разницы была в их стойкости. Снаряд T снаряжался более стойким веществом и предназначался для более долговременного воздействия (несколько часов), а снаряд К – нестойким и действовал коротко (при этом обладал более сильным раздражающим действием). Эффект от одного из этих веществ описывался попавшим под удар бойцом Российской императорской армии как «удар хлыстом по глазам».

Немецкое наставление, таким образом, разделяло тактически эти снаряды – «долгим» Т-снарядом предполагалось стрелять туда, где своими войсками в скором времени наступать не предполагалось, в то время как (быстрый) K-снаряд подразумевал, что своя пехота может атаковать вскоре после обстрела. Имелись в этом раннем наставлении и указания касательно местности и погоды, например осознавалось и учитывалось, что стойкость БОВ в лесу будет выше, чем в открытом поле. О снаряде B в наставлении не сказано, но в ином источнике указывалось, что он оказывал еще более долгосрочное действие, чем снаряд T, чуть ли не до одних суток, и мог применяться для заражения местности.

Интересно отметить немецкое мнение о влиянии атмосферных явлений на эти ранние химические средства. В устоявшемся мнении на БОВ чуть ли не вообще все атмосферные явления влияют плохо, буквально катастрофически. Чуть ветерок подул, чуть дождик пошел, и все. Немцы же считают, что не только безветрие, но и слабый ветер являются благоприятными условиями. Причем при слабом ветре направление его не имеет особого значения. Отмечается, что в лесах ветер слаб, даже если вокруг леса дуют сильные ветры. Сильная влажность воздуха (75–100 %) указывается как благоприятный фактор. Слабый дождь не представляет неудобств, сильный дождь мешает удачной стрельбе. Ну и, разумеется, эти ранние средства не работали при низкой температуре, как я уже отмечал выше. В более поздних средствах этот недостаток в некоторой степени будет исправлен (в разумных пределах).

Стоит отметить также, что газобаллонные пуски и химическая артиллерийская стрельба не противопоставляются друг другу, а дополняют. В частности, газопуск может отравить значительную территорию по фронту и в глубину, но подавить артиллерийские позиции на флангах смогут газовые снаряды. При устройстве газового фронта обычно захватывались дополнительные 2 километра с флангов, чтобы обезопасить наступающую пехоту от флангового огня. Но артиллерийские позиции на флангах находились дальше, поэтому комбинация газопуска и химической стрельбы могла повысить эффективность.

Какие преимущества имеет химическая артстрельба перед газопуском? На нее, при грамотной конструкции снарядов и тактике стрельбы, в значительно меньшей степени влияют те недостатки, которые обычно приписываются химическому оружию. Сами посудите: не надо ждать исключительно благоприятного ветра определенной скорости в сторону противника, который бы доставил газ. Стрелять можно в безветренную погоду, и даже если ветер дует в сторону своих войск – все равно артиллерия доставляет этот газ на довольно большое удаление и более-менее точно. Более того, можно учитывать боковой снос и снос по дальности (из-за ветра), перенося соответствующим образом точку прицеливания относительно цели. Почти нет шанса случайно поразить свои войска, ведь нет газового облака, идущего от своих окопов. Ну если только не стрелять прямо перед своим фронтом.

Теперь можно точечно доставить разные газы к разным местам, что дает простор для тактики. Можно использовать жидкие и твердые БОВ. Ну и, наконец, можно поддерживать концентрацию вещества на какой-то территории в течение длительного времени методической стрельбой – буквально на протяжении да хоть недели. С баллонами так не выйдет. А в довершение всего – подготовка газовой атаки становится намного проще. Не надо доставлять кучу баллонов на передовую, вкапывать их, рисковать, что противник увидит. Газовые снаряды находятся в тылу, и с воздуха их подвоз едва ли удастся отличить от обычных, в то время как установку баллонов порой замечала даже наземная разведка и «слухачи».

Только для этого надо разработать действительно эффективные снаряды. Немецкие T, B и K-снаряды такими не являлись. Они имели недостатки и по составу (не работали при низких температурах), и по наполнению (неудачный баланс соотношения взрывчатки и БОВ, неудачное расположение в снаряде емкости с БОВ, приводившее к сильному снижению количества БОВ), и по конструкции (жидкое БОВ в снаряде немного «гуляло», это приводило к рассеиванию), и по сложности изготовления. Да и количество артиллерии, как и тактика ее применения, на начальном этапе оставляли желать лучшего. В дальнейшем были приняты новые снаряды, с цветным, а не буквенным обозначением, количество артиллерии выросло и была кардинально изменена тактика применения.

Я рассказываю в основном про немцев, потому что именно они были и пионерами, и лидерами в разработке и применении химснарядов, а также в тесном вплетении их в тактику, – а меня интересует в первую очередь химоружие как тактическое средство, а не как просто способ всех уморить, до кого дотянешься. Хотя Антанта тоже не сидела сложа руки и первой внедрила те же газометы, все же, с моей точки зрения, тактически было интереснее у немцев.

Так что ж за «цветные» снаряды? С определенного момента немецкая артиллерия стала помечать химические снаряды символом в виде крестов определенного цвета. При этом цвет крестов обозначал не столько конкретные вещества, сколько тактическую нишу снаряда. Скажем, зеленый крест обозначал нестойкие, но убийственно ядовитые вещества, например дифосген.

Снаряд нового типа выгодно отличался от предыдущих вариантов тем, что дифосгеном легче было создавать убийственную концентрацию (в силу его характеристик как вещества, он даже ядовитее ужасно ядовитого фосгена), да и количество его в снаряде было намного бо́льшим, чем раньше, – снаряд перестал быть осколочно-химическим и имел лишь небольшой разрывной заряд. Стоит сказать, что в применении фосгеновых снарядов немцы не были первыми, их в этом плане опередили французы. Фосген плотно вошел в арсеналы уже в 1916 году.

Интереснее же то, что случилось в 1917-м. Здесь в ход пошли новые вещества – стерниты. Снаряды с таким наполнением помечались синим крестом. Характерным представителем таких веществ в ПМВ является дифенилхлорарсин (соединение мышьяка), но были и другие. Как я уже писал, они раздражают дыхательные пути и вызывают приступы кашля, чихания, рвоты, а также боль. В случае больших концентраций человек может впасть в ступор или потерять сознание.