Формула смерти. Химическое оружие от окопов Первой мировой до XXI века

Но еще интереснее две дополнительные их особенности. Первая заключается в том, что при взрывном распространении их в качестве начинки осколочно-химического снаряда (заполненного на 2/3 взрывчаткой, на 1/3 – БОВ) они становятся дымом или аэрозолем с мельчайшими твердыми частицами. В таком состоянии они проникали через имевшиеся тогда фильтры противогазов, не взаимодействуя (или слабо взаимодействуя) с наполнителем. Имеются сведения, что в больших концентрациях они также начинали проходить через клапан выдоха (если такой у противогаза был, а был он не у всех) и полосу обтюрации (которая обеспечивает герметичность при прилегании к телу).

Результатом такого поражения было то, что человек был вынужден сорвать с себя противогаз. Ладно еще кашлять и чихать, но вот блевать в противогазе уже совсем сложно. Помимо того, что кашляющий, чихающий и блюющий солдат едва ли будет хорошим бойцом, снаряды «синего креста» могли запросто сочетаться со снарядами «зеленого креста». Сорвать противогаз, чтобы вдохнуть дифосген, это сомнительное удовольствие. При этом сам по себе «синий крест» был не то чтобы прямо совсем нелетальным, умереть от него можно, но в отличие от фосгена все же в основном должен вызывать временный выход солдат из строя.

Разумеется, через некоторое время в конструкцию противогазов начали добавлять противоаэрозольный фильтр. Однако тут важно отметить вторую особенность «синего креста». Его одновременно очень сложно опознать как газовый снаряд, и он действует почти моментально. То есть даже если противогаз на 100 % защищает, его надо успеть надеть. Но дело в том, что это вещество при концентрации 1 мг/м3 после первого же вдоха быстро вызывает не только рвоту, но и жуткую боль в груди и конечностях (я не знаю точно, как это работает, но поверю полковнику медицинской службы). А снаряд-то осколочно-химический, т. е. он просто взрывается, почти как обычный снаряд, а потом боец делает один вдох, и все.

Причем при выборе правильной пропорции взрывчатки и БОВ один такой снаряд позволял достичь концентраций до 20 мг/м3. Это какая-то безумная концентрация, мне страшно представить, что ощущали люди, попавшие под обстрел такими снарядами, с учетом того, что в больших концентрациях он может проникать даже через противогаз, оснащенный аэрозольным фильтром (через клапан выдоха и полосу обтюрации). Отмечалась очень высокая эффективность таких снарядов при стрельбе по артиллерийским батареям – они легко приводились к молчанию. Одновременно с этим «синий крест» относится к нестойким БОВ, поэтому им можно было обстреливать опорные пункты, которые планировалось занять в ходе наступления.

Уже известный нам Эрнст Юнгер пишет: «В ярости я шагал по черной, вздыбленной земле, еще дымящейся ядовитыми газами наших снарядов. Я был совершенно один. И вдруг я увидел первого врага. Кто-то, по-видимому раненый, опершись руками о землю, корчился шагах в двадцати от меня посреди разгромленной лощины».

Ну и, наконец, «желтый крест». Этим знаком обозначались вещества, имеющие кожно-нарывное действие. Чаще всего под этим знаком имеют в виду иприт – жидкость, обладающую очень большой стойкостью. Способность иприта задерживаться на местности измеряется в днях и даже неделях. При этом, поскольку это не газ, а жидкость, он намного менее чувствителен к ветру. Да и в целом мало на что реагирует, иначе бы так долго не задерживался.

Второе, помимо стойкости, важнейшее свойство иприта – это то, что все имевшиеся до этого средства защиты от БОВ против него не работали. Обладая кожно-нарывным действием, он легко поражает все, что не прикрыто противогазом. Разумеется, он проникает через одежду и обувь. Более того, есть сведения, что при достаточно долгом воздействии он проникал даже через противогаз – через саму резину или прорезиненную ткань. А если противогаз еще и не был надет вовремя, то поражались и глаза, и дыхательные пути. Эффективные и надежные средства защиты войск от иприта в ПМВ так и не появились, да и после нее далеко не сразу.

Эти два свойства – стойкость и отсутствие защиты – приводили к особенной эффективности иприта при создании заграждений. Ипритное заграждение – это сплошная полоса иприта, создаваемая на большой протяженности с целью воспретить движение через нее войск противника. Я думаю, вы понимаете, что дураков идти через иприт нет. И даже «за Родину, любой ценой» – в этом просто нет смысла, довольно скоро (спустя несколько часов) люди начнут уходить в потери. Не в смысле, что прямо умирать, а просто поражения ипритом начнут проявляться, а это очень больно, насколько я понимаю, больнее, чем ожоги.

Вот как описывается отравление ипритом в книге «Химическое оружие в Первой мировой войне» (Супотницкий, Петров, Ковтун): «Отравление ипритом наступает незаметно. Отравленный понимает свое состояние обычно тогда, когда у него появляются сильная боль в глазах, тошнота, ощущение жжения и воспалительная краснота кожи (эритема). Он видит, как кожа начинает покрываться очень тонкими пузырями, едва заметными глазу; особенно в тех местах, где униформа была загрязнена ипритом. Люди слепнут и, держась друг за друга, движутся туда, где, как они надеются, можно получить помощь».

«Поражение кожи парами иприта на фронтах Первой мировой войны в основном носило эритематозный характер, так как концентрация пара иприта, создаваемая снарядами “желтого креста”, не была высокой. Эритема развивается при пороговой дозе пара 100–300 мг×мин/м3. Ввиду обширности эритема сопровождается мучительным зудом. Через 3–7 суток эритема исчезает и остается пигментация, которая держится длительное время. При более высоких концентрациях или длительных экспозициях могли образоваться пузыри, в особенности на чувствительных участках кожи (гениталии). Поражения кожи, вызванные воздействием высоких доз пара сернистого иприта (>1000 мг×мин/м3), чрезвычайно болезненны. Тяжелые поражения кожи возникают при попадании на нее капель иприта, при контакте с загрязненным ипритом обмундированием».

«Наиболее сильно поражаются чувствительные участки кожи (подмышечные впадины, гениталии, паховые складки, подколенные ямки, кожа голени) и открытые участки тела (шея, руки и лицо). В зависимости от количества проникшего через кожу иприта могли развиться ожоги I, II и III степени (по аналогии с термическими ожогами). В динамике поражение кожи ипритом выделяют пять стадий: скрытый (латентный) период; стадия эритемы; везикулезно-буллезная стадия (образование волдырей); язвенно-некротическая стадия (вскрытие волдырей, образование эрозий и язв); стадия заживления (формирования струпов, эпителизация эрозий и рубцевание глубоких язв). К тяжелым случаям, когда смерть могла наступить через несколько дней или недель, в Первую мировую войну относили поражения сернистым ипритом не менее 50 % кожи жертвы».

«Поражения легких носят нисходящий воспалительно-некротический характер, начинаются с трахеобронхита, переходившего в бронхопневмонию. Примерно со вторых суток у отравленного появляется серозно-гнойная мокрота. Основную роль в летальных исходах играет инфекция дыхательных путей, развивающаяся через 36–48 часов после воздействия пара иприта. У отравленных начинается тяжелый геморрагический бронхит, при повреждении терминальных дыхательных путей – ипритная пневмония, проявляющаяся продуктивным кашлем, одышкой и кровохарканием. Смерть наступает в любое время между вторыми сутками и четвертой неделей после доставки отравленного в госпиталь».

Но вернемся к ипритным заграждениям. Способ установки такой сплошной полосы – артиллерийский огонь. Причем в данном случае можно использовать чисто химический снаряд со слабым разрывным эффектом – в нем иприта больше. Суть именно в заражении местности. Огонь ведется методично, с не очень большой интенсивностью, на протяжении нескольких дней, если надо. Такой способ действий может применяться как в наступлении, так и в обороне.

У кого возникают сомнения, что в обороне удастся его применить (такие сомнения мне озвучивали), мол, это ж ОМП (оружие массового поражения), его хранят как-то особенно, под особым надзором, и не успеешь его подвезти к месту, атакованному противником, тот, мне кажется, просто смотрит на ПМВ из наших времен. В ходе ПМВ и отношение к химоружию было попроще. Например, указания к T и K-снарядам регламентировали обращение с ними так же, как с обычными. А фосгеновые снаряды вообще снаряжались на наливных пунктах в близком тылу. Я считаю, что супервнимательное отношение к химоружию – это плод резкого скачка его летальности в годы холодной войны. Когда в арсенале массово появились снаряды с зарином и VX, малейшая утечка могла привести к смерти за считаные минуты. В ПМВ же средств с такой летальностью и скоростью воздействия, по-моему, вообще не было. Да и отношение к безопасности во многом было попроще – многие протоколы безопасности появились уже ближе к нашему времени.

Вторая особенность – это массовость применения химснарядов. В период реальной «химической войны», то есть в 1917–1918 годах, артиллерия могла выпускать и 50 % от всего боекомплекта в химическом исполнении, а в некоторых случаях и больше. Когда у тебя химснаряды составляют половину боекомплекта, отношение к ним, я думаю, будет немного проще.

Ну и последнее – когда противник сначала трындит о наступлении чуть ли не в газетах (реальный случай и неоднократно), при этом месяц накапливает силы так, что это удается заснять аэрофотосъемкой и разведать (вполне рядовой случай), а потом еще неделю проводит артподготовку (вообще чуть ли не каждый раз до весны 1918 года), то тут много чего можно успеть. Вот немцы и успевали, и применение иприта в оборонительных боях – это вполне исторический факт (в частности, отмечается в битве при Пашендейле).

Как же его применять в обороне? Есть несколько вариантов. Я бы отметил три основных. Первый – это создание продольных (в глубину) фланговых заграждений в тылу противника. Проведя ипритную полосу на обоих его флангах, мы затрудним ему маневрирование резервами, снабжение и переброску артиллерии. Второй – это создание поперечного заграждения позади его наступающей пехоты. Такое заграждение затруднит подтягивание артиллерии за наступающей пехотой, доставку снабжения и следующих эшелонов наступления (дивизий и бригад, которые должны развивать успех).

Ну и, наконец, контрбатарейная борьба. Отличие химической контрбатарейной борьбы от обычной артиллерийской состоит в быстром достижении результата и долговременности эффекта. И это как раз один из примеров ситуации, когда эффект достигается, даже если никого не убило и не ранило. При применении иприта, даже если никто не пострадал, артиллеристам приходилось заниматься дегазацией себя, одежды и орудий. Когда ты экстренно пытаешься отмыться от иприта, зная, как туго тебе будет, если ты этого не сделаешь, очень трудно продолжать вести стрельбу. Как и менять позицию.