РОДОСЛОВ. Эпическая поэма-реконструкция славянских мифов

К читателю

Эта поэма родилась из любви к родной культуре и уважения к научному знанию. Перед вами не пересказ древних мифов и не фантазия на тему славянского язычества, а поэтическая реконструкция — попытка собрать воедино разрозненные свидетельства о верованиях наших предков, основанная на данных истории, археологии, этнографии и фольклора.

К сожалению, мы, современные люди, часто знаем древнегреческую или скандинавскую мифологию гораздо лучше собственной. Или по крайней мере так считаем. И это неудивительно, ведь цельных мифологических поэм, подобных «Илиаде» или «Эдде», от древних славян до нас не дошло. В нашем распоряжении лишь крупицы: летописные упоминания, церковные поучения против язычества, археологические находки, народные заговоры, пословицы, поговорки, образы декоративно-прикладного искусства. Учёные в разное время предпринимали попытки реконструировать утраченные мифы, но даже самые авторитетные реконструкции остаются гипотезами, вызывают дискуссии и не признаются единогласно. Мы не можем с уверенностью сказать, как в точности выглядели представления славян о рождении мира, пантеоне богов и их взаимоотношениях.

И я, как поэт, не имею права выдавать за древние тексты ни реконструкции современных учёных, ни тем более собственные поэтические вольности. Моя поэма — это художественная попытка воссоздать целостную картину мира такой, какой её могли видеть наши предки. Я не ставил целью написать «Велесову книгу» XXI века, которая в очередной раз откровенно сфальсифицирует источники и саму мифологию. Там, где наука не даёт твёрдого ответа, я использовал поэтическую осторожность: обороты «говорят», «будто», «как молвят» напоминают, что перед вами — отголоски народной памяти, пропущенные через творческое воображение.

Чтобы читатель мог сам отделить зёрна от плевел, в конце книги размещён комментарий к каждой песне. В нём указаны научно установленные факты, данные реконструкций и художественный вымысел, необходимый для связности повествования, — строго в той мере, которая грубо не искажает известные науке данные.

Поэма «Родослов» предназначена для всех, кто хочет познакомиться со славянской мифологией в её научно обоснованной поэтической обработке, свободной от лженаучных искажений. Она будет интересна и детям, и взрослым: первым — как увлекательное сказание, вторым — как стройная картина мира, восстановленная по крупицам.

Иллюстрации созданы с использованием виртуального ассистента Алиса AI (Яндекс) с последующей ручной доработкой в Adobe Photoshop.

Приятного чтения!

Песнь 1. Как родился Белый Свет

Свет стоит до тьмы, а тьма до свету (пословица).

Не было ни земли, ни неба.

Только синее-синее море,

У него ни конца, ни края,

И ни дна у него, ни берега.

А во Тьме была Воля вольная,

Да Слово1 зрело неслышное.

И молвило Слово: «Будет!» —

И тогда родилась из пены

Утка с серыми крыльями.

Трижды в море она ныряла

И искала сырую землю.

В первый раз глубоко нырнула —

Год промчался во тьме безмерной:

Ил достала — но стал он пеплом…

Во второй раз нырнула в море —

И два года бесследно минуло.

Но только песок во клюве

Из пучины морской достала —

И развеяло прах по ветру…

А на третий — дохнула Воля —

Утка бросилась в самую бездну —

Вздыбилось грозное море!

Взволновало воды ретиво,

Утянуло в пучину птицу…

И угасло всё. И осталась

Только белая пена во мраке,

Только чёрные, чёрные волны…

И летело несчётное время.

Вдруг — над волнами крылья!

Утка вынырнула — во клюве

Держала сырую землю.

Положила землю на воду —

Только в воду земля не канула:

Стала вширь расти-разрастаться,

Стала Матерью Сырой Землёю.

Развернулось над нею Небо,

И дождём напитало Землю —

И тогда Белый Свет родился.

Песнь 2. Алатырь и Мировое Древо

Где Сырая Земля возникла,

Посреди Окияна-моря

Вырос остров Буян высокий —

Пуп земли на отвесных скалах.

И на остров низвергся с Неба,

Бел-горючий Ала́тырь-камень.

Горюч — от огня подземного.

Бел — от света небесного.

Из-под камня ключи живые

Источают живую воду.

Всем камням он отец-родитель,

Всем горам — глава и начало.

И словно земное око,

Взирает Алатырь в небо.

А из камня дуб вырастает —

Могучее древо жизни,

Чьи корни — в подземном мире,

Где река Смородина стонет,

Река огненная, зловонная,

Что два разделяет берега:

Жизнь — по эту, смерть — по ту сторону.

Добела раскалён, над рекою

Лишь Калинов мост перекинут.

Стережёт его Чудо-юдо,

Трёхглавый, лукавый сторож —

Не пройти по мосту ни живому,

Ни мёртвому не воротиться.

Лишь витязи2 славные ведают,

Как пройти по мосту Калинову3.

А ствол дуба того могучего

В мир людской из земли выходит,

Здесь блещут деревья и травы,

И живут здесь люди да звери,

Здесь венки плетут полевые,

Здесь куются мечи и плуги,

Здесь оратай4 землю ровняет

И поют гусляры-сказители5

О походах отважных витязей,

О славе предков-родителей.

И живут-поживают люди,

И времени нить прядётся.

А вершиной дуб в Ирий уходит,

В светлый сад с медовыми реками,

Где цветут золотые яблони

И вьют гнёзда вещие птицы6,

Что поют о былом, грядущем

Да по дубу тому спускаются,

Волю высшую пересказывают.

Вот так сей мир и устроился:

Точно осью, могучее древо

Воедино миры скрепляет,

Небо и Землю сдерживает.

Песнь 3. Сварог и высшие боги

А когда Белый Свет устроился,

Возникли и силы высшие.

Явился Сварог могучий,

Отец-бог — кузнец небесный,

Словно пламенем порождённый,

Чтоб железо ковать клещами

Да железные дать законы,

Чтоб единобрачный7 порядок

Соблюдался на Свете Белом.

Породил он тогда Сварожича —

Сам огонь, что на землю спущен.

Между домом людей и небом

Сварожич-огонь посредник.

Дарует тепло он людям,

Но норов8 крутой имеет,

Воинственный, неукротимый.

Породил и Даждьбога-сына,

Разлился тот солнца светом

Над матерью Сырой Землёю,

Плодородит её хлебом-солью.

И с Хорсом — солнечным кругом —

Они хороводы водят:

Так сменяются дни и ночи,

Текут, меняются годы.

А над ними Стрибог восседает —

Владыка ветров и дед им.

Он веет по дольным просторам,

Вздымает, волнует волны

И чёлны9 ко дну посылает.

Но блага разносят ветры:

Мчатся стрибожьи внуки10,

Засевают поля и пашни.

Есть и Мокошь — великая пряха,

Хранительница рукоделий,

Помощница в женской доле:

Раскинув в стороны руки11,

Очаг стережёт от напастей

И словно всех согревает.

Блюсти Мировое Древо12,

Хранить семена заветные,

Отпугивать злые силы

Поставлен Семаргл крылатый —

Огненный пёс-посланник,

Посредник между мирами.

Венец — Перун, громовержец,

Суровый и среброглавый

Властитель грозы и молний,

Что мечет на землю стрелы.

И там, где стрелы упали,

Красивые перуни́цы13

Цветки свои распускают.

И был сей могучий ратник14

Окутан завесой тайны.

Хоть всех Перун норовистей

Из сонма богов небесных,

Не он один миром правит:

Иной под землёй властитель —

О нём поведётся повесть.

Песнь 4. Велес и подземный мир

Подземный владыка — Велес,

Хранитель сумрачных кладов —

Тенью богов небесных

По мёртвому миру бродит,

Обличья свои меняет:

Предстанет он то медведем,

Что рыщет по Белу Свету,

Людские ведает тайны,

А то будто обернётся

Коварным крылатым змеем15

И земли свои облетает.

Как молвят, усопших Велес

Встречает в загробном царстве,

Ведёт стада-души предков,

Поёт им пастушьи песни.

Венчают его в преданиях

Скотьим богом и покровителем

Волхвов16 и певцов-сказителей.

На небе — Перун-громовержец

Гремит грозовыми стрелами.

В подземье17 — мохнатый Велес

Средь мёртвых бродит во мраке.

Об этом противоборстве

Боян — внук Велеса — вещий18

Поведает в новой песне.

Песнь 5. Перун и Велес: великое противостояние

Растёкся мыслью по древу,

Серым волком — по равнинам,

Сизым соколом — под облаками

Мудрый Боян-сказитель.

Невесел был гордый Велес:

Из мрака подземного мира

Взирал он на ясное небо,

Завидовал славе Перуна,

Стадам его — тучам небесным.

Решил ему бросить вызов,

Иссушить задумал он землю:

«Пусть боги познают жажду!»

Обернулся крылатым змеем,

Взлетел до небесных пастбищ,

Где пасутся коровы-тучи,

Где копится жизни влага.

И угнал он коров небесных19

Да во мрачные подземелья,

За Калинов мост, за Смородину,

Реку огненную, зловонную.

На земле наступила засуха:

Зачахли нивы-кормилицы,

Не взошли яровые посевы,

Замерли в полях оратаи,

Коровы лизали землю…

Омрачился Алатырь-камень:

Иссякли ключи живые —

Плачем насытился ветер.

Увидел Перун сие бедствие,

Запряг он коней раскатистых

В свою колесницу громовую,

Взял лук со стрелами-молниями,

И пустился за змеем в погоню.

Во сыром бору настиг Велеса,

Из лука пустил стрелу первую —

Сокрылся змей в дупле дуба,

Только дерево раскололося

С треском на две половины.

Настиг Велеса в чистом поле

И отправил стрелу вторую —

Но змей увильнул под камень,

Лишь треснул камень на части,

Рассыпался дробным градом.

А в третий раз громовержец

Сразил змея в самое сердце,

Хоть был тот в обличье лживом.

Возревел Велес, обернулся,

Истинный принял облик.

Сошлися в бою рукопашном:

Крушили скалы и горы.

Ударил Перун могучий —

Разверзлась земля сырая.

Рёвом ответил Велес —

Вскипели моря и реки.

Гремели громы раскатами,

Дыбом земля вздымалась,

Но Перун одолел противника:

«Отдавай, — возгремел, — стада-тучи,

Что укрыл ты во тьме подземной!»

И сражённый вернул похищенное,

У врага запросил пощады.

Молвил Перун: «Ступай с миром

В своё подземное царство» —

И погнал стада-тучи на небо.

Пролился блаженный ливень,

Желанный и благодатный,

Напоил он леса и степи,

Взросли луговые травы,

Вздохнули поля и нивы,

Хлеба налились колосьями.

Вновь засиял Алатырь:

Забили ключи живые.

С той поры так и водится:

Ежегодно Велес пытается

Увести стада-тучи с неба,

Но победу Перун одерживает.

Потому и зима сменяется

Красной весной-кормилицей —

Так держится мир на равенстве

И вечном противоборстве.

Ведётся с тех пор: на Купалу

Тот спор поминают в битвах,

Клянутся люди оружием,

Перуном, владыкою неба,

И Велесом, скотьим богом20.

Так кончил Боян свою повесть.

Песнь 6. Род и рожаницы

Встрепенулись вещие гусли,

Разлили ещё одну песню.

Всё в мире родится из семени:

Зверь, человек, пшеница.

Корнями могучего древа

Вглубь прошлого Род уходит,

Не бог, но всему начало,

Что связывает живущих

С прошлою славой предков.

При роде всегда рожаницы —

Три спутницы судьбоносные.

И над главою младенца

Прядут они путь из нитей —

Дорогу-судьбу справедливую:

Первая — сучит пряжу,

Вторая — узлы затягивает,

Третья — длину отмеряет,

Распределяет поровну:

В правую — горстку счастья,

В левую — долю горя —

И вещий узор прядётся

Кружевом на ладонях.

Им люди хлеб-соль приносят

И в каждом дому почитают.

А в сердце каждого дома —

Очаг и огонь небесный,

Дарованный людям свыше.

Он ночью лучиной светит,

Холодной зимою греет —

Сварожичем величают,

Снедь21 жертвенную подносят.

В едином кругу семейном

Живут божества и люди.

Кто древний порядок рушит,

Корни себе подрезает:

Не может крепкое древо

С ветхими быть корнями.

Песнь 7. Духи дома и природы

«Не только Боги и люди

Бытуют на Свете Белом:

Избы, леса и воды

Полны незримых соседей», —

Ответил Боян-сказитель

На робкое слово отрока.

«В избе — продолжал — за печью

Иль за дверным порогом

Живёт домовой-проказник.

Но нити не он запутал —

То в прялке живёт кикимора

И сеет в семье раздоры.

А хочешь, — спросил, — услышать

Про тридевятое царство?»

«Конечно!» — промолвил отрок

И в печку дрова подбросил.

Смеркалось. Сгущались тени.

И начал Боян: «Однажды

Во тридевятом царстве

Славный, доблестный витязь

Отправился в путь-дорогу…

И сбился с тропы исхоженной —

Забрёл он в густую чащу.

А лес охраняет леший,

Замшелый, как пень, с рогами.

Кто лесу вредит — спасайся,

А доброму — путь укажет.

И витязя леший к речке

Из-под полога чащи вывел.

Последуем же за путником

Дорогой добра тяжёлой,

Разведаем тайны мира,

От взора людей сокрытые.

Забыв осторожность, странник

Спустился к реке напиться,

А в ней — водяной обитает,

Заложные девы-покойницы22,

В тине болотной прячутся!

Вода в той реке как омут:

Войдёшь — уже не воротишься,

В воду тотчас утянут

И защекочут до смерти

Под сладки русалочьи песни.

И скоро скажется сказка,

Да нескоро оспорится дело…»

Песнь 8. Пограничье: Баба-яга и Кощей

Живут среди тёмной ночи,

Среди болот и туманов

В глухой позабытой чаще

Духи ещё мрачнее.

И если отважный витязь

Собьётся с пути простого

И встретит в лесу обитель —

Избушку на курьих ножках,

То это, без спора, путник

Стоит на границе мира:

Вступил во владенья страшной

Сварливой лесной колдуньи.

Избушка вдруг повернётся

Не задом к нему, а передом,

А в ней на печи — старуха,

Яга с костяной ногою23:

«Добро ли, — старуха спросит, —

Зло ли замыслил, молодец?»

Задаст загадку мудрёную,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Значения всех имён собственных для удобства собраны в отдельном словаре в конце книги. Имена Тьма, Воля и Слово в данном случае поэтическая вольность, движущие силы.

2

Доблестные, храбрые воины, богатыри в Древней Руси.

3

Введение образов реки Смородины, Калинова моста и чуда-юда в описание подземного мира — небезосновательная поэтическая вольность.

4

Пахарь, земледелец или крестьянин, занимающийся обработкой земли (от «орати» — пахать).

5

Сказители, играющие на гуслях.

6

Образы райских птиц-предсказательниц (Сирин, Алконост и Гамаюн) некоторые исследователи считают поздними заимствованиями.

7

Согласно Ипатьевской летописи 1114 года Сварог, тот же Гефест, установил жёнам выходить за одного мужа.

8

Древнерусский вариант слова «нрав» (характер).

9

Лодки (устаревшее).

10

«Стрибожьими внуками» названы ветры в «Слове о полку Игореве» (XII век).

11

Именно так (с широко раскинутыми руками) изображается Мокошь (Макошь) в северорусской народной вышивке.

12

В строгом смысле, это научный термин. Как на самом деле древние славяне могли его называть, доподлинно неизвестно.

13

Перуницами в народе называли цветы ириса.

14

То же, что воин.

15

Поэтическая вольность для связи с реконструированным мифом о похищении ценностей Перуна.

16

Мудрец, звездочет, астролог; чародей, колдун, знахарь, ворожея, чернокнижник, волшебник (В.И. Даль)

17

Недра или нутро земли, находящиеся под верхними пластами или корой земли (В.И. Даль).

18

Боян в «Слове о полку Игореве» назван «вещим Велесовым внуком» не за прямое родство, это метафора унаследования мудрости, тайн прошлого.

19

Согласно реконструкции главного славянского мифа лингвистами Иванова и Топорова Велес похищает что-то у Перуна (скот, людей, жену). См. комментарий.

20

Славянские клятвы оружием, Перуном и Велесом при заключении договором зафиксированы в «Повести временных лет» в договоре князя Олега (907/911 год) и в договоре князя Игоре (971 год).

21

Еда, пища (устаревшее).

22

«Заложные» — умершие неестественной или преждевременной смертью, таких покойников считали «нечистыми», поэтому их не хоронили в землю, а закладывали ветками в оврагах, лесах и т.п.

23

Костяная нога — важный атрибут образа Бабы-яги в фольклоре как проводника в другой мир — символ нахождения между жизнью и смертью.