- -
- 100%
- +
Глава 1. Звонок
Комната пахла плесенью, холодной картошкой и дешёвой водкой. Арман сидел на полу, спиной к батарее, пустая бутылка «Золотая марка» каталась по паркету, как обидный напоминатель – кончилось.
Телефон завибрировал на столе. Старый, с треснувшим экраном, чудом ещё работал.
– Аға… – голос в трубке был хриплым, усталым. – Это… скорее всего… ваша дочь.
Арман замер. Несколько секунд он просто слушал треск на линии, не понимая слов. Потом поднялся, словно в тумане, зацепил ногой помятый пачок Marlboro Red и тихо выдохнул:
– Где?
– Приезжай в морг. Улица Жандосова, старый корпус. Я там буду.
Гудки. Всё.
Арман опустил телефон и долго смотрел на него, будто тот мог дать ответы. Потом пошёл в ванную, плеснул на лицо ледяной водой. В зеркале на него смотрел не он – серые глаза, впалые щёки, трёхдневная щетина. Чужак.
Он взял куртку, где-то под стопкой старых газет нашёл помятую пачку купюр. Хватит на такси. И на ещё одну бутылку – уже по дороге обратно.
Глава 2. Морг
Запах ударил в лицо ещё в коридоре – смесь хлорки, сырости и чего-то сладко-гнилого, от чего внутри всё сжалось. Старый корпус на Жандосова помнил ещё советские времена: облупленные стены, трещины в кафеле, лампы, которые мигали, как на допросе.
Арман шёл медленно, гулко ступая по кафелю. Куртка была мокрой от дождя, Marlboro так и остались в кармане – курить не хотелось. У входа в зал его встретил Ермек, бывший подчинённый. Тот самый парень, которому он когда-то доверял больше всех. Теперь – взрослый мужик в форме, с усталыми глазами.
– Аға… – тихо, почти шёпотом. – Там… пойдём.
Они вошли в холодный зал. Стальные столы, мешки, ящики с бирками. Арман не моргал, не дышал, просто шёл за Ермеком, пока тот не остановился у одного из столов.
– Надо подтвердить, – сказал Ермек, отворачиваясь.
Медик молча откинул белый кусок ткани.
Мир будто схлопнулся. Все звуки ушли. Остался только холод и этот бледный, изломанный взгляд. Его девочка. Та, ради которой он когда-то бросил пить, ради которой держался, пока всё не рухнуло. Теперь она лежала здесь – беззащитная, маленькая.
– … – Арман не смог выговорить ни слова.
Ермек положил руку ему на плечо.
– Мы найдём его, аға. Обещаю.
Арман кивнул. Молча. Внутри уже начинало рождаться что-то новое – злое, холодное. Та самая тьма, которую он когда-то боялся, но теперь… теперь она была нужна.
Глава 3. Дорога назад
Дождь хлестал по стеклу такси, будто пытался смыть с города всю грязь, но грязь только въелась глубже. Алматы спал, уставший и мокрый, а Арман сидел на заднем сиденье, глядя в никуда.
Молча.
В ушах звенели слова Ермека: "Надо подтвердить". Подтвердил. Всё подтвердил. И что теперь?
Водитель бросил косой взгляд в зеркало.
– Всё нормально, аға?
Арман не ответил. Просто достал сигарету, закурил, глубоко втянул. Горький дым будто чуть притупил гул в голове.
Телефон завибрировал в кармане. Сообщения. Друзья дочери писали, звонили. Он открыл переписку. Последние сообщения:
"Папа, я буду поздно, у нас встреча с ребятами"
"Не жди"
Арман закрыл глаза, сжал телефон так, что костяшки побелели.
– На Панфилова сверни, – сипло сказал он водителю. – К её дому.
Такси остановилось у старого подъезда. Всё так же – облупленные стены, тусклые лампы. Во дворе – компания подростков под навесом, громкая музыка из телефона.
Он поднялся в квартиру, включил свет. Тишина. Запах её духов ещё витал в комнате. На столе – тетради, кружка с недопитым чаем и фото. Сел на её кровать, провёл рукой по пледу.
– Я найду его, малышка, – тихо сказал он в пустоту. – Обещаю.
На столе завибрировал её ноутбук. Экран мигнул – сообщения в соцсетях, какие-то уведомления. Арман посмотрел на имя: Айка. Её лучшая подруга.
Он набрал номер. Долгие гудки.
– Алё? – сонный голос.
– Это отец Аружан, – тихо. – Мне нужно знать, где она была вчера. Всё.
Молчание. Потом тихий всхлип.
– Дядя Арман… не лезьте туда. Это… это опасно.
Щёлк – вызов сброшен.
Арман медленно положил телефон на стол. В глазах уже не было ни боли, ни растерянности. Только холод.
Глава 4. Первые следы
Ночь за окном упиралась в стекло тусклыми лужами света. Город дышал тяжело – редкие фары, мокрый асфальт, собака, пробежавшая через двор, и снова тишина. На столе у Армана стояла «Золотая марка», рядом пепельница с окурками Marlboro. Он не пил. Дымил, глядя, как на экране ноутбука дочери бегут уведомления – чужие голоса, которые ещё не знают, что говорить уже поздно.
Он перелистывал чаты. Айка. Переписки про пары, про маникюр, про кино. И одно короткое сообщение, бьющее в висок:
«Скажи ему, что тебя не будет. Мы в клубе Elysium, у нас флаеры».
Elysium. Он знал это место. Не по работе – по слухам. Там всегда хватало тех, для кого всё можно. Там охрана, камеры, свои люди везде, где нужно.
Арман вынул из её телефона SIM-карту, переставил в свой старый смартфон. Прогнал историю звонков. Последний неизвестный – 8… заканчивается на 77. Записал. Вернул карту на место, закрыл крышку.
Позвонил Айке.
– Это Арман, отец Аружан. Где вы были вчера. Без «пожалуйста».
Пауза. Тонкий вдох, как перед плачем.
– Дядя Арман… не лезьте туда…
Гудки.
Он долго смотрел на чёрный экран. Потом на бутылку. На часы. На дверь.
Куртка слетела с крючка. Телефон, сигареты – в карман. Он вышел в мокрую ночь.
У входа в Elysium свет был слишком белым, как в операционной, только вместо хирургов – охрана в чёрных костюмах, вместо пациентов – мажоры и девочки на каблуках. Гремела музыка, брызгал смех. Дорогие машины стояли плотной стеной вдоль тротуара – здесь любили показывать, сколько стоят.
Охранник поднял ладонь.
– Закрытая вечеринка.
– Я не танцевать пришёл, – хрипло ответил Арман. – Мне нужен бармен. Любой. На две минуты.
Охранник посмотрел внимательнее: мокрая куртка, сбитые ботинки, глаза, в которых не было ночи. Он чуть посторонился.
– Быстро. И без цирка, аға.
Внутри свет бил в глаза стробоскопами. Воздух пах сладким алкоголем и чем-то химическим, приторным. Арман прошёл вдоль стойки, выждал, пока у края освободится место, и остановился напротив худого парня с татуировкой на шее. Тот полировал бокал с видом человека, у которого всё давно налажено и ничего не касается.
Арман разблокировал телефон и повернул экран к бармену – фото дочери, простое, из кухни: хвост, свитер, улыбка в пол-лица.
– Вчера. Девушка. Чёрные волосы, белая куртка. С кем была?
Взгляд бармена скользнул по экрану – секунды не хватило, чтобы спрятать узнавание. Он сразу отвёл глаза.
– Не знаю её. Первый раз вижу.
Арман наклонился ближе. Голос стал тише и холоднее.
– Смотри внимательней.
Парень дернул плечом, усмехнулся, не глядя.
– Аға, тут каждую ночь людей – как в аэропорту. Никого не запомнишь. И память у меня плохая. Нервная.
Опыт сотен допросов подкинул привычную тяжесть в ладонях. Это «не видел» пахло страхом. Но здесь – камеры, охрана, люди, которые слушают не уши, а приказ.
Арман выпрямился, так же тихо сказал «бывает» и ушёл в сторону, в темноту зала. Встал так, чтобы видеть стойку и служебную дверь. Выпил воды из бутылки, взятой у другого бармена. Курить не хотелось.
Он ждал.
Музыка глохла к утру, свет выцветал, как краска на старой стене. Гостей выметали швейцары, уборщицы с мокрыми швабрами докрашивали ночь серыми мазками. Бармен с татуировкой вышел последним, через чёрный вход, закинув рюкзак на плечо. Дождь почти стих. Он шёл быстро, оглядываясь по привычке – как те, кто учится бояться рано.
Арман догнал его на пустой улице, где стекал в решётку дождь и пахло сырым железом.
– Стой.
Парень дёрнулся, попробовал ускориться. Арман взял его за локоть – не больно, но так, чтобы воздух стал гуще.
– Теперь – без игр. Кто был с моей дочерью?
– Я… не… – бармен сглотнул. Его дыхание стало коротким. – Я не знаю её. Честно.
Хватка усилилась совсем чуть-чуть. Взгляд Армана не менялся.
– У тебя пять секунд, чтобы перестать врать. Раз. Два…
Парень зажал глаза ладонью, как от света.
– Это… Айдар. Сын. Сам знаешь чей. Он забрал её в вип и… – он оборвал фразу, будто обжёгся. – Потом его люди вынесли тело через чёрный вход. На парковку со двора.
Ночь сделалась тише, чем была.
– Почему молчал? – ровно спросил Арман.
– Потому что тут так. – Парень посмотрел мимо, на мокрый асфальт. – Потому что ему ничего не будет. Никогда. А мне… а вам… – он развёл руками. – Не лезьте туда, аға. Искренне.
Арман отпустил. Бармен едва не оступился, рванул прочь, оглядываясь до самого угла. Тень схлопнулась, дождь вернулся.
Арман закурил. Дым показался горьким, как железо. В голове выстроилась короткая, очень чёткая цепочка: чёрный вход – парковка – камеры – машины. Он вернулся к клубу, прошёл вдоль забора. Двор за Elysium оказался тесным – погрузочные ворота, контейнеры, бетонный козырёк, отводящий воду в жёлоб. Камера над дверью – но, как и обычно, чуть сдвинута вверх, снимала только макушки.
Он пригляделся к лужам у ворот. Масляные радужные пятна тянулись дугой – машина выворачивала резко, колёса буксовали на мокром бетоне. На воротах – слабая вмятина, свежая, краска ещё не потемнела. Здесь везли что-то тяжёлое. Или кого-то.
Соседняя стена была зашита рекламой. Под ней – окошко какого-то сервисного помещения. За стеклом виднелась стойка с пустыми коробками от камер видеонаблюдения, на двери – табличка «Ремонт электроники». Закрыто. Арман запомнил номер и время, отметил в голове: утром сюда.
Телефон вибрировал в кармане. Он посмотрел – сообщение от незнакомого номера: «Вы старший Сарсенов? Примите соболезнования. И оставьте это профессионалам». Без подписи. Он улыбнулся так, как улыбаются люди, у которых закончились вежливость и варианты.
Он открыл диалог с Ермеком. Коротко написал: «Нужны камеры Elysium. Чёрный вход. Нужен список их охраны и парковка двора. И номера машин за ночь».
Ответ пришёл неожиданно быстро: «Попробую. Но будь аккуратен». И через минуту – второе: «И не ходи туда один».
Он затушил сигарету подошвой.
– Я уже там был, – сказал он сам себе и пошёл домой.
Утро не наступило – оно просто сняло с ночи шапку. Серый свет пролился в окна, как холодная вода. Арман выпил чёрного кофе – слишком крепкого, без сахара. Бутылка так и осталась неоткрытой. Он вновь пошёл к Elysium – без шума и без причин привлекать внимание.
Дверь с табличкой «Ремонт электроники» оказалась приоткрытой. Внутри – мужчина лет пятидесяти с растянутым свитером, отпечатки канифоли на пальцах. На столе – разобранные DVR, на полке – коробки с логотипами камер, лежал даже старый регистратор с маркером «Elysium – склад».
– Здравствуйте, – сказал Арман. – Мне нужна запись с камеры напротив чёрного входа клуба. Ночь с пятницы на субботу. Я – отец девочки, которую нашли мёртвой.
Мастер долго смотрел на него. Наконец, пожал плечами.
– Ага… – вздохнул. – Только я админскими доступами не занимаюсь. Я железо чищу. Но скажу так: их чёрный вход камера не берёт. Точка стоит выше и в сторону. Кто-то так захотел.
– А во дворе?
– Во дворе есть наша – на углу. Соседи ставили, чтобы дворников не воровали инструменты. Но… – он поджал губы. – В ту ночь, кажется, запись слетела. Сбой.
– Случайно?
– Я в совпадения не верю, аға. Но – что есть, то есть.
На столе у мастера лежал блокнот. На полях – каракули, в середине – аккуратно вписанные четыре номера машин и время проезда. Он поймал взгляд Армана, прикрыл блокнот ладонью, но не сразу.
– Это… сервисная заметка.
– Я её не видел, – сказал Арман. – Но мне нужны хотя бы буквы.
– Две «семёрки» и «01» в конце. Чёрный «крузак». Ты и сам догадаешься, чей.
Арман кивнул. Оставил на столе деньги – не как оплату, как благодарность за искренность. Мастер денег не взял.
– Не дай Бог тебе идти туда одному, – сказал он устало. – Эти люди не считают нас людьми.
– Они не считают. Я – считаю, – ответил Арман и вышел.
Он позвонил Ермеку на ходу.
– Номер машины, вероятно, с «01», две «семёрки». Чёрный «крузак». Нужен владелец, парковки, маршрут по городским камерам.
– Это не быстро, аға.
– Быстро они хоронят правду. Ты – быстрее.
Тишина. Потом:
– Дам ответ к вечеру. И… Арман… будь аккуратен.
Он отключил. На секунду остановился у ларька, купил воду, закурил. Дым снова отозвался металлом. В кармане завибрировал телефон – неизвестный номер.
– Сарсенов? – голос молодой, ухмыляющийся. – Тебе же сказали – оставь профессионалам. Не хочу, чтобы ты мешал.
– Кто это.
– Тот, кто заботится о тебе, аға. Если полезешь ещё раз – сломаешься. Жалко будет. Ты же и так сломан.
Связь оборвалась. Он не сохранил номер – запомнил. Последние цифры – 77. Те самые.
Он посмотрел на экраны города – рекламные щиты, бегущие строки, лица с плакатов. Люди улыбались. Он улыбнулся в ответ – коротко, без радости.
Дальше – чёткий план. Вернуться ко двору днём – поговорить с грузчиком, который видел, как «крузак» скользнул по лужам. Найти уборщицу, что вытирала кровь, не задавая вопросов. Выцепить Айку – не в телефоне, лицом к лицу, и услышать всё, что она не сказала ночью. Пробить номер с «77» по своим старым каналам, пока они ещё не закрыты. И прийти к воротам тех, кто привык, что к ним не приходят.
Он вернулся домой, сел за стол и на чистом листе написал крупно:
АЙДАР.
под ним – стрелки: вип – охрана – чёрный вход – «крузак» – 01 – 77.
Сигарета догорала в пепельнице. Бутылка стояла целой. Он коснулся пальцами холодного стекла и отодвинул её в сторону.
– Я найду тебя, – сказал он в пустоту кухни. – И никого не послушаю.
За окном включился дневной город – с маршрутками, с криком дворника, с первой солнечной полосой между туч. День начинался, как начинается охота: с запаха мокрого асфальта, с ровного дыхания и с одного имени, которое нужно стереть из списка живых.
Глава 5. Король своей грязи
Особняк на холме горел огнями, как новогодняя игрушка. Массивные ворота, чёрный «крузак» у парадного входа, бассейн с подсветкой, и музыка, рвущая тишину спального района. Внутри – хаос, но управляемый: дорогой алкоголь рекой, дым кальянов, девушки в платьях, которые ничего не скрывают, и парни, уверенные, что этот мир их и только их.
Айдар стоял у панорамного окна, в руке бокал с коньяком, во рту – сигара. На нём – белая рубашка от Dior, расстёгнутая до груди, и цепь толще пальца. На запястье поблёскивали золотые часы. Он улыбался – вальяжно, почти по-царски.
– Давай-давай, музыку громче! – крикнул он кому-то, и басы врезались в стены так, что стекло задребезжало.
На диване у бассейна две девушки смеялись, валяясь на подушках, а третий парень, в дорогих кроссовках и с пудрой на носу, рассказывал свежий анекдот. На столе – полоски порошка, ровные, как линейки. Айдар провёл картой по одной, вдохнул глубоко и откинулся на спинку дивана, закрыв глаза.
– Вот это жизнь, брат, – сказал он в потолок. – Пока все ноют, мы кайфуем.
В углу сидел его водитель, здоровяк в чёрном худи. Пил тихо, молчал и ждал, когда хозяин позовёт.
– Слышал? – кто-то из друзей, молодой, в свежем костюме, наклонился ближе. – Говорят, менты уже шевелятся.
Айдар рассмеялся.
– И чё? – он поднял бровь, держа в руке бокал. – Они и вчера шевелились, и позавчера. И чё? Кто меня тронет? – он ткнул пальцем в грудь. – Никто. Потому что папа не даст.
– А та… ну… девка? – неуверенно спросила одна из девчонок, понижая голос.
Айдар махнул рукой, будто отмахнулся от назойливой мухи.
– Да пофиг. Захлебнулась, упала, сердце не выдержало – какая разница. – Чё теперь, мне за каждую шалаву отвечать? – он сделал глоток и сплюнул в бассейн. – Я живу, как хочу. И пох*й.
Он поднялся, держа бутылку, и подошёл к бассейну. Разделся до пояса, бросил цепь на диван и прыгнул в воду, брызнув так, что девушки завизжали. Вынырнув, он провёл мокрыми руками по лицу и улыбнулся во все зубы.
– Эй, сучки, крикнул он. – Кто со мной?
Одна из девушек смеялась и прыгнула следом. Кто-то включил ещё громче музыку. В воздухе смешались запахи дорогого алкоголя, хлорки и порошка.
Айдар плыл на спине и думал только об одном: завтра он поедет в горы, на квадроциклы. А послезавтра – в Дубай. Жизнь прекрасна. И никакой «старый мент с подпорченной репутацией» не изменит этого.
В другом конце города Арман сидел в полутёмной кухне, в руке – сигарета, в голове – только одно имя. И между ними росла пропасть, которую можно было перейти только через кровь.
Глава 6. Старые связи
Утро встретило Армана холодным светом и пустотой. Кофе был горьким, сигареты – крепкими. Он смотрел на лист бумаги с крупными буквами: АЙДАР. Стрелки, заметки, номера машин. Всё сходилось.
Он достал телефон и набрал старый номер. Ермек ответил сразу.
– Аға?
– Где встретимся?
– Ладно. Полдень. «Тулпар», задний зал.
Кафе «Тулпар» на Абая держалось ещё с девяностых. Здесь всегда было тихо, пахло чаем и самсой. Арман пришёл первым, сел спиной к стене. Сигарета дымилась в пепельнице, в стакане остывал зелёный чай.
Ермек появился через десять минут. В форме, но без кителя. Сел напротив, снял кепку. Глаза усталые, голос тихий.
– Слушаю, аға.
Арман протянул листок с номером машины.
– Это «крузак». Вечер убийства. Двор Elysium. Кто хозяин?
Ермек даже не посмотрел.
– Проверим. Но это долго, сам понимаешь.
– Хватит «долго». Ты видел тело. Ты знаешь, что это не несчастный случай. Мне нужен владелец машины. Сейчас.
Ермек молчал. Потом сделал глоток чая и сказал то, что Арман сразу понял как ложь:
– Аға, у нас пока нет подтверждений, что это убийство. Может, сердце… может, наркотики. Мы не можем утверждать.
Арман прищурился.
– Ты врёшь.
Тот отвёл глаза.
– Мне приказали… не торопиться. Проверка идёт.
Арман наклонился вперёд.
– Кто приказал?
Ермек замялся, потом прошептал:
– Сверху. Очень сверху. Ты понимаешь.
Вечером Арман встретил ещё одного знакомого – Руслана, оперуполномоченного, с которым они когда-то вместе брали наркопритоны. Встретились в том же районе, возле старой пивнушки. Руслан был уже навеселе, но язык у него всё равно не развязался.
– Русик, скажи прямо. – Арман встал так, чтобы тот не смог уйти. – Кто прикрывает пацана?
Руслан опустил взгляд, ковыряя ногтем этикетку на бутылке.
– Аға, не дави. Ты не знаешь, во что лезешь. Там фамилия такая, что нам всем головы снесут.
– Мне уже всё равно. Это был мой ребёнок.
– Вот именно, – Руслан посмотрел ему прямо в глаза. – А у него – папа живой и очень злой. И если ты пойдёшь дальше, тебя просто сотрут. И мы ничего не сделаем.
Поздней ночью Арман сидел в своей квартире. Перед ним всё те же записи, всё те же стрелки. Только теперь к слову «Айдар» он приписал ещё одно:
ВСЕ ВРУТ.
Он затушил сигарету, взял бутылку. Налил в стакан, но не выпил. Смотрел на мутную жидкость и думал только об одном:
Если никто не хочет правды – я сам её найду.
Глава 7. Давление
Телефон завибрировал, когда Арман возвращался домой. Номер был скрыт. Он нажал на зелёную кнопку, не говоря ни слова.
– Сарсенов? – голос молодой, тянущий слова, как резину. – Ты хороший человек, аға. Оставь это. Так будет лучше. Для всех.
Арман молчал.
– Слышишь? – голос чуть повысился. – У тебя же никого больше нет. Ты ведь не хочешь умереть просто так, да?
Щёлк – вызов оборвался.
Ночью он услышал звук под окнами. Двор был тихий, но мотор чужой машины глухо урчал на холостых. Арман подошёл к окну – на парковке стоял чёрный седан, тонированный наглухо. Свет фар коротко моргнул, и машина плавно уехала, не включая габаритов.
Он вышел на балкон, закурил. Дым тянулся вверх, в серое небо. Внутри всё кипело, но снаружи он был камень.
Утром он заметил, что за ним следят. Серый «Лексус» с «красивыми» номерами – сначала у дома, потом у магазина, потом у парка, где он встретил Ермека. Водитель не прятался: сидел в машине, смотрел в телефон, иногда поднимал взгляд и улыбался.
Арман остановился напротив, закурил, глядя прямо на машину. «Лексус» тихо отъехал, свернув за угол.
К вечеру пришла новая смс:
«Ты лезешь не туда. Последний раз предупреждаем».
Арман перечитал сообщение дважды, потом спокойно стёр его.
Налил себе кофе, сел за стол и открыл блокнот.
Под именем АЙДАР появилась новая строчка:
Запугать – не вышло.
Он закурил ещё одну сигарету, выдохнул дым и сказал в пустую комнату:
– Теперь вы сами на себя подписали приговор.
Глава 8. Хищник проснулся
Арман проснулся ещё до рассвета. В комнате было холодно, в воздухе стоял запах вчерашнего дыма. Он сел на край кровати, закурил первую за утро. На столе лежал блокнот с одним словом, написанным крупно: АЙДАР. Ниже – аккуратно прописанные заметки: чёрный крузак – охрана – клуб – двор – номера.
Он потушил сигарету, допил холодный кофе со вчерашнего вечера и достал из ящика старую записную книжку. Толстая, замусоленная, с десятками номеров, где половина людей уже либо мертва, либо сидит, либо ушла из города. Но среди них были и те, кто ещё держался. Люди, которые умели видеть и молчать, но иногда могли говорить – за цену или из страха.
Первым был Баха – бывший «наружник», который после увольнения перебивался мелкими заказами: слежка за неверными жёнами, поиск должников, иногда помощь в частных делах.
Арман набрал номер. Долгие гудки. Потом хриплый голос, ещё сонный:
– Кто это?
– Баха, это Арман.
– А… аға… – пауза. – Думал, ты уже сгинул.
– Мне нужна работа. Срочно. Нужен один крузак. Две семёрки, ноль первый регион. И всё, что к нему прилагается.
– Это… это не простая тачка, брат. – В голосе Бахи появилась тревога. – Я знаю, чья она.
– Я тоже знаю. Найди мне его маршруты. Камеры, заправки, всё. Через неделю мне нужен полный расклад.
– Неделю…
– Три дня. И не вздумай мне врать, Баха. Ты знаешь, чем это заканчивается.
Повисла короткая тишина, потом:
– Хорошо. Три дня. Но если меня потом найдут…
– Никто тебя не найдёт, если будешь молчать.
Арман повесил трубку, закурил. В голове было чётко: цепочка должна быть полной – машина, охрана, привычки Айдара. Где он тусуется, кто его окружает, кто может сдать его без шума.
Днём он отправился в район клуба «Elysium». Не внутрь – просто сел в машину напротив, притворившись скучным таксистом в старом «Камри». Час за часом он наблюдал за двором, за подъездами, за людьми, которые туда заходили и выходили.
Сначала – привычная охрана: двое в чёрных пуховиках, у одного под курткой явно что-то тяжёлое. Потом – поставщики: фургон с алкоголем, парень с ящиками фруктов. Арман всё фиксировал на камеру телефона, время, маршруты.
К вечеру он увидел то, что ждал: чёрный «крузак», тот самый. Охрана вышла первой, осмотрелась, потом открылся люк, и вышел Айдар. В белом худи, с наушниками в ушах, с сигаретой. Он даже не оглянулся – шёл так, будто улица его собственность.
Арман медленно сжал руль так, что побелели костяшки пальцев. Хотел выйти. Хотел вбить в этого щенка весь тот холод, что сидел в груди. Но удержался. Ещё рано.
Поздним вечером он нашёл того самого бармена, который «ничего не видел». Тот жил в старой хрущёвке на окраине. Арман дождался, пока парень выйдет из подъезда, и пошёл следом. Догнал в тёмном дворе, прижал к стене.
– Ты говорил мне правду, но не всю. Теперь говори всю. – Голос был ровный, но глаза – холодные, как лезвие.
Конец ознакомительного фрагмента.