Cемейные узы не в счет
- -
- 100%
- +
И он понимал Ксюшу сейчас, когда она говорила, что скрывала свои печали, потому что сам поступал так же. И точно так же не любил жаловаться.
Выходит, те особые чувства, которые он испытывал к Ксении в прошлом и испытывает сейчас, основаны не просто на плотском желании. Скорее, это желание родилось на основании этих чувств и на старании Марка в них разобраться. И самая природа их лежит в том, что он и Ксю – родственные души. Ведь если разобраться – между ними много общего. Примерно одинаковые принципы, похожие качества характера, похожий способ решать проблемы, та же скрытность и недоверие к людям…
– Ксюш, я не хотел. Прости, – произнес Марк. – Я не знал…
– Да как ты мог узнать? Ведь я этого даже маме не говорила, даже Кате… По сути, мы с Кэт – абсолютно чужие друг другу. Только название, что сестры… – сказала Ксюша грустно и вдруг посмотрела на Марка как-то странно. – Знаешь, Марк, а ведь мне грех жаловаться на судьбу! У меня есть папа, мама, сестра, большая семья… У меня никто не умер, я не больна смертельной болезнью… Вот подрасту, окончу школу, заработаю профессию, замуж выйду… Ведь все есть? Только почему-то это самое все неизвестно где. Как я в детстве когда-то сказку читала, и там строчки были: «Все стало как на загадочной картинке. Все тут и никого не видно…» – Ксю помолчала и заговорила снова: – Я всегда хотела иметь большую семью, много родственников, которые собирались бы в праздники все вместе и всегда было бы много подарков… А у меня? Что есть у меня? Вроде и родни много, и в то же время никого, все разъехались. Вот и получается – у меня большая семья, но в то же время я одна. Никого нет… Ты сейчас скажешь, что все было бы иначе, если бы мы не уехали? Ведь ты, как и все здесь, считаешь, что мама неправа? Нет, ничего не изменилось бы, наоборот, было бы еще хуже. Я была бы еще более одинока, потому что не была бы важна и нужна. Сейчас, по крайней мере, когда я приезжаю, все рады мне. Живи я здесь, меня бы даже не замечали. Я была бы не нужна.
– С чего ты взяла, Ксю? Почему ты думаешь, что была бы не нужна?
– Почему? А была я нужна, когда жила здесь? Скажи мне, Марк, вот ты часто обо мне думал, когда я жила в Березино? А когда уехала – часто ты вспоминал меня? Вот видишь, ты молчишь! Я была слишком тихой и незаметной, чтобы для кого-то что-то значить! Но неужели такие уж непомерные требования: чувствовать себя нужной своей семье, сознавать, что родные о тебе думают! Я же не требую чего-то сверхъестественного, я не хочу становиться Мисс Мира или мультимиллионершей… Мне не нужны богатства и слава. Мне нужна любовь и понимание! Многие семьи распадаются, но дети не чувствуют себя такими одинокими и не нужными. Они бывают и у отца, и у матери, свободно общаются со всеми родственниками… Но только не я. Я не могу просто так позвонить тебе или Лешке, не могу прийти, потому что боюсь показаться навязчивой. Мне нужен предлог, повод… хотя здесь должно все быть просто. Я гораздо меньше боюсь чужих, посторонних людей, потому что их мнение обо мне для меня не важно… Это все впечатления детства, когда каждый старался от меня избавиться, а я, вместо того, чтобы обидеться или возненавидеть, во всем винила себя. Родных не выбирают, и если я не могу пробудить в ком-то интерес к себе, то тут виновата только я… Иногда и теперь, когда у меня есть друзья, когда я более-менее научилась жить, я опасаюсь ответной холодности и непонимания и поэтому замыкаюсь в себе. Горько, но я сама себе внушила, что все в порядке, что жизнь хороша и так, что я эгоистка, если такой несчастной себя возомнила – ведь живут на свете калеки и сироты, живут нищие, голодные… Вот у них горе, а у меня так… ерунда и не стоит внимания. Но иногда находит… вот как сейчас… кажется, ничего хорошего в жизни нет, кругом одни сволочи, которые думают только о том, чтобы унизить тебя, оскорбить или сделать больно… И ни одного человеческого, дружеского взгляда! Как в черную дыру проваливаешься!…
Марк слушал и убеждался, что они с Ксю действительно похожи. Нет, конечно, он мог возразить ей во многом: семья любит ее, думает, помнит. Да и сам Марк и во время ее жизни в Березино, и во время ее отсутствия много думал о ней, гораздо больше, чем хотел бы… Но в Ксюшиных словах об одиночестве, боязни людского непонимания, черной дыре звучали сокровенные мысли Марка, те, которые он боялся и не умел высказать. Ксю говорила о себе, но словно читала все, о чем думал Марк.
– Ксюша, я не знаю, что сказать тебе… Не хочу говорить пустые слова утешения, потому что хорошо знаю цену этим словам. Их нетрудно сказать, но они бессмысленны – они не облегчают боль и ничего не выражают… Холодности и непонимания боятся все, и «черные дыры» у каждого свои… Научно это называется депрессия или приступ меланхолии, но я фиговый психолог… Но ты неправа, Ксю. Ты имеешь значение. Какой бы маленькой, тихой и незаметной ты ни покинула город, тебя помнили. Тебя ждали, о тебе думали… Ты неправа, когда говоришь, что я совсем не вспоминал свою младшую сестричку или вспоминал редко! Это неправда. Сколько раз мы с Лешкой, идя на дискотеку, заходя к бабушке, разговаривая с Лизой или собираясь на семейном празднике, вспоминали тебя и Кэт; представляли, что вы могли бы быть с нами… Конечно, мы не звонили и не ездили в Барановичи, да и здесь не особенно с вами контактировали… Это плохо, я, по прошествии времени, сам понимаю, что зря считал мелких людьми второго сорта… у меня самого ведь теперь дочь… Но я никогда не хотел обижать тебя или Катюшу, даже если подшучивал над вами чересчур ехидно…
– Да нет же, Марк! Я вовсе не упрекаю тебя и не собираюсь предъявлять счет за старые обиды! Мне это не нужно. Просто я хочу, чтобы ты понял, что мои поступки – не просто какой-то каприз. Если я делаю что-то плохое – чаще всего это из-за срыва. Я не выдерживаю накопления эмоций, устаю скрывать свои переживания… и у меня в какой-то момент сгорает предохранитель. Вот и сегодня с папой, – Ксюша снова вернулась к тому поступку, который ее тревожил. – Я устала. Я столько раз слышала папины речи о самоубийстве, столько раз пугалась и волновалась впустую, что сегодня не сдержалась.
– Ладно, ладно, Ксю, я уже понял. Конечно, могло случиться страшное, но не случилось. Срывы у всех бывают. Тебе нужно отдохнуть – лечь и хорошенько отоспаться, иначе ты еще кого-нибудь на смерть отправишь, – пошутил Марк, вставая с кровати. Ксюша улыбнулась краешками губ и тоже поднялась.
– Марк, – позвала она уже собравшегося выходить парня. Марк обернулся. – Спасибо, что выслушал, – сказала Ксю. – Мне было очень-очень мерзко на душе, а ты удачно сыграл роль «Стены Плача».
– Ксю! – Марк растрогался. – Иди сюда, жалостница!
Он обнял девушку, и Ксюша доверчиво прижалась к его плечу. Так, обнявшись, они простояли несколько минут.
– Я иногда себя такой слабой чувствую… – произнесла Ксю тихо. – Кажется, что кто угодно может меня сломать…
– Нет, Ксю, ты у нас сильная. Но даже сильным людям иногда бывает плохо. Но всегда можно попросить помощи. Рядом есть люди, для которых ты очень много значишь. Помни об этом.
Марк вышел из комнаты, а Ксюша решила последовать его совету и лечь спать. Уже лежа в постели, девушка думала о том, что сказал ей Марк. Конечно же, он прав. Семья любит ее – это видно. Видно по всеобщей радости по поводу ее приезда, по волнению за нее, когда у нее что-то случается. И Марк сказал правду о том, что помнил ее. Ведь вспоминает же о нем и остальных Ксюша и вспоминает часто. Почему же другие должны вести себя по-другому? В конце концов, хватит прибедняться и жалеть себя. Сегодня просто плохой день, какие иногда случаются со всеми, поэтому не стоит ставить на себе крест.
Через несколько минут Ксю уже спала.
Марк в это время разговаривал с Лешкой в передней комнате бабушкиного дома, там, где недавно буянил дядя Гена. В данный момент он с Ларисой, Кариной и Лерой отправился домой.
Парни разговаривали тихо, хотя в комнате никого не было. Бабушка и дедушка еще где-то хозяйничали, Катя ушла к себе, а родители Марка и Алексея повезли домой вышеупомянутую семейку, обещав вернуться за ребятами.
– Я от Ксюшки такого не ожидал, – задумчиво сказал Леша. – Все тут дядьку упрашивают ничего с собой не делать, а она удачи желает, советы дает…
– Но ее можно понять, Леш. Она от своего папули мало хорошего видела. Мы даже и отдаленно не представляем, как она жила.
– Да я ее и не осуждаю вовсе! Мы многого о Ксюше не знаем, ведь она намного младше нас… Но Ксю очень ранимая, хоть этого и не показывает. Она не подает виду, что обижена, хотя обижается часто.
– Сложно это все. И странно – раньше о Ксю не думали. А еще говорят, что чем больше разница в возрасте – тем лучше. Ничего подобного.
– Так уж и ничего? – поддел Марка Леша. – У вас с Ксеней разница большая, но тем не менее вы хорошо ладите…
– На что ты намекаешь? – взвился Марк.
– Ни на что… Успокойся, Марк, я просто говорю, что Ксюша тебе доверяет… только и всего… Чего ты ерепенишься?
– Да нет, ничего, – Марку стало стыдно. Сорвался, как с цепи. Леша засмеялся.
– До чего сейчас братья и сестры боятся быть заподозренными в инцесте! Кому ни скажи, что излишне близкие отношения с сестрой или братом… Реакция всегда бурная. Какие выводы нужно делать?
– Закрой рот, а то взгрею как следует…
– Ладно, молчу-молчу, – сказал Леша. – Но все равно выводы напрашиваются…
– Заткни варежку со своими выводами. Проглоти их, потому что ко мне они отношения не имеют! – не на шутку разозлился Марк. Лешка с удивлением и недоумением посмотрел на него.
– Марк, ты чего? Шуток не понимаешь? Шучу я…
– Ну тебя с твоими шутками, Лешка! У тебя дурная мода шутить серьезными вещами!
– А чего ты, собственно, переживаешь? Ведь к тебе же это не имеет отношения, ты сам сказал… Чего ты заводишься?
– Ничего. Погода на улице хорошая. А вообще отвяжись от меня со своими меткими замечаниями!
– Так, так, мы не в настроении. Что ж, молчу, не буду нервировать. Сегодняшний день допек всех… Слышишь, Марк, я замолчал, – смеясь, сказал Алексей. – Специально, чтобы сделать тебе приятное… Видишь, перестал шутить серьезными вещами…
Марк сердито посмотрел на брата.
– Нет, слушай, ты перестанешь меня сегодня доводить? – раздраженно сказал он. – Или мне оплеуху навесить?
– Ну, давай-давай, братец, займись моим воспитанием! – продолжал дразниться Лешка, который, похоже, сегодня был в ударе. – Ладно, молчу. А вообще, пойду покурю. Ты за компанию не пойдешь?
– С тобой? – Марк сделал досадливое движение бровями. – Я лучше брошу, чем с тобой за компанию…
Лешка вышел из комнаты. Марк прошелся из угла в угол, затем сел на диван, подпер голову руками… «Что с тобой происходит, Марк? – мысленно спросил он себя. – О чем ты только думаешь? Леша прав, я реагирую слишком бурно на его безобидные замечания-шутки. Это подозрительно».
А вообще Марк думал явно не о том, о чем надо. Мало того, что в жизни уже давно ничего не происходит, так теперь и мысли неизвестно где бродят. Ладно, уж если думается о Ксюше, то пускай бы что-то нормальное думалось, так нет… В голову какой-то разврат лезет. И хоть Антон говорил, что это фантазии, которые появляются у всех… Все-таки это не нормально – видеть в этих фантазиях свою кузину. Изредка, конечно, можно, но не так же… Марк же видел Ксюшу в эротических снах, к тому же в таких снах, которые шибко напоминают крутые порно-фильмы, в разговорах с ней или о ней часто забывал о нити разговора и задумывался абсолютно о другом. Представлял всегда оживленную, по-детски непосредственную Ксю в таких ситуациях, в каких бывали его многочисленные любовницы. Какой бы была в их роли эта милая, юная девушка? Маленькая очаровашка – какова она в любви? Что она испытывала, что прошла, что знает и умеет, а чему ее еще нужно обучать? Ксюша ведет себя уверенно, не теряется в общении с парнями, не боится пошлостей – может запросто дать ответ на них, не стесняется ругательств… создается впечатление, будто она все-все познала, но ей только шестнадцать лет…
Наблюдая за этой юной девушкой, практически ребенком по внешнему виду, но такой уверенной в поведении, Марк часто ловил себя на недозволенных мыслях. Тонкие пальчики, держащие сигарету, вызывали в представлении те прикосновения и ласки, которые рождаются под такими пальчиками. Стройное, гибкое тело так и манило к себе; особенно тот образ Ксюши, недавно вставшей с постели, той Ксюши, которую он нарисовал… этот образ был первозданно свеж, как-то девственен… и он так влек Марка, непреодолимо влек… Эта девушка была нужна, необходима ему…
Но ведь кругом полно других – красивых, уверенных, опытных… Но нет, Марка тянет именно к Ксении, его сестре, при каждом взгляде на нее у парня закипает кровь. Даже сегодня, когда она бросала в лицо отцу жестокие слова, а потом плакала и словно исповедовалась Марку, когда стояла, доверчиво прижавшись к его плечу – какой-то частью мозга, краем извилин Марк не мог полностью сосредоточиться на мысли, что Ксю его сестра, и ей нужна его помощь. Он продолжал фантазировать. Это было как идея-фикс.
«Господи! – вздыхал про себя Марк, расхаживая по комнате, как тигр по клетке. – Господи, что со мной? Что это такое? Почему я никак не могу выкинуть Ксюшу из головы? И сколько я еще сумею держать себя в руках?»
47.
В обед пришла Карина, желая пообщаться с Ксюшей и Катей. Но бабушка сказала, что дома нет ни той, ни другой, а где они – неизвестно. Тогда Карина направилась на дачу Римшицов – хоть сегодня и воскресенье, Марк вполне мог там быть.
Так и оказалось. Только свернув на нужную улицу, девушка увидела Маркову машину. Но подойдя к воротам, застыла. Марк был там, но с ним была Ксюша – ее Карина узнала по осветленным золотистым волосам. Оба весело о чем-то разговаривали.
Карина ревнивым оком распознала, что между Марком и Ксюшей есть какая-то особая связь. Это было видно по тому, как то тот, то другой внимательно взглядывал на собеседника, чтобы не пропустить чего-то им сказанного. Это было видно по тому, как они улыбались друг другу… Невозможно! Ужасно видеть Марка рядом с этой Ксюшей! Невооруженным глазом видно, что Марк Ксюше нравится, да и Ксюша для него не просто младшая сестра… Карине самой Марк нравился. Ни одного дня с их знакомства она не смотрела на него, как на двоюродного брата, только как на мужчину. Конечно, она знала, что возле него вьется множество девушек, но знала и то, что ни одна из них не играет для Марка важной роли, потому не переживала. Но эта Ксю… Она дорога Марку, потому что она его сестра, но он внимателен к Ксюше не только поэтому. Черт побери, Ксю настоящая соперница для Карины! Девушки Марка не столь важны, потому что Марку до них почти нет дела. То, что на саму Карину Марку тоже было наплевать, ее не беспокоило – ведь она была убеждена, что нет на свете девушки, к которой бы он благоволил. Карина радовалась уже тому, что могла часто видеть Марка и в любой момент попытаться очаровать. Как она собиралась это делать – неизвестно, но она верила, что так будет. Блаженны верующие! Но стоило ей увидеть Марка с Ксюшей, как она поняла, что девушка, значимая для Марка, все же есть и находится к нему очень близко.
«Никогда ей этого не прощу! – подумала зло Карина. – Она все отобрала у меня, так еще и Марка решила заграбастать!»
А Ксю и не подозревала, что только что приобрела заклятого врага. На даче она оказалась случайно. Проснувшись, она просто вышла погулять, и, увидев, что Марк на даче, осталось у него.
– Марк, помнишь, ты говорил, что баню до Нового года доделаешь и с друзьями там зависнешь? И как – завис? – спросила Ксю.
– Не-а. Не доделал я ничего, и Новый год сумбурно как-то встретил… Настроения никакого не было, вот и использовал первое же попавшееся приглашение… Так что ничего особенного не было. А ты что делала?
– Я? Подружку с парнем помирила, друга с одноклассницей свела, Катю за ее «подарок» умудрилась не поколотить…
– А что за подарок? – не понял Марк.
– Влад. В подарочной упаковке. Кэт его в первый раз вот под Новый год и привела… – пояснила Ксю и перевела разговор на другое. – А все же видно, что ты здесь не бездельничал. Внутреннее строение дома конкретно изменилось. Еще пару месяцев такого же старания – и жить можно будет. До осени, мне кажется, управишься…
– Вряд ли. До осени я на работе буду, в Минске. Так что вот только с осени и приступлю.
– Ясно. Да, а почему «дача»? Эта ваша дача вполне с домом поспорить может…
– А потому что дача наша семейная, общая, а дом должен принадлежать кому-то одному. Вот чтобы обидно не было…
– Слушай, Марк, – Ксюша опять перескочила на другое, – а Лешка когда жениться думает?
– Не знаю… – загадочно усмехнулся Марк. – Может, этим летом…
– А они давно друг друга знают? Вообще, как они познакомились?
– Света и Лешка? Я их познакомил. Светлая – моя одноклассница. Отличница, кстати. Лучше всех училась.
– Значит, она немного старше, чем Леша?
– Где-то на полгода, наверное. Ну, они-то знакомы давно, а вот встречаться стали перед армией Лешиной вроде… Потом поссорились – Лешка не верил, что она его дождется из армии, ну и не общались они некоторое время, а потом на дискотеке как-то встретились и помирились…
– Марк, а это ничего, что я вот так расспрашиваю? Леша обижаться не будет?
– Да успокойся! Лешка бы и сам рассказал, если бы ты спросила. Ты у нас девчонка умная, попусту трепаться не будешь… да и тайны особой здесь нет… – сказал Марк и, подняв глаза, заметил: – Похоже, у нас гости.
Ксюша посмотрела на ворота и увидела Карину. «Принесла нелегкая!» – воскликнула Ксю про себя, но на лице ее это никак не отразилось.
– О, привет, Каринка, – поздоровался Марк. – А мы уезжать собирались… Ты с нами?
– Конечно. Что я – зря пешком к сестрице шла?
– А, ты ко мне? – удивилась Ксюша. – А как ты узнала, что я здесь? Я же вроде не говорила, да и сама не знала, что здесь буду…
– Да я не знала. Тебя не было, Кати тоже, потому я сюда пошла, к Марку. И вовремя.
– Как там у дяди Гены дела? – отворачиваясь, чтобы закрыть дверь дома и, досадливо морщась, спросил Марк.
– Нормально. Только на тебя, Ксюша, очень обижен, – сказала Карина. Ксю пожала плечами и равнодушно отозвалась:
– На обиженных воду возят.
Карина удивленно подняла брови.
– Выходит, тебе до папы нет дела? – спросила она.
– Почему же? Очень даже есть. Он – мой отец, от этого никуда не денешься. Но прыгать перед ним я не собираюсь. Он – большой мальчик и знает, что делает. А если не знает – ничего не поделаешь.
– Ну, идемте, – сказал Марк, прерывать этот разговор, потому что тема была не самой лучшей, ведь мнения Ксюши и Карины об отце были абсолютно противоположны. И из-за этой противоположности мнений девчонки еще подерутся.
Уже в машине Марк спросил у Ксюши:
– А ты вообще не думала замену своему бойфрэнду найти – тому, с которым отношения не ладятся?
Ксю рассмеялась.
– Я? И как ты это себе представляешь, Марк? Что мне для этого делать? На улицу с плакатом выйти: «Ищу замену бойфрэнду!» – так? Нет, у меня две возможности: либо я окончательно ссорюсь с Андреем, либо я с ним мирюсь. Одно из двух, третьего не дано.
– А чем плохо другого найти?
– Марк, перестань. Какая разница – один или другой? Все парни одинаковы, только адрес разный! Я почти никуда сейчас не хожу, потому все, с кем я сталкиваюсь – одной масти. Но не буду называть какой.
– Понятно. А ты, Карина, я у тебя как-то и не спрашивал… у тебя парень есть?
– Есть, – с царственным видом сказала Карина. На самом деле она забыла, когда на нее кто-то обращал внимание. То есть, внимание, конечно, парни обращали, некоторые даже предлагали встречаться, но Карина всех отшивала, и в конце концов, ребята перестали к ней подкатывать.
– Краткость – сестра таланта, – заметил Марк, намекая на короткое «есть» Карининого ответа.
48.
Понедельник, вторник и среду Ксюша бывала у знакомых – у одноклассниц и подружек. В четверг Ксюша была дома. Катя предлагала ей пойти в гости к своим новым знакомым, с которыми она познакомилась во вторник на дискотеке, но Ксю отказалась. Она знала, что Кэт совершенно не разбирается в людях, и очень хорошо представляла, что это за «новые знакомые» могут быть.
Но нужно было придумать, чем бы заняться самой. Ксюша успешно справилась с этой задачей, решив забраться на чердак и посмотреть старые вещи. Вдруг удастся отыскать что-то свое?
На чердаке было много всего. Мешки, набитые старой одеждой и обувью; глиняная посуда, времен, наверное, бабушкиной молодости, потрескавшаяся и грязная; поломанные столы, стулья, шкафчики, два дивана и прочая мебель, пришедшая в негодность – ее еще можно бы исправить, да не доходят хозяйские руки; старенькая этажерка с книгами и тетрадями… Книги и всякие бумаги всегда интересовали Ксюшу – они как памятки прошлого, а прошлое на нее действовало завораживающе. Вроде и знаешь все, сам пережил, а все равно, как ребенок, радуешься, найдя какую-то вещь из детства или юности. А прошлое других людей, особенно родителей, бабушек и дедушек, привлекает еще больше, потому что всегда окутано тайной. Не потому ли историки и археологи стремятся узнать как можно больше о доисторических временах и жизни людей в эти времена?
Ксюша перетащила книги и все, что было на этажерке и рядом с ней, на диван, уселась там с ногами и принялась разглядывать. Книги, тетради пожелтели от времени. Некоторые из них принадлежали ей, ее родителям. Например, ученическая тетрадка – самая первая, в которой Ксю писала в первом классе. Катина такая лежала среди их «памятных вещей» в Барановичах, а вот Ксюшина где-то затерялась… Вот книжка с любимыми сказками, которая называется «Самое главное». Ее тоже никак не могли найти среди перевезенных в Барановичи вещей. Ксюша перелистала книгу, перечитала названия сказок…
Были здесь предметы, принадлежали другим родственникам. Среди книжек и тетрадок лежала анкета Лизы, открытка – поздравление, адресованное Лешке, несколько писем для тети Люды и два альбома с фотографиями.
Когда Ксюша вернулась в комнату с чердака, из передней донеслись чьи-то голоса. Через несколько минут послышались шаги, и в комнату заглянул Марк.
– Привет, Ксю! – оживленно поздоровался он.
– Привет, – отозвалась Ксюша.
– Грустишь никак?
– Ага, – Ксю подумала, что Марк заявился не зря. – Есть что предложить?
– Есть. Пошли с нами на дискотеку!
– С кем это «с нами»?
– Со мной, со Светлой… Кстати, где Кэт?
– Не знаю, у каких-то новых знакомых, я не в курсе. Кто еще идет?
– К Светланке два братана в гости приехали, и ее попросили отвести их на танцы. Ну, она меня за компанию вытащила, а я про тебя подумал… Ну, ты согласна?
– Марк… я бы с радостью… но мне нечего надеть. Это не типично женская проблема, просто я вчера под дождь попала, и мои джинсы сейчас сохнут на проволоке.
– А у Кати ничего нет?
– Только мини-юбка.
– Так надень! На улице не холодно…
– Думаешь? – Ксюша с сомнением посмотрела на Марка. Он едва заметно кивнул. Ксю насмешливо улыбнулась. – А что, если у меня обе ноги – левые?
Марк покачал головой и, скрестив руки на груди, смерил Ксюшу пронзительным взглядом.
– Нет, ноги у тебя нормальные. И даже красивые, – сказал он. Ксю удивленно подняла брови.
– Откуда ты это знаешь?
– Видел.
– Так, Марк, с каких это пор ты интересуешься моими ногами?
– Ну, не слепой же я, Ксю! Ты, когда маленькая была, всегда в шортах ходила, да и теперь… На прошлых каникулах ты тоже как-то шорты надела… Я твой брат, но от этого каменным не делаюсь и прекрасно вижу, как ты выглядишь… Короче, я еще пойду Карине позвоню, а ты одевайся.
Марк вышел. Ксюша посмотрела в зеркало и увидела на лице зеркального двойника крайнюю степень удивления. Брови были изогнуты так, что в сочетании с носом казались двумя вопросительными знаками. Ксю некоторое время постояла возле зеркала, потом пожала плечами и пошла в комнату Кати.
Ксю никогда не брала одежду сестры без разрешения. Но сейчас был особый случай. Ей хотелось пойти на дискотеку с Марком – пускай он только ее брат. Ксюше это было нужно. Оставалось надеяться, что Кэт не рассердится.
Когда Марк вернулся в зал, из которого были ходы в комнаты Кати и Ксюши, Ксю стояла чуть поодаль от зеркала и смотрела на себя.
– Ну как? – спросила девушка. Марк окинул ее взглядом и присвистнул:
– Ни фига ж себе! Ксю, я бы на месте твоего Андрея не позволил бы тебе носить джинсы! Мини и только мини.
Ксюша зарделась от удовольствия. В глазах Марка читалось неподдельное восхищение. Она сама знала, что ноги у нее стройные и одежда эта ей подходит, но мнение Марка было для нее очень важно. Но, стараясь не выдать себя, направилась в комнату.
– Подкрашусь немного еще… Я быстро.