Cемейные узы не в счет
- -
- 100%
- +
– Тогда как же так?
– А в чем проблема? – Катя не понимала. Внезапно до нее дошло, и она расхохоталась. – Ксюха, у тебя какие-то прошловековые взгляды на жизнь! Ты же не думаешь, что я буду ему верность хранить! Я ему ничего не обещала. Даже если у нас будут какие-то серьезные отношения или мы в дальнейшем поженимся – у меня обязательно будет любовник. Сейчас так модно.
– Ну ты даешь, Кэт! – произнесла Ксю. Катя ее ошеломила. Но Ксения быстро вспомнила о наркотиках и продолжала дознание: – Ну, а дальше?
– Ну, а дальше пацаны травки покурить дали. А я дура, что ли – отказываться? Попробовала. Клево. Мне понравилось.
«Да уж! – подумал Ксюша, когда Катя ушла. – До чего мы с ней разные!» Для нее такие вольные принципы жизни были недопустимы. И почему? Вроде, не зануда, не трусиха и развлечения у нее не на последнем месте, а не может жить так просто, как Катя. Кажется, вот только что Кэт плакала, страдала и мучилась, а уже смеется, и готова снова наступить на те же грабли. У Ксю так не получается.
Интересно, Марк заедет, как обещал, или появится денька через три и объяснит свое отсутствие долгое большим количеством срочных дел? Но о плохом думать не хотелось. Ксю предпочитала надеяться, что Марк сдержит слово. Да и почему ему не приехать? С какой стати избегать встреч с ней? Это Ксюше надо бояться так быстро возникнувшей между ними духовной близости – Марку же от этого не горячо и не холодно.
Марк приехал только вечером. Он думал не делать этого. Зачем травить себе душу? Но не выдержал. Ксюша скоро уедет, и он, даже если захочет, не сможет ее увидеть. А пока есть возможность, надо пользоваться. Что может случиться за какой-то час – или сколько он там пробудет! Марк подумал, и решил поехать.
У бабушки он встретил Ксюшиного отца и Ларису, которые уже собирались уходить. Дядя Гена предлагал дочери перебраться к нему и Ларисе, но девушка без церемоний отказалась от «неслыханной доброты».
– Ты свидетель, Марк, я стараюсь с ней подружиться! – сказала Лариса Марку. – Она сама отвергает меня!
Марк кивнул из вежливости, а про себя подумал: «Лично я, на месте Ксюши, тоже не горел бы желанием вверить себя заботам мачехи и сводных сестер!»
– Здравствуй, принцесса, – поздоровался он, заглядывая в комнату девушки. Ксюша оторвалась от книги, которую читала, подняла голову. Лицо ее осветилось улыбкой.
– Привет. Я думала, ты уже не появишься. Собиралась обидеться.
– Обидеться? Да ну? Каюсь, что заставил ждать. Как у тебя дела?
– Нормально, – отозвалась Ксю хмуро. – Насколько состояние позволяет.
– Что доктор сказал?
– Две недели не ходить сказал, а потом еще неделю в норму возвращаться постепенно… Во влипла! – сказала Ксюша. – Один день, как вечность тянется, а еще две недели вот так прожить надо!
– И что делала сегодня?
– А ничего. С Катькой побазарила, потом подружки ко мне забежали… Остальное время читала.
– Что читала? – поинтересовался Марк, взглянув на книгу, которую Ксю держала в руках. – Роман какой-нибудь?
– Если бы! – Ксюша показала обложку. – Билеты на экзамены изучаю. Думала, не буду учить, просто от балды с собой взяла… – она отложила книгу в сторону и посмотрела на Марка. – А ты чего так долго не приезжал? Дела?
– Ага. Омут настоящий. Про тебя Пашка и Тоник спрашивали. Волнуются.
– Ух ты! Правда волнуются?
– Конечно. В конце концов они мои друзья, а ты моя сестра, к тому же девчонка классная, им нравишься… Потому они и хотят, чтобы у тебя все было хорошо.
– Что ж, приятно, что людям, которые меня мало знают, интересно мое состояние.
– А маме твоей звонил кто-нибудь? Говорил, что с тобой случилось?
– Нет пока. А то дома будет паника. У нас там бабушка – паникерша первой степени. Себе страху наделает и маму перепугает.
Марк вспомнил про Ларису.
– Знаешь, а Лариса на тебя жаловалась, – сказал он. – Говорила, что ты отвергаешь ее попытки подружиться с тобой.
– А чего она хотела? Чтобы я на ее квартиру поехала? И предоставила Каринке за мной ухаживать? Нет уж, благодарю покорно. Представляю, что бы от меня осталось после ее «заботы»!
Марк собирался пробыть у бабушки от силы час, но забыл об этом. Он не понимал, чем его притягивает Ксю. И как притягивает! Это было какое-то безумие – следить за ее жестами, мимикой, постоянно меняющимся выражением лица, то и дело вспыхивающей улыбкой, живыми интонациями голоса – и знать, что это все не твое, что ты можешь только наблюдать за дерзкой красотой девушки. Но никогда не сможешь сказать, что огоньки в глазах, непроизвольное накручивание прядки волос на палец, мило сморщившийся нос – что все это предназначено не тебе. Это не твое! Ты мечтаешь о недозволенном.
А на следующий день приехали все Римшицы, чтобы обсудить внезапно возникшую проблему. Марка срочно вызвали на работу в Минск, и в воскресенье, то есть завтра, в час дня он должен быть на рабочем месте, как штык. Лешка же (он единственный не был на совете) лежал в больнице. Таким образом, девчонок можно было довезти только до Минска, а там посадить на поезд. Но Ксюше прописан постельный режим, ходить ей нельзя, и было бы лучше, если бы ее отвезли прямо в Барановичи, как и планировалось изначально. Но на это требовался целый день, и Марк, который собирался их отвезти, мог тогда не успеть на работу. С дядей Юрой, который тоже водил машину, должен был находиться сопровождающий, так как у него часто поднималось давление, особенно если уставали глаза. Подолгу за рулем ему было тяжело. А если взять сопровождающего, машина получится переполненной. Марк предлагал выехать сейчас, чтобы успеть, но это предложение отклонила Ксю.
– А какой ты завтра на работе будешь после этих ночных переездов? – спросила она, и все замолчали.
Муж тети Люды, папиной сестры, тоже сказал, что не сможет. Марк вспылил, поскольку прекрасно знал, что у дяди Паши неотложные дела появляются как раз в тот момент, когда кому-то требуется его помощь.
– Что это такое! – возмутился он. – Вот так семейка! Как кому-то помощь нужна – все в норы прячутся! Что ж, раз так – плюну я на работу и поеду в Барановичи. Авось не уволят за прогул.
– Подожди плевать, Марк, – остановила его Ксюша. – Отвезешь завтра Катю и посадишь на поезд, а я здесь останусь. Какая мне разница, где проходить курс реабилитации? А потом или Лешка из больницы выпишется, или еще что-то случится… Вот тогда и уеду…
– Идея-то хорошая, – сказал Марк. – По тому же принципу тебя можно было бы в Минск забрать к Лизе, а там среди недели сгонять в Барановичи, когда у меня время свободное будет… Но как к этому отнесется твоя мама? Она согласится?
– А что ей остается? – пожала плечами Ксю. Хотя вполне возможно, что мама побросает все дела и примчится за ней. – Во всяком случае сейчас проверим.
Ксюша подтащила к себе телефон и позвонила в Барановичи. Через несколько минут, поговорив с мамой, она обвела взглядом всех.
– Мама согласилась. Волновалась, конечно, но сказала оставаться здесь.
– Что ж, разобрались с одним, – произнесла тетя Марина. – Теперь решай, Ксения, тут останешься или к Лизе поедешь?
– Не знаю…
– Да и думать нечего. Лиза сама просила, чтобы кто-нибудь из девчонок к ней погостить заехал… И Николай давно с ними познакомиться хочет, так предоставим возможность…
– Не знаю, Марк…
– Короче я Лизе звоню и говорю, что ты у нее несколько дней поживешь. Скучать тут у бабушки тебе самой не понравится.
– Ладно, звони, – согласилась Ксю.
Утром следующего дня в доме бабушки собралась почти вся семья, как когда-то в праздники. Кроме родственников заглянули еще Антон, Пашка и Светка – проведать Ксюшу перед отъездом.
– Нет, ну это на грани фантастики! – сказала Ксюша. – Второй раз убеждаюсь, что нас с Кэт стараются поживее спровадить отсюда! – увидев обиженно-укоризненные взгляды, он объяснила: – Вас так много, провожающих, как будто вы все хотите убедиться, что мы уехали…
– А вот за такие речи, Марк, не бери ее с собой, – посоветовал другу Павел. Марк насмешливо посмотрел на Ксюшу.
– Следовало бы, конечно, – в виде наказания… – сказал он, будто размышляя. – Но я подумываю другие меры применить…
– Это какие? – спросила Ксю.
– Суровые.
– Дрожу от страха, – язвительно отозвалась девушка. – Сказала бы я тебе, Марк…
– Так чего не говоришь?
– Скажу потом, когда буду в Барановичах – я не самоубийца.
– Нет, вы только на нее посмотрите! Нахалка! Нет, я всерьез полагаю, что надо оставить тебя здесь. За недельку ты присмиреешь…
– Давай-давай! Издевайся надо мной, больной и немощной!
– Ой, больная и немощная! Держи лучше куртку – одевайся, – Марк передал Ксюше ее куртку. – Все, люди, мы поедем.
– Я тоже еду, или ты меня здесь оставишь? – спросила Ксю. Марк нагнулся к ней и заставил девушку поднять голову, посмотреть ему в глаза.
– Ты едешь. Но если будешь себя плохо вести и действовать мне на нервы – я просто выброшу тебя из машины прямо на дорогу. Давай, хватайся за меня.
– Хорошо, хорошо, – сказала Ксю. – Я буду тише воды и ниже травы.
– Да? Надеюсь. А то не хотелось бы брать грех на душу…
Марк поднял Ксюшу на руки и понес в машину, сопровождаемый доброжелательными улыбками родных, которые наблюдали за этой шутливой перепалкой. Только один человек следил за этим разговором с тайной злостью. Это Карина.
Ксюша выглянула из машины и увидела пристальный Каринин взгляд. В этом взгляде была откровенная ненависть. «Что ж тебе так не нравится? – мысленно спросила Ксю. – Чего ты так злишься именно сейчас, когда мы с Катей уезжаем?»
Но через минуту Ксюша перевела взгляд на Марка, который оживленно о чем-то разговаривал с компанией провожающих, что-то обещал бабушке, объяснял Паше и Антону, шутил с Юлькой, успокаивал тетю Люду – и бурно-бурно жестикулировал. Улыбка не сходила с его лица.
Она забыла о Карине.
51.
Вечером Марк, возвращаясь домой, думал, что снова начался трудовой сезон. Хотя особенно трудной или тяжелой его работу не назовешь. Сосредоточенности и точности требует, приходится глаза и руки долго держать в напряжении, но это ведь не топором махать…
Когда-то в детстве, прочитав сказы П. Бажова о Даниле – мастере малахитных дел, Марк все пытался представить, как же выглядит эта самая резьба по камню, как это мастер умудрялся подобрать камень и создать из него произведение искусства. А теперь Марк сам был этим мастером Данилой. Во всяком случае, он представлял себе работу малахитчиков именно такой, какая была у него сейчас. Он создавал на бумаге эскизы самых различных предметов обихода, которые зачастую создаются из камня, пластмассы, глины или керамики – например, подсвечники, различные декоративные кувшины и вазы, рамки для картин, дверные ручки, рукоятки для ножей и многое другое. Создавал это все аккуратно, до самых мелких деталей, до самых крохотных нюансов. Это удавалось благодаря его таланту художника, а также мастерству, полученному в художественной школе, которую Марк посещал около семи лет. А эстетический вкус и неиссякаемая фантазия парня довершали дело, поэтому работы Марка не повторяли одна другую.
По этим эскизам Марк потом создавал вещи – лепил, вырезал, вытачивал – придавал форму. В этом и заключалась работа. У фирмы был широкий круг клиентов – в основном заграничных – которые охотно приобретали подобные шедевры ручной работы.
А попал на эту фирму Марк через ее филиал, занимающийся ритуальными услугами. Марк искал работу, и один из его знакомых привел его в эту компанию. Поначалу парень испугался названия, хотел было отказаться и дать деру – ведь, кто знает, выполнения каких ритуальных услуг потребуют от него в связи с его способностями к рисованию? На ум приходило только одно – «макияж» на лицах умерших. Для Марка это было равносильно просьбе по ночам сторожить морг.
Но на самом деле все оказалось намного лучше. Художественные умения Марка требовались для создания памятников. Хотя эту работу тоже нельзя было назвать особенно привлекательной. Но через полгода его перевели на его нынешнее место работы, где он делал вещи на заказ и по своему усмотрению. Ему только говорили, какой предмет нужно изготовить, а уж как это будет выглядеть, какого цвета, размера, формы, из какого материала – это решал сам Марк. Правда, если заказов не хватало, то приходилось заниматься и памятниками.
Часы напряженного труда давали себя знать – жутко ныли уставшие кисти рук и пальцы, в глазах рябило, но Марк был доволен.
Квартира Лизы, где он обычно жил, когда длился «трудовой сезон», встретила его небывалым шумом. Или он просто отвык от подобного за пять месяцев жизни в тихом доме родителей? Шестимесячный Максим, недавно начавший ползать, с гудением совершенствовал свои навыки, ползая взад и вперед по длинной прихожей. На кухне гремела посудой Лиза. Из комнаты доносились громкие взрывы смеха – должно быть, Ксюша чем-то развлекала Дашутку.
– Марк пришел! – взвизгнула Даша, увидев своего дядю. Правда, дядей он был лишь формально, поскольку не позволял племянникам так себя называть. Как ни убеждали его Лиза и Коля, Марк был непреклонен. «Никаких дядь! – говорил он. Меня зовут Марк – и точка!»
Девочка кинулась к нему и повисла на шее. Вот это лучше всего всегда снимало его усталость.
Из кухни выглянула Лиза.
– Даша! – неодобрительно посмотрев на дочь, сказала она. – Не висни на дяде! Он пришел с работы, он устал.
– Это не дядя, – возразила Дашка. – Это Марк.
Потом до нее дошло, что конкретно сказала мама, и посмотрела на парня.
– Ты устал, Марк? – спросила она.
– Не-а, – покачал головой Марк. – Не надо, Лиза. Мне ведь нетрудно. Дашка выросла у меня на глазах.
– Ладно. Я понимаю, что ты любишь детей, – сказала Лиза, легонько касаясь руки Марка. Затем помолчала и заговорила о другом. – Слушай, разберись с Ксю. Ей врач ведь ходить запретил, а она мамины костыли нашла, что с зимы остались, когда у нее нога сломана была…И ходит. Я ей говорю лежать, а она не слушает.
– Я все слышу, – крикнула Ксюша из комнаты.
– Ну и слышь на здоровье, – откликнулась Лиза. – Может, на пользу пойдет.
– А что я делаю плохого? – спросила Ксю. Послышалось постукивание, и она на костылях появилась в прихожей.
– Оставь, Лизунь, – сказал Марк. – Пусть ходит. Все равно дальше квартиры не убежит. На месте трудно усидеть.
– Какой-то ты сегодня покладистый сильно, – заметила Лиза. – Не язвишь, со всем соглашаешься…
– А что еще делать, если устал?
– Ой! – Лиза всплеснула руками. – Что это я тебя в прихожей держу! Проходи в комнату, скоро будем ужинать. Даша, слезай, хватит у Марка на руках висеть, марш в комнату.
Даша с явным нежеланием спустилась на пол и потопала в детскую.
– А то ей только волю дай, – сказала Лиза, обращаясь к Марку. – Почти весь день от Ксюши не отходит, а теперь вот на тебя накинется… Сильно устал?
– Как обычно в начале, – ответил Марк, усаживаясь в кресло.
– И что у тебя за работа такая? – спросила Ксю.
– А такая. Художник-скульптор – примерно так, если по-простому.
– Это как? Я про такое не слышала. Это скорее хобби, чем работа…
– А вот я такую работу нашел, что она как хобби. Там находят применение и выражение мои природные талантики и годы хождения в художку, – это было так небрежно сказано, что Марка было невозможно заподозрить в самодовольстве и хвастовстве.
– Ну, зачем такое самоунижение! – возмутилась Ксю. – Почему «талантики»? У нас все знают, что ты хорошо рисуешь.
– Ну и пусть себе знают!
– А все-таки – что ты делаешь?
Марк указал на настольную лампу на резной подставке.
– Вот что-то подобное сначала на бумаге моделирую, а потом вырезаю из камня или из глины леплю… Вот поэтому с непривычки у меня руки и болят. Я очень нежное создание, Ксю, знаешь об этом? Мне напрягаться нельзя… – усмехнулся Марк, демонстрируя полное презрение к себе за жалкую усталость. Но Ксюша не разделила его иронию.
– А ведь это классно, – сказала она.
– Что именно? Что у меня руки болят?
– Нет, – Ксюша опять не обратила внимания на шутку. – Классно, что ты нашел работу, которая реализовывает твой талант. Лично я, например, даже не знаю, кем быть хочу.
Появилась Лиза, которая отлучалась на кухню.
– Ребята, вы ужинать сейчас будете или подождете Колю – он вернется через полчаса? – спросила она. Марк посмотрел на Ксюшу.
– Подождем?
– Давай.
Вечером все смотрели телевизор. Лиза укачивала Максима, а Дашка примостилась рядом с Ксю.
– Прирожденная мама, – заметил Марк, глядя, как Ксюша гладит девочку по волосам.
– А женщины все – прирожденные мамы, – сказала Ксю, улыбнувшись.
– Не все, – задумчиво отозвался Марк.
– Почему не все? – подняла глаза Ксюша.
– Так, – пожал плечами Марк и углубился в свои мысли. Он вдруг подумал, что никогда раньше не видел Алину в такой вот трогательной близости с Кристиной. Конечно, она брала дочку на руки, кормила, играла с ней, но не было у нее такой теплоты в глазах, такой увлеченности, какая была у Ксюши, смотрящей на Дашку.
52.
В четыре часа дня зазвонил телефон.
– Междугородний, – определила по сигналам Лиза.
– Барановичи, мой домашний, – произнесла Ксю, взглянув на определитель.
– Сиди, я передам тебе трубку, – Лиза встала с места и протянула трубку Ксюше. Затем вышла.
– Алло! – отозвалась Ксю.
– Ксю, это я, Кэт, – послышался голос Кати.
– Привет.
– Ты это что – ходишь?
– Нет, у Лизы телефон без провода, она мне трубку передала.
– А, да. Ну, как ты там? Как дела?
– Хорошо. У меня все в порядке. А у вас что нового? Что в школе слышно?
– Ничего особенного. Девчонки про тебя спрашивали, Илья…
– Илья?
– Да, Илья. Ты ему нравишься, Ксю. Очень.
– Да не выдумывай. У нас просто дружба, – Ксюша хотела было спросить об Андрее, но подумала, что Катя сказала бы, если бы было что-то, с ним связанное. К тому же не хотелось говорить о том, что они с Андреем всю неделю не общались – ведь Кэт думала, что они перезваниваются… Поэтому Ксю промолчала.
– Ладно, тебе виднее, – отозвалась Катя.
– Как мама, бабушка?
– Нормально. Живут, не жалуются… Ксю, знаешь, по-моему, у мамы тоже кто-то появился… вот как у папы Лариса…
– Ты серьезно? – Ксюша опешила. – Или шутишь?
– Да нет, серьезно. Вчера ей мужчина какой-то звонил… я трубку сняла… Разговаривали полчаса.
– Да что это с ними? Шесть лет сидели тихо-тихо, а теперь вдруг личную жизнь начали благоустраивать! Конец света предвидят месяца через два?
– И не говори!… Ксю, а что мне делать, если и правда есть кто-то у мамы, и она приведет его знакомиться?
– Не думаю, что приведет. Скорее всего, он недавно появился и не заслужил еще такой великой чести. К тому же мама решит познакомить его сразу с двумя дочерьми, мне так кажется… Ну, а если приведет… смотри сама, как себя вести…
– Но ты же мне все время говоришь, что я не разбираюсь в людях?
– О Господи! – воскликнула Ксю. – И что мне – за тебя все решать?
– Не все, а только это. Что бы ты стала делать?
– Ничего. Была бы предельно вежлива, пока не поняла бы, что он за фрукт. Ты поступи так же в случае чего. Кстати, еще неизвестно, есть кто-то или нет. Так что не паникуй раньше времени.
Опустив трубку, Ксюша задумалась. В комнату вернулась Лиза.
– На мою детворню сегодня сон великий напал, – сказала она. – Даже удивительно.
– Погода такая – спишь, и спать хочется, – ответила Ксюша. – Самой поспать, что ли?
Лиза села на разобранный диван, на котором спала Ксю.
– Ты права. Дождь к веселью и оживлению не располагает, – согласилась она с Ксю, глядя на сбегающие по оконному стеклу дождевые капли.
– Марк и Коля скоро должны вернуться?
– Часам к семи. Времени много еще – сейчас только десять минут пятого… Давай, может, и правда, подремлем?
Ксюша вытянулась на диване. Лиза устроилась рядом. Из-за погоды в комнате бы полумрак. Некоторое время кузины молчали, и слышался только шум дождя, потом Ксюша позвала:
– Лиза!
– А?
– Я хочу спросить насчет Марка… У него самого спрашивать мне неудобно как-то… Если это считается секретом, то не говори. А если я не знаю только потому, что не жила в Березино, а так все всем известно…
– И что ты хочешь узнать? О Марке никто не знает всего… Но если я знаю, то скажу…
– Почему Марк развелся? Что случилось такое, что он подал на развод?
– Не знаю, – Лиза нахмурилась. – Об этом не говорят. Марк не любит эту тему. Лешка что-то говорил, будто Марк Алину застал с кем-то… Так это или нет, я не в курсе, но, судя по тому, как он с девушками обращается, эта история недалеко от правды лежала, – она помолчала и продолжила: – Мне Марк сказал один раз, что с девушками он не встречается – он просто спит с ними. Представь себе, что должна была сотворить его женушка, чтобы он так ожесточился!
– Марк самолюбивый, – задумчиво сказала Ксю, глядя в потолок. – Алина задела его самолюбие, вот он и стал таким… Я помню Марка раньше: он был открытый, добрый, доверчивый… А теперь он жестче, тверже, циничнее… Подозрительный скептик – можно сказать так.
– Смешная ты, Ксю, – хихикнула Лиза. – Что это ты вдруг Марком так заинтересовалась?
– Почему вдруг? Да и не только Марком… Мне обо всех знать интересно… ведь вы моя семья…
Лиза стала серьезной.
– А знаешь, Ксень, Марк ведь всегда был какой-то отдельный, – сказала она. – Обособленный какой-то, не такой, как все Кличенко… Вроде и с нами, и в то же время – в стороне.
«Хм! Мне ли этого не знать!» – подумала Ксюша. Она на себе испытала эту «стороннесть» Марка.
– Но мне казалось, что с тобой он много общался… – сказала Ксю.
– «Много»… Он чаще у нас бывал, чем Лешка, это правда… И разговаривали мы с ним много, особенно в последний год перед моей свадьбой – он тогда развелся – и после свадьбы, когда Марк у меня во время рабочего сезона останавливался… А сколько помогал он мне! Мама ведь Колю невзлюбила ужасно, все придиралась к нему… А Коля обижался. Ну, а мне – хоть из дому беги. Родители с одной стороны, муж с другой… А Марк и меня выслушивал и успокаивал, и Колю… Как ангел-хранитель. Но, знаешь, он никогда не говорил о своих проблемах, и почему развелся – тоже… В начале любой вопрос на эту тему воспринимал агрессивно, а теперь все отшучивается.
В соседней комнате заплакал проснувшийся Максим.
– Я пойду, – сказала Лиза, поднимаясь. – А ты спи, если хочешь.
Ксюша задумалась. В ней пробудилось жуткое любопытство. Обычно Ксю могла это любопытство сдерживать, но сейчас… Что такого произошло у Марка? Из-за чего он развелся? Почему так изменился в характере и загорелся презрением к бывшей жене? Ведь бывают же случаи, что муж и жена расстаются без неприязни и последующие годы жизни вполне по-доброму общаются при встречах… Вопросов слишком много, а ответить на них некому. Все либо не знают, либо не хотят говорить. Не идти же к самому Марку – не поймет ведь. Да и тема, видимо, для него неприятная.
А дома там что происходит? Катя напутала или у мамы правда кто-то появился? Невозможно поверить! Сколько раз они с Кэт советовали маме куда-нибудь пойти, развеяться, с кем-нибудь познакомиться… Но он всегда только махала рукой и смеялась. А тут вдруг такое Катино заявление!
А случилось вот что.
Когда Гена увез Ксюшу и Катю, Ирина была в ужасном состоянии. Больших усилий ей стоило не расплакаться, провожая дочерей. А тут еще мама – Ксюшина и Катина бабушка – начала вовсю честить Гену – он-де такой-сякой, скотина и сволочь… Будто бы Ира и так этого не знала, будто бы не ненавидела своего почти бывшего мужа в этот день больше всего на свете! Легче ей стало от того, что мать перемыла косточки Гене? Ни капельки. Поэтому выведенная из терпения Ира разругалась с матерью и пошла к подруге.
Мельникова Татьяна работала в магазине одежды и в этот день была на рабочем месте. Ирина, знавшая ее график, направилась прямо в магазин. Подруге Таня обрадовалась, отвела в подсобное помещение, и там они поговорили. Ира все рассказала.
– Вот что, – сказала никогда не унывающая Таня. – Тебе очень надо сейчас развеяться. То, что Гена забрал девочек на каникулы, не страшно. Катя и Ксеня любят тебя и, насколько я их знаю, еще устроят им там разгон – и Гене, и его «невесте». Как ее там зовут?
– Лариса.
– Ах, Лариса! Ну, вот твои девчонки устроят ей! И ей, и всем Ларисам города. Так что не расстраивайся. Знаешь что? Давай сегодня сходим куда-нибудь – в баре посидим…
– Ты разбогатела? Я, например, нет.
– Ну и что?
– А если мне, чтобы оплатить счет, придется потом полгода работать?
– Зато один день ты проживешь красиво… Да не придется ничего! Не так это и дорого! Ирка, я тебя не узнаю! Неужели ты боишься?