Угнать коня

Глава 1

- А ну вертайсь, шельма, едрить твою растудыть!

Завопил пузатый Кузьма Степаныч едва из портков не выпрыгивая. Уж что-что, а голос у него был богатырский, даром только росточек не боле чем у ерпыля1. Старухи в деревне шутили, мол, в корень пошёл, а деды в ответку посмеивались, дескать на Кузьме красота сил набиралась да после вся дочке осталась, и дескать всё то злым бабам на зло, чтоб хоть единому мужику с женой повезло.

- Вернусь, как же, - думал добрый молодец, да в один прыжок перемахнул кусты смородины, что невесть каким образом в яблоневом саду разрослись - К тебе нынче вернись, а опосля на суку вертись. Ирод мордатый!

- Вертайсь, шлында2 костлявая!

А он еще через куст сиганул да ухмыльнулся довольно. Хорошо всё ж, что с такими ногами Кузьма не то, что догнать, из дому выйти не успеет покуда Федька с глаз не скроется.

- Вот так, глядишь, и невесту себе умыкну, покуда папаша три ступени одолеет, - радовался Федька...

Только больно уж рано радовался, Кузьма то сам едва ногами шевелил, а на такой случАй того держал, кто едва не быстрее самого быстрого скакуна будет.

- Ату его, детки!

- Ой!

Тут уж Федькина радость поубавилась. Теперь бежать в два раза шибче придётся, чтоб значит и ноги унести и животом не поплатиться, собаки-то у папаши не абы какие были - заморские, шерстистые, с длинными лапами, с ушами висячими навроде заячьих, да почитай полтора аршина в холке. А зубы у них... Что тот частокол, в котором Федька со вчера два гвоздя выдрал, дабы в сад тайком пробраться. И пробрался ведь! Эх, ещё б выбраться...

И до частокола всего ничего осталось, три куста перепрыгнуть, да морковную грядку перебежать, и собакам до него уж рукой подать. Шустрые, паскуды. Раза в два быстрее Федьки бегут. Оно и верно, лап то у них по четыре на морду будет, а у Федьки всего ничего две на лицо, да две руки на ухи, дабы шапка не спадала - вдруг-таки убежит? Коли так, так шапку при себе оставить надобно. В саду то запах его быстро развеется, глядишь через седмицу шельмы шерстистые его и не вспомнят, а вот ежели шапка у них останется... Нет, того допустить никак нельзя. И Федька припустил еще быстрее, словно кипящим маслом ошпаренный.

- Не убежишь, шлында пузатая! Нынче же поросям скормлю!

- То костлявая, то пузатая... Ты б хоть определился бы!

Кричать в ответ Федьке было и трудно, и больно, и надобно. Гордость его мужскую папаша задел. Нашел бродягу и тунеядца! И как только у него язык в роте повернулся так брехать?

- А то уж детки мои сами поглядят, на рагу тебя покромсать, иль на суп оставить. Ату его, мои крошки!

Приближалися крошки быстрёхонько, точно и не бежали вовсе, а над землёю летели. Кажись и лапы земли не касалися. А уж страшны то как! Каждая крошечная лапка размером с ту самую Федькину руку, что уже с трудом держала шапку, пасть огромная аки у заморского крокодила, а зубы и вовсе разве что с охотничьим капканом сравнимы. Сталь, не иначе! В этом Федька не сомневался, ему Архип рассказывал, а тому Фрол сказывал как сам слыхал как про то Матвей читал, в общем, сталь и есть.

До частокола шагов семь при его беге, а псы уж и в спину дышат, недалече от шеи зубами клацают, в прыжке вцепиться хотят да наземь повалить.

- Пропал, - подумал Федька, силясь еще хоть на малую малость скорости прибавить, - как пить дать пропал. Я ж этим крошкам что каши плошка, порвут на части, да так не жуя и заглотят. Ох выручай, батюшка, помогай матушка!

Федька то сиротой был, отец охотник перед самым его рождением пошёл с братьями шатуна стрелять да так и не вернулся, а мать родов не перенесла, три дня отмучилась и на четвертый схоронили. Да только видать с того света они сына выручали: то мальцом из реки чужими руками вызволяли, то с горы чудом невредимым скатывали, то из-под копыт барского коня вытягивали, а то и от зверей диких спасали. Словом, как бы Федька ни чудил, а всегда сухим из воды выходил. Вот и на сей раз выручили, когда до беды и полшага не осталось, на морковной грядке заяц появился. Глаза что плошки, уши торчком, увидал собак, скакнул бочком и припустил вдоль частокола! И собаки, знамо дело, за ним. А там и Федька до лаза своего добежал, наружу вылез да колья камнем придавил. Вдруг псы хозяйские подвох почуют да снова за ним вернуться?

- Ну чаво, сговорились?

Архип, высунул лохматую голову из овражка, то и дело боязливо оглядываясь.

- Сговоришься тут, когда этот... Да не боись ты, вылезай ужо, собаки папашины за зайцем убёгли, им теперь до нас дела нет.

- Удивил коня кобылой. Знамо дело убёгли, не за тем же я косого через частокол перекинул, чтоб свой ужин на волю выпустить, а за тем чтоб твой живот уберечь.

Вылез Архип из овражка, стал посередь дороги, и ну ветки из вихров вытягивать. Не то сам понатыкал, не то по сухим кустам кубарем катался, пока зайца из силков вынимал. А Федька одно то на друга, то на частокол зыркнет, то на друга, то на частокол.

- И как, уберёг?

- А то сам не увидал. Знамо дело уберёг. Сызнова.

- Сызнова, говоришь... А чем я теперь этот живот набить должен, когда еда наша тю-тю? Патлами твоими пшеничными, заместо лепешек?

- Не пыхти, скапыжник3, не стар еще щёки раздувать. Да и нам не впервой без мясца трапезничать. К тому ж я об том уже покумекал, в овражке крапива молодая, дома Рябушка небось яичко снесла, мукички добавим, блинцов крапивяных состряпаем. Не пропадём! Ты лучше вон чего скажи, как невесту сговаривать будешь, когда нынче за частокол лазать боязно?

- Как да как... Раскакался. Тут, Архипка, не каком, тут хитростью брать надобно. А чтоб хитрость ту придумать, нужно нам с тобой по деревне пройтись, да сплетни послушать, авось кто что дельное и выдаст!

Ерпыль – малорослый (уст.)

Шлында – бродяга, тунеядец (уст.)

Скапыжник – сварливый, вздорный (уст)

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.