- -
- 100%
- +
Здесь — всё, что осталось от меня в словах. Ни больше, ни меньше. Если ты узнаешь себя между этих строк, значит, мы шли похожими дорогами. Или хотя бы стояли под одним и тем же дождём.
Здесь собраны стихотворения от малых до великих, от болезненных до самых счастливых, творческий путь под названием жизнь.
Приятного погружения в мир грез.
Твоя Вивиан
Топчется кто‑то у порога,
Слышны широкие шаги.
Спросил меня без диалога:
«Не мы ли все — твои враги?»
Не знаю, кто был этой ночью,
Лишь тень запомнила тогда.
Хочу сейчас порвать на клочья —
Хоть я была и молода.
Я вспоминаю этот шорох
И стук о кафель каблуков…
Но вдруг почувствовала порох —
Прикосновение рукавов.
И кто был этот мужчина?
И помню я лишь те глаза…
«Но это только середина», —
Сказал он мне, преподнеся.
Я буду щуриться всегда между лесами,
Хоть передвинулись все стрелки на часах,
И хоть зашло уж солнце за горами,
Я не бывал ещё в таких местах.
Поют так сладко соловьи и умывают крылья,
И в лужицах — кристальная вода.
А одуванчики уже совсем иные —
Я не забуду это никогда.
Нас любят те, кто нам не интересен,
Но вот, увы, они заменены.
А жизнь, она всегда жестока,
Мы любим тех, кому мы не нужны.
В туманный день я слышу звуки,
Сидя под пышной ивой,
И мучают меня лишь муки
От жизни, столь несправедливой.
Я вижу голубые капли
К лицу того, о ком грущу,
Но отношения ослабли —
Тебя, пожалуй, отпущу.
Я вижу звёзды золотые
С оттенком ярких берегов,
Но внутри они пустые,
И выбор будет мой таков.
Возьму-ка нитку я, к примеру,
Ведь, кажется, толста она.
Но, вдруг разрезав всю манеру,
Мы поняли: она пуста.
Не подходите в жизни к людям,
А лучше — нет, про них забудь,
Которые, как звёзды чудом,
Пытаются на всех взглянуть.
В тишине и покое у моря
Слышны волны и треск их о скалы,
Шумный звук от такого прибоя
Всю задумчивость вдруг оправдал.
На скамье в одиночестве — мрачно,
И, лишь звёзды заметив потом,
Я увидела, как равнозначно
Эти звёзды покрылись стеклом.
И разрушить всё можно в мгновение,
И стекло разобьётся вдруг вновь,
И увидишь своё отражение,
А может, и пару грехов.
Звёзды ярко и красочно светят,
Будто пудрой обсыпали их.
И, наверное, их рассекретят
Вне земных и совсем не морских.
Скажи мне слово «пустота» —
Что ты почувствуешь забвенно?
Ведь, может, это суета,
И всё это неизменно?
Тогда задуматься о жизни
Бывает сложно в сотый раз.
И люди все вокруг корыстны —
Сказала я, опять смеясь.
И причиняют боль друг другу,
Чтоб почувствовал другой,
И подсылают к тебе вьюгу,
А ты — в объятьях с пустотой.
И происходит в одночасье,
Когда вдруг рушится весь мир,
И пустота, как в лабиринте,
И осознал ты, что сгнил.
Но есть ирония в несчастье:
Что боль прочувствовать должны.
А если пульса нет на запястье,
И ты не чувствуешь вины?
А что вокруг? Опомнитесь, люди!
Вокруг тебя лишь пустота.
И мы лежим, будто в каюте,
Нас окружает тишина…
Иногда, вставая на тот самый путь
справедливости, вспоминаешь, насколько ты застрял в пучине тьмы. Но в то самое мгновенье ночи вся жизнь начинает казаться воспоминанием, а люди — призраками.
Теперь я не вижу в этих телах души.
Мне соловей шептал под утро
Так сладко, словно мотылёк,
Багряный цвет рябины хмурой
Все беды мира нам навлёк.
Заря виднеется в тумане,
Рябина — красная, как кровь.
Но мы вдали, как на Уране,
Там, где живут лишь миром снов.
Мой мотылёк блистает ярко
В янтарном всплеске облаков.
Он был похож на Ремарка,
Не знал границы, треск миров.
В душе питал он слабость к ночи,
К рябине, где цвела огнём.
Он надевал большие очи,
Дабы проснуться с ней вдвоём.
Пускаю в пляс предвзятость к людям,
Её послушай — сердца пыл.
Прочувствуй все мои причуды,
Прочувствуй то, как смерти выл.
Как гадко пел ей серенады,
Как сладко лгал ей о любви…
Признаться, обе были рады
И знали то, как нас губил.
Пускаю в пляс я ревность к людям —
Их жгучий сгусток на душе.
Пронзает сердце сквозь Бермуды
И мнит, что царь он в мираже.
Я чувствую твой страх по коже,
Стремящийся найти конец.
Смотри в глаза: мы с тобой схожи,
Ведь я — твой дьявол, он же — лжец.
.
Выхожу один я на дорогу,
И слышу вновь безмолвные шаги.
И понял я: одежда мне не в пору,
И понял я — лишь демон мой внутри.
А вы пришли в носках опять дырявых,
Но вы пришли ко мне не без любви.
Здесь я сижу и глажу псов трёхглавых,
И позже мы сидим с тобой в крови.
О, нет, я не убийца — столько чести!
Сегодня я прошу лишь торжества.
Сегодня обойдусь‑ка я без мести,
Ведь на сегодня ты уже мертва.
Я каюсь: меня как будто в жертву принесли,
Забвенный ультиматум не поставлен.
От чувств закрыться — люди не спасли,
В том мире я уже давно подавлен.
Мой склеп, похожий на сонату, так тщеславен,
Он будто говорит со мной опять.
Меня похоронили рядом с храмом,
Я слышал Бога, что просил меня сиять.
И наваждение бросило меня в раздумья,
Дабы забыть, что люди — как мосты:
Разводятся, расходятся, как от безумия,
А царь сей — посредине темноты.
Уставшая душа петляет в переулках,
С ней говорит резонный грохот тел,
И позабыть о сердце в закоулках,
Оставшись среди белых и холодных стен.
Моя фантазия по Невскому гуляла
И повторяла мне: «Забыть о встречах тех…»
Уставшая душа моя петляла,
А я любила, несмотря на след.
Хотя, казалось бы, кровавые полотна,
Стремящиеся загнуть улыбку всех,
Кто так сияет, — и ночь для них так коротко
Проходит… От любви до тел.
Тогда и наступила осень безраздельно,
Сорвался к нам период мерзлоты.
И здесь шептать об этом мне так скверно —
Ведь я в объятиях громкой пустоты.
Я говорила с дьяволом в Майами,
В пустыне надоедливой весны.
Он мне вещал о мире за краями,
Где свет и тьма отнюдь не тесны.
Я говорила с дьяволом в Майами,
Глумилась всё над сердцем под землёй.
Ведь не стучит — заковано цепями,
Присыпано ложь столь приторной тлёй.
Я говорила с дьяволом в Майами,
И мне не страшно в вихре от дождя.
Ты не приходишь вдруг ко мне с вестями,
Холодный труп, меня не превзойдя.
Я говорила с дьяволом в Майами,
И мы молчали чёртовой весной.
Зашили рот и, разводя руками,
Проникся ты, оставив здесь покой.
И дым витает в воздухе забвенно,
Копьё вонзилось ночью не в тебя.
Наш разговор с тобою откровенный —
Я битый час смотрю лишь на себя.
А после пыток вы ко мне вернетесь
Так искренне надеясь на конец,
И со своей душой вы не столкнетесь
Ведь я ваш дьявол, но не лжец.
Гнилые, гнить вам под землёй,
И тело не поникнет, а завянет.
Труп не холодный — словно он живой.
Ненастье, как копьё, опять нагрянет.
И правосудие в один момент свершится,
И ночью этой крепко ты уснёшь.
Что ты прожил, должно навек забыться,
Ты под землёй уже который день гниёшь.
И прах развею я в темнице света,
И лунный дождь накроет нас стеной.
Я каюсь: меня ждёт дьявола карета,
А в преисподней предстань передо мной.
Вы так глупы и жалки, клянусь Богом,
И грех беру я на душу свою.
Вдоль Стикса иду к своим истокам,
Где камни освещают мне гнилью.
Заколотили громко эти души,
Оставив их в кровавой пустоте.
Вас больше нет, и мир ваш сей разрушен,
Пропав теперь в смертельной мерзлоте.
Там князь не проверяет, есть ли повод
Заблудших далеко вдруг отпустить.
Там для таких, как вы, — отдельный город,
А для гнилых — своё лишь дело: гнить.
Я вижу перед смертью твоё имя,
И слышу тихий шелест у могил.
А ты погиб — ведь тьма непобедима,
А смерть идёт за теми, кто прогнил.
С косой, а может, вовсе что есть мочи,
Она бредёт, сжигая все мосты.
Советую читать меж этих строчек
И жить без этой гнусной клеветы.
В объятиях с тобой — как в обиходе,
И каждый раз прощаюсь, словно шторм.
Не прикасайтесь — вы меня сожжёте:
На вашей улице теперь бушует гром.
И пламя обжигает вашу душу,
Где правда не оставила следа.
Позвольте, я вас обезоружу:
Я вас любила и не желала зла.
Покиньте, вы, несчастный мир отныне,
Где серый бунт заставил вас жалеть.
Вы не пришли — и вся вина в гордыне,
Твоим желанием было умереть.
Твой друг
Хожу со взглядом исподлобья,
На перепутье встретив день.
И снег метёт — кровавы хлопья,
Проходят сквозь меня, как тень.
Пронизывает покаяние,
И свет от них — как тусклый зов.
Но есть одно: я не свободна,
Здесь не живут лишь миром снов.
Я здесь теряюсь в мире быта,
Где гнилое вершат ценой,
Там, где вся правда томно скрыта,
Я там ровняю тело с тлей.
Как мне смотреть на ваши души?
Как полюбить живой мне труп?
Холодный — в кровавой луже,
С мнимой подписью: «Твой друг».
Пронизывает покаяние,
Черёмуху макаю в кровь.
Копьё вонзилось, как сказание,
Вдоль берегов — до встречи вновь.
Сожгу я пламенем мгновенно
Оставив факел на полу,
Дырявом, жестком, откровенно :
Любви остатки ,где найду.
Пожар сей будет так туманен
Мне непонятен был тот зов,
Как будто крики, ты изранен
Не можешь опуститься в сон.
Не погибаешь, но забвение
С кровавым замыслом бредет
Найдя мое здесь откровение
Пренебреженно пропадет.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.